You Look the Way I Feel

Драко не видел Гарри до среды на Зельеварении. Он почти не появлялся в Большом зале. Он терпеть не мог его: шум, яркий свет, толпы людей выводили его из себя. Он чувствовал себя резиновой лентой, натянутой так туго, что готова была порваться в любой момент. Он редко спал. Он бродил по территории, как призрак, согревающее заклинание было ему так знакомо, что он мог наложить его, не задумываясь. Все чаще он проводил ужин в совятне, поглаживая мягкое оперение Каллидуса и глядя в окно. Время от времени он проскальзывал в Большой зал достаточно надолго, чтобы взять ломтик тоста или яблоко. Казалось, никто этого не замечал — Панси и Дафна перестали придираться к нему после того, как он рявкнул на них, чтобы они оставили его в покое, а остальные были слишком поглощены продолжающимися слушаниями по делу Пожирателей Смерти. Теперь, когда его отец был признан виновным, Визенгамот, похоже, был полон решимости наказать остальных так же сурово. Согласно слухам, британских авроров отправляли в другие страны, чтобы поймать Пожирателей Смерти, которые пытались бежать. Как сказал Макмиллан всем, кто был готов слушать: — Огромное количество виз, вы не можете себе представить, какой кошмар для Министерства. Все эти паспорта должны быть выданы, прежде чем они смогут уехать… и, позвольте сказать, отправить аврора в другую страну по делам Министерства не так легко, как просто дать им паспорт… На Зельеварение Гарри пришел так поздно, что Драко начал подозревать, что он собирается вообще пропустить урок. Его лицо было бледным, глаза тусклыми, и он бросил на Драко один яростный взгляд, прежде чем броситься на свое место рядом с Уизли. Пока Драко обрывал лепестки со своего аконита, Уизли продолжал свирепо смотреть на него в ответ. К его огорчению, Блейз сразу это заметил. — Ты видишь, как Уизли пялится на нас? — спросил его Забини. Он не отрывал взгляда от разделочной доски. — Гребаный предатель крови. — Ты не должен говорить такое дерьмо. — На твоем месте я бы прикрывал спину. Он выглядит так, словно хочет тебя убить. — Может, он ревнует, — усмехнулся Драко. — Конечно, кто угодно предпочел бы поцеловать тебя, чем Грейнджер. Забини усмехнулся. — Как лестно. Какое-то время они работали в тишине, Драко мелко нарезал стебли аконита, пока Забини не сказал: — Боже, я не могу терпеть, как он смотрит. Что, черт возьми, с ним не так? — Кто знает? — Как тебя все это не беспокоит? — Забини взглянул на него, нахмурившись. — Ты ненавидишь Уизли. А ты видел, как Поттер посмотрел на тебя в начале урока? Что ты сделал, чтобы разозлить их? — Ничего, — Драко неловко поерзал на своем месте. — Я ничего не сделал. — Ну, мне это не нравится. Что-то не так. Ты и Поттер… что произошло между вами двумя? — Драко старательно сохранял нейтральное выражение лица. — Казалось, у вас все хорошо. В тот вечер в пабе вы были отличными друзьями. Так что же случилось? Драко закатил глаза. — Не знаю. Что ты хочешь, чтобы я сказал? Мой отец сказал мне подойти к нему поближе. Я попытался. Из этого ничего не вышло. — Ты все еще пользуешься этой старой фразой, не так ли? — пробормотал Блейз, снова берясь за нож. — Это правда, — отрезал он. — Угу. — В любом случае, какое это имеет значение для тебя? — язвительно спросил он. Забини испуганно взглянул на него. — Поговорим о том, что беспокоит тебя. Разъяренный, Драко яростно разрезал свою кучу стеблей и корней, делая вид, что не замечает устремленного на него взгляда Блейза. Он замер, когда Забини протянул руку и взял его за запястье. — Расслабься, — пробормотал он. — Просто будь осторожен рядом с ними, вот и все, что я хочу сказать. Драко взглянул на Поттера, который, конечно же, смотрел в их сторону. Фантастика.

