You Look the Way I Feel

Драко был так озабочен, что почти не обращал внимания на Древние руны. Они должны были расшифровывать сложную серию символов. Он был в паре с Дафной, которая мычала под нос, пока листала страницы Продвинутого перевода рун. — Это… это гидра? — она наклонилась ближе к тексту, прищурившись. — Драко, посмотри. Что это? — А? — он смотрел в окно. — Вот, — Дафна нетерпеливо постучала по странице. — Я не могу сказать — должно быть, это гидра. Что означает… — она повернулась к своему учебнику. — Боже, почему я ничего из этого не могу вспомнить? Бабблинг говорит, что мы уже должны были выучить этот раздел наизусть. Драко неопределенно хмыкнул, подтягивая свой собственный учебник ближе. — Ты сегодня очень тихий, — беспечно сказала она. — О чем-то задумался? — Я в порядке. — Я слышала это от тебя много раз. И каждый раз ты врешь. Я бы хотела, чтобы ты просто поговорил со мной. — Это гидра, — сказал Драко, внимательно изучая руну, — и означает «девять». — Точно, — под руной Дафна написала «девять» мелким, корявым почерком. — Что ж, мы приближаемся к концу. Несколько минут они работали в тишине, пока Дафна не проворчала: — Они действительно могли бы сделать это немного более разборчивым. Не бери в голову запоминать эти чертовы штуки; я трачу половину своего времени, пытаясь разобраться, на что я смотрю. Драко усмехнулся. — Возможно, тебе нужно проверить свои глаза. — Хотела бы я, чтобы дело было в глазах, — мрачно сказала она, откидываясь на спинку стула. — Я просто безнадежна в рунах. Всегда была. — Тогда бросай занятия. — Ни за что. Летом мы с мамой сильно поссорились из-за рун. Я не могу пройти через это снова, — она сделала глубокий вдох. — А, э-э… как там поживают твои родители? — Прекрасно, — коротко сказал он. — Драко… Тебе когда-нибудь было с кем поговорить? Он удивленно посмотрел на нее. — Конечно. И я не знаю, почему ты так беспокоишься. Это суд моего отца, а не мой. — Он все еще твой отец. — Тут неправильно, — сказал Драко, указывая на одну из рун, помеченных Дафной. — Вот эта означает «солнце». — Правильно. Извини. И я думаю, что я ошиблась в этой — это должно быть «дерево», верно? — Ага. — Но в любом случае, он твой отец, Драко. И я знаю, что он делал на битве. Я слышала, он повсюду искал тебя… он и твоя мама… Люди говорили, что твои родители вообще не боролись… Они спрашивали о тебе… Драко прижал руки к столу, чтобы они перестали дрожать. Ужасное, тошнотворное чувство поселилось у него в животе. Внезапно его разум завертелся от воспоминаний о людях, кричащих вокруг него, оглушительных ударах, эхом разносящихся по всему замку, а затем о Выручай-комнате… чувствуя уверенность, что он умрет в невообразимой жаре, а затем задаваясь вопросом, возможно, было бы не так ужасно умереть… — Драко? — Дафна постучала пером по его руке. — Ты в порядке? Я не хотела тебя расстраивать. — Я и не расстроен, — пробормотал он. — Просто пытаюсь вспомнить, что означает эта последняя руна. — Ну… я все еще хочу, чтобы ты поговорил со мной. Мы, слизеринцы, должны держаться вместе, верно? — она улыбнулась ему. — Ты такой тихий в этом году. Почти не ешь. Почти никогда не присоединяешься к нам в гостиной. Знаешь, ты можешь рассказать мне, что происходит. — Ага, — чувствуя себя крайне неловко, он поерзал на стуле, не отрывая глаз от учебника. Он все еще не мог выкинуть из головы образ перепуганного лица своей матери. Он ясно помнил, как она смотрела на него, умоляя присоединиться к ней, сбежать вместе с ней. К счастью, в этот момент Бабблинг объявила об окончании урока и напомнила им выполнить задание на следующую неделю. — По крайней мере, никакого эссе, — весело сказала Дафна, — и я слышала, что сегодня на ужин стейк и пирог с почками. Драко был тих за ужином, пытаясь не обращать внимания на беспокойство, кружащееся в его голове. Он не получал вестей от своей матери больше месяца, и ему не понравился ее вид в тот день, когда он уехал в Хогвартс: изможденный, бледный и безжизненный. Он отчаянно надеялся, что она не читала газет. Казалось, все забыли о той жизненно важной роли, которую она сыграла в спасении Поттера. Ему было больно размышлять о том, что сказала Дафна. Это было правдой: она ворвалась в замок с его отцом, выкрикивая его имя, спрашивая, видел ли его кто-нибудь. А он отправился в