You Look the Way I Feel

Когда Драко поймал Гарри в библиотеке позже в тот же день, он сказал ему, что слишком устал, чтобы быть на их «тренировке». По правде говоря, он начинал чувствовать, как возвращается то старое чувство страха, и ему нужно было время, чтобы разобраться в себе. По крайней мере, он знал источник своего беспокойства: завтрашнее слушание его отца. Небольшая часть его ожидала получить записку от своих родителей — возможно, обнадеживающую его, поддерживающую или, по крайней мере, спрашивающую, как у него дела. Но он ничего не получил. Бархатный мешочек, засунутый под мантию, не давал ему покоя, куда бы он ни пошел. Искушение открыть его давно прошло — теперь он почти боялся его и решил, что ему лучше не знать, что в нем содержится. То же самое можно было сказать и о его отце: он был совсем маленький, когда решил, что есть вопросы, касающиеся его отца, на которые он предпочел бы не знать ответа. На мгновение он подумал о том, чтобы пропустить занятия в среду, но передумал; ему не помешало бы отвлечься. И в любом случае, у него было двойное Зельеварение с Гриффиндором, и это означало, что он увидит Гарри. Хотя они почти не виделись с субботы, Драко, лежа в постели, проводил каждую ночь, повторяя про себя это имя снова и снова — Гарри, Гарри, Гарри. Он попытался привыкнуть к этому звуку на своем языке. Было не неприятно. Когда ему все-таки удалось задремать на несколько часов, он заснул с этим именем, всплывающим в его сознании. Конечно, его мысли о Гарри смешивались со страхами за отца, и поэтому большинство времени он просыпался несчастным и измученным. Драко был так взволнован во время занятий по Зельеварению, что даже не пытался не смотреть в сторону Гарри. Если Забини и заметил, то ничего не сказал. Они перешли к приготовлению собственных лекарств от кашля, и Забини, к удовольствию Драко, помешал против часовой стрелки, хотя должен был помешивать по часовой стрелке. Он перевернул свой учебник, быстро перелистывая страницы, что дало Драко прекрасную возможность наблюдать за Гарри. Время от времени их глаза встречались, когда Гарри оглядывался на него, и Драко был поражен мрачным выражением его лица. Обычно гриффиндорцы были в хорошем настроении во время занятий, так как Слагхорн был снисходителен и позволял им болтать во время работы. Однако, в то время как Грейнджер и Уизли продолжали свою обычную болтовню, Гарри был нехарактерно тих. Был ли он зол из-за того, что Драко пропустил их «урок» прошлой ночью? Драко ничего не ел за ужином, несмотря на уговоры Панси. Его глаза несколько раз встречались с глазами Гарри с другого конца Большого зала — печальное выражение на его лице только усилило беспокойство Драко. Его тошнило от того, что его окружали люди, а запах ветчины с ужина в тот вечер вызывал у него тошноту. Теплый воздух в Большом зале был удушающим. Внезапно он сделал последний глоток воды из своего кубка, а затем оттолкнулся от стола. Он увидел, как Дафна и Панси обменялись взглядами, но ничего не сказали. Он вышел из Большого зала, позволив ногам вывести его через двойные двери на территорию. Наконец-то по-настоящему пошел снег. В тот день на них обрушился снегопад. Теперь воздух казался странно неподвижным, как будто земля восстанавливалась после яростной атаки шторма. Он направился по дорожке к квиддичному полю, на самом деле не обращая внимания на то, куда он идет. Не успел он опомниться, как оказался на трибунах. Он наложил мягкое согревающее заклинание и поднялся в ложу Слизерина. Деревянное сиденье скрипнуло под ним, когда он сел — оно было ледяным, но согревающее подействовало, и вскоре он почувствовал себя достаточно комфортно. Пока он сидел там, уставившись на пустое поле, он вдруг вспомнил, как Гарри