You Look the Way I Feel

Если за последний месяц тревога Драко утихла, то теперь она вернулась в полную силу. Он был настоящим экспертом в выполнении обязанностей, и поэтому продолжал посещать занятия и выполнять свои задания так, как будто ничего не случилось. Он заставлял себя каждый вечер бездельничать в общей гостиной с остальными, иногда присоединяясь к их разговорам. Он подписал еще одно заявление из Гринготтса, на этот раз запрашивающее разрешение на снятие пятисот галлеонов. Восьмикурсники планировали вылазку в Хогсмид после Хэллоуина, но он остался, притворившись, что должен переделать эссе по Зельеварению. Ложь теперь давалась ему так легко. Он задавался вопросом, не делает ли это его ужасным человеком, если он способен без колебаний лгать людям прямо в лицо. Хуже того, они, похоже, верили его рассказам. Сначала Панси была расстроена, но к тому времени, когда они вернулись, она была в приподнятом настроении, болтая о каком-то парне, которого она увидела в пабе и который обещал встретиться с ней на следующих выходных. Он проводил всё больше и больше времени на свежем воздухе. Ноябрьский воздух был прохладным, и большую часть дней ему приходилось носить свою зимнюю мантию вместе с парой перчаток и наушниками. Теперь было невозможно выйти на улицу, не наложив приличного согревающего заклинания. Тем не менее, он часами бродил по территории и даже провел несколько вечеров, летая по полю. Как и просил отец, Драко всегда носил бархатный мешочек с собой, либо в сумке, либо засунув под мантию. Он стал одержимым, постоянно проверял, все ли на месте. Часть его была рада, что он не знал, что было в мешочке, поскольку он очень сомневался, что его содержимое было таким безвредным, как рассказывал его отец. Тем не менее, мешочек стал для него почти талисманом; защита этого маленького свертка, по-видимому, была единственным, что он мог сделать, чтобы помочь своим родителям… своей матери. И поэтому он постоянно проверял его, либо нащупывая под мантией, либо регулярно заглядывал в свою сумку во время занятий, чтобы убедиться, что он все еще там, рядом с его старой палочкой. Это был единственный способ, с помощью которого он мог держать свои нервы под контролем. Ему казалось, что в любой момент он может сорваться и сойти с ума. Всякий раз, когда приходила почта, он напрягался, боясь, что получит какие-нибудь ужасные новости от своих родителей. Малейший шум выводил его из себя — на Чарах Нотт с громким хлопком взорвал пресс-папье, над которым работал. Взрыв заставил Драко чуть не выпрыгнуть со стула. К счастью, урок вскоре закончился, и он смог броситься в туалет, где, все ещё дрожа, плеснул холодной водой на лицо. Он обнаружил, что избегал Поттера так сильно, как только мог. Иногда это оказывалось невозможным, как в случае с внеклассными занятиями, которыми они руководили. Как и обещал, Поттер пригласил Делакур на одно из их собраний, и она провела час, изучая с ними невероятно тонкие движения палочки, необходимые для межвидовой Трансфигурации. В дополнение к тому, что ее лекция, наконец, улучшила работу некоторых из самых тупых студентов, она также преследовала двойную цель — сделать невозможным разговор Поттера с ним. В тот момент, когда час истекал, Драко почти бежал в подземелья. Он, конечно, украдкой замечал взгляды Поттера, особенно после того, как он пропустил два из их вечерних занятий во вторник без объяснения причин. Учитывая все, что происходило в его жизни, ему не нужно было, чтобы Поттер еще больше все усложнял. Первая суббота ноября ознаменовалась первым матчем по квиддичу в сезоне: Слизерин против Гриффиндора. Волнение было ощутимым. Даже учителя почти ничего не обсуждали, кроме долгожданного матча. Шансы обоих факультетов горячо обсуждались. Если Драко был смутно заинтересован в матче несколько недель назад, сейчас ему было все равно. Сидя рядом с остальными за завтраком, слушая их болтовню о шансах Слизерина, он почувствовал непреодолимое желание встряхнуть их всех, ударить их, спросить, как они могли беспокоиться о глупой игре, когда его отцу грозило наказание хуже смерти, а его мать ничего не могла сделать, чтобы прекратить это. Следующее слушание по делу отца назначено на восемнадцатое ноября — до него осталось всего несколько дней. Панси, Дафна и Миллисент пришли на завтрак в слизеринских шарфах и шапках. Драко посчитал их довольно нелепыми, но