You Look the Way I Feel

Драко быстро увяз в работе. Делакур по-прежнему была неумолима: она пригрозила им викториной в ближайшем будущем, и они понятия не имели, будет ли она письменной, практической или и то, и другое. Она была очень разборчива в их работе с палочками, снова и снова повторяя, как правильно держать палочку во время Трансфигурации человека. Ее пристальное внимание к мельчайшим деталям приводило в бешенство, но Драко должен был признать, что его заклинания улучшились под ее руководством. Спраут, тем временем, заставила их ухаживать за их собственными прыгающими луковицами, которые они должны были посещать каждые пару вечеров, чтобы поливать и ухаживать за ними. И хотя Праудфут организовал большинство их занятий вокруг практических упражнений, он задавал им сложные теоретические эссе, которые требовали обращения к нескольким книгам в библиотеке. Не раз Драко проклинал себя за то, что взял так много экзаменов — насколько ему было известно, Грейнджер была единственной, кто выбрал семь, — но ему нужно было любое преимущество, которое он мог получить. По мере приближения их выходных в Хогсмиде, Драко все чаще ловил себя на том, что отвлекается. Он читал отрывок из учебника, когда внезапно его разум отвлекся, прокручивая различные наихудшие сценарии и то, как они могут повлиять на его родителей и их будущие перспективы. Он беспокоился о слухах про отца. «Пророк» печатал подробные статьи, описывающие прошлое его отца, обвинения и аргументы его адвокатов. Он давно отменил подписку и заметил, что Панси перестала читать газету за завтраком, предположительно из солидарности. Нотт, конечно, как всегда сводил его с ума, зачитывая длинные отрывки и комментируя по ходу дела. Драко знал, что это нервы, так как скоро должен был начаться суд над его собственным отцом. Ясным днем во вторник, во время их свободного времени, Нотт решил «угостить» их одним из своих анализов, пока они бездельничали во внутреннем дворе. — Здесь говорится, что у твоего отца были довольно сомнительные дела в Болгарии, Драко, — протянул он, — что-то связанное с незаконными артефактами. Дела у него идут не очень хорошо, не так ли? Там говорится, что он потерял большую часть своего состояния, пытаясь держаться подальше от Азкабана. — Тогда пожалей своего отца, — резко сказал Драко. — Даже до суда он мог в любой момент остаться без штанов. Нотт покраснел и открыл рот, чтобы ответить, когда они услышали, как кто-то его позвал. — Малфой! — оглянувшись, Драко нахмурился, увидев Поттера, стоящего в холле. — Малфой, — сказал Поттер, — иди сюда, мне нужно поговорить с тобой об уроке на этой неделе. — Топай, Драко, тебя зовут, — усмехнулся Нотт. Драко свирепо посмотрел на Нотта, взвалил на плечо свою сумку, а затем направился к Поттеру. — Я не собака, — огрызнулся он. — Ты не можешь просто звать меня, когда тебе заблагорассудится. — Я хотел поговорить с тобой наедине, — сказал Поттер. — Вот, — он повел Драко дальше вдоль колоннады, вне пределов слышимости. — Что такое? — Слушай, — сказал Поттер тихим голосом, — о невербальной магии… Драко раздраженно вздохнул. — Может, ты прекратишь? Я сказал «нет». — Я мог бы научить тебя, как вызывать Патронуса. — Нет, Поттер. — Ну давай. — Попроси Грейнджер. — Она… — Поттер нахмурился. — Я никогда не видел, чтобы кто-то нашего возраста создавал подобное заклинание невербального щита. — Лесть тебя ни к чему не приведет. В любом случае, зачем тебе нужно использовать заклинание невербального щита? Есть какой-то новый Темный волшебник, который хочет заполучить тебя, о котором я не слышал? — Малфой. Пожалуйста? Я научу тебя всему, чему смогу. Или я заплачу тебе. Что-то неприятное скрутилось в животе Драко. Он вспомнил, что сказал его отец об их финансах. Казалось, что у них