настаивал на том, чтобы они сыграли друг с другом в последний раз перед окончанием семестра. Желудок Драко сжался, а дыхание застряло в горле, когда он услышал тихое уханье и звук трепещущих крыльев. Он не удивился, увидев Каллидуса, летящего к нему, но зрелище все равно было неприятным. — Привет, — тихо сказал он. Каллидус грациозно приземлился на деревянную скамью рядом с ним. Пока Драко молча развязывал свернутый пергамент, он подумал, что даже Каллидус выглядит угрюмым. — Не унывай. Завтра я принесу тебе угощение, — Каллидус ласково ущипнул его, но остался сидеть рядом. Погладив его в последний раз, Драко сделал глубокий, бодрящий вдох, а затем развернул пергамент. Слушание заняло весь день. Большинство членов Визенгамота призвали к Поцелую Дементора. Шеклболт пытается вмешаться. Подпиши запрос на вывод средств завтра. Еще одно слушание, назначенное на февраль, — формальность. Тогда они зачитают окончательные обвинения и вердикт. Драко, конечно, ожидал этого, но все равно сидел как вкопанный, снова и снова перечитывая краткое сообщение. Хотя записка была явно написана почерком его отца, буквы были дрожащими и в некоторых местах почти неразборчивыми. Неровные каракули были слишком сильны для него — возможно, ему не следовало беспокоиться, возможно, его больше не следовало беспокоить, но он смял пергамент в кулаке и поджег его резким взмахом палочки. Он наблюдал, как разлетается пепел, вытерев руку о брюки, прежде чем положить палочку в карман. В горле стоял ком. Он едва мог перевести дух. Его мысли проносились так быстро, что он едва успевал рассмотреть одну, прежде чем следующий страх пронзал его. Что будет с матерью? С ней все было в порядке? Ему было интересно, что его родители делали прямо в этот момент, одни в поместье. Утешали ли они друг друга? Или его отец напивался до беспамятства? Сможет ли Шеклболт все изменить? Были ли у адвокатов его отца какие-либо другие варианты? И, конечно же, бархатный мешочек… Драко сунул руку под мантию и крепко его сжал. Когда он должен передать его своему отцу? И как бы это ему помогло? Что еще они могли сделать? Он провел пальцами по оперению Каллидуса, пытаясь успокоиться. Каллидус уставился на него своими большими оранжевыми глазами. — Ты хороший мальчик, — пробормотал он. — Все будет хорошо. Ты пока останешься в совятне. Я принесу тебе что-нибудь завтра. У тебя было долгое путешествие, — они еще немного посидели в тишине, Драко отказывался позволять себе плакать. Ему нужно было взять себя в руки. Он знал, что это был возможный исход. А его отец… он заслужил это, не так ли? Скольких людей он замучил и убил? Сколько жизней он разрушил? Сколько семей жили в страхе из-за его отца и других Пожирателей Смерти? Он не раз спрашивал себя, хотел бы он, чтобы Пожиратели Смерти подверглись Поцелую Дементора, если бы он потерял ребенка, или родителя, или брата или сестру… Драко не знал, что было правильно, а что нет. Да и как он мог? Он вырос в испорченной семье, по крайней мере, с одним испорченным родителем, а другой, по-видимому, потворствовал всему. Кем же это тогда его сделало? Он в последний раз погладил Каллидуса, а затем неуверенно поднялся на ноги. Он подождал, пока Каллидус отправится в совятню, а сам направился обратно в замок. Без сомнения, новость появится в газетах к следующему утру. Отец Нотта чувствовал себя не намного лучше, так что, по крайней мере, ему не пришлось бы терпеть его полоумные замечания. К тому времени, как Драко появился в вестибюле, его лицо было ярко-розовым — он был настолько сбит с толку, что забыл освежить согревающее заклинание. Он немного постоял в холле, наблюдая, как несколько слизеринцев направились вниз, в подземелья, а затем, по необъяснимой причине, начал