You Look the Way I Feel

К тому времени, как Драко вернулся в гостиную Слизерина, он вспомнил, что обещал встретиться с остальными в пабе. Ну, неважно. В любом случае, он сомневался, что они заметят его отсутствие. Их комната пустовала. Смутно гадая, куда мог подеваться Грег, он опустился на колени перед сундуком в ногах своей кровати. Он был заполнен учебниками, запасным складным котлом и метлой. Освободив пространство между Продвинутым курсом Зельеварения и Древними рунами, он осторожно вытащил бархатный мешочек из-под мантии. Маленький малиновый мешочек был перевязан черными шнурками. Хотя он знал, что не должен, Драко испытывал сильное искушение открыть его. Он ощупал мешочек, пытаясь разглядеть его содержимое, и мог поклясться, что внутри была какая-то бутылка. Он потряс ее — вообще нет звука. Раздосадованный, он засунул посылку под учебники, надеясь, что то, что в ней находилось, не было слишком хрупким. Он закрыл свой сундук и один раз постучал по нему палочкой, запирая его. Ну, вот и всё. Он сделал то, о чем просил его отец. Насколько Драко знал, он теперь хранит в своем сундуке запрещенный темномагический артефакт. Он ни в чем не уступит своему отцу. Скорее всего, он намеревался продать его или каким-то образом обменять, но… с какой целью? Чтобы оплатить адвокатов? Чтобы подкупить кого-то в Визенгамоте? Возможно, с надеждой подумал Драко, что бы ни было в пакете, принадлежало кому-то другому, и его отец мог бы использовать это как шантаж или улику в обмен на свою собственную свободу. Это было возможно, не так ли? Он вскочил, когда дверь в их общежитие распахнулась. Там стоял Грег, такой же изможденный, как всегда. — Что ты здесь делаешь? — медленно спросил Грег. — Мне нужно закончить эссе, — сказал он, ложь давалась ему легко. — А что насчет тебя? Почему ты не в Хогсмиде? Грег пожал плечами и повернулся, чтобы уйти. — Нет, подожди, — позвал Драко. — Тебе не обязательно уходить. Я все равно иду в гостиную. Грег наблюдал, как он встал и отряхнулся. — Э-э, ты хотел присоединиться? — спросил он. Грег покачал головой и посторонился, пропуская Драко. — Тогда ладно. Увидимся, — он бочком прошел мимо него и спустился по лестнице в общую гостиную, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Он никогда не был особенно близок с Грегом, но чувствовал с ним странное родство: они пережили Адское пламя и были свидетелями смерти Винсента. Он не был уверен, были ли они втроем друзьями, но они вместе боролись за возвращение Темного Лорда, так? Переполненный странным чувством горя, Драко устроился в кресле у камина и пролистал учебник, толком не видя слов. Прошел час, когда внезапно дверь гостиной распахнулась, и большая группа четверокурсников ввалилась внутрь. Их щеки раскраснелись от холода, и они были в приподнятом настроении, сжимая в руках пакеты из «Сладкого королевства» и «Зонко». Вскоре начали прибывать другие ученики, смеясь, сравнивая купленные ими сладости и обмениваясь историями о том, что видели ведьму в «Трех метлах». В конце концов, остальные восьмикурсники ворвались в общую гостиную. Пока все остальные поднимались наверх переодеваться, Панси заметила Драко и надулась на него. — Где ты был? — потребовала она. — Мы ждали тебя! — Домашнее задание, — сказал он, показывая свой учебник в качестве доказательства. Панси, должно быть, простила его, потому что подошла и присела рядом с ним на подлокотник. От нее слабо пахло огневиски. — Ты пропустил хорошую посиделку, — сказала она. — Мы говорили о наших первых нескольких годах в Хогвартсе — помнишь, когда Крэбб и Гойл застряли на хитрой ступеньке на лестнице второго этажа? И Филчу пришлось прийти и вытащить их оттуда? Драко