***

На следующий день Праудфут пришел посмотреть, как продвигается их учебная группа. Они все еще работали над Трансфигурацией. Драко был достаточно доволен успехами учеников уровня СОВ: большинство из них смогли превратить голландского кролика в зайца, а затем обратно. Студенты уровня ЖАБА были более разносторонними. Некоторые все еще боролись с изменением цвета своих волос, в то время как другие, такие как Грейнджер, перешли к изменению черт своего лица и даже могли добиться этого невербально. Драко провел большую часть урока, помогая группе шестикурсников из Рейвенкло, игнорируя Праудфута и Гарри, когда они громко обсуждали успехи группы. К концу часа Драко был напряжен и раздражителен. — Драко? — Панси подошла к нему и положила руку ему на плечо. Он вздохнул, потирая лицо. — Я в порядке. Все нормально. Я просто устал. — Пойдём, давай вернемся в гостиную. Я расскажу тебе все о том, что Миллисент сказала сегодня на Прорицании, ты просто умрешь, когда услышишь, — она потянула его за руку и попыталась вывести из Большого зала, но он застонал, увидев приближающегося к ним Праудфута. — Мистер Малфой, — позвал он, улыбаясь, как будто не мог видеть хмурого выражения на лице Драко. — У вас есть минутка? Я хотел бы видеть вас в моем кабинете. Настроение Драко упало еще больше, когда он увидел, что Гарри следует за Праудфутом, выглядя таким же несчастным, каким он себя чувствовал. — Но уже поздно, — начала Панси. — Все в порядке, — Драко высвободил свою руку из ее хватки и одарил ее, как он надеялся, ободряющей улыбкой. — Я догоню тебя как освобожусь, — когда она посмотрела так, как будто хотела поспорить, он добавил тихим голосом: — Не ложись ради меня. Я хочу услышать о Миллисент. Она ухмыльнулась ему. — Ладно, ладно. Но будь осторожен, — многозначительно посмотрела на Гарри, подняла брови, а затем последовала за другими слизеринцами из Большого зала. — Тогда давайте, джентльмены, — весело сказал Праудфут, как будто ничего не произошло. Они последовали за ним в его кабинет, Драко чувствовал себя невероятно неловко, когда молча шел рядом с Гарри. Был неловкий момент, когда Праудфут открыл дверь и жестом пригласил их войти; они оба смотрели друг на друга, не зная, кто должен войти первым, пока Праудфут не усмехнулся и не сказал: — Ну же, заходите, я не держу там ничего опасного, — Гарри хмуро посмотрел на Драко, а затем прошмыгнул мимо него в кабинет. Взглянув на Праудфута, который все еще дружелюбно улыбался, Драко проскользнул вслед за ним. — Садитесь, садитесь, — говорил Праудфут, зажигая несколько факелов вдоль стен. Когда Гарри и Драко устроились в двух свободных креслах, Праудфут наколдовал третье для себя. Он сел напротив них, очевидно, не обращая внимания на напряжение в комнате. — Что ж, — он откинулся на спинку стула. — Чаю? Кто-нибудь хочет? — они покачали головами. — Ну, думаю, что сегодняшний вечер прошел довольно хорошо. Что вы оба думаете? Драко отказался говорить. Через мгновение Гарри сказал: — Я думаю, все прошло нормально. — Они преуспевают в трансфигурации, не так ли? — Так и есть, — Гарри кивнул. — Я думаю, что почти все пятикурсники могут, по крайней мере, управлять межвидовой трансфигурацией, если виды достаточно близки. Что касается уровня ЖАБА… — он посмотрел на Драко, который рассматривал свои кутикулы. — Вы заставляете их заниматься человеческой трансфигурацией, — сказал Праудфут. — Непростая задача. А как насчет невербальной магии? — Некоторые из них способны, — Гарри нахмурился. — Но не большинство. Им все еще нужно над этим поработать. — И что дальше? — Э-э, — Гарри сморщил нос, пытаясь вспомнить. Драко почувствовал укол в груди и сердито отвернулся; было так глупо расстраиваться из-за этого, но эти маленькие причуды и лица стали ему знакомы. — Мы собирались завершить семестр Патронусами. Я знаю, что это продвинутая магия, но мы подумали, что