гребаную Выручай-комнату, чтобы попытаться сыграть героя, вернуть своей семье расположение Темного Лорда. Он был в ужасе, полностью повинуясь безумному инстинкту спасти своих родителей и самого себя. Иногда он задавался вопросом, как далеко бы он зашел… что бы он сделал. — Надеюсь, я не расстроила тебя на уроке, Драко, — пробормотала Дафна. — Пожалуйста, съешь что-нибудь. Я чувствую себя ужасно. — Я много съел в обед, — солгал он. — В любом случае, мне нужно закончить эссе по Зельеварению к завтрашнему дню. Увидимся. Он выбежал из Большого зала, заметив, что Поттера и его друзей не было за столом Гриффиндора. Он ненавидел себя за то, что замечал эти вещи, но почти ничего не мог с этим поделать. Они с Поттером всегда присматривали друг за другом, не так ли? Каким-то странным образом они держали друг друга в узде. Их соперничество… Он даже больше не был уверен, когда все это началось. Поттер отклонил его предложение дружбы в начале первого курса, но, несомненно, их ненависть друг к другу простиралась еще дальше… Возможно, еще до того, как они родились… Слизерин и Гриффиндор, разные стороны зияющей пропасти. В некотором смысле Драко определял себя тем, кем он не был — он не был гриффиндорцем, он не был Поттером, и он никогда не был на правильной стороне. Без всего этого он понятия не имел, где находится.

***

Сидя в общей гостиной, Драко полностью забросил учебник по Зельеварению и вместо этого смотрел на наручные часы, которые отсчитывали время. Без десяти девять. Он был беспокойным: то сидел, скрестив ноги, с книгой на коленях, то растягивался на диване, положив голову на подушку, пока снова не пошевелился и не сел прямо, поставив ноги на пол. Он рассеянно продолжал оглядывать комнату. В дальнем углу группа второкурсников играла в подрывного дурака. Старшекурсники держались поближе к камину. Большинство из них занимались, хотя некоторые, включая нескольких пятикурсников, которых Драко не знал, говорили приглушенным тоном. Остальные восьмикурсники ушли в библиотеку; Драко был удивлен, что они еще не вернулись. Скорее всего, они зашли на кухню или нашли где выпить огневиски, которое притащил из Хогсмида Нотт. Без пяти девять. Сидя в относительной тишине общей гостиной, он мог поклясться, что слышал голос своей матери, зовущей его. Ее крики смешивались с криками людей, которых он видел замученными, искалеченными и убитыми. Он резко встал, сунул учебник в сумку, а затем вышел из общей гостиной, прежде чем смог передумать. Он наполовину надеялся, что столкнется со своими друзьями и будет вынужден изменить свои планы, но он спокойно бродил по замку. Пробираясь по коридору седьмого этажа, он не удивился, увидев полированную дверь, вделанную в стену. Взявшись за ручку, он глубоко вздохнул, а затем протиснулся внутрь. На этот раз комната была другой: хотя по-прежнему в основном пустой, теперь в ней стоял большой потертый диван, на котором сидел Поттер. Поттер поднял на него глаза — Драко не мог сказать, был ли он удивлен или нет. Одетый в темно-синий джемпер и джинсы, он выглядел странно непринужденно, читая лежащую на коленях книгу. — Малфой, — сказал он ровно. — Поттер, — теперь, когда он был здесь, Драко понятия не имел, что сказать или сделать. Он засунул руки в карманы. — Я не знал, придешь ты или нет. Я сказал комнате сделать дверь видимой для тебя, на случай, если ты придешь. — Ну, вот и я, — он огляделся, отказываясь встречаться взглядом с Поттером. Поттер поерзал на диване и похлопал по месту рядом с собой. — Присаживайся. Пожалуйста. Драко осторожно устроился рядом с ним, бросив свою сумку на пол. — Ты избегал меня, — сказал Поттер. Он не казался сердитым. — Я могу заверить тебя, Поттер, у меня есть дела поважнее, чем следить за твоим местонахождением, — фыркнул он. Было легче снова напустить на себя вид надменного безразличия. — Я был занят. — Каждый раз, когда я ловлю твой взгляд, ты выглядишь так, будто тебя вот-вот стошнит. Драко покраснел. — Ну, извини меня, если я не хихикаю и не прихорашиваюсь, как остальные твои поклонники. — Так зачем же ты тогда пришел? — Поттер изучал его лицо, и в маленькой комнате ему негде было спрятаться. Это было ужасной ошибкой. Он сказал первое, что пришло в голову. — Ты все еще должен мне десять галлеонов. Поттер молча порылся в кармане. Он вытащил горку