фыркнул. — Это был не единственный раз. И это был абсолютный хаос — никто не мог пройти мимо них. — А ты оставил их там и пошел на Чары, — сказала она, смеясь. — Мне нужно было сдать эссе, — защищался он, — и в любом случае, это была их вина. Сколько раз я говорил им перепрыгнуть через эту ступеньку? — А помнишь, когда ты сказал Миллисент, что Маркус Флинт был влюблен в нее? И она неделями сходила по нему с ума? — Боже, я совсем забыл об этом. Она подошла к нему и пригласила его к мадам Паддифут. Сразу после матча по квиддичу. Все слышали. — Его лицо! — хихикнула она, — Как будто он увидел слизняка или что-то такое. Бедная Миллисент. Сколько времени ей потребовалось, чтобы простить тебя за это? — Месяцы? Она так сильно ударила меня, что после этого я не мог нормально дышать. К счастью, я не думаю, что у нее хорошая память. — Тогда мы были просто маленькими детьми, — размышляла она. — Помнишь, Поттер всегда ходил за тобой по пятам, думая, что ты что-то замышляешь? И ты тоже. — Я не слежу повсюду за людьми, — сказал он оскорбленно. — Это Поттер все время сводил меня с ума, шпионил за мной, куда бы я ни пошел, — непрошеное воспоминание о поцелуе и низком стоне Поттера вспыхнуло перед ним. Он вскочил с кресла, выбив из колеи Панси, которая шлепнула его. — Давай, иди собирайся. Чертова вечеринка скоро начнется. Мне нужно пойти убрать книгу. — Ты помнишь! — радостно сказала она. — Я знала, что ты придешь. Мы все вместе уходим в десять. Он посмотрел на часы; было без четверти. — И как мы должны избегать учителей? — спросил он. — Она после комендантского часа. — Боже мой, ты всегда был таким занудой? — рассмеялась она, — Теперь мы совершеннолетние. Что они сделают? Отправят нас обратно в наши постели? В любом случае, мы будем осторожны. Смилостивившись, Драко поднялся в комнату. Забини развалился на своей кровати, уже одетый, в то время как Нотт натягивал джинсы. Они обсуждали предстоящий матч по квиддичу. — Думаешь, у Слизерина есть шанс, Драко? — спросил Нотт. — Не знаю, — сказал он. Он подошел, чтобы положить учебник в сундук, но замер, вспомнив о спрятанном внутри мешочке. Он вел себя нелепо: двое других почти не обращали на него внимания, а бархатный мешочек был спрятан достаточно хорошо, но он не осмелился рисковать. Вместо этого он бросил книгу на прикроватный столик. — Конечно, у Гриффиндора в этом году приличная команда. Уизли довольно хороша, — неохотно признал Нотт. — И я слышал, она нашла себе хороших охотников. — Не фанат Харпера? — спросил Блейз. — О, он неплох. Хотя всегда получает фолы. В этом году у Рейвенкло хороший капитан. Брэдли, да? У него всегда было хорошее телосложение для охотника. — Драко, ты знал все о телосложении Брэдли, да? — усмехнулся Забини. — Заткнись, — рявкнул Драко. Он был так взвинчен, каждые несколько секунд поглядывая на свой сундук, что не мог придумать ничего умнее. Хотя теперь ему пришло в голову, что рейвенкловцем, который загнал его в угол в начале семестра, был Брэдли. Нотт и Забини захихикали. — У него была половина парней в замке, — сказал Нотт. — Ты никогда не мечтал о таком, Блейз? Забини смотрел на Драко так, как кошка смотрит на свою добычу. — О, я не знаю. Я думаю, у нас так и не дошли руки до этого. Не так ли, Драко? — Ну, вам лучше убедиться, что меня здесь не будет, когда это произойдет, — насмехался над ними Нотт. — Идем, а то девочки оторвут нам головы. Когда они собрались уходить, Драко посмотрел на кровать Грега. Занавески были задернуты. Они вместе поднялись на седьмой этаж. Коридоры были подозрительно пусты — хотя Драко подумал, что это могло быть как-то связано с запахом навозных бомб, с которым они столкнулись в