подниматься по главной лестнице. Он трусцой взбежал по лестнице, протиснувшись мимо группы студентов, не успевших вовремя разбежаться. Он как раз добрался до седьмого этажа, когда его остановил Гарри. — Как ты… как ты узнал? — пораженно спросил Драко. По правде говоря, он был благодарен Гарри за то, что тот нашел его, потому что его единственным другим планом было стоять у портрета Толстой леди, пока не подойдет гриффиндорец. Гарри покачал головой. У него все еще было то же мрачное выражение лица. Неужели Драко сделал что-то не так? Гарри молча взял его за руку. Обычно Драко бы сопротивлялся — любой мог их увидеть, еще даже не комендантский час, повсюду были ученики, — но в панике он позволил Гарри потащить себя по коридору. Он отпустил руку Драко только тогда, когда они оказались у глухой стены напротив гобелена Барнабаса. Драко ждал, пока Гарри трижды пройдется вдоль стены. В тот момент, когда появилась дверь, Гарри снова взял Драко за руку и повел его через дверной проем. Он как будто не доверял Драко, чтобы тот шел самостоятельно. Ему следовало бы разозлиться, но это было странно трогательно. Он понятия не имел, о чем просил Гарри, но суть его просьбы была очевидна: хотя его подташнивало от страха, он не мог удержаться от улыбки при виде гигантской кровати с балдахином. В центре комнаты весело потрескивал камин, а лицом к огню стояла пара кресел, одно алое, другое зеленое. — Правда, Поттер? Немного забегаешь вперед, нет? — он изо всех сил старался усмехнуться, но не вышло. — Гарри, — парень, о котором шла речь, повернулся к нему лицом, засунув руки в карманы. — Верно. Гарри. — И я просто попросил место, чтобы поговорить. Мгновение они стояли молча, оценивая друг друга, когда, наконец, Гарри сказал: — Я знаю, что произошло на слушании. Вчера вечером я вроде как… слышал, что они планировали. И я подумал, если только Шеклболту не удалось переубедить большинство из них до сегодняшнего дня, тогда… — он глубоко вздохнул, а затем неуверенно закончил: — Выглядит не очень хорошо. — Нет. Нет, это не так. — Прости. — Простить за что? — огрызнулся он. Он понятия не имел, откуда взялся этот гнев — только то, что он приносил больше удовлетворения, чем страх, который охватывал его весь день. Он бросился в зеленое кресло. — Мой отец — Пожиратель Смерти, или забыл? Я уверен, ты будешь рад увидеть, как он сгниет. Гарри нахмурился. — Ты знаешь, что это неправда. — О, да? Разве ты не хочешь видеть, как мой отец страдает, как и все остальные? — Поцелуй Дементора… Я согласен с Шеклболтом, это слишком. Для этого никогда не бывает причин. Даже для… — Для психопатов вроде моего отца? — предположил он. Издав холодный, горький смешок, он откинулся назад, закрыв лицо руками. Гарри сел в кресло рядом с ним, примостившись на краешке. — Смотри. Он твой отец. Они твои родители. Я могу понять, почему ты… расстроен, или обеспокоен, или… — Перестань пытаться притворяться, будто ты знаешь, что я чувствую. — Я не притворяюсь. Я просто хочу быть рядом с тобой. Драко потер глаза, внезапно почувствовав себя опустошенным. — Я в порядке. Я знал, что это произойдет. До моего отца дошли слухи из Министерства. — Завтра я первым делом собираюсь написать Шеклболту, посмотрим, что я смогу сделать. — Золотой мальчик снова пришел мне на помощь, — пробормотал Драко. Он отказывался смотреть Гарри в глаза, вместо этого уставившись в огонь. — Что? О чем ты говоришь? Почему ты так себя ведешь? — Нормально я себя веду. — Поговори со мной. Скажи мне, о чем ты думаешь. Ты бледный, как привидение. Ты ничего не ел на ужине. Поговори со мной, пожалуйста? — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — прорычал он. — Мои родители за много миль отсюда, и они только что