золотых монет. Драко фыркнул и отвернулся. Поттер протянул руку, взял Драко за руку, повернул ладонью вверх и аккуратно положил галлеоны. Драко затаил дыхание. Он не мог поверить, что Поттер только что схватил его за руку, как будто это ничего не значило. — Вот. Твои десять галлеонов. Что теперь? Ему казалось мелким и недостойным принимать деньги Поттера, но, отдав их обратно, он стал бы лжецом. Чувствуя себя глупо, он сунул монеты в карман. Поттер все еще смотрел на него. — Так что теперь ты можешь идти. Это все, что я тебе задолжал, верно? — Да, — Драко был подавлен хриплым звуком своего голоса. Прочистив горло, он сказал: — Но у нас была сделка. Я думал, ты говорил о двадцати галлеоннах. За час в неделю. Брови Поттера взлетели вверх. — О… точно. Да. Так ты, э-э… мы собираемся…? — Ты практиковался? — быстро спросил Драко, поднимаясь с дивана. Восстановив некоторый контроль над ситуацией, он почувствовал себя более непринужденно. — Э-э… да. Прошлой ночью я работал над невербальной левитацией предметов. — Тогда давай посмотрим. Поттер достал пару вещей из своей сумки — перо, чернильницу, кусок пергамента — и положил их на землю. Драко стоял в стороне, в углу, наблюдая, как Поттер собирается с силами. — Расслабься, — напомнил он ему, — ты снова очень напряжен. Неужели ты ничего не вспомнил с прошлого раза? Повернувшись к нему спиной, Поттер тихо сказал: — Я помню всё с прошлого раза. Драко побледнел. Взяв себя в руки, он грубо сказал: — Хорошо. Тогда давай, немного расслабься. У тебя плечи напряжены. Поттер расправил плечи и вытянул руки. Он указал палочкой на чернильницу на полу. — Хватка, — напомнил ему Драко. Он наблюдал, как Поттер переставил пальцы, более аккуратно держа палочку в руке. Через несколько мгновений Драко показалось, что он увидел, как чернильница слегка дернулась. — Прошлой ночью сработало, — проворчал Поттер. — Покажи, как ты это делаешь. — Ладно, — он шагнул вперед и вытащил свою палочку. Взмахнув рукой вверх, он поднял чернильницу с земли. Пока она парила в воздухе, Драко посмотрел на Поттера, который, в свою очередь, пристально смотрел на него. Он опустил палочку, и чернильница мягко опустилась на пол. Странно нервничая, он сказал: — Итак, я просто… Я спокоен, уверен в себе, я думаю о заклинании, когда колдую… не делай из этого большого спектакля. Двигайся с намерением и просто сделай это. — Давай еще раз. — Властный, — фыркнул он. Когда Поттер ничего не сказал, он вздохнул и взялся за перо. Еще один взмах, и оно зависло в воздухе. Когда он положил перо обратно, он понял, что Поттер наблюдал за его лицом, а не за его палочкой или пером. — Твоя очередь. — Я так нервничаю, сам не знаю почему, — сказал Поттер. — В любое другое время, с помощью словесной магии, я довольно уверен. Но по какой-то причине, когда дело доходит до невербальных заклинаний, я становлюсь таким напряженным. Как будто я знаю, что у меня ничего не получится, еще до того, как я начну. — Ну, если ты не уверен, то какой, по-твоему, должна быть твоя магия или твоя палочка? — Это… я никогда не думал об этом с такой точки зрения. Драко ухмыльнулся. — Конечно, ты не из тех, кому не хватает уверенности, Поттер. — Я просто не могу заставить это работать, — пробормотал он. Он снова протянул свою палочку, направив ее на перо. Ничего не произошло. — Ради бога, — рявкнул Драко, шагнув к нему. — Ты не слушаешь — это твоя проблема, — он протянул руку и схватил Поттера за плечи, опуская их вниз. — Расслабься, я сказал. Почему ты всегда ведешь себя так, словно тебя вот-вот заколдуют? — он раздраженно взял Поттера за руку и растопырил пальцы. — И кто научил тебя как держать палочку? — Никто никогда не учил меня. — Что ж, просто здорово, — вздохнул он. — Нежнее. Будь тверд, но не души эту чертову штуковину. — Что плохого в том, как я это делаю? — сердито спросил Поттер. — Все эти годы всё было хорошо. — Тогда не слушай моего совета. Ты тот, кто попросил о помощи. Поттер выдохнул. — Точно. Отлично. Вот так? — он ослабил напряжение в запястье. — Лучше. Ты хочешь, чтобы твоя палочка казалась продолжением руки, тебя самого. Таким образом, магия просто течет. Тебе нужно сделать так, чтобы магии было как можно легче проходить сквозь неё. Поттер сосредоточился на пере, сделал глубокий вдох, а затем взмахнул палочкой вверх. Перо