едва ли хватало средств, чтобы оплатить его обучение. В течение многих лет Драко представлял себе свою жизнь после Хогвартса: переехать, снять где-нибудь квартиру и, возможно, путешествовать, прежде чем поступить на работу в Министерство. Он также рассматривал возможность обучения в аспирантуре, что обошлось бы ему в небольшое состояние. Отогнав кричащий на него голос сомнения, он сказал: — Хорошо. Мы будем встречаться каждый вторник вечером в девять. Раз в неделю. Двадцать галлеонов в час. Поттер отшатнулся. — Двадцать галлеонов? Ты с ума сошел? Драко пожал плечами. — Принимай или вали. — Отлично. По вторникам. Мы начнем сегодня вечером. Встретимся в вестибюле. — Тебе всегда нужна публика, Поттер? — он усмехнулся. — Мы не будем тренироваться в вестибюле, — огрызнулся Поттер. — Просто встретимся там. И никому не говори. — Что, черт возьми, я скажу всем, что я буду делать в течение часа? — спросил он. — Придумай что-нибудь. Скажи, что у тебя отработка, — Поттер протиснулся мимо него и проскользнул обратно в холл. Драко постоял там мгновение, уставившись на вход. Должно быть, он совсем сошел с ума. Все это было безумием. Наверняка должны быть другие студенты, даже преподаватели, выстраивающиеся в очередь, чтобы научить Святого Поттера, как творить невербальную магию. И они были врагами уже много лет. Даже если Поттер, как и он сам, вероятно, считал их соперничество сейчас довольно детским, это не меняло того факта, что между ними было почти десятилетие вражды. Возможно, последняя битва Поттера с Темным Лордом привела к серьезной черепно-мозговой травме. Или, может быть, Министерство поручило Поттеру шпионить за ним; у него определенно было достаточно опыта. Драко подозревал, что только что совершил ужасную ошибку. Но двадцать галлеонов в неделю… Это было абсолютно, совершенно ниже его, и год назад он заколдовал бы любого, кто посмел бы предложить ему унизиться за двадцать галлеонов. Но все изменилось. Была возможность помочь его родителям финансово — возможно, оплатить часть своего зимнего обучения и облегчить бремя его отца — но в глубине души Драко была также возможность использовать эти деньги для побега… чтобы путешествовать, может быть, или продолжить где-нибудь свое магическое обучение далеко… или, возможно, переехать на постоянное место жительства. Он чувствовал прилив вины всякий раз, когда эти мысли закрадывались ему в голову, но он не мог отрицать соблазна жизни, свободной от длинной тени, отбрасываемой его отцом. Конечно, нужно было еще подумать о его матери, но она сделала свой выбор, не так ли? После ужина они с Панси решили спуститься на поле для квиддича, чтобы посмотреть тренировку команды Слизерина. Их капитан, Харпер, велел им проводить учения. Драко наложил согревающее, и они сидели на трибунах, прижавшись друг к другу и наблюдая, как мимо проносятся игроки. — Я все еще думаю, что несправедливо то, что ты не можешь играть, — сказала Панси, — Если бы ты был ловцом в этом году, я думаю, у Слизерина был бы реальный шанс. И я бы хотела увидеть, как мы победим, прежде чем уедем. Драко пожал плечами. — Я все равно слишком занят. — О, да, так занят, — засмеялась она, — сидишь тут во вторник вечером, наблюдая за ними. — Мне нужен был перерыв, — слабо запротестовал он. — Мой отец свел меня с ума. — Почему? Чем? Драко колебался, но решил, что не может рассказать Панси всего. Он почувствовал укол одиночества, когда в очередной раз осознал, что ему некому довериться. Он начинал чувствовать себя так же, как на шестом курсе, вынужденным хранить секреты, которые он отчаянно не хотел хранить. — Деньгами, — сказал он. Отчасти это было правдой. — Эти судебные издержки разорят его. И я ничего не слышал от своей матери с тех пор, как уехал, так что понятия не имею, как у