сдержал свое мнение при себе. Он заметил, как Нотт взволнованно пожал руку Харперу, желая ему удачи. Единственным плюсом во всем этом было то, что «Пророк» опубликовал еще одну подробную статью, обвиняющую его отца в новых пытках магглов во время правления Темного лорда, но все остальные были слишком взволнованы матчем, чтобы читать газету. Когда Панси устроилась рядом с ним, наполняя свою тарелку помидорами и сыром, она критически оглядела его единственную чашку черного кофе. — Ешь давай, — сказала она. — Матчи по квиддичу всегда означают поздний обед. — Я в порядке. — Что на тебя нашло? — спросила она. — Ты любишь квиддич. — Да. По правде говоря, у него болела голова от всего этого шума, и по какой-то причине всеобщее возбуждение сказывалось на нем, но он предпочел ничего не говорить. Вскоре Большой зал начал пустеть по мере того, как студенты и преподаватели спускались на поле. Панси взяла Драко за руку и повела его за собой, болтая с Дафной, пока они шли за толпой. К тому времени, когда они добрались до трибун, большинство мест было занято. Они нашли местечко в задней части ложи Слизерина и едва сумели втиснуться внутрь. Шум толпы был оглушительным. В учительской ложе Драко увидел Слагхорна, одетого в кричащую зеленую мантию, в то время как Хагрид носил огромный алый цветок, приколотый к его пальто. — Думаешь, Поттер злится, что не может играть? — спросил его Нотт. — Возможно, — он посмотрел на ложу Гриффиндора и довольно легко заметил Поттера, спрятавшегося между густой каштановой гривой и вспышкой рыжих волос. Расстроенный, Драко отвел взгляд. — Ты же знаешь, он воображает себя ловцом мирового класса. — Впрочем, он был не так уж и плох, — задумался Тео. Драко усмехнулся, когда Нотт вытащил пару омниокуляров и прижал их к своему лицу. — Ты чего? — усмехнулся он. — Вряд ли это Чемпионат мира. Я уверен, что ты прекрасно сможешь держать меня в курсе событий. — О, отвали, — сказал Нотт, осматривая поле. — Он просто пытается получше рассмотреть Уизли, — засмеялась Панси, наклоняясь к ним, чтобы ее было слышно сквозь шум толпы. — Тихо, вот они идут! Внезапно игроки выскочили на поле, рассекая воздух под бурные аплодисменты. Мадам Хуч вышла в центр поля, неся деревянную коробку, в которой находились квоффл, бладжеры и снитч. Игроки собрались в свободный круг вокруг нее, а их капитаны, Уизли и Харпер, встретились в середине. Пока Хуч читала им лекцию о важности избегать любого физического контакта и другого «нечестного поведения», Драко бросил взгляд через поле на ложу Гриффиндора — он мог поклясться, что Поттер смотрел в его сторону. Он нервно провел рукой по волосам и попытался сосредоточить свое внимание на игре, когда Хуч пронзительно свистнула. — И вот они взлетают! — Драко чуть не подпрыгнул со своего места, когда голос Лонгботтома заполнил воздух. Вытянув шею, он увидел, что Лонгботтом сидит на трибуне комментатора, а рядом с ним Макгонагалл. — Первый, долгожданный матч сезона между Гриффиндором и Слизерином… У Робинс квоффл, она передает его Томасу… Тот передает его обратно Робинс… Ах, упустила… Бэддок получил квоффл, вот он летит — но нет! Попал под бладжер! Похоже, за это он должен благодарить Кут… Вернемся к Робинс, так… Она избегает бладжера — хороший пас на Скереса — снова к Робинс — похоже, она собирается попытаться забить, сможет ли она обойти Притчарда? Вот она — она летит — ГРИФФИНДОР ЗАБИВАЕТ! Рев оваций из ложи Гриффиндора; Драко наблюдал, как Поттер встал и похлопал Робинс. Вокруг него стонали слизеринцы, но он едва обращал на это внимание. — Во что играет Притчард? — зарычал Нотт, наводя на него свой омниокуляр. — Любой мог бы увидеть, что она притворялась! — По-видимому, нет, — сказал Забини. Игра была быстрой и безжалостной. Робинс забила еще раз, но Бэддоку просто удалось пройти мимо Макдональд и забить за Слизерин. Был напряженный момент, когда Уизли заметила снитч и нырнула за ним. Харпер помчался за ней, и они были плечом к плечу, когда бладжер внезапно врезался в Харпера, отбросив его и Уизли на трибуны. Снитч, должно быть, умчался: покричав друг на друга, оба ловца отступили на противоположные концы поля, чтобы найти его. Тем временем Дейли набрал еще одно очко для Слизерина. Когда ученики вокруг него закричали и захлопали, Драко почувствовал головокружение. Он сразу понял, что происходит — еще один из эпизодов. Он обхватил колени, пытаясь