получили, вероятно, худшие новости в своей жизни, а меня даже нет рядом с ними. Я ничего не могу сделать, По… Гарри. Ничего. И знаешь, что самое приятное? — Он не мог остановиться — его глаза наполнились слезами. Его голос дрожал, когда он сказал: — Он этого заслуживает. Он, блять, заслуживает этого. Может быть, и я это заслужил. Скажи мне, — он повернулся к Гарри, едва видя его. — Ты же всё знаешь. Ты всегда отличаешь добро от зла. С самого первого дня. Боже, это так чертовски раздражает. Итак, ты скажи мне, сейчас же скажи мне: заслуживает ли он этого? Как и я? Гарри опустился на колени перед Драко. Он взял его за руки и сказал: — Ты этого не заслуживаешь. Конечно, ты этого не заслуживаешь. Ты должен это знать. Зачем еще я стал бы свидетельствовать в твою пользу? — Ты не давал показаний в пользу моего отца. — фыркнул Драко. — Потому что ты думаешь, что он этого заслуживает. — Твой отец, возможно, заслуживает многого. Поцелуй Дементора не входит в это число. Драко уставился на него на мгновение, а затем прошептал: — Он монстр, да? — когда Гарри ничего не сказал, он убрал руки, сердито вытирая глаза. — Я ненавижу его. Я чертовски ненавижу его. Я бы хотел, чтобы они просто покончили с этим, просто сделали это уже сейчас. Покончили с этим. Покончили с ним. — Не говори так. — Ты не знаешь моего отца! — прорычал он. Хотя лицо Гарри было всего в нескольких дюймах от его лица, он не дрогнул. — Ты не знаешь всего, что он сделал! Все, что я видел, как он делал… Он без ума от этих чистокровных штучек, но дело не только в этом. Я думаю, он… — Драко понизил голос и заставил себя сказать это. — Я думаю, ему это нравится… нравится мучить людей, слышать, как они умоляют… убивать их… может быть, не так сильно ближе к концу, но… — теперь он плакал всерьез. — Поначалу я говорил себе, что это просто для того, чтобы продвинуться вперед, понимаешь? У него всегда были влиятельные друзья, он всегда был одержим деньгами и тем, как получить их больше… Поэтому в течение многих лет я говорил себе, что он не мог быть настолько плохим, ведь Министерство отпустило его. Я полагал, что он был связан с Пожирателями Смерти из-за статуса, власти, связей. Ты понятия не имеешь, сколько отпусков взяли мои родители, сколько домов купили в разных странах, сколько комнат украсили в поместье, все благодаря страху людей перед моим отцом… Всевозможная Темная магия… но в любом случае… Гарри спокойно слушал его. Драко знал, что ему не следовало говорить всего этого, но он ничего не мог с собой поделать: как только это начало выливаться наружу, он не мог контролировать поток. — Итак, Темный Лорд возвращается в конце нашего четвертого курса. И я думаю про себя: ну, он же в трудной ситуации, верно? Потому что, если он не вернется с Пожирателями Смерти… они убьют его. Ты не поверишь, Темный Лорд позволил моему отцу сойти с рук. Я не знаю, почему. Думаю, потому что он был полезен. Но я решил, что все это было притворством, просто способом еще немного набить его карманы или уберечь нас от неприятностей. Но потом они начали… начали приводить меня, когда хотели… уйти. Мы выходили и… — он не мог этого сказать. Гарри кивнул, показывая, что понял. Хриплым голосом Драко продолжил: — То, что я видел — ужасно. И он тоже это делал. Ему это нравилось. Думал, что это забавно. Получал от этого удовольствие. Потом все стало… плохо. Он облажался в Министерстве. Темный Лорд… он становился нетерпеливым. И поэтому он попросил меня… Он хотел отомстить моему отцу, решил, что накажет его, знаешь, и было бы слишком любезно просто отделаться от меня… Так что он использовал меня, вывел из себя, и я думаю, мои родители знали, что в конце концов я, вероятно, умру. — Но ты не умер, — прошептал Гарри. Драко неуверенно