нее дела. — Я рада, что мои родители не вмешивались в это, — размышляла она, — хотя, конечно, ты знаешь… Я думаю, они согласились со всем этим. Я все еще не знаю, если… ну, в любом случае. — Что? — Это тяжело. Ты растешь, веря во что-то одно, а потом происходит все это. И тогда ты не знаешь, что и думать. — Значит, ты все еще поддерживаешь это? Антимаггловские настроения? — О, я не знаю. Все это так запутанно. Я просто рада, что мои родители держались особняком. В этом году я сосредоточена на своих оценках и стараюсь держаться подальше от неприятностей. Драко задумчиво промычал. — И как проходит твоя стажировка? — Все в порядке, — вздохнула она, — Блейз такой всезнайка. Я думаю, что в этом году он каким-то образом стал еще более высокомерным. И Слагхорн… Я не знаю, кажется, я ему на самом деле не нравлюсь. По сравнению с другими в его клубе слизней, полагаю, я никто. Но я многому учусь, — она посмотрела на него. — А как насчет тебя? Поттер все еще сводит тебя с ума? — Поттер… — Драко выдохнул. Предполагалось, что он сохранит их договоренность в секрете, но он не собирался подчиняться Поттеру. — Ты же знаешь, что он искал меня сегодня днем? Ну, он хочет, чтобы я научил его невербальной магии. — Он все никак не успокоится? — усмехнулась она. — Боже, я бы подумала, что просить кого-либо из нас о помощи совершенно ниже его достоинства. Ты же знаешь, он думает, что он лучший волшебник, чем кто-либо в этой школе, включая учителей. — Ну, он сказал, что у него проблемы с невербальными заклинаниями, и он хочет, чтобы я научил его. Поэтому я согласился. — Ты согласился. — Да, — он отказывался встречаться с ней взглядом. — Он платит мне двадцать галлеонов в час. — Ты серьезно? Но почему? На кой черт тебе нужны деньги Поттера? Он пожал плечами. — Судя по тому, что мой отец говорил в последнее время, похоже, я не смогу долго полагаться на него в финансовом отношении. — Драко, — запротестовала она, — это Поттер. Я могу гарантировать тебе, что он что-то замышляет. Почему он просто не попросит Грейнджер? Ты хочешь сказать, что в Хогвартсе больше нет никого, кто мог бы его научить? Почему именно из всех людей ты? — Возможно, я не дотягиваю до его светлости Гарри Поттера, но я довольно искусен в невербальной магии, — сухо сказал он. — О, перестань, ты знаешь, что я имею в виду. Ты что, сошел с ума? Можешь представить, что сказали бы твои родители? Все, что Поттеру нужно сделать — ударить себя по пальцу ноги и притвориться, что это твоя вина, и они упекут тебя в Азкабан. Драко молча наблюдал, как Харпер кричит на загонщиков, которые были совершенно безнадежны. Один из них умудрился ударить другого бладжером, вызвав массовый спор, когда другие игроки умоляли их остановиться. — Драко, — с тревогой сказала Панси, — ты меня не слушаешь. Такое лицо у тебя бывает, когда ты знаешь, что совершаешь ошибку, но все равно собираешься идти вперед и сделать это. — Все будет хорошо. Со мной все будет в порядке, — он посмотрел на свои наручные часы, а затем резко встал, напугав Панси. — Пошли, мне нужно возвращаться. Я встречаюсь с ним в девять в вестибюле. — Сегодня вечером? Ты встречаешься с ним сегодня вечером? Что на тебя нашло? С каких это пор ты такой безрассудный? — Панси, — с горечью сказал он, спускаясь с трибун. — Я был Пожирателем Смерти. Это, наверное, одна из наименее безрассудных вещей, которые я когда-либо совершал. Она препиралась с ним всю обратную дорогу до замка, и Драко быстро пожалел, что рассказал ей о своей сделке с Поттером. Она предложила дать ему вдвое больше, чем платил Поттер — хотя, если честно, Драко очень сомневался, что у нее был доступ к таким средствам, — и, когда они проходили через двойные двери, она пригрозила написать его родителям. — Ты не сделаешь этого, — категорически