сосредоточиться на матче. Притчард только что совершил эффектный трюк, заработав громкие аплодисменты слизеринцев. Драко попытался сложить ладони вместе, чтобы похлопать, но они дрожали. Если бы только все заткнулись на минутку. Их крики, звук их ног, стучащих по деревянным трибунам, монотонный голос Лонгботтома… это было слишком. Он чувствовал себя так, словно его сейчас стошнит. Голос в его голове вернулся, предупреждая его, что должно произойти что-то ужасное, что он в опасности, что выхода нет. Нотт что-то кричал рядом с ним, но он не мог расслышать из-за звука собственного сердцебиения, пульсирующего в ушах. Внезапно Драко встал. В спешке перекинув сумку через плечо, он ударил по голове сидевшую перед ними шестикурсницу. Она выкрикнула в его адрес несколько грубых слов, но он проигнорировал её, пытаясь протиснуться мимо Нотта. — Драко? Что такое? — спросила Панси, пытаясь схватить его за руку; он оттолкнул её. — Кое-что забыл, — сказал он хрипло. — Драко? — Дафна смотрела на него широко раскрытыми, растерянными глазами. Он не знал, что еще сказать, поэтому протиснулся мимо Нотта и спустился с трибун. Когда он поплелся обратно к замку, то сразу почувствовал себя лучше. Зажатый между другими, он не мог почувствовать холодный воздух на своем лице: теперь он щипал его, сильный ветер резал щеки. Ему отчаянно хотелось остаться снаружи, насладиться холодом и тем, как он проникает в его беспорядочные мысли, но он не мог рисковать, если его увидят или расспросят. Он подумал, что мог бы отправиться в совятню и провести некоторое время с Каллидусом в продуваемой сквозняками комнате. Возможно, он наконец напишет это письмо своей матери. Его мама, бедная мама, он все еще так ясно помнил выражение муки на ее лице, когда она умоляла его не присоединяться к Пожирателям Смерти, умоляла его отца отослать его куда-нибудь в безопасное место… Он только протиснулся через двойные двери, когда услышал, как кто-то зовет его по имени. Драко в замешательстве огляделся и увидел бегущего к нему по тропинке Поттера. — Чего ты хочешь? Если его слова и задели Поттера, он не показал этого; слегка запыхавшись, с порозовевшими щеками, он потянулся и схватил Драко за руку, напугав его. — Куда ты идешь? — О, ради бога, — прорычал он, вырывая свою руку из хватки Поттера. — Я не крадусь по замку, если ты об этом думаешь. Теперь ты можешь перестать шпионить за мной. — Я не думал об этом. — Хорошо, тогда оставь меня в покое, — близость Поттера ничуть не успокоила его нервы — если уж на то пошло, его грудь сжалась сильнее, чем когда-либо. — Пойдем со мной. — Что? — Ну же. Драко зарычал, когда Поттер снова взял его за руку. Возмущенный, он хотел отстраниться, но Поттер повел его через вестибюль и вверх по лестнице. Они шли молча. Он не хотел, чтобы Поттер знал, каким он был неуверенным, каким хрупким чувствовал себя, и поэтому держал рот на замке. Они поднимались все выше и выше, мимо портретов, большинство из которых воспользовались отсутствием студентов, чтобы вздремнуть утром. Поттер все еще не ослабил своей крепкой хватки на руке Драко, и он не смел жаловаться; у него так кружилась голова, что он задавался вопросом, была ли хватка Поттера единственным, что удерживало его на ногах. Когда они достигли седьмого этажа, Драко подумал, что они направляются в Выручай-комнату, но вместо этого Поттер повел его по другому коридору. Он понял, куда они направляются, только когда они остановились у портрета Полной Дамы. — Колин Криви, — сказал Поттер, протаскивая его через отверстие в портрете, не теряя ни секунды. При звуке этого имени желудок Драко сжался. Он никогда не был в общей гостиной Гриффиндора, но едва успел оглядеться, как Поттер потащил его вверх по лестнице в общежитие. Спальня восьмикурсников находилось на самом верху винтовой лестницы. Поттер закрыл за ними дверь, пока Драко критически осматривал комнату. Здесь было гораздо грязнее, чем в его собственной комнате: несколько пар обуви были сложены в углу рядом со шкафом, а тумбочки были завалены журналами, сладостями и фотографиями в рамках. Драко понял, что Поттер все еще не отпустил его и повернулся, чтобы отчитать его, когда Поттер резко заключил его в объятия и поцеловал. Это был приводящий в замешательство контраст — обернутые вокруг него руки Поттера, нежно удерживающие его, и все же целовал он его сердито, свирепо, хотя Драко понятия