You Look the Way I Feel

Войдя в общую гостиную, Драко не удивился, увидев ждущих его однокурсников. Они сидели тесным кружком вокруг камина, разговаривая вполголоса. При виде огня сердце Драко дрогнуло — он как-то позабыл о своей встрече с отцом. Он надеялся подкрасться к общежитию незамеченным, но, конечно же, Панси и Дафна заметили его. — Драко! — воскликнула Панси, когда он тащился к ней. — Что, черт возьми, это было? — Что? — Не чтокай мне! Ты точно знаешь что! Поттер выглядел готовым убить тебя. — Не могли бы вы говорить потише? — огрызнулся он. Общая гостиная была полна студентов, некоторые из них уставились на него. Заметив укоризненный взгляд Панси, он сказал более мягко: — Мне не нужно, чтобы половина гостиной слышала о моих делах. — Что же тогда произошло? — надавила на него Дафна. Он опустился на пустое место на диване рядом с ней. На обратном пути он придумывал убедительную ложь. — Ему не понравилось, как я разговаривал с какой-то девчонкой из Рейвенкло. Понятия не имею, как ее зовут. — О, Драко, что ты сказал? — спросила его Дафна, ее голос был полон беспокойства. — Ничего, — сказал он, защищаясь, — Поттер просто подумал, что я был слишком резок с ней. Ты же знаешь, каким он бывает: нянчится со всеми ними. — Но он выглядел действительно рассерженным, — сказал Нотт. — Ты, должно быть, сказал что-то ужасное. Я удивлен, что он отправил тебя обратно целым и невредимым. — Я ничего не делал! — сказал он оскорбленно. — И Поттер никуда меня не отправлял. Я сказал ему отвалить и вернулся. — Ты не выглядел таким храбрым, когда он тащил тебя из Большого зала, — размышлял Забини, его взгляд был таким же острым, как всегда. — Я подумал, что он всё-таки сошел с ума. В любом случае, все как обычно: Поттер ненавидит меня, я ненавижу его. Мне жаль, что у меня нет ничего более захватывающего, чем я мог бы поделиться. — Ну, он не может просто наказать тебя, когда ему захочется. Он не учитель, — сказала Миллисент. Драко вздрогнул от ее слов — Поттер не совсем наказал его, не так ли? Хотя он, конечно, был суров с ним… — Все нормально. Поттеру просто нравится разыгрывать героя и устраивать шоу. Я не знаю, почему вы все раздуваете из мухи слона. — Потому что он выглядел убийственно! — сказала Панси. — Ты бы видел Уизли и Грейнджер. Они тоже были шокированы! Просто стояли там и смотрели, да? — остальные кивнули. — Да, ну, может быть, Поттер немного тронулся умом после всего, что произошло, — встав, он сказал: — Пойду переоденусь. Увидимся. Прежде чем они смогли ответить ему, он поспешил в общежитие. Грег спал — занавески вокруг его кровати были задернуты, и Драко слышал тихий звук его храпа. Ему нужно было принять душ. Он схватил свои вещи и направился в ванную. Вода была настолько горячей, насколько он мог выдержать, Драко встал под струю и осмотрел себя. Насколько он мог судить, у него не было синяков. Натирая кожу изо всех сил, Драко пытался избавиться от прикосновений Поттера к ней. Это ощущалось так, как будто на нем было клеймо. Часть его ожидала увидеть отметины там, где Поттер целовал и прикасался к нему. Как могло случиться, что после всего этого на нем не было опознавательных знаков? Как получилось, что внутри он чувствовал себя вывернутым наизнанку, совершенно перестроенным, и все же внешне он был точно таким же? Он не чувствовал того же самого, совсем нет. Как он мог, после того, как он только что был одержим Поттером, как будто он был его, как будто он принадлежал ему… Эта мысль должна была возмутить его, но вместо этого у него закружилась голова. Что, пожалуй, было самым неотразимым, подумал он, ополаскивая волосы, так это мысль о том, что они скрывались повсюду… Поттер, Избранный, Мальчик-который-выжил-дважды, продолжал искать его и уводить, и никто не знал. Возможно, никто, кроме Драко, не знал, какой порочный рот был у их Спасителя, или как он выглядел, когда у него почти перехватывало дыхание от силы поцелуя. Переодевшись в пижаму, Драко забрался в постель. Предполагалось, что он работает над таблицей по арифмантике, но это его не беспокоило. У него кружилась голова. Еще не прошло и двух месяцев с начала семестра, а его мир уже перевернулся с ног на голову. Он задавался вопросом, где сейчас был Поттер — что он делал, как он себя чувствовал, думал ли он о Драко и обо всем, чем они занимались. Он чувствовал себя нелепо, мечтая о Поттере, как первокурсник, но, как ни старался, не мог выбросить его из