рассмеялся и вытер лицо тыльной стороной ладони. — Нет. Не умер. Возможно, я этого заслуживал, но я не умер. Но тогда… очевидно, мы не знали, что я выживу… Моя мать, она очень рациональный человек… Но она ходила ко всем провидцам, о которых ты только можешь подумать. Они читали по моей ладони. Какая-то ведьма пришла в поместье, чтобы прочитать мои чайные листья. Затащила меня аж в Гуйлинь, чтобы показать какому-то эксперту по китайским гадальным палочкам, не знаю, слышал ли ты когда-нибудь о них… это была чертовски ужасная поездка… И все это время мой отец просто продолжал убивать людей. Причинять людям боль. Иногда убийство было даже не самой худшей частью, потому что тогда, по крайней мере, для них все кончено, верно? Боже, что за хуйня. Гарри держал Драко за руки, пока тот плакал. Хотя у него болела грудь, он продолжал настаивать. — Были времена, когда они пытались заставить меня сделать это. Я… я знаю, что однажды, в ванной, я, блять… Я был напуган. Я действительно думал, что он собирается убить меня. Я знал, что он собирался убить меня. Я просто не смог починить этот гребаный шкаф. А потом я увидел тебя, и я подумал, что ты знаешь, что происходит, а я запаниковал, как идиот, и я… — он снова не выдержал. Гарри мягко шикнул на него, потирая руки. — Слава Богу, ты сделал то… то заклинание. Можешь себе представить, если бы я… ну, в любом случае, этот год… Он был ужасным… Они заставили меня… Но они не заставляли меня, не так ли? Я мог бы сказать «нет». — Ты не мог этого сделать, — сказал Гарри. — Они бы убили тебя. Или твоих родителей. — Ты хочешь сказать мне, что повиновался бы? — яростно спросил он. — Если бы Темный Лорд сказал тебе пытать кого-то, ты бы сделал это? — прежде чем Гарри смог ответить, он сказал: — Ты бы не сделал. Ты бы никогда не пытал. Даже если бы это означало, что он убьет тебя. — Если бы это были мои родители, все могло бы быть по-другому, — тихо сказал Гарри. — Или Рон… или Гермиона… или… — он смущенно опустил глаза. — Ты бы нашел выход. Тебе всегда удается найти выход. Но я этого не сделал. Я совершал ужасные поступки, ужасные вещи. Твою мать, я привел их в замок. И на седьмом курсе… Мой отец просто продолжал говорить мне: «играй роль», «играй роль», что я и делал. Весь этот год я просто… — Драко покачал головой. Гарри протянул руку и вытер слезы с его лица. Пока Драко плакал, Гарри ловил каждую скатывающуюся слезинку. Они сидели так некоторое время, пока, наконец, Драко не сделал долгий, успокаивающий вдох. Он чувствовал себя совершенно опустошенным. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так плакал. В течение нескольких месяцев он чувствовал оцепенение от своей печали, и теперь все это вырвалось наружу. Вероятно, он только что совершил ужасную ошибку, рассказав все это Гарри Поттеру, но ему было все равно. Не то чтобы все могло стать намного хуже. — Я не знал своего отца, — сказал Гарри, ловя еще одну слезинку, скатившуюся по щеке Драко. — Но я кое-что слышал о нем. Видел всякое. Видел воспоминания. И кое-что из того, что он делал… это было ужасно. Он сделал со Снейпом такое, что… — Пожалуйста, — прошептал Драко, крепко зажмурив глаза, — не говори о нем. — Точно. Прости. Дело в том, что он делал действительно отвратительные вещи. Мне было так стыдно, когда я узнал. Думаю, потому что я никогда не знал его, и все так высоко отзываются о нем, я просто подумал, что он никак не мог сделать что-то настолько жестокое. — Издевательства на школьном дворе вряд ли можно сравнить с пытками магглов, — фыркнул Драко. — Может быть, и нет. Но он все еще мой отец. И я все еще горжусь тем, что я его сын. Думаю, сейчас все еще сложнее. Взрослеть и видеть людей такими, какие они есть на самом деле… тебе приходится