не имел, что он сделал, чтобы расстроить его. Чувство паники, страха все еще давило на него, и поэтому он смягчился, неспособный сделать что-то большее, чем просто застонать в рот Поттеру. — Из-за чего… из-за чего ты злишься? — спросил Драко, затаив дыхание, когда Поттер внезапно перестал целовать его. Поттер прислонился лбом к лбу Драко, ища его глаза — хотя для чего, Драко не мог сказать. — Из-за тебя. — Меня? — спросил он оскорбленно. Он изо всех сил старался казаться возмущенным, но это было трудно, когда Поттер так пристально смотрел на него. — Что, черт возьми, я сделал? — Не могу выкинуть тебя из головы, — пробормотал Поттер, переводя взгляд на рот Драко. Он поднял руку и грубо провел большим пальцем по нижней губе Драко. Он прерывисто вздохнул. — Ну, это же не моя вина? — слабо спросил он. Поттер притянул его к себе для еще одного поцелуя, теперь более мягкого. Он уговаривал Драко открыть рот, соединяя их языки. Драко ничего не мог с собой поделать — он снова вздохнул. Это было совсем на него не похоже. Обычно он был довольно сдержан, производя как можно меньше шума, но он не мог остановиться. Он провел руками вверх и вниз по спине Поттера, наслаждаясь ощущением его напряженных мышц. К настоящему времени он должен был признаться себе, что ему очень нравилась подтянутая спина Поттера, его руки, его широкие плечи. Поттер толкал его к тому, что Драко принял за его кровать. Она была аккуратнее застелена, чем ожидал Драко, алые простыни были плотно подвернуты по бокам. Когда колени Драко коснулись матраса, он упал назад. Он попытался потянуть Поттера за собой, но вместо этого Поттер подтолкнул его и перелез через него. Он оседлал колени Драко, глядя на него сверху вниз, и сердце Драко подпрыгнуло, когда Поттер внезапно взял его руки в свои. Он был подавлен — кем он был, первокурсником? — но сжал в ответ, когда Поттер крепко сжал его руки. Из открытого окна доносились звуки ликующей толпы. — Тебе… — Поттер замолчал, оценивая Драко таким образом, что тот почувствовал себя невероятно уязвимым. Через мгновение он продолжил: — Тебе нужно прекратить делать это со мной. — Драко ничего не сказал; он не доверял себе говорить. — Почему ты ушел с матча? — Какая разница? — Я наблюдал за тобой. Что-то случилось. Ты был… расстроен. Я бы сказал, — Поттер протянул руку и провел пальцем вниз по груди Драко. Когда он продолжал упрямо молчать, Поттер добавил: — А потом, когда я догнал тебя… ты выглядел так, как я себя чувствовал. Как будто… как будто ты был так взволнован, что едва мог дышать. — По-моему, ты выглядел прекрасно. Поттер ухмыльнулся. — Наблюдал за мной? Драко раздраженно отвернулся. Поттер наклонился и прижался губами к шее Драко. Он прошептал ему на ухо: — Я видел тебя. Видел каждый раз, когда ты смотрел в мою сторону. — И ты прекрасно выглядел, — огрызнулся Драко. — Улыбался, хлопал и подбадривал Гриффиндор. — Потому что я продолжал смотреть на тебя, — пробормотал он. — Продолжал думать о тебе. Продолжал думать о том, что я хочу с тобой сделать. — Ты такой вульгарный, Поттер, — прошипел он. Поттер снова сел, смеясь. — Да? Тогда ты определенно не хочешь знать, о чем я думал. Конечно же он хотел, но он еще не зашел так далеко, чтобы унижаться и спрашивать. И в любом случае, в этом не было необходимости, потому что Поттер продолжил: — Ты не знаешь, как часто я лежал здесь, думая о тебе. — Дрочишь, думая обо мне, да, Поттер? — Да, — он печально улыбнулся, — я ничего не могу с собой поделать. Кажется, что бы я ни делал, я продолжаю думать о твоем члене у меня во рту. Каким ты был на вкус. Твоем лице, когда ты кончил. Боже, твое лицо, — Поттер раскачивался рядом с ним, все еще держа его за руки, и Драко отчаянно хотел отвести взгляд — вопреки себе, он стеснялся под пристальным взглядом Поттера. Когда Поттер начал расстегивать рубашку, он лежал неподвижно, не смея дышать. Его рубашка легко снялась, как и брюки. Он потянулся к молнии Поттера, расстроенный тем, что снова был одет, но Поттер взял его руки и прижал их над головой. — Почему? — спросил Драко, нахмурившись. Поттер ухмыльнулся, но ничего не сказал. Он наклонился вперед и запечатлел на его губах целомудренный поцелуй, прежде чем провести ртом по шее Драко. Драко, уже возбужденный, вздрогнул, когда язык Поттера прошелся по выступам его ключицы. Он застонал, призывая Поттера поторопиться и спуститься к его члену, но