вестибюле. Что-то изменилось в Драко, когда он увидел, как материализуется дверь в Выручай-комнату; было ли это из-за видений о Винсенте, охваченного Адским пламенем, которые продолжали мучить его, или из-за странного чувства, которое он испытывал в животе всякий раз, когда думал о поцелуе с Поттером, он не мог сказать. Комната была битком набита восьмикурсниками, и сильно отличалась от пустого пространства, в котором они с Поттером практиковались. Хотя было все еще темно, комната освещалась только мягким сиянием волшебных свечей, плавающих над ними, а на полу были разбросаны подушки и кресла. Слева от них стоял стол, прогибавшийся под тяжестью выпечки и бесчисленных сортов алкоголя. Откуда-то громко играл радиоприемник. Большинство людей танцевали, хотя некоторые слонялись вокруг с бутылкой в руке, беседуя разрозненными группами. В комнате уже было жарко; Драко расстегнул первые две пуговицы на своей рубашке. — Похоже, здесь весь восьмой курс, — взволнованно сказала Дафна. — О, это Сью, я должна пойти поздороваться, — и с этими словами она неторопливо удалилась, таща за собой Миллисент. — Давай, Драко, потанцуем, — сказала Панси, дергая его за руку. — Я слишком трезв для этого, — сказал он, — мне нужно выпить. Драко открыл бутылку огневиски и сделал большой глоток. Панси, которая, как он подозревал, уже немало выпила в Хогсмиде, наливала себе стакан водки. Глядя на толпу студентов, Драко задавался вопросом, что Грег делал один в их спальне. Он почувствовал знакомый укол вины. Он не мог решить, был ли Грег его ответственностью или нет. По какой-то причине он не ожидал, что смерть Винсента так тяжело отразится на Греге. Хотя, возможно, дело было не только в этом… возможно, это была кульминация всего, тяжесть стольких потраченных впустую жизней, которая тяжело легла на их плечи. Он был удивлен, обнаружив, что его стакан с огневиски пуст. Обычно он не был большим любителем выпить. Но расслабляющее тепло, наполнившее его грудь, действовало успокаивающе, и он потянулся за другой бутылкой. — Не торопись, — поддразнила Панси. Она обвила его руку своей. — Итак, на кого бы ты положил глаз сегодня вечером? — Ну, точно ни на кого в этой толпе. Она рассмеялась. — О, перестань. Макмиллан отлично выглядит со своей новой стрижкой, не так ли? — Этот придурок? Боже, он такой высокомерный. — Ты собираешься говорить о высокомерии? — она подмигнула ему. — Правда, Драко. Здесь должен быть кто-то, кто может заинтересовать тебя. — Я не могу дождаться, когда выберусь отсюда, — внезапно сказал Драко. — Выберусь из Хогвартса — попутешествую, ненадолго уеду из Европы, познакомлюсь с новыми людьми. Меня так тошнит от этого года. Те же люди, та же чертова домашняя работа. Тебе это не надоедает? — О, наверно. Но не все так плохо. Ты просто капризничаешь в последнее время. Я действительно думаю, что тебе нужно хорошенько потрахаться, чтобы все вышло из твоего организма. Он шокированно уставился на нее сверху вниз. — С каких это пор ты такая ханжа? — она ткнула его локтем в бок. — Ничего я не ханжа, — пробормотал он. — Ты просто всегда держишь свой разум в канаве. Она хихикнула. — Нет. В любом случае, давай потанцуем. Ну же. — Иди первая, — сказал Драко, высвобождая свою руку из ее. — Я скоро подойду. Она раздраженно вздохнула, но направилась к толпе. Драко прислонился к стене, потягивая свой напиток. Обычно он довольно хорошо переносил алкоголь, но от жары, шума и темноты у него почти кружилась голова. Он вздрогнул, заметив Дафну, которая, сияя, неслась к нему. — О, давай, Драко, поддержи меня. Разве это не правда, что однажды мы видели акромантула у Запретного леса? — за ней последовали Падма Патил, Ханна Эббот и