узнавать подобные вещи о своем собственном отце… Мне жаль. Мне правда очень, очень жаль. — Все нормально. — Это не нормально. — Я просто веду себя как идиот, — сказал он, мрачно усмехнувшись. — Почему я плачу? Это просто смешно. Ведьмы и волшебники по всей Британии поднимут бокал, когда узнают, что мой отец получит поцелуй Дементора… может быть, они купят билеты, чтобы посмотреть на это, кто знает… — Я правда не думаю, что Шеклболт позволит этому случиться. Они все просто злы, и это заставляет их чувствовать себя лучше, наказывая твоего отца так сильно, как могут. Не думаю, что они на самом деле это сделают. Я думаю, они просто хотят его напугать. — Да, — Драко вытер последние слезы с лица и поправил свою мантию. Он провел пальцами по волосам, пытаясь привести в порядок длинные пряди. — В любом случае. Прости за это. И не утруждай себя связью с Министерством. Я думаю, ты достаточно сделал для моей семьи. — Это не очень по-малфоевски говорить, не так ли? — спросил Гарри, уголок его губы дернулся. — Разве вы, слизеринцы, не должны быть изобретательными? У тебя перед глазами Гарри Поттер, которым ты можешь пользоваться, как захочешь, и ты не хватаешься за этот шанс? Драко нерешительно ухмыльнулся и сказал: — Думаю, я использовал тебя множеством других способов за последние пару месяцев. — О, вот как? — Гарри рассмеялся. — В любом случае, как ты всегда меня называешь? Святой Поттер? Ты знаешь, я не могу просто стоять в стороне и позволить этому случиться. Ты думаешь, я собираюсь упустить еще один шанс стать героем? Драко мягко толкнул его, улыбаясь. — О, конечно. Я и забыл, что вы, гриффиндорцы, всегда такие благородные. Гарри сжал его руки. — Давай полежим. Хоть немного. Посмотрев на кровать, Драко поморщился. — Я не думаю, что я… я действительно не в том настроении, чтобы… для этого… — Нет! Конечно, — быстро сказал он. — Не это. Я просто имел в виду… немного полежать вместе. Вот и все. Нам никогда не удается просто поговорить. — Так ты хочешь пообниматься? — Драко ухмыльнулся, но встал, позволив Гарри отвести его к кровати. — Неужели это так плохо? — Гарри скинул ботинки и забрался под одеяло. Драко снял свою мантию, сложил её и аккуратно положил на пол, прежде чем снять обувь и залезть под одеяло. Они лежали там, бок о бок, и какое-то время только и делали, что рассматривали друг друга. Драко был поражен интимностью — вот он держит Гарри за руку, лежит рядом с ним в постели, полностью одетый, и он чувствовал себя более уязвимым, чем когда-либо прежде. Он был опустошен от слез, но в то же время чувствовал себя очищенным. Как будто некоторые из ужасных мыслей, которые так долго мучили его, потеряли свою силу, когда были высказаны. — Расскажи мне о своем детстве, — выдохнул Гарри. — Твоя мать. Какая она? — Это кажется немного жестоким — говорить о своей матери с кем-то, кто… — он не смог закончить свое предложение. Гарри улыбнулся. — Ну давай же. Расскажи мне о ней. Расскажи, каково было расти с матерью. Кажется, она тебя обожает. — Моя мать… — он перевернулся на спину и уставился в потолок, пытаясь решить, как реагировать. — Она интересная женщина. Она никогда этого не говорила, но я всегда думал, что она хотела еще детей. Я знаю, что у тебя с ней были свои… разногласия. Очень много разногласий. — Гарри усмехнулся рядом с ним. — Но она была очень хорошей матерью. Особенно до того, как произошло то, что произошло. Она постоянно возила меня в разные места. Мы много путешествовали. Будучи единственным ребенком в семье, я думаю, в детстве у меня было не так уж много друзей. У некоторых друзей отца были дети, поэтому мы играли вместе, когда приезжали на каникулы или когда они посещали поместье. Но на самом деле… большую часть времени были только