им будет интересно попробовать. Есть над чем поработать на каникулах. Праудфут кивнул. — И вы думаете, что они способны создать Патронуса? Гарри снова посмотрел на Драко; он снова отвел взгляд. — Некоторые из них. Может быть, не телесного, особенно студенты пятого курса, но мы можем, по крайней мере, заставить их начать. В Отряде Дамблдора мы… — он замолчал, смущенно опустив голову. — Я много слышал об этом Отряде, — размышлял Праудфут. — Я так понимаю, вы не были членом Отряда, мистер Малфой? Он покачал головой. — Понятно. И вы способны вызвать Патронуса? — Не телесного, сэр, — он почувствовал на себе взгляд Гарри. — Хорошо. Возможно, мистер Поттер сможет научить вас, — после краткого молчания он добавил: — Ну, я думаю, это может быть полезно для них. Трудно, но полезно. И всегда забавно узнать, какую форму примет чей-то Патронус, вы так не думаете? — Драко отказывался смотреть на кого-либо из них. Праудфут поколебался, а затем тихо спросил: — Мистер Малфой, все в порядке? — Порядок, сэр. — Только вы были очень тихим этим вечером, — когда он отказался отвечать, Праудфут обратился к Гарри. — Между вами двумя что-то произошло? Профессор Макгонагалл и я только что говорили, что приятно видеть, как вы откладываете в сторону свои разногласия. Но теперь кажется… что-то не так. — Все в порядке, сэр, — ответил Драко. — Я надеюсь на это. Для других студентов важно видеть, как вы преуспеваете. Напряжение было ощутимым. Кулаки Драко были крепко сжаты на коленях. Он заставил себя успокоиться, отдышаться. Он отчаянно хотел не показывать Гарри, что он обеспокоен. Потому что Гарри, конечно же, казался совершенно равнодушным к его присутствию, просто уставившись на него, как будто он был слегка интересной странностью. От этой мысли его затошнило. — Могу я идти, сэр? — он встал и закинул на плечо свою сумку. — Я устал. Я плохо спал прошлой ночью, — краем глаза он увидел, как Гарри нахмурился при этих словах. — Конечно. Значит, Патронус до праздников. И мы снова встретимся в январе, чтобы обсудить ваши планы на следующий семестр. Драко выбежал из кабинета. Он поспешил вниз, в общую гостиную, прежде чем Гарри смог его догнать. Он бы с удовольствием вышел на улицу погулять — воздух в замке казался жестким, горячим и гнетущим. Но Гарри знал, где его найти. В общей гостиной, по крайней мере, он был в безопасности. Панси сидела на диване, ближайшем к камину. Комната была почти пуста. — Где все? — спросил он, опускаясь рядом с ней. — В Хогсмиде, — сказала она. Она переписывала свои заметки о Чарах; Нотт опрокинул на них бутыль тыквенного сока за ужином. — Что? Сегодня четверг. — У большинства из них завтра утром окно. Так? — Наверно. Она подняла на него удивленный взгляд. — С каких это пор ты такой приверженец правил? В этом году ты как любящий отец. — Вряд ли, — он еще глубже опустился в свое сиденье. — Твоя мама убила бы тебя за то, что ты так сидишь, — мягко сказала она, возвращаясь к своей работе. — Возможно, — желая сменить тему, чтобы они не начали обсуждать его родителей, он кивнул на ее пергамент и сказал: — Знаешь, ты могла бы просто использовать магию, чтобы высушить его. — О, я всегда путаю это заклинание. И я не хочу снова все испортить. — Позволь мне сделать это. — Все в порядке. Я как раз почти закончила. Они сидели в дружеском молчании, пока она заканчивала. Драко уставился на потрескивающий огонь, вспоминая разговор в кабинете Праудфута. Было ли напряжение между ним и Гарри настолько очевидным? Его отец всегда упрекал его в излишней эмоциональности. Но он не считал себя способным притворяться дружелюбным с Гарри, вести себя так, как будто ничего не произошло. Потому что что-то произошло, хотя он на самом деле этого не понимал. За последние пару дней он начал задаваться вопросом, не был ли он слишком резок, действительно ли наивное любопытство Гарри стоило того, чтобы