подпрыгнуло. — Славно. Попробуй еще раз. После еще нескольких попыток оно неуверенно поднялось, зависнув в футе от земли. — Хорошо. Теперь продолжай сосредотачиваться. Через несколько мгновений перо начало опускаться вниз. — Что? — Драко посмотрел на Поттера и нахмурился, когда увидел, как сильно тот сжимает свою палочку. — Поттер! Что я только что сказал? Ты все время забываешь, — он держал руку Поттера в своей, используя свои собственные пальцы, чтобы отвести руку Поттера в стороны. — Ладно. Наклони свою палочку немного вниз, вот так. Теперь нужно сказать себе: Вингардиум Левиоса… не просто думать о нем снова и снова; постарайся, чтобы оно вошло в твое сознание. Не только слова, но и смысл, намерение, цель того, что ты пытаешься сделать. Визуализируй действие заклинания. Он стоял там, все еще держа руку Поттера, пока перо снова не оторвалось от пола. Оно повисло в воздухе. Драко слегка сдвинул руку Поттера вправо, и перо переместилось вправо. Затем он переместил руку Поттера влево, и перо взлетело влево. — Вот так, — удовлетворенно сказал он. — Так-то лучше. Внезапно смутившись, Драко отдернул руку. Он наблюдал, как Поттер заставлял перо порхать по комнате. Он чувствовал себя странно, но не так, как обычно, когда тревога угрожала захлестнуть его. Стоя рядом с Поттером, его живот проделывал всевозможную гимнастику. Поттер, вроде как, ничего не заметил — он ухмылялся, проделывая пером серию петель. — Похоже, у тебя получилось, — сказал Драко. — Теперь ты должен быть хорош сам по себе. — Что? Нет, — Поттер пораженно повернулся к нему. Перо упало на пол. — Я только начал. Я хочу уметь делать гораздо больше, чем просто основы. Давай на следующей неделе попробуем оглушающее. — О да, какая отличная идея, — саркастически сказал он. — Жду не дождусь, когда ты оглушишь меня, а потом оставишь здесь гнить. — Я бы никогда не причинил тебе боль, — тихо сказал Поттер. У Драко пересохло во рту. В голосе Поттера было что-то нежное, и он не знал, как реагировать. — Я имел в виду то, что сказал раньше. Я продолжаю думать о… прошлом разе. И о вечеринке. — Это было безрассудно, — пробормотал Драко, стараясь не встречаться взглядом с Поттером. — Любой мог увидеть. — Может быть, мне все равно, — Поттер мгновение рассматривал его, а затем сказал: — Зачем ты пришел сегодня вечером? Я был уверен, что ты этого не сделаешь. — Так зачем же тогда пришел ты? — Я хотел увидеть тебя. И я надеялся, что ты захочешь меня увидеть. Драко попытался усмехнуться, но ему не хватало убежденности. — Сделка есть сделка. — Точно. Я забыл, — Поттер сунул руку в карман и вытащил еще двадцать галлеонов. — Держи. Теперь он был по-настоящему озадачен. Это казалось неправильным — брать деньги Поттера, особенно после того, как они… — Давай, возьми уже. — Не нужно, Поттер. — Что? Но ты только что сказал, сделка есть сделка, — Поттер невинно смотрел на него, размахивая галлеонами в руке. — Оставь свои деньги себе. Забудь. Поттер шагнул вперед и потянулся к карману Драко. На мгновение он запаниковал, думая, что Поттер собирается забрать его палочку, но вместо этого он сунул галлеоны в карман. Еще долго после того, как последняя монета проскользнула сквозь его пальцы, Поттер стоял там, их груди почти соприкасались, его рука касалась бедра Драко. — Спасибо, — прошептал Драко. Он смотрел в глаза Поттера — эти потрясающие зеленые глаза — и, насколько он мог судить, в них не было злобы. — Не за что, — Поттер говорил так, как будто ничего не было странного, как будто они были двумя приятелями в пабе, и он только что купил ему выпить. — Тогда я… пойду, — сказал Драко, но не сделал ни малейшего движения, чтобы уйти. Внезапно все в нем говорило ему потянуться вперед, прикоснуться к Поттеру, обнять его, забыть о том, кем они были. И все же другая часть его настойчиво кричала, что это ненормально, что не так они с Поттером должны были вести себя друг с другом — что они должны были ненавидеть друг друга. Он попытался вспомнить, что Поттер сказал о Винсенте, и насколько отвратительно высокомерным это было, но его ярость была подавлена страстной потребностью почувствовать кожу Поттера на своей. — Не уходи, — если бы они не были так близко, Драко бы его не услышал — Поттер едва произнес слова одними губами. — Я должен. — Нет, не должен, — Поттер обвил