Поттер только рассмеялся, отмахиваясь от его рук и не торопясь целуя грудь Драко. Он сильно пососал сосок. Драко ограничился тем, что запустил руку под джемпер Поттера, наслаждаясь ощущением его теплой, гладкой кожи. Он провел пальцами вверх и вниз по спине Поттера, едва касаясь её, и поэтому был удивлен, когда Поттер издал низкий стон в ответ. Он чувствовал Поттера через джинсы, тот был твердым, и это сводило с ума, потому что он был рядом, и все ещё был спрятан под несколькими слоями одежды. Он так отчаянно хотел увидеть Поттера, увидеть его всего, чем когда-либо. Но прежде чем он смог снова пожаловаться, Поттер лизнул его живот, переместившись так, чтобы сесть на ноги Драко. Драко провел руками по волосам Поттера, дергая всякий раз, когда тот делал что-то, что ему нравилось: проводил языком по контурам его бедер, потирал их руками, сильно посасывал место чуть ниже пупка. — Не может быть, чтобы ты не делал этого раньше, — выдохнул он. Слова сорвались с его губ прежде, чем он успел подумать дважды. Глаза Поттера были закрыты. Драко увидел, как он слабо улыбнулся. — Не делал. Просто много думал об этом. Обо всех способах, которыми я хотел прикоснуться к тебе. — Да? — спросил он, затаив дыхание. Боже, это было горячо — мысль о Поттере здесь, в этой постели, который думал о нем. — Да, — Поттер снова наклонился, чтобы нежно поцеловать его. Драко покачивался вместе с ним, джемпер Поттера потирался о его член. Давления было недостаточно, и он начал скулить, отчаянно нуждаясь в каком-то контакте. Поттер злобно ухмыльнулся и в ответ снова сел. Раздраженный, Драко зарычал и снова попытался стянуть с Поттера джинсы. Внезапно Поттер сцепил руки над головой, и на этот раз он строго нахмурился, глядя на него сверху вниз. — Тебе, — сказал он, — нужно вести себя прилично. Твою мать. Драко прекратил свои протесты, но только потому что почувствовал, как из него вышибло дух. Он должен был быть в ярости от того, что Поттер осмелился приказывать ему, осмелился говорить с ним подобным образом, но что-то в нем замурлыкало при виде строгого выражения лица Поттера. — Веди себя хорошо, — предупредил Поттер. И с этими словами он скользнул обратно на свое прежнее место в ногах Драко. Он был огорчен, когда понял, что его член уже влажный, но Поттер лукаво улыбнулся и взял его в ладонь. Его хватка была грубой, когда он поглаживал, пристально наблюдая за лицом Драко. Драко не хотел доставлять ему удовольствие видеть его реакцию, и поэтому он отвернулся, подняв руки, чтобы частично прикрыть лицо. Поттер сразу же потянулся и убрал руки, пока его другая ладонь все еще работала над членом Драко. Драко взвыл от этого, странно захваченный мыслью о том, что Поттер так сильно хотел его увидеть. Явно довольный, Поттер наклонился и провел языком от основания члена Драко вверх к головке. Зрелище было настолько непристойным, насколько Драко мог себе представить. Поттер продолжал ласкать его член, время от времени проводя большим пальцем по щели. Только раз или два он взял его целиком в рот — хотя Драко пытался опустить голову, Поттер только смеялся и отстранялся, возвращаясь, чтобы лизнуть по бокам. Это сводило с ума. — Поттер, — прорычал он, — хватит валять дурака. Поттер ухмыльнулся, но ничего не сказал. Схватив основание члена, он провел губами по головке, слегка целуя и посасывая. Внезапно он попал в точку, заставившую Драко ахнуть и сильнее вцепиться в волосы Поттера. — Ох… блять. Поттер закрыл глаза и продолжил посасывать то место, издав глубокий горловой стон, когда Драко подался бедрами вперед. Это было невероятно приятно, а ему все еще нужно было больше выдумок, но губы Поттера были такими приятными. Он уронил голову обратно на матрас и громко застонал, не заботясь о том, насколько отчаянно это прозвучало, когда Поттер потер текущую щелку Драко большим пальцем. Как только он начал вонзаться в руку Поттера, чувствуя, что теряет контроль, Поттер внезапно отстранился, открыто смеясь над разочарованным хныканьем Драко. Он крепко сжал основание члена Драко и подождал, пока тот успокоится. Драко провел пальцами по волосам, приказывая себе успокоиться. Когда тугой жар в животе утих, Поттер вернулся к делу, слегка облизывая ствол. На этот раз, когда Поттер начал посасывать это знакомое местечко, Драко запутался руками в простынях, приподнимая бедра ему навстречу. Слишком быстро Поттер снова