оттолкнуть его. Особенно после последней ночи, которую они провели вместе. В его горле образовался комок, когда он попытался не думать о той ночи. После всего, что они разделили, казалось мелким вычеркивать Гарри из своей жизни из-за одной ошибки. Но теперь, когда Уизли, без сомнения, рассказал ему, что он видел… и он знал, что Гарри был ревнивым человеком… Он ясно вспомнил свою реакцию, когда Забини просто коснулся его руки перед всеми… Как бы плохо он себя ни чувствовал, он не мог остановить то, как его желудок сжался, когда он подумал о собственнической ярости Гарри, о том, как он внушил Драко, что он его… Он подпрыгнул, когда Панси радостно объявила: — Готово! — она сложила кусочек пергамента и сунула его в свою сумку. — А теперь, чего хотел Праудфут? — Он просто хотел спросить, что мы запланировали на оставшуюся часть семестра, — сказал Драко. — Не очень интересно, да? — Жаль разочаровывать. — О, хватит твоей мелодрамы, — она откинулась назад и положила голову ему на плечо. — Боже, ты тростинка. Я продолжаю говорить тебе есть больше. Ты теперь весь костлявый. Клянусь, ты так сильно похудел за последний месяц. Он фыркнул. — В любом случае, расскажи мне о Миллисент. — О, Боже, — злобно хихикнула Панси. — Итак, мы изучали карты Таро. И я читаю расклад Миллисент. И она вытаскивает Короля мечей. Я абсолютный профан в Таро, поэтому просто просматриваю свой учебник, пытаясь что-нибудь придумать. Я говорю ей, что скоро в ее жизни появится мужчина, он очень умный, и авторитетный, и немного задумчивый. И угадай кого, по ее мнению, я имела в виду? Драко уставился на нее сверху вниз. — Тебя! — засмеялась она, откидывая голову назад. — Я пыталась сказать ей, знаешь, я правда не думаю, что она в твоем вкусе, но она не захотела слушать. Итак, потом подходит Трелони, и я говорю ей, что я думаю, и она просит Миллисент вытащить еще одну карту. Так она и делает, и ей достается Башня. И, опять же, я понятия не имею, что означает любая из этих карточек. Поэтому я говорю ей, что произойдет какое-то большое бедствие, и оно сблизит вас. Драко застонал. — Ты издеваешься надо мной. — Она поверила! И Трелони тоже! Им это очень понравилось. Так что, в любом случае, если ты заметишь, что она в последнее время все чаще околачивается поблизости… — Зачем тебе делать это? — Я запаниковала! Я не знала, что еще сказать! И прежде чем я поняла это, она догадалась, что это был ты, и после этого она вообще не слушала меня. — Большое спасибо, — фыркнул он. — О, все будет нормально. Как будто у тебя когда-либо были проблемы с тем, чтобы отталкивать людей. — Разве ты не должна была прочитать свои карты для задания на этой неделе? — Ты прав. Подожди, — Панси села и порылась в своей сумке. Она вытащила потертую изумрудную колоду. — Они принадлежали моей бабушке. Они древние. Но я не думаю, что я им очень нравлюсь. Ни один из моих раскладов не имеет никакого смысла. — Тогда попробуй. — Хорошо, — она перестроилась так, что они оказались на противоположных концах дивана. Сидя, скрестив ноги, она перетасовала колоду. — Для чего ты её перетасовываешь? — Э-э… я не знаю, на самом деле. Я просто всегда видела, как это делает моя бабушка. Драко хихикнул. — Хорошо, поехали, — она развернула карты веером и протянула их ему лицевой стороной вниз. — Выбери пока только одну. Драко изучал карты. Они действительно были очень старыми — некоторые из них были потерты по углам, а одна вообще выглядела так, будто ее складывали несколько раз. — Что мне выбрать? — Я не знаю. Предполагается, что тебя должно тянуть к одной из них. Он скептически посмотрел на них. Наконец, он выбрал карту прямо посередине. — Мне… посмотреть её? — Панси кивнула. Перевернув её, он нахмурился. — Двойка Кубков. Я понятия не имею, что это значит. Она пожала плечами. — Я тоже. — Какой от тебя толк? — засмеялся он. — Проверь свой учебник. — Я, честно