руками плечи Драко, сцепив его руки за шеей. — Что мы делаем? — пробормотал Драко. Их губы почти соприкасались. Он мог просто наклониться вперед… Поттер был прямо перед ним… — О чем ты? — глаза Поттера были затуманены. — Что мы делаем, Поттер? Это не… — он замолчал, когда Поттер очень деликатно прижался губами к губам Драко. Драко стоял неподвижно, не смея пошевелиться. Он медленно провел зубами по нижней губе Драко. Руки Поттера перебирали его волосы. — Скажи мне, что ты не хочешь этого, — выдохнул Поттер ему в губы, — скажи мне, что ты не хочешь, и я уйду. Я больше не буду тебя беспокоить. Мы продолжим, как будто ничего не случилось. У Драко что-то застряло в горле; он ничего не мог сделать, кроме как обнять Поттера за талию. Под джемпером Поттера было тепло. Его талия была тонкой и упругой. Как и прежде, внезапно стало очень важно запомнить каждое прикосновение, каждое ощущение, каждую деталь. — Скажи мне уйти, и я уйду, — руки Поттера потянулись к пуговицам; он расстегнул первую, затем вторую, а затем третью. Отодвинув в сторону тонкий материал школьной рубашки Драко, он провел пальцами по небольшому участку обнаженной кожи. Драко задрал джемпер Поттера; без комментариев Поттер поднял руки, позволяя Драко показать черную рубашку, которая была на нем под джемпером. Он отчитал себя за то, что так нервничал — он же не был девственником. Но по какой-то причине, стоя вот так перед Поттером, он чувствовал себя невероятно уязвимым. Это приводило его в ужас. Как будто прочитав его мысли, Поттер поднял руки, чтобы обхватить лицо Драко. Руки Поттера были большими, сильными, грубыми; и все же он был нехарактерно нежен, держа Драко так, как будто тот был сделан из стекла. И, как ни странно, он чувствовал, что ему это нужно, потому что на самом деле он чувствовал себя очень хрупким, готовым разбиться в любой момент. Это всё, что он мог сделать, чтобы перестать дрожать. И он не мог сказать почему. Он совершал гораздо более развратные поступки со множеством других парней. Но так же, как и в их предыдущих встречах, это было иначе. Драко понятия не имел, как долго они так стояли, изучая друг друга почти полностью одетыми. Они не торопились, Поттер обводил губы Драко, линию подбородка, шею; Драко медленно провел руками по спине Поттера. Он должен был признать, что твердые широкие плечи Поттера были особенно пленительны для него. Он продолжал гладить ладонями руки Поттера, замечая каждый раз, когда Поттер издавал низкий горловой стон. Наконец, он больше не мог этого вынести; он был уверен, что Поттер знал, что эти звуки делали с ним. Он прижал их губы друг к другу, и когда Поттер застонал ему в рот, он бы ухмыльнулся, если бы не был таким нервным, таким возбужденным. Они целовались медленно, нежно. Драко знал Поттера уже много лет, и все же он чувствовал настоятельную необходимость узнать о нем всё, узнать его вкус, запах, тихие звуки, которые он издавал. Он вдруг понял, что Поттер расстегивает оставшиеся пуговицы на его рубашке. Он замер, когда Поттер расстегнул последнюю пуговицу и, наконец, провел руками по коже Драко. Почувствовав мозолистые руки Поттера, он вздрогнул. Когда Поттер стягивал с него рубашку, он внезапно вспомнил о Темной Метке — он в панике схватил его за руку, но Поттер молча покачал головой и убрал руку Драко. Он уставился на Метку с нейтральным выражением лица, а затем притянул Драко ближе. И снова Драко был поражен тем, насколько он был нежен. Он привык к Поттеру, который в шутку подталкивал своих друзей в коридорах, который был так груб со своими ингредиентами в зельях, что ему часто приходилось все переделывать. Но здесь, похоже, каждое движение Поттера было обдуманным. — Ты делал это раньше? — внезапно спросил он. Поттер удивленно посмотрел на него. — Не совсем. — В смысле? Он молчал, проводя руками вверх и вниз по рукам Драко. Он чувствовал себя странно неловко перед Поттером, который смотрел на него, как лев, оценивающий свою добычу. Он обхватил руками живот, чтобы прикрыться, но Поттер убрал руки; Драко мог поклясться, что слышал, как он прошептал «нет». — Ты никогда не был с парнем? Поттер покачал головой, и Драко почувствовал, как его сердце подпрыгнуло. Было что-то неотразимо эротичное в мысли, что он был первым у Поттера. — А тебе… нравятся парни? Поттер снова покачал