остановился, рассеянно проводя пальцем по бедру Драко, ожидая, пока тот расслабится. А затем снова: его припухшие губы скользят вверх и вниз по члену Драко, целуют внутреннюю поверхность бедер, размазывая предэякулят по кончику. — Поттер, — заскулил Драко, когда он снова отстранился. Он был близко… боже, он был так близко. Он чувствовал, как его оргазм нарастает где-то внизу живота. Поттер подвинулся так, чтобы смог сидеть у него на коленях. Драко попытался воспротивиться ему, абсолютно ненавидя себя за то, что был таким жалким. Он хрипло дышал, пока Поттер рассматривал его. Он знал, что, должно быть, выглядит в полном беспорядке: волосы растрепаны от того, что он бесчисленное количество раз проводил по ним пальцами, щеки красные, грудь поднимается и опускается, пока он пытается выровнять дыхание. Его сердце почти болезненно сжалось, когда Поттер пробормотал: — Такой красивый. — Он должен был ненавидеть это, должен был возражать против самой мысли о том, что его назовут «красивым», но вместо этого он куксился под пристальным вниманием Поттера. — Да? — хрипло спросил он. — Ммм. — Поттер провел руками по животу, — Блять, да ты только посмотри на себя… и ты так хорош для меня. Он хотел сказать Поттеру, что тот тоже выглядел потрясающе: где-то по ходу дела он снял очки, позволив Драко ясно видеть его ярко-зеленые глаза. Его лицо раскраснелось, а губы были скользкими и красными. Он видел выпуклость на джинсах Поттера и сходил с ума от желания прикоснуться к ней. Но Поттер, словно прочитав его мысли, снова спустился к члену Драко. Он проводил пальцами вверх и вниз, вверх и вниз, с достаточным нажимом, чтобы по телу пробежала дрожь. — Я так близко, — выдохнул он. — Тогда скажи «пожалуйста». — Что? Нет. — Драко упрямо сжал челюсти. Поттер внезапно взял весь его член в рот. Драко так долго дразнили легкими, как перышко, прикосновениями и поцелуями, что он вскрикнул, проклиная Поттера, когда тот дважды пососал, а затем снова отстранился. Он вернулся к тому, чтобы обвести большим пальцем кончик. — Ну же. — Нет. Поттер снова потирал пальцами то место, удерживая его на самом краю. — Я хочу услышать, как ты просишь, — потирая пальцем головку, он добавил: — А потом я хочу увидеть твое лицо, когда ты кончишь мне в рот. Так сильно хочу попробовать тебя на вкус. — Пожалуйста, — сказал он, уступая Поттеру, его рукам, его голосу, его глазам, — пожалуйста, Поттер. Заставь меня кончить. Я хочу, мне так нужно. Поттер полностью взял его член в рот до самого основания. Драко, потеряв дар речи, наблюдал, как Поттер отсасывает ему, издавая низкий горловой стон. Он скоро кончит. Он скоро кончит. Он хотел предупредить Поттера, но не смог произнести даже слова. Его член напрягся, сердце так быстро билось, что он не мог даже пошевелиться, а потом, наконец, он кончил. Он издал сдавленный крик, когда все напряжение покинуло его. Он излился в рот Поттера, который все проглотил. Он довел Драко до оргазма, нежно посасывая, пока Драко не стал настолько чувствительным, что это граничило с болью. Наконец, Поттер остановился и подполз, чтобы лечь рядом с ним. Он на мгновение напрягся, когда Поттер уткнулся в него носом, и подумал о том, чтобы пожаловаться, но решил, что слишком устал, чтобы беспокоиться. Кроме того, руки Драко все еще чесались от желания пощупать его, и поэтому он ограничился тем, что лениво обнял его. Они оставались так довольно долго, прислушиваясь к дыханию друг друга, Драко сосредоточился на кругах, которые Поттер рисовал у него на спине, пытаясь восстановить дыхание. Он чувствовал себя невесомым, лежа там с Поттером, купаясь в сиянии своего оргазма. Внезапно Поттер сел, нахмурившись. — Тебе не кажется, что здесь тихо? Драко остановился, чтобы прислушаться. Он был прав — в комнате было устрашающе тихо. Огорченный, он вскочил с кровати. — Чертов матч, — прошипел он. Он подошел к окну и застонал, увидев студентов, направляющихся к замку. — Все возвращаются. Ради всего святого. Поттер хихикал, пока Драко одевался. — Хочешь, чтобы твои соседи увидели меня таким? — огрызнулся он. Поттер резко перестал смеяться. — Не мог бы ты подать мне мою рубашку? Поттер наклонился, схватил его рубашку и бросил ему. — Что ты будешь делать позже? — Что? Не знаю. Чертово эссе по Зельеварению, наверное, — он застегивал рубашку так быстро, как только мог. — Давай полетаем по полю вместе. Драко на мгновение