мы с мамой. Но было не одиноко. Это было довольно мило. — У вас часто бывали люди в поместье? — Да. Все время. Обычно деловые партнеры моего отца или кто-то, кто приходил попросить об одолжении. Мой отец был очень хорош в оказании услуг людям. Это делало их его должниками. Ты не поверишь, сколько людей в Министерстве задолжали моему отцу за эти годы. Конечно, я думаю, что сейчас это не имеет особого значения, — об этом было слишком больно говорить, он с трудом сглотнул, а затем сказал: — Но да. У нас все время были гости. Каждое лето мы устраивали званый ужин в саду. Предполагалось, что это будет благотворительность. Моя мать была в бешенстве всю неделю до. На самом деле, было довольно забавно. Однажды летом — мне, должно быть, было восемь, может быть, девять, но нет, я думаю, восемь — я взорвал навозную бомбу в гостиной. Я не могу вспомнить почему, — он нахмурился, пытаясь вспомнить. — Наверное, мне было просто скучно, или я хотел внимания матери. Но в любом случае, она была в ярости. Полностью потеряла рассудок. — Что она сделала? — Бросила меня в подземелье на неделю, — он посмотрел на Гарри, который в ужасе уставился на него, и рассмеялся. — Шучу! Конечно, никуда она меня не бросала. Она просто много кричала. Мой отец был в саду, все проверял, так что нам удалось все прибрать до того, как он вернулся. Пришлось открыть все окна в поместье. Гарри рассмеялся. — Я бы никогда не подумал, что из всех людей именно ты терроризировал свою мать навозными бомбами. — Ну, на званом ужине больше нечего делать, когда тебе восемь, — защищался Драко. — Интересно, помнит ли она это. Вероятно, нет. Моя мать обладает невероятной способностью помнить обо мне только самое лучшее. У нее очень избирательная форма амнезии, при которой она забывает все мои проступки, — Драко снова посмотрел на потолок, улыбаясь про себя. — И вот почему я был таким всесторонне развитым, скромным ребенком, понимаешь. Гарри рассмеялся и игриво пихнул его под руку. — Это многое объясняет в тебе. — Ммм. На мгновение они замолчали, а затем Драко сказал: — А что насчет тебя? Ты вырос со своими тетей и дядей, не так ли? — И кузеном Дадли. — На что это было похоже? — Ну, это было ужасно. И не потому, что они были магглами. — Я не собирался этого говорить, — проворчал Драко. — Хорошо. Я знаю, — Гарри тяжело вздохнул. — Хотя на самом деле им не очень нравилась магия. Мой дядя Вернон не хотел брать меня к себе, но тетя Петуния настояла. Дамблдор оставил ей письмо, в котором объяснил, что пока я живу с ними, магическая защита, которую дала мне моя мать — защита, которая защищала меня от Волдеморта, — останется нетронутой. Драко вздрогнул, услышав это имя, но Гарри, похоже, не заметил. — Итак, они позволили мне остаться, но они ненавидели меня. Большую часть времени я проводил в чулане под лестницей. А потом, когда я начал получать письма из Хогвартса, меня перевели во вторую спальню Дадли. — Вторую спальню? — спросил он. Даже у него не было второй спальни. — Да. Там было полно его старого хлама, игрушек, которые он сломал. — Они били тебя? — тихо спросил Драко. — Я слышал об этом… Ходили разные слухи. — Нет. Просто запирали меня в шкафу. А потом запирали в спальне. Честно говоря, они почти не разговаривали со мной. Я вроде как просто держался подальше от них. Кроме Дадли… Он приходил и находил меня всякий раз, когда ему было скучно. Иногда он и его друзья по очереди били меня кулаками. Однако, как только я поступил в Хогвартс, все стало лучше. Он испугался меня, когда узнал, что я могу колдовать. — Отвратительно, — прошипел Драко. — Да… Хотя он изменился. Перед тем, как я уехал… В последний раз, когда я был там. У нас было… Не знаю. Примирение, полагаю? И мы были такими маленькими, когда