головой. Он стаскивал с себя рубашку. Драко помог ему, сняв материал с рук Поттера и отбросив его в сторону. Он с трудом сглотнул. Поттер был худым, жилистым, загорелым. — Тебе не нравятся парни, — сказал он. Он ничего не мог с собой поделать — он потянулся и положил руки на грудь Поттера. — Ну так… что…? Драко уставился, как Поттер потянулся к его ремню и начал расстегивать его; для того, кто никогда не делал этого раньше, он был определенно уверен. Высокомерный Поттер, подумал Драко про себя, но нерешительно. По правде говоря, он находил самоуверенность Поттера неотразимой. Обычно в таких ситуациях он брал все под контроль, но здесь он был счастлив позволить Поттеру вести его. Его брюки были сняты вместе с носками и ботинками. Поттер подтолкнул его к дивану. Он сел, посадил Поттера к себе на колени и поцеловал его. Он попытался стянуть с Поттера джинсы, но тот оттолкнул его руки и вместо этого соскользнул на пол и устроился между коленями Драко. Конечно, он не хотел… Поттер смотрел на него, и на его лице снова было то голодное выражение. Драко чувствовал себя невероятно уязвимым, когда сидел там, почти полностью обнаженный, с Поттером между колен. Его зеленые глаза блуждали, впитывая каждую его частичку. Медленно, намеренно Поттер начал водить губами по бедрам Драко. Он вздохнул, протягивая руку, чтобы запустить пальцы в волосы Поттера. Поттер дразнил его, проводя губами по выпуклости в трусах Драко — он был твердым, таким болезненно твердым — и целовал вдоль его пояса. — Поттер… — простонал он, ерзая на своем месте. Поттер посмотрел на него и ухмыльнулся; это зрелище заставило Драко еще крепче вцепиться в волосы. Он никогда не думал, что Поттер, из всех людей, может так его увлечь. Как будто он был в трансе, наблюдая, как припухшие розовые губы Поттера прижимаются к его бледной коже. — Можно? — спросил Поттер, хватаясь за его пояс. — Да, — выдохнул он. Прежде чем он успел передумать, Поттер спустил трусы. Спрятаться было негде — его возбуждение было прямо на виду у Поттера. Он протянул руку и взял член Драко в свою ладонь. Сделав несколько пробных поглаживаний, Поттер провел большим пальцем по уретре. Драко был смущен, увидев, что он уже мокрый — что на него нашло? — но Поттер был очарован. Он поднес большой палец ко рту и осторожно лизнул, ухмыльнувшись, когда поймал пристальный взгляд Драко. — Порядок? — спросил Поттер хриплым голосом. — Порядок. Поттер крепче сжал его и продолжил поглаживать, время от времени поглядывая вверх, чтобы заметить реакцию Драко. Он пытался контролировать себя, казаться скучающим, безразличным, отстраненным, но легче сказать, чем сделать, когда Поттер стоял перед ним на коленях. Он завороженно наблюдал, как Поттер берет его в рот. На мгновение он, казалось, заколебался, и Драко уже собирался сказать ему забыть об этом, когда Поттер долго и жестко пососал. Голова Драко откинулась назад, и он закрыл лицо руками. Задумчиво мурлыкая себе под нос, Поттер несколько раз качнулся вверх-вниз, прежде чем отстраниться. Он облизал головку и лениво обвел её большим пальцем — несомненно, он хотел свести Драко с ума. Драко почувствовал, как его лицо вспыхнуло, жар распространился по груди, и он издал низкий стон, когда Поттер внезапно полностью взял его в рот. Мир сузился только до них двоих. Щеки Поттера были румяными, губы красными и влажными, глаза закрыты. Было что-то настолько бесстыдное в том, как он сосал член, как будто он был делом всей его жизни. Его волосы были в еще большем беспорядке, чем когда-либо. Драко не мог удержаться, чтобы не протянуть руку и не обхватить лицо Поттера ладонями. Ему нужно было прикоснуться к нему, чтобы знать, что он действительно там. Его присутствие было заземляющим. Поттер уже вошел в ритм, крепко сжимая основание члена Драко. Он был подавлен, когда понял, что близок к оргазму. Этот знакомый тугой узел скручивался в основании его живота, и он обнаружил, что не может делать ничего другого, кроме как смотреть, как Поттер подводит его ближе к краю. — Поттер, — предупредил он, — я сейчас… Когда Поттер не ответил, он попытался оттолкнуть его — было что-то слишком интимное, слишком сюрреалистичное в мысли о том, чтобы кончить ему в рот. Поттер зарычал и схватил его за запястье, крепко сжимая его, пока он продолжал свои манипуляции. Хватка