замер, уставившись на Поттера, а затем продолжил застегивать пуговицы. — Ты не думаешь, что люди сочтут это немного странным, что мы летаем вместе? Поттер поерзал на кровати. — Может быть. Но это не имеет значения, не так ли? — Конечно, это имеет значение, — раздраженно сказал Драко. — Люди вокруг меня и так достаточно странные. Половина из них ненавидит меня, а другая половина боится, насколько я могу судить. — Ты же знаешь, я был бы счастлив послать их всех подальше. — О, отвали, Поттер, мне не нужно, чтобы ты был моим чертовым героем, — он заправил рубашку и разгладил складки. — Ну как я? Нормально? Поттер ухмыльнулся. — Твои волосы выглядят так, как будто тебя только что трахнули. — Фантастика, — пробормотал он, пытаясь пригладить непослушные пряди как можно лучше. — Хорошо, мне нужно идти, — он внезапно почувствовал себя неловко — после того, что они только что сделали, было бы невежливо уйти, как будто ничего не случилось? Поттер отмахнулся от него. — Иди, иди. Не хочу, чтобы тебя кто-нибудь видел. Драко мог бы поклясться, что в голосе Поттера слышался горький оттенок, но у него не было времени спрашивать об этом. Он вылетел за дверь, сбежал по лестнице и вынырнул из-за портрета. К счастью, коридор был пуст. Он почти побежал вниз по лабиринту лестниц. Сначала он планировал направиться в общую гостиную Слизерина, но, скорее всего, туда отправятся другие слизеринцы, а он не был заинтересован в том, чтобы они его допрашивали. Вместо этого Драко направился в совятню. Пока он бродил по Хогвартсу, звуки разговоров и смеха студентов медленно наполняли воздух, он вспоминал о том, что они с Поттером только что сделали. Детали были туманны. Ему казалось, что события последнего часа были настолько важными, настолько превосходящими то, что он когда-либо мог себе представить, что его разум все еще работал, чтобы все переварить. И по мере того, как он уходил все дальше и дальше от общей гостиной Гриффиндора, его беспокойство возвращалось с удвоенной силой. Драко быстро заметил Каллидуса на стропилах: он казался карликом среди сипух вокруг него. Когда он сел на одно из окон, Каллидус слетел вниз, чтобы примоститься поближе к нему. — Боюсь, я не принес никаких угощений, — сказал он. Он протянул руку и погладил мягкое оперение. — Должно быть, здорово быть совой. Я полагаю, большую часть времени у тебя на уме не так уж много. Каллидус укоризненно посмотрел на него. — О, ты знаешь, что я имею в виду. Тебе не нужно беспокоиться об оценках или о странных парнях, пытающихся поцеловать тебя, куда бы ты ни пошел, или о родителях… Ты, наверное, даже не знаешь своих родителей, — он посмотрел в окно. Отсюда он мог видеть команду Гриффиндора, шаркающую по тропинке к замку. Они были довольно подавлены. Возможно, Слизерин победил. Он должен был быть счастлив, но знал, что остальные, вероятно, будут праздновать всю ночь, и сама мысль об этом изматывала его. Может быть, он мог бы провести ночь в совятне… или выскользнуть на территорию, как только все уйдут в подземелья. На данный момент он был доволен тем, что сидел с Каллидусом, осматривая территорию, пока последние несколько студентов расходились по своим общежитиям. Было почти время обеда; обычно после матча по квиддичу было довольно много народу. Но у него почти не было аппетита. Вся эта история с Поттером заходила слишком далеко. Она все еще казалась ему не совсем реальной. Если бы он проснулся завтра и обнаружил, что все это было сном, он бы не удивился. И если бы это было реально, ну… это было опасно. Если бы его родители имели хоть малейшее представление о том, что он задумал, они были бы в ярости. Из всех людей в Хогвартсе он для секса выбрал Поттера. И все же… они ведь на самом деле не трахались, так? Поттер отказывался, чтобы к нему прикасались, а Драко не мог понять почему. Он мог бы подумать, что это из-за метки, которую Драко все лето безуспешно пытался вывести, но Поттера, похоже, это совсем не беспокоило. Возможно, все это было каким-то нездоровым способом контролировать его, делать слабым, но это был странный способ действовать. Драко был так погружен в свои мысли, что его пальцы оказались слишком близко к глазу Каллидуса; он сердито прикусил их. — Ай! Прости, прости, — он быстро отдернул руку. — Извини… не обратил внимания. Острая боль в руке вернула его к реальности. Оглядев совятню, он вспомнил, что все еще не написал