головы. Видения того, как Поттер срывает с Драко штаны, берет его член в руку, смотрит на него своими напряженными глазами, которые отказывались отводить взгляд… Все они слились воедино, одновременно возбуждая и пугая его. Ему было любопытно, приставали ли к Поттеру его друзья, и если да, то что он сказал. Но, возможно, они все были в курсе… Все еще оставался шанс, что это был какой-то странный заговор, и он был их ничего не подозревающей жертвой. Он все еще не был уверен, как дошел до этого момента. Позволить Поттеру тащить его, куда он захочет, и делать все, что он пожелает… Это шло вразрез с остатками его достоинства. И все же тихий голос в его голове напомнил ему, что он хотел этого. Хотел, чтобы его брали, чтобы им командовали. По какой-то причине это подавило тревогу, которая всегда бурлила прямо над поверхностью, угрожая одолеть его. В конце концов, остальные поднялись, переоделись и отправились спать. Когда его наручные часы показали без десяти три, Драко выскользнул из кровати. Пол был холодным, и он хотел поискать свои тапочки, но слишком боялся разбудить своих соседей. Он спустился в общую комнату и мысленно застонал, когда увидел Дафну, сидящую в кресле рядом с камином. Могло быть и хуже — это мог быть Нотт или Забини, — но он все равно покрылся испариной, когда шагнул к ней. — Дафна, — сказал он, — что ты здесь делаешь? — он сел на диван напротив нее, а затем замер, увидев слезы, катящиеся по ее лицу. Ее глаза были красными и опухшими; очевидно, она плакала уже некоторое время. — О, Драко, — пробормотала она, быстро вытирая лицо рукавом, — прости. Я не знала, что ты тут. — Ты… в порядке? — Я в порядке, — она сделала глубокий, успокаивающий вдох. — Ладно, — Драко понятия не имел, что сказать. Он сидел там, сбитый с толку, а она снова уставилась в огонь. Он то и дело поглядывал на камин, боясь, что в любой момент может появиться лицо его отца. — Я получила письмо от мамы, — сказала она с горечью. — Я только что закончила его сжигать. Очевидно, она пока не очень довольна моими оценками. — Семестр едва начался. До ЖАБА еще куча времени. — Да. Но я не собираюсь становиться лучше в рунах или арифмантике, не так ли? — Почему ты позволяешь ей беспокоить тебя? — внезапно спросил Драко. Дафна удивленно посмотрела на него. — Какая разница, что она говорит? Ты же совершеннолетняя. Скажи ей, чтобы она отвалила. — Она все еще моя мама. Боже, я бы с удовольствием отчитала её. Но я все еще боюсь её. Или, по крайней мере, я боюсь, что потом она не захочет иметь со мной ничего общего, — Дафна посмотрела на него. — Ты так делаешь, когда твои родители пытаются контролировать тебя? Просто говоришь им, чтобы отваливали? — Полагаю, да. Она издала влажный смешок. — Но я не такая, как ты, Драко. Я не такая, как все вы. Я не храбрая, и я не думаю, что смогла бы вынести одиночество. Она все еще нужна мне. Я совершеннолетняя, но когда дело доходит до моих родителей, я как маленькая девочка. Ты, наверное, считаешь меня жалкой. — Не считаю, — тихо сказал он. — Ну, в любом случае, — она громко шмыгнула носом и откинула волосы с лица. — Что ты здесь делаешь? Не можешь уснуть? — Э-э, да. Не могу уснуть. — Драко, — Она поколебалась, а затем продолжила: — Блейз и Тео говорили, что у тебя была отработка у Праудфута на днях. Но... он был с МакГонагалл и Флитвиком. Я видела их. Они направлялись на поле, чтобы осмотреть его перед первым матчем. Он внезапно заинтересовался своими кутикулами, отказываясь встречаться с ней взглядом. — Все в порядке, — мягко сказала она. — Я знаю, на что похожи эти люди. Но… что бы ты ни делал, я надеюсь, ты будешь осторожен. Панси, по крайней мере, знает? — Нет. И я бы действительно предпочел, чтобы ты ей не говорила. — Конечно, я не скажу. Забавно, иногда мне кажется, что ты в эти дни так же одинок, как и я. Он уставился на нее. — Что ж, я оставлю тебя в покое, — сказала Дафна, поднимаясь со стула. Драко посмотрел на часы: оставалось две минуты. — Думаешь, ты сможешь просмотреть мое эссе по рунам завтра? — Да. Конечно. Принеси его на завтрак. При этих словах она просияла. — Спасибо, Драко. Спокойной ночи. Драко затаил дыхание, когда она поднималась по лестнице в общежитие девочек. Когда звук ее гулких шагов затих, он повернулся к огню и вздрогнул, увидев лицо своего отца, освещенное мерцающим пламенем. — Отец, — сказал он натянуто. Он пересел в кресло, которое только что освободила Дафна. — Драко. Как