сказал он, — или я напишу твоим родителям. Я уверен, что твоя мама была бы просто в восторге услышать о том, чем ты занималась во Франции прошлым летом. — Прекрасно, — выплюнула она, — но ты совершаешь ужасную ошибку, я надеюсь, ты это знаешь. Ты всегда ставишь меня в такое положение, когда я знаю, что ты поступаешь неправильно, и я ничего не могу с этим поделать, — и с этими словами она умчалась, бросив яростный взгляд на Поттера, когда проходила мимо него. — Привет, — сказал Поттер, подходя к Драко. Оглянувшись через плечо на удаляющуюся фигуру Панси, он спросил: — С ней все в порядке? — Порядок. Куда пойдем? — На седьмой этаж. Поттер повел его по замку. Они наткнулись всего на нескольких студентов, но те, кто все еще бродил по коридорам, смотрели на них, когда они проходили мимо. Драко предположил, что они, должно быть, представляют собой забавное зрелище — Поттер, спаситель волшебного мира, и он сам, бывший Пожиратель Смерти. Он не задумывался о том, что могли бы сказать люди, если бы они встречались вот так каждую неделю, и дойдут ли слухи каким-то образом до его отца. — Куда мы идем, Поттер? — резко спросил он. — В Выручай-комнату. Сердце Драко на мгновение остановилось. — Комната все еще работает? — Не знаю, — они спешили по коридору седьмого этажа; впереди Драко мог видеть гобелен с изображением Барнабаса-Сумасшедшего. На него накатила волна тошноты. Драко ждал у гобелена, пока Поттер осматривал глухую стену, где обычно находилась дверь комнаты. Поттер трижды прошел мимо стены, и, конечно же, полированная дверь материализовалась. Он ухмыльнулся, взялся за медную ручку и вошел в комнату. — Блестяще, — воскликнул он. — Похоже, комната в полном порядке. Драко попытался заставить свои ноги двигаться, но ощущалось так, будто у них был собственный разум. И снова у него возникло то ужасное ощущение, будто его держат под водой — он едва мог дышать, и каждый звук был приглушенным. Поттер говорил что-то, но он не мог расслышать. Его сердце бешено колотилось в груди. Он так ясно помнил запах горящей плоти, потрескивание огня, пожиравшего все вокруг, чудовищный жар на его лице. — Малфой, — Поттер смотрел на него в ответ. — Пошли уже, — прорычал Драко, протискиваясь мимо него в комнату. Он предположил, что Поттер, должно быть, попросил пустое место для практики — комната была совершенно пустой, за исключением нескольких факелов, расположенных вдоль стен. — С тобой все в порядке? — спросил Поттер, следуя за ним внутрь. Когда он закрыл за ними дверь, Драко подпрыгнул. — Я в порядке. — Я забыл, что ты можешь быть… обеспокоен. — О да, я уверен, что ты забыл, — сердито сказал он. — Уверен, что смерть Крэбба абсолютно ничего для тебя не значила. Поттер нахмурился. — Конечно, нет. Я не хотел, чтобы кто-то умирал. — Как это благородно с твоей стороны. — Давай пойдем куда-нибудь еще. — Куда, Поттер? — спросил он. — Это наш единственный вариант. И в следующий раз мы встретимся здесь. И так достаточно людей, которые пялятся на меня в течение дня, и без того, чтобы бродить с тобой по замку. — Да. Извини за это. Он сердито вздохнул. — Давай просто покончим с этим. Что ты хочешь знать? — Я смог использовать Левикорпус невербально. Либеракорпус тоже. Но на этом все. Как ты научился? — Практика. — Просто колдовать снова и снова, пока что-нибудь не произойдет? — Да, обычно именно так определяют слово «практика». Проигнорировав его колкость, Поттер спросил: — С чего ты начал? С какого заклинания? — Как я могу помнить? Прошла целая вечность, — когда Поттер ничего не сказал, Драко нетерпеливо вздохнул. — Полагаю, простые заклинания — Люмос… Алохомора… Замораживающие чары. — Тогда, может быть, начнем с Люмоса? Драко пожал плечами. — Как угодно, — он достал свою палочку и небрежно сжал