все это случилось. Мы на самом деле не знали, что делаем. Дадли был просто избалован. — Ты продолжаешь это говорить, но ты тоже был маленьким. И я, кажется, не припомню, чтобы ты делал ужасный выбор. — Было несколько случаев, — сказал Гарри. Он не стал вдаваться в подробности, а Драко не настаивал. Когда они погрузились в уютную тишину, Драко прислушался к ритмичному дыханию Гарри. — Ты же знаешь, что я веду себя ужасно безрассудно, рассказывая тебе все это, верно? Насколько я знаю, ты собираешь информацию, чтобы использовать ее против моего отца или меня, — усмехнулся он и добавил: — Конечно, я думаю, сейчас это не имеет особого значения. Похоже, у них более чем достаточно поводов проклинать его. Гарри протянул руку и нежно повернул лицо Драко к своему. — Ты не можешь сдаться. Я же сказал, что завтра первым делом свяжусь с Министерством. Время еще есть. — Дело в том, что… — он на мгновение заколебался, не желая облекать мысль, которая так долго вертелась у него в голове, в слова. — Как думаешь, что хуже: Поцелуй Дементора и на этом все закончится? Или провести остаток своей жизни в Азкабане? По крайней мере, с Поцелуем ты на самом деле не будешь знать, что происходит, так? Ты просто будешь… там. Так что же хуже? И чего он заслуживает? Гарри покачал головой. — Не тебе решать. — Я не знаю, что о нем думать, — прошептал он. Гарри наклонился вперед и провел рукой по груди Драко, прижимая их лбы друг к другу. — Извини, — пробормотал он. — Не стоит. Это не твоя вина. — Ну, и не твоя тоже. Драко посмотрел на Гарри, на его открытое, невинное лицо, и наклонился, чтобы поцеловать его. Это был мягкий, целомудренный поцелуй, их губы едва соприкоснулись, но все же он повернулся в объятиях Гарри. Было утешительно, когда тебя вот так обнимали. Он отчаянно желал, чтобы они могли остаться в этой комнате навсегда, только вдвоем, не обращая внимания на окружающий мир. Драко отстранился и изучил лицо Гарри. Вопрос вертелся у него на языке. Это беспокоило его уже некоторое время. Он пытался убедить себя отпустить это, но прежде чем он смог, это вырвалось наружу: — Кто мы? Слова путались, и на один милосердный миг ему показалось, что Гарри его не услышал. Но, когда уголок его рта приподнялся, Драко с замиранием сердца осознал, что он совершенно определенно понял. — Я не знаю. Ты мне скажи. Драко уставился на него, ничего не говоря. Внезапно ему стало трудно дышать. — Мы… — Гарри ухмыльнулся. — «Бойфренды» звучит так… глупо. «Любовники» — это просто… — он скорчил гримасу, как и Драко. — Мы вместе. Так нормально? — Значит, мы вместе, — сказал Драко, чувствуя себя крайне глупо. Но ему нужно было быть уверенным. Гарри молча кивнул, проводя пальцем вниз по шее Драко и мимо ключицы. Это было завораживающе, как Гарри, казалось, изучал его. — Но мы должны сохранить это в секрете, — твердо сказал Драко. — Почему? Кого это волнует? — Думаю, ты обнаружишь, что многим людям не все равно. Очень даже. Гарри раздраженно вздохнул и плюхнулся на спину. — Я убил Волдеморта, не так ли? Я сделал то, о чем все меня просили. Почему они не могут оставить меня в покое? — Ты — Избранный, Мальчик-который-выжил-дважды, — сказал Драко. — Ты не можешь избежать этого: ты принадлежишь волшебному миру. Гарри снова повернулся к нему лицом. — Я принадлежу тебе. У Драко перехватило дыхание. Он отвел взгляд, не зная, что сказать. Гарри хихикнул над его дискомфортом, притягивая его к своей груди. — Спи, — сказал он. — Я хочу понаблюдать за тобой. — Ну да. Это совсем не жутко. Гарри ничего не сказал, но вместо этого запустил пальцы в волосы Драко. Они лежали так, пока, наконец, Драко не поддался своей дремоте. Впервые за месяцы — возможно, годы — он спал крепко, почти без сновидений.