Сью Ли, и все они казались довольно пьяными. — Э-э… да, — сказал он, хмуро глядя на нее. — Помнишь? На пятом курсе? Я знаю, что это то, что мы видели. И помнишь, я пошла и спросила Хагрида, и он сказал… — Но что акромантул мог делать рядом с Хогвартсом? — рассмеялась Патил. — Ты пьяна. Ты точно напилась! — Я не пьяная! — запротестовала Дафна в притворной ярости. — И был один раз, когда мы гуляли допоздна — у Слизерина была тренировка по квиддичу, и нас было много, мы смотрели — и я клянусь, мы слышали дракона. Разве ты не помнишь, Драко? — Смутно, — пробормотал он, потягивая свой напиток. — Сью клянется, что видела Горного тролля на территории, — сказала Ханна Эббот. — Но дракон? Я не знаю. Разве ты не смогла бы увидеть дракона? Их не так-то просто спрятать, знаешь. В поисках выхода Драко оглядел толпу. Он не мог найти Панси. Внезапно он встретился взглядом с Поттером, который смотрел на него с другого конца комнаты. Он был, как всегда, окружен своей свитой. Драко быстро отвел взгляд, сосредоточившись на Патил, которая повернулась к нему. — Малфой, — сказала она, — следующее слушание по делу твоего отца состоится в этот понедельник, да? Об этом говорят во всех газетах. — О, давай поговорим о чем-нибудь другом, — обеспокоенно сказала Дафна. Не обращая на нее внимания, Патил продолжала: — Ты собираешься пойти поддержать его? — Я бы не пошла, если бы это был мой отец, — заявила Эббот. Она опиралась на Ли в поисках поддержки. — Я бы не захотела иметь ничего общего со своей семьей, если бы они были… такими, — повернувшись к Драко, она яростно сказала: — Я уверена, ты, конечно, знаешь, что случилось с моей матерью. Драко чувствовал себя в ловушке — должен ли он был извиниться? Защищаться? Внезапно он почувствовал ярость на Дафну, на всех них за то, что они поставили его в такое положение. Он осушил свою бутылку, с грохотом поставил ее на стол и выбежал из комнаты. Ему показалось, что он услышал, как Дафна зовет его, но он проигнорировал ее. Ему нужно было вернуться в спальню, быть подальше от этих людей, от их укоризненных взглядов, от их шепота. Он прошел половину коридора, когда почувствовал, что кто-то тянет его за руку. Ему даже не нужно было оглядываться, чтобы понять, что это был Поттер. — Малфой, — сказал Поттер. — Куда ты идешь? — Разве я не говорил тебе оставить меня в покое, Поттер? — зарычал Драко. Он резко обернулся, держа в руке палочку. — Почему ты уходишь? Давай выпьем. Драко уставился на него, чувствуя себя так, словно его оглушили. — Что, черт возьми, с тобой не так? Мы с тобой не ходим выпивать вместе. Я не знаю, в какую игру ты играешь, пытаешься ли ты добиться, чтобы меня исключили или бросили в Азкабан — или это какой-то способ добраться до моего отца… — Дело не в этом. — Тогда в чем же дело? — Я просто хотел поговорить с тобой, вот и все. — Иди поговори со своими друзьями, — Драко свирепо посмотрел на него, а затем попытался уйти, но Поттер снова схватил его за руку. — Мы встречаемся во вторник, не забудь, — сказал Поттер. — Ну уж нет. Найди кого-нибудь другого, кто научит тебя. И держись от меня подальше. Поттер не отпускал его руку, и, по какой-то причине, Драко не оттолкнул его. Он почувствовал, что раскраснелся от огневиски. Он глядел на Поттера — его губы были приоткрыты, волосы взъерошены, и Драко был подавлен, вспомнив, чем они занимались в Выручай-комнате. Он почти поверил, что это был сон, но ощущение руки Поттера на своем запястье заставило то, что произошло между ними, казаться ярко реальным. — Отпусти меня, — слабо сказал он, вообще не двигаясь. Поттер покачал головой. — Нас могут увидеть. Но Поттер прижал его к стене, и, к ужасу Драко, он не оттолкнул