ее в руке. — Чтобы произнести невербальное заклинание, я просто… расслабляюсь, — он расправил плечи и выдохнул. — Пытаюсь очистить свой разум. А потом я просто произношу заклинание в своей голове, — кончик его палочки мягко засветился. Поттер уставился на свою собственную палочку, делая глубокие вдохи. — Ты слишком напряжен, — сказал Драко. — Посмотри на свои костяшки пальцев, как крепко ты держишь свою палочку. Расслабься. Во всяком случае, Поттер, казалось, напрягся еще больше. — О, ради бога, Поттер, — огрызнулся он. — Смотри. Начни с челюсти. Дай ей расслабиться. Затем плечи; позволь им опуститься. Теперь твоя рука. Она слишком напряжена. Ты не хочешь полностью терять контроль, но нужно расслабить руку. Держи запястье гибким. Перестань держать свою палочку так, будто кто-то собирается отнять ее у тебя, — он наблюдал, как Поттер ослабил хватку. — Верно. Теперь ноги. Посмотри, как ты стоишь. Мы не на дуэли. И единственное, о чем тебе следует думать, — это Люмос. Так что очисти свой разум. То есть, если в нём есть что-то для начала. Поттер фыркнул, но не сводил глаз со своей палочки. — Перестань пялиться на свою палочку. Почему ты всегда выглядишь таким сердитым? Ты не сражаешься с Темным Лордом, ты занимаешься магией первокурсника. Поттер сделал еще один глубокий вдох. — Вот так, — сказал Драко. — Теперь просто продолжай повторять заклинание про себя. Визуализируй, как твоя палочка загорается. Не волнуйся, — прошло несколько мгновений, и Драко показалось, что он видит, как светится кончик палочки Поттера. — Я думаю, что-то происходит, — взволнованно сказал Поттер. — Хочешь медальку? — усмехнулся он. Поттер нахмурился. — Светлее не становится. — Ну, это потребует практики. Я понимаю, ты привык, что тебе все преподносят на блюдечке с голубой каемочкой, но на этот раз, похоже, тебе придется приложить усилия, как и всем нам. Драко был раздражен, обнаружив, что Поттер снова проигнорировал его выпад. Он все еще смотрел на свою палочку, как будто желая, чтобы она засветилась. — Давай попробуем что-нибудь еще. Заклинание щита, — внезапно сказал Поттер. — Заклинание щита? — сказал Драко. — Правда, Поттер? Пока придерживайся Люмоса. Поттер поднял на него глаза. — Ты же можешь использовать заклинание щита невербально. Ты делаешь так, будто это выглядит легко. — Да, после многих лет практики. — Когда ты начал? — Не знаю. Может быть, на четвертом курсе? Пятом? — Почему? — Потому что. Поттер выжидающе уставился на него. — Ты был не единственным, кто подвергался риску, когда Темный Лорд вернулся, — он посмотрел вниз, на каменный пол. — Что ты имеешь в виду? — А что? Внезапно Пожиратели Смерти захватили Мэнор. Темный Лорд был там чаще всего. Я видел вещи, которые… Там было просто так много… — он покачал головой. — Мне нужно было защитить себя. И я думаю, что примерно в конце пятого курса я понял, что Темный Лорд скоро собирается использовать меня. Поэтому мне нужно было уметь… столкнуться с аврорами, или… — Драко посмотрел на Поттера и нахмурился. — В любом случае, это не имеет значения. Дело в том, что я тратил много часов на практику. Каждый божий день. Так что ты не сможешь овладеть заклинанием невербального щита за одну ночь, даже если ты Гарри Поттер. Поттер уставился на палочку Драко. — Ты не пользуешься старой палочкой, — сказал он. Чувствуя себя неловко, Драко убрал палочку в карман. — Какой наблюдательный, — он прислонился спиной к стене, скрестил руки на груди и кивнул Поттеру. — Продолжай. И расслабься, черт бы тебя побрал — ты снова весь напряжен. Они продолжали в течение некоторого времени, Поттер ухмылялся всякий раз, когда его заклинание становилось сильнее, а Драко огрызался на него, чтобы он сосредоточился. Через некоторое время Поттер, казалось, освоился. Пока между