Поттера на его запястье, вид того, как он отсасывает Драко, хотя он только что предупредил его, что собирается кончить — было слишком для него. Он резко вскрикнул, когда выплеснулся в рот Поттера. Блять. Блять. Поттер уставился на него в ответ, принимая всё, жадно посасывая его член, пока уговаривал его кончить. Измученный, Драко смутно осознавал, что Поттер снова забирается к нему на колени. На его лице была лукавая улыбка; Драко предположил, что он был вполне доволен собой. Обычно он ненавидел прикосновения после секса. Возможно, это была внезапная усталость, но он мог сделать немногим больше, чем провести руками по спине Поттера, когда тот уткнулся носом в его шею сбоку. — Значит, все было хорошо? — тихо спросил Поттер. — Да, это… да, — пытаясь вернуть себе самообладание, он спросил: — Ты уверен, что это был твой первый раз? — Да. — Просто ты сосешь член так, как будто делал это годами, — пробормотал он. Поттер рассмеялся. Когда к нему вернулись чувства, он начал замечать, насколько твердым был Поттер под джинсами. Его сонливость уступила место потребности прикоснуться к нему. Он начал стягивать джинсы, но Поттер оттолкнул его руки. — В другой раз. — Что? — Драко нахмурился и снова протянул руку. Поттер схватил его за руки и отвел их в сторону. — Нет, — сказал он тем же голосом, которым говорил раньше, — строгим, серьезным, без обиняков. И снова бабочки запорхали в животе Драко; он мог поклясться, что его сердце пропустило один или два удара. — Как хочешь, — сказал он, пытаясь скрыть отчаянное возбуждение, которое он снова почувствовал. Что с ним было не так? Головокружение было столь же ошеломляющим, сколь и сбивающим с толку. Поттер, казалось, не сердился на него. Вместо этого он наклонился и нежно поцеловал его. Драко поцеловал его в ответ, остро ощущая тепло кожи Поттера, когда она терлась о его. Он снова начал возбуждаться, когда Поттер отстранился. — Нам нужно идти, — прошептал он. — Да, — ни один из них не пошевелился. — Тогда в следующий вторник? — Для… этого? Или практики? — Для всего. Ты должен знать… если ты собираешься продолжать учить меня невербальной магии, мы будем часто заканчивать вот так. Драко поднял брови. — Что это значит? — Это значит… — ухмыльнулся Поттер, — что я не знаю, как ты до сих пор не понял, но ты очень сексуальный, когда творишь невербальную магию, как будто она ничего не значит. Драко уставился на него, разинув рот. Он и раньше слышал всевозможную лесть, но в том, как Поттер хвалил его, было что-то такое серьезное, неподдельное. Поттер покраснел. — Теперь ты издеваешься. — Нет же, — запротестовал он. — Я думал, ты заметил, что я наблюдаю за тобой всякий раз, когда ты… Ну, в любом случае… Поттер был явно смущен, что безмерно обрадовало Драко. — Тебе это нравится, не так ли, Поттер? — протянул он. — Я понятия не имел, что тебя будет так легко затащить в постель. — А я понятия не имел, что тебя будет так легко заставить кончить мне в рот. Блять, да как он это сделал? Ради бога, он был Поттером; Поттер, спаситель мира. Невинный, сдержанный Поттер, который, безусловно, не ходил вокруг да около, отсасывая другим парням и не был так чертовски прямолинеен в этом. — У тебя грязный рот, — сказал он дрожащим голосом. Поттер рассмеялся. — Может быть. Но давай, пошли. Иначе за нами отправят поисковый отряд. Драко молча оделся, наблюдая, как Поттер вернулся к невербальной левитации чернильницы. Было странно, как он мог возобновить свою практику, как будто ничего не произошло. Возможно, для Поттера это было ничем, просто очередным увлечением, о котором он забудет к тому времени, как вернется в свою гостиную. Но это приводило в замешательство. Поттер был таким настоящим, таким напористым, таким серьезным, а теперь он был таким же непринужденным, как всегда. Как он мог так быстро переключиться? Драко всегда гордился своей отстраненностью, своей способностью отказываться от эмоциональной привязанности к любому, с кем он спал. Но он должен был признать, что ему нужна была секунда, чтобы успокоиться, когда он заправлял рубашку в брюки и застегивал пуговицы одну за другой. У него всё ещё кружилась голова. Закончив одеваться, Поттер аккуратно переместил чернильницу в свою сумку. Довольный собой, он проделал то же самое с куском пергамента и пером, которые лежали на полу. Драко