его — скорее, запустил руку в волосы Поттера, и прежде чем он понял, что происходит, они поцеловались. Снова. Только на этот раз было что-то отчаянное в том, как они цеплялись друг за друга: Поттер прижал его к стене и целовал почти зло. Драко сильнее зарылся пальцами в волосы Поттера, и его желудок перевернулся, когда тот застонал. Он не осознавал, как сильно скучал по этому звуку: он никогда не думал, что из всех людей, Поттер будет издавать такие бессмысленные звуки. Драко был еще больше удивлен, когда Поттер прикусил его нижнюю губу чуть не до крови. Поттер внезапно положил руки на плечи Драко, а затем провел ими вниз по его груди, скользя к животу. Встревоженный, Драко отстранился, затаив дыхание и уставившись на Поттера. Поттер играл с пуговицами на рубашке Драко и смотрел на него снизу вверх. Выражение его лица было невозможно расшифровать: не сердитое, не расстроенное, но странно серьезное, челюсть сжата. — Мы не можем продолжать это делать, — пробормотал Драко. Когда Поттер ничего не сказал, он повторил: — Нас могут увидеть. — Тогда давай пойдем куда-нибудь еще, — сказал Поттер. — Моя спальня пустует. На мгновение это было ужасно заманчиво: Поттер был прямо здесь, и он был таким теплым, таким твердым в руках Драко. Он думал, что Поттер мог бы помочь ему забыть все тревоги, постоянно назревающие в его голове, страх, который преследовал его, как тень, всякий раз, когда он просыпался, воспоминаний, от которых он, похоже, не мог избавиться. Но затем реальность обрушилась на него, и он покачал головой. — Нет. Хватит. Ты знаешь, что это неправильно. — Нет, — Поттер начал покрывать его шею легкими, как перышко, поцелуями, и Драко понял, что ему нужно убираться отсюда, иначе он окончательно потеряет решимость. — Да. Неправильно, — он мягко, но твердо оттолкнул Поттера и поправил рубашку, — Пожалуйста. Я не знаю, что на тебя нашло, но… остановись. Пожалуйста. Это не смешно. — Я не смеюсь, — снова этот странно мрачный взгляд. — Возвращайся на вечеринку. Пока, — с этими словами он выскользнул из рук Поттера и быстро зашагал по коридору, прежде чем тот успел передумать. Он заставил себя не останавливаться, пока не вернулся в общую гостиную Слизерина. Там его ноги подкосились. Он опустился на диван, обхватив голову руками, и попытался сосредоточиться на своем дыхании, как делал во время приступов. Похоже, он сойдёт с ума, если не уже. Он думал о том, чтобы покинуть Хогвартс, отказаться от своих ЖАБА. Было много должностей, где СОВ были вполне приемлемы. И это не только из-за Поттера — а из-за всего: страха, гнева, враждебности, ненависти со стороны учеников и учителей; из-за самого замка, постоянного напоминания обо всем, через что он прошел, обо всем, что он сделал; и из-за других слизеринцев, которые, казалось, намеревались свести его с ума. Он был бесполезен для своих родителей. Для матери. Возможно, вернувшись, он совершил ужасную ошибку. Конечно, он был нужен ей дома. Следующее слушание по делу его отца было через два дня, а он даже не написал ей. Но что тут было сказать? Что он мог сделать, находясь так далеко? Вся эта история с Поттером… это было слишком. Никогда прежде он не был так смущен самим собой. Он хотел Поттера или кого-то другого? Может быть, Панси была права. Возможно, ему нужен был кто-то, кто угодно, кто мог бы отвлечь его достаточно надолго, чтобы ослабить ужас, всегда витающий на краю его сознания, готовый захлестнуть его. Он потер лицо, внезапно почувствовав изнеможение. Он говорил себе, что восьмой курс должен был быть простым: учись, сдай экзамены, держись подальше от неприятностей и двигайся дальше. Но ничто в его жизни никогда не было простым, не так ли?