ними тянулось молчание, Драко пришло в голову, что вся эта ситуация была абсурдной. И вот он был здесь, почти в комендантский час, в комнате, где умер Винсент, тренируя Гарри Поттера. Даже если бы он рассказал об этом другим слизеринцам, он сомневался, что кто-нибудь ему поверит. Несомненно, Поттер был каким-то образом травмирован после своей последней битвы с Темным Лордом. Не так давно было время, когда он отказался бы находиться в одной комнате с Драко, не говоря уже о том, чтобы получать от него инструкции. Но что-то изменилось. — Должно быть, прошло не меньше часа, — сказал Драко. Палочка Поттера теперь была довольно яркой, отбрасывая белый свет, который освещал комнату. — Попробуй погасить свою палочку невербально. Поттер нахмурился, глядя на свою палочку; она оставалась зажженной. — Не расстраивайся. Ты становишься таким нервным, когда приходит время попробовать что-то новое. Просто расслабься. Пусть Люмос ускользнет из мыслей, исчезнет… Нокс проникнет внутрь, проникнет в твое сознание… Направь свои мысли на палочку… Поттер мягко покачал головой и расправил плечи. — Позволь магии пройти из твоего разума вниз по руке… мимо запястья… в твою ладонь, через пальцы… вниз к кончику палочки… И с этими словами палочка Поттера потемнела. — Я сделал это, — сказал он, удивленно моргая на свою палочку. — Так и есть. Тогда пошли. Драко оттолкнулся от стены. Он потянулся, чтобы взяться за медную ручку двери, когда Поттер внезапно сказал: — Малфой. Я не хотел приводить тебя сюда после того, что случилось с Крэббом. Не то чтобы я не думал об этом… — Но ты этого не сделал, не так ли? — Драко зарычал. — Забудь об этом, Поттер, я и не ждал, что тебе будет не наплевать на кого-то из нас. — Кого-то из вас? — Не прикидывайся тупым со мной. Ты точно знаешь, что я имею в виду. И я знаю, ты думаешь, что он это заслужил. — Я не думаю, что он заслужил смерть в Адском пламени, — горячо сказал Поттер, — но его убило собственное заклинание. Он мог убить нас всех. — Его отец промыл ему мозги, — прорычал Драко. — Он плохо соображал. В тот момент мы все были напуганы — за наших родителей, за то, что случится с нами, если мы потерпим неудачу, — никто из нас не думал правильно. Он был глуп. Это не значит, что он заслуживал смерти. — Я никогда не говорил, что он заслуживал смерти. Но использовать Адское пламя… было верхом безрассудности. Ты не можешь сравнивать что-то подобное со смертью Фреда, или Лаванды, или Колина. — Разве я не могу? Он был ребенком, мы все были детьми, втянутыми в то, во что никто из нас не должен был быть вовлечен. — Это все еще не то же самое, — настаивал Поттер. — Ты такой, блять, высокомерный, — выплюнул Драко. — Такой высокий и могучий. Ты понятия не имеешь, кто такой Винсент, или Грег, или я, и через что мы прошли. — Через что ты прошел? — Поттер глухо рассмеялся. — Тедди Люпин потерял обоих своих родителей. Они отдали свои жизни, сражаясь против Волдеморта. Тебе только грустно, что твоя сторона проиграла. — Моя сторона? Ты ничего не знаешь обо мне, Поттер. То, что я видел… и ты собираешься говорить о сторонах… ты все еще такой ребячливый, такой глупый. — Ты и твой отец служили Волдеморту, пока он не обратился против вас, — сказал Поттер. — Тогда почему ты продолжаешь беспокоить меня? — взревел Драко, внезапно потеряв рассудок. Поттер отшатнулся, и это только подогрело его гнев. — Почему ты не оставишь меня в покое? Весь месяц ты следил за мной, прижимал к стенам. Я вернулся не для того, чтобы дурачиться с тобой. Так что, если ты думаешь, что я такой злой, почему бы тебе просто не оставить меня в покое? — Я никогда не говорил, что ты злой, — тихо сказал Поттер. — Просто оставь меня в покое! Я не знаю, что на тебя нашло, почему ты так тронут в этом году, но остановись. Я