матери. Чувство вины кольнуло в груди, он порылся в своей сумке, пока не нашел запасной кусок пергамента, чернильницу и перо. Когда он вытащил все, он заметил и свою старую палочку, и маленький бархатный мешочек на дне сумки. При виде этого его тревога усилилась. Напомнив себе дышать, он сел, скрестив ноги, ненадежно поставил чернильницу на подоконник и разложил пергамент на колене. Пустая страница была пугающей. Черт возьми, он уже столько раз писал своей матери. Это должно быть легко. Было время, когда они были лучшими друзьями. Откинувшись на спинку стула и наблюдая, как Каллидус приводит себя в порядок, он отчетливо вспомнил лето, когда ему исполнилось одиннадцать, прямо перед отъездом в Хогвартс. Между его родителями произошла огромная ссора — отец годами настаивал, чтобы он поехал в Дурмстранг, но мать категорически отказывалась отправлять его так далеко. Оглядываясь назад, Драко задавался вопросом, сопротивлялась ли она также на том основании, что Дурмстранг придерживался совершенно иного подхода к Темным искусствам, чем Хогвартс. И поэтому его родители ссорились большую часть года перед его зачислением, и в конце концов его мать одержала верх. Несмотря на ссоры родителей, то лето было замечательным. Его отец в основном уезжал по делам — в Перу или Чили, он уже не мог вспомнить, — и поэтому они были только вдвоем. Он обмакнул перо в чернильницу и написал: Мама, Ты помнишь лето, когда мне исполнилось одиннадцать, когда мы решили устроить званый ужин только для нас? Мы постарались попробовать что-нибудь из каждой страны, которую посетили за последний год, — петух в вине, буррата, наси-лемак и, я думаю, тирамису на десерт. Такая мешанина… Отцу бы это не понравилось. Мы были вдвоем, но никто бы никогда этого не узнал, потому что мы смеялись и разговаривали так громко, что обеденный зал казался полным. Помнишь, как ты зажгла свечи, чтобы сделать комнату как можно более светлой и уютной? А потом ты зачаровала пианино, и мы танцевали. Тогда я все еще был ниже тебя ростом. Мы говорили о Хогвартсе, о Слизерине, о том, как ты встретила отца, о той ночи, когда тебя застукали с ним у Чёрного озера. Теперь я забыл, какой профессор вас заметил. И ты рассказала мне о скрытых коридорах, на которые следует обратить внимание, и о хитрых ступеньках, которых следует избегать, и о том, какие предметы были самыми легкими и трудными. Ты много плакала, потому что я должен был скоро уехать, но ты была счастлива, и я тоже был счастлив. Несмотря на то, что я собирался скучать по тебе, я был так счастлив в ту ночь, счастлив все лето, потому что проведу с тобой. А помнишь тот случай в августе, когда мы пытались перестроить гостиную, и ты купила пару кресел, не осознавая, что они щекочут того, кто на них сидит? Я умолял тебя оставить их, и ты немного побаловала меня, но в конце концов от них пришлось избавиться. Я думаю, бежевые, которые ты купила вместо них, все еще там. Я не могу вспомнить. Забавно, что я так отчетливо помню твое лицо, когда ты поняла, что не так с креслами, — раздраженное, но пытающееся не смеяться, — но я уже с трудом помню, как выглядит Мэнор. Но мы были так счастливы, правда? Сейчас странно думать, как мы были счастливы. Прежде чем он успел передумать, Драко подписал письмо и позвал Каллидуса. Все еще взъерошенный, он подпрыгнул и вытянул лапку, хотя и не смотрел в сторону Драко. Он был слишком хорошо натренирован, чтобы отказать ему, но он показал свое недовольство резким щелчком, который он издал перед взлетом. Что ж, дело сделано. Драко внезапно вспомнил, что Министерство читало почту его родителей, и эта мысль заставила его улыбнуться. Какому бедному чиновнику министерства было бы поручено прочитать это письмо? И что бы он об этом подумал? Возможно, он подумал бы, что это какой-то странный код. Хорошо, пусть покумекает над этим. Окоченевший от долгого сидения на каменном выступе, Драко решил выйти наружу. Большинство студентов обедали в Большом зале, что позволило ему незаметно выскользнуть на территорию. На улице потеплело. Над ним было чистое небо. Остаток дня он провел у озера, наблюдая, как гигантский кальмар лениво раскидывает свои щупальца по воде. Он сидел там и думал о своей матери, своей первой подруге и, возможно, единственной настоящей подруге, хотя признавать это было довольно грустно. Он думал о ней, и ему было интересно, что она думает о нем.