открыл дверь и собрался уходить, когда Поттер протянул руку и расправил его воротник. — Спасибо, — пробормотал он, странно неспособный встретиться взглядом с Поттером. — Иди первый, — сказал Поттер. — На случай, если кто-то поблизости. Драко чувствовал, что должен что-то сказать, но у него не было слов. Он почувствовал странную боль, когда вышел и быстро зашагал по коридору. Он никого не встретил на обратном пути в свою общую гостиную, и слава Богу — он не был уверен, что у него хватит ума придумать оправдание для того, чтобы так долго отсутствовать. К тому времени, как он добрался до своего общежития, было чуть больше одиннадцати. Конечно, Нотт и Забини все еще не спали, развалившись на своих кроватях. Нотт листал «Какая метла?», зачитывая отрывки, пока Забини лежал на спине и слушал. Они оба подняли глаза, когда вошел Драко. — Где ты был? — сразу же спросил Нотт. — Отработка. — У кого? За что? — Праудфут, — назвал первое имя, которое пришло ему в голову, — поймал меня в коридоре после комендантского часа. Пьяного. — И? Теперь мы совершеннолетние. Это смешно, что на нас все еще действует комендантский час. Я слышал, что большинство учителей даже не соблюдают его, — сказал Нотт. — Ну, скажи это Праудфуту. — И каково было твое наказание, Драко? — спросил Блейз. Его тон был достаточно небрежным, но Драко заметил, что его глаза скептически следят за ним. — Строчки. Нотт сел в негодовании. — Они заставляют восьмой курс писать строчки? Мы совершеннолетние! Просто перестань ходить. Что он сделает? Драко пожалел о своей лжи, но он не знал, что еще сказать. — Исключит меня? Я не знаю. Я не хочу их искушать. — Собираешься покупать новую Молнию, Драко? — спросил Нотт, возвращаясь к своему журналу. — Может быть, — конечно, это было не так — он понятия не имел, какие средства остались на его счете в Гринготтсе, но за последние несколько дней он был шокирован большими суммами, которые его отец продолжал снимать. — Я бы с удовольствием поменял свой старый Нимбус, — задумчиво сказал Нотт. — Ты даже не играешь, — усмехнулся Забини. — И? Я провел половину лета в полетах. Нимбус еще не полностью превзойден, но… Драко не обращал на них внимания, переодеваясь в пижаму. Он был в ужасе от того, что двое других смогут рассказать, чем он занимался, как только он разделся, как будто губы Поттера оставили неизгладимые следы на его коже. И все еще оставался вопрос о посылке его отца, спрятанной в его чемодане. По ночам он часами лежал, гадая, что находится в бархатном мешочке, и обдумывая всевозможные наихудшие сценарии. Остальные легли спать, когда это сделал он. Забини выключил свет, погрузив комнату в темноту. В своей постели, задернув занавески, Драко наслаждался облегчением от того, что наконец остался наедине со своими мыслями. Просто было слишком много всего, что нужно было переварить. То, что он сделал с Поттером… это случилось меньше часа назад, и все же ему уже казалось, что это был сон. Странный, сюрреалистичный, невероятно эротичный сон, в котором Поттер совершенно свел его с ума своими руками и ртом. И почему? Это было самой неприятной частью из всех. По словам Поттера, ему не нравились парни.. Из всех людей, с которыми можно экспериментировать, почему именно с ним? Он все еще не мог избавиться от страха, что его каким-то образом подставили, что все это был какой-то тщательно продуманный розыгрыш или что-то похуже. И все же нельзя было отрицать очарованный взгляд на лице Поттера. Конечно, он не издевался. Но почему он не позволил Драко прикоснуться к себе? Может быть, он не осмеливался позволить себе быть запятнанным Пожирателем Смерти, считал себя слишком хорошим, чтобы опускаться до такого уровня… но тогда почему он так рьяно опустился на колени?… При этой мысли у него снова встал. Боже, он сходил с ума. Он знал, что ему нужно вырваться из этого, отказаться снова видеть Поттера, но была неприятная правда в том, что за время, проведенное с Поттером, его беспокойство исчезло. Его разум был настолько поглощен неотразимым зрелищем Поттера, берущего его в рот, что он забыл побеспокоиться о своих родителях, их финансах, суде над отцом, обо всем, что произошло за последние четыре года… Ему не хотелось признавать это, но на один благословенный час Поттер предоставил ему возможность убежать от самого себя.