серьезно. Драко распахнул дверь, когда Поттер сказал: — Подожди, — он порылся в кармане и вытащил пригоршню золотых монет. — Мне не нужны твои сраные деньги, Поттер, — усмехнулся он, — просто держись от меня подальше, черт возьми. — Нет. — Что значит «нет»? Поттер сделал шаг вперед. — Ты когда-нибудь чувствовал, что ты так подавлен, так встревожен, что даже не можешь дышать? Как будто весь мир остановился, и ты чувствуешь, что вот-вот умрешь? — Что? — застигнутый врасплох, Драко уставился на него. Поттер холодно посмотрел на него. — О чем, черт возьми, ты говоришь? — Ты знаешь, о чем я, — сказал он. — Я знаю, что ты знаешь. Я видел тебя. Иногда ты выглядишь так, как я себя чувствую. Мне кажется, я схожу с ума. И никого больше, кажется, это не беспокоит. Тебе все еще снятся кошмары? — Сходи к Помфри, — мрачно посоветовал Драко. — Я думаю, ты сошел с ума. — Я знаю, что ты чувствуешь то же самое. Я заметил это на Зельеварении. Ты выглядел так, как будто видел… видел, как все, кто умер, возвращаются к жизни. Как я уже сказал, ты выглядел так, как я себя чувствую. Он задавался вопросом, не пытается ли Поттер обмануть его. Возможно, все это было какой-то тщательно продуманной шуткой, чтобы посмеяться над ним или каким-то образом вышвырнуть его из Хогвартса. — Ты ненормальный, Поттер, — слабо сказал он. — У меня всегда есть это чувство страха. Нервозности. И я не должен поддаваться этому, потому что Волдеморта больше нет. Все должно быть хорошо. Так почему же это не так? — Прекрати, — облекая все в такие слова, это было уже слишком. То самое чувство паники, которое описывал Поттер, бурлило над поверхностью, но Драко изо всех сил старался игнорировать его, чтобы оно не захлестнуло его полностью. Поттер проигнорировал его. — Я не мог спать месяцами. Мне все ещё снится, как я хороню Добби. Как я спускаюсь вниз, чтобы увидеть Волдеморта, думая, что я умру. Как всех, кто правда умер, положили в Большом зале. — Я сказал, прекрати, Поттер. — Иногда мне кажется, что я там. Я все чувствую, все слышу, все вижу, точно так же, как это было. Разве недостаточно того, что я прошел через это один раз? Почему я должен продолжать переживать это заново? У тебя ведь тоже так? Моменты, когда кажется, что ты снова участвуешь в битве? И ты знаешь, что это не так, но все равно боишься? — Прекрати! — не раздумывая, Драко схватил Поттера за плечи и грубо толкнул его к каменной стене. Возвышаясь над ним, он прошипел: — Прекрати говорить об этом. Что, черт возьми, с тобой не так? Ты пытаешься свести меня с ума? Тебе это доставляет удовольствие, что ли? — Нет, — Поттер пристально смотрел на него. Он попытался оттолкнуть его, но Драко прижал его обратно к стене. — В чем твоя проблема? Ты знаешь, о чем я говорю. Ты чувствуешь, что сходишь с ума, как будто, что бы ты ни делал, ты не можешь избавиться от этого чувства, что вот-вот произойдет что-то ужасное, как будто миру придет конец, как будто ты умрешь, как будто грядет что-то ужасное, но ты просто не знаешь, что и когда, или… — Да, Поттер, я знаю, о чем ты говоришь, — выдохнул он. — Я точно знаю, о чем ты говоришь. Но что, черт возьми, ты хочешь, чтобы я с этим сделал? На мгновение воцарилась тишина, пока Поттер, нахмурившись, смотрел на него, а затем он двинулся вперед. Драко подумал, что он собирается напасть на него, и поэтому потянулся, чтобы схватить свою палочку, но замер, когда Поттер прижался губами к его губам. Где-то глубоко в подсознании он знал, что должен оттолкнуть Поттера, но вместо этого он протянул руку и обхватил челюсть Поттера ладонями; щетина задела его пальцы. Всё вокруг них, казалось, остановилось, когда Драко поцеловал Поттера в ответ. Он и раньше целовался со многими парнями, но это было по-другому. Его разум не блуждал где-то