у тебя дела? — Отлично. Как прошло слушание? — Оно… — он глубоко вздохнул. — Я уверен, ты видел в газетах… Твоя бедная мать… Ей тяжело видеть, как наш бизнес уничтожен… Но в любом случае… — Драко подпрыгнул, когда его отец внезапно зашелся в приступе кашля, в какой-то момент скрывшись из виду, когда он захрипел. — Отец? — неуверенно спросил он. — Я в порядке, в порядке, — его отец, наконец, появился снова. Покачав головой, он сказал: — Я кое-чем заболел. В любом случае… Все прошло так хорошо, как ты можешь себе представить… Твоя мать настояла, чтобы я поговорил с тобой по камину, а не писал все это в письме, — он сделал паузу, взвешивая свои слова, прежде чем продолжить: — Похоже, Министерство решило использовать меня в качестве примера. Мне пока не вынесли приговор; впереди еще два слушания. Но у меня все еще есть кое-какие связи в Министерстве… Они рассказывают мне, что могут, что шепчут, что слышат… И стало совершенно ясно, что они собираются признать меня виновным по всем пунктам, и что они планируют приговорить меня к Поцелую Дементора. — Шеклболт никогда бы так не поступил, — сразу сказал Драко. — Он ненавидит дементоров. Последнее, что я слышал, он планирует избавиться от них, даже в Азкабане. — В конечном счете, да. Но пока… последнее слово остается за Визенгамотом, и в этом отношении они должны быть на расстоянии вытянутой руки от министра. Им было очень трудно собрать достаточно доказательств по большинству других… Во всяком случае, те, кто еще жив. Так что, похоже, они используют меня как козла отпущения. — Отец, — встревоженно сказал Драко, — твои адвокаты должны что-то сделать. Это варварство. Напиши Шеклболту, он не безрассуден, ты однажды сказал мне… — Мы делаем все, что в наших силах. Уверяю тебя, у моих адвокатов значительно больше опыта в этих вопросах, чем у тебя, — холодно сказал он. — В любом случае, как я уже сказал, впереди еще два слушания… И это всего лишь слухи. И все же твоя мать сочла предпочтительным, чтобы ты узнал новости от меня, прежде чем прочесть их в газетах. — Мама… Как она? Его отец поморщился. — Твоя мать… Для неё все это очень тяжело. — А что насчет посылки? Той, что я забрал в Хогсмиде? — Ах, да. Я полагаю, ты хранишь её в надежном месте? — В моем сундуке. — Держи её при себе. Так безопаснее. Мы должны быть очень осторожны. — Но если меня поймают с ней? — Я могу заверить тебя, нет ничего такого, что ты не смог бы объяснить. — Должен ли я попытаться передать её тебе сейчас? — спросил он. — Поможет ли она вообще? — Нет, пока нет, — его отец снова закашлялся, уткнувшись локоть. Он продолжил скрипучим голосом: — Сейчас с тобой безопаснее. Держи её всегда при себе. Ты понял? — Да. — Я дам тебе знать, когда она мне понадобится. Если мы сможем продержаться до Рождества, когда ты приедешь на каникулы… Но посмотрим… Кто знает… — он замолчал, а затем посмотрел на Драко, рассматривая его. — А твои уроки? — В порядке. Все в порядке. Он коротко кивнул. — Хорошо. Пиши своей матери почаще. Она может не всегда отвечать… Сейчас ей все труднее сидеть на одном месте, сосредотачиваться достаточно долго, чтобы писать… Но ей все равно нравится получать от тебя весточки. Расскажи ей о своих занятиях. О друзьях. Дай ей какое-нибудь отвлечение. — Да, сэр. — Хорошо. Тебе лучше лечь спать. Жди следующего письма, — и с этими словами, прежде чем он успел попрощаться, лицо его отца исчезло. Вернувшись в постель, Драко уставился в потолок, окончательно проснувшись. Отношения между ним и его отцом были напряженными уже много лет. У них были сложные отношения, еще более осложнившиеся вторжением Темного Лорда в Мэнор и ожесточенными ссорами между его родителями из-за их связи с Пожирателями Смерти. Несмотря на это, он не мог заставить себя рассмотреть возможность того, что его отец подвернется Поцелую Дементора. Все говорили, что это хуже смерти. Он понятия не имел, как бы его мать вела себя дальше, если бы это случилось. Он все еще верил, что у Шеклболта есть капля здравого смысла и что он не был таким жестоким, но газеты были абсолютно уничтожающими в изображении его отца. Теперь, когда Темный Лорд исчез, и так много Пожирателей Смерти скрывались или были мертвы, казалось, что во многих отношениях его отец стал мишенью невероятного шквала коллективного гнева. Он надеялся, что Визенгамот не уступит общественному мнению, но это был бы не первый случай, когда судебный процесс оказывался несправедливым.