далеко, как часто бывало. Вместо этого он был полностью поглощен Поттером — Поттером, из всех людей — когда он крепко держал Драко за бедра. Поттер внезапно отстранился, глядя на него сквозь длинные ресницы. Его губы распухли. — Ты… ты ненормальный, — пробормотал Драко. — Ты такой глупый, Поттер. Подожди, пока все не услышат об этом, — но он водил большим пальцем по подбородку Поттера и смотрел вниз на его губы. Они стояли так, неподвижно, а потом Драко не смог сдержаться — он наклонился и захватил губы Поттера своими. Поттер отреагировал немедленно, издав низкий стон и притянув Драко ближе. Он провел языком по нижней губе Поттера, и когда Поттер углубил их поцелуй, он запустил руку в его растрепанные волосы. Когда они снова отстранились, у обоих перехватило дыхание. — Во что… во что ты играешь? — прошептал Драко. Поттер покачал головой, но ничего не сказал. Он все еще сжимал бедра Драко, их торсы были прижаты друг к другу. Драко мог поклясться, что слышал, как сердце Поттера бьется в унисон с его собственным. Он чувствовал жгучую потребность запечатлеть все в памяти: ярко-зеленые глаза Поттера, его черные как смоль волосы, приоткрытые розовые губы. Его белая форменная рубашка с расстегнутыми тремя верхними пуговицами; галстук свободно свисает. Когда он посмотрел на Поттера сверху вниз, ему внезапно пришло в голову, насколько безрассудно он вел себя: целовался с Поттером. Несомненно, Поттер сошел с ума. Его бы исключили за это или еще хуже. И если его родители узнают… Он отступил назад и покачал головой. — Мне нужно идти. Держись от меня подальше, черт возьми. Поттер потянулся к нему, но Драко оттолкнул его и выбежал за дверь. Его руки дрожали всю обратную дорогу до подземелий. В гостиной Забини и Нотт сидели на одном из больших диванов. Они уставились на него, когда он проходил мимо, избегая их взгляда. Оказавшись в своей спальне, он бросился в постель и плотно задернул балдахин. Что это была за херня? — дико подумал он. Ему стало жарко, слишком жарко, и поэтому он развязал галстук и расстегнул рубашку. Лежа там, он прокручивал в уме прошедший час — учил Поттера, потом спорил с ним, а потом, каким-то образом, целовался с ним. Как они перешли от ссоры к поцелуям? Это был план Поттера с самого начала? Но почему? Он видел Поттера на протяжении многих лет с Чанг, а затем с мелкой Уизли. В Хогвартсе было несколько парней, похожих на Драко — с большинством из них он когда-то спал — и, когда они потом лежали там вместе, они часто обсуждали, с кем они были, и кто еще, как они слышали, был похож на них. Имя Поттера никогда не упоминалось. И не было никого, с кем он мог бы поговорить об этом, абсолютно никого. Это было слишком опасно. Если это выплывет наружу… но Поттер, без сомнения, уже вернулся в гостиную Гриффиндора, рассказывая всем, что только что произошло… они все найдут это забавным, Драко был уверен… И все же Поттер не смеялся. Он выглядел… напряженным, серьезным. Драко устало потёр лицо. И то, что Поттер говорил раньше, о страхе, кошмарах, тревоге… факт того, что кто-то еще чувствовал то же самое, должен был успокоить, но вместо этого Драко почувствовал тошноту в животе. Он не хотел об этом говорить. Он не хотел об этом слышать. Он хотел отбросить эти чувства в сторону, пока они не уйдут. В какой-то момент он должен был вернуться к нормальной жизни, нет? Это была жестокая форма пытки — слушать, как кто-то другой описывает удушающий ужас. Драко решил впредь избегать Поттера. Была, конечно, досадная проблема с учебными группами, которые они были вынуждены вести вместе. Но в тех случаях они были в окружении десятков других студентов — конечно, Поттер не стал бы беспокоить его там. Он придет, сделает то, что ему нужно, и уйдёт. Ему нужно было только дожить до конца года.