говоря, думаю, что все это вздор, в любом случае, — проворчала она, вытаскивая большой том из своей сумки. — Так для чего же тогда ты ходишь на занятия? — Обычно это просто! Ты просто выдумываешь кучу всякой всячины. Каждую неделю я говорю ей, что либо встречу свою вторую половинку, либо получу какую-нибудь ужасную травму… ей это нравится, — Панси пролистала страницы. — Что это, еще раз? Двойка Кубков? — листая книгу, она пробормотала: — Двойка Кубков… Двойка Кубков… Вот. Партнерство, союзы, романтика, сексуальная энергия… Сила, возникающая, когда две силы объединяются… Ищите связи в своей жизни… Создайте мир только между вами двумя… Физическую и душевную связь, — она подняла на него взгляд. — Как-то так. Драко почувствовал, как будто тяжелый камень опустился на дно его желудка. Заставив свое лицо принять нейтральное выражение, он сказал: — Хорошо. Итак… каков твой прогноз? — Я не знаю! Я просто записываю то, что мне говорит книга. — Значит, ты даже не интерпретируешь то, что написано на картах? А просто берешь описания из книги? Как это должно что-то сказать мне о моем будущем? — Гадание очень… неточное! — воскликнула она. Драко посмотрел на карту. На ней были изображены мужчина и женщина, держащие золотые кубки. — Что это? — спросил он, указывая на странную крылатую фигуру наверху. — Это похоже на льва. — Ой! На самом деле я помню это от своей бабушки. Это Химера. Она означает, что что бы ни случилось, это потребует героизма. Это может быть даже опасно, — она взяла у него карту, — А под ней… две змеи, образующие Кадуцей. Кадуцей означает «обмен». Видишь? Он наклонился и рассмотрел Химеру и Кадуцей. Лев и змея. Ему стало плохо. — Что происходит? — Драко вздрогнул, когда Тео подошел к ним сзади. — Я гадаю на картах Таро для следующего занятия, — сердито сказала Панси. — Я не могу дождаться, когда мы вернемся к хрустальным шарам в следующем семестре. — Чей это расклад? Драко? — Неважно, — поспешно сказал Драко, но прежде чем он успел спрятать свою карту, Нотт протянул руку и выхватил ее. — Двойка Кубков? О ком ты мечтаешь, Драко? — Эй! — оскорбленный, он забыл притвориться, что это не его карта. — Кубки… Кубки всегда означают эмоции, — Нотт ухмыльнулся. — Двойка Кубков — это о любви… Любви, основанной на дружбе. Панси забрала карту обратно. — С каких это пор ты занимаешься гаданием на Таро? Тео пожал плечами. — Мой дядя постоянно раскладывал их на семейных обедах. Немного раздражало, если честно. — Тогда помоги мне с моим заданием! Нотт опустился в кресло напротив них. — Драко вытащил эту карту? — он ухмыльнулся. — Испытываешь эмоции, а, Драко? Немного плаксив? Драко закатил глаза. — Ладно, достаточно. — Так каков же прогноз? — спросила Панси, игнорируя его. Тео потер подбородок, задумчиво глядя на карточку. — Я думаю, что это не столько предсказание, сколько совет, — обращаясь к Драко, он спросил: — Какой у тебя был вопрос? — Вопрос? — Обычно, прежде чем начать гадать, ты задаешь колоде вопрос. Или, по крайней мере, даешь некоторое представление о том, что тебя интересует. Панси разочарованно вздохнула. — Отлично. Может быть, в этом и была проблема. — В любом случае, я думаю, это не имеет значения. Я думаю, что это совет на будущее. Ты должен быть готов немного отдать и немного взять. В твою жизнь войдет кто-то важный. Взволнованная Панси повернулась к нему. — Драко! Как ты думаешь, кто бы это мог быть? Ты с кем-нибудь встречался? — Конечно, нет, — сухо сказал он. В глубине души он мельком подумал о Гарри, но это не имело никакого смысла. Их отношения вряд ли можно было назвать новыми, и в любом случае, между ними все было кончено. — Трелони это не понравится, — сказала Панси, поморщившись. — Недостаточно смертей или смертельных ранений. Нотт рассмеялся. — Так подыграй немного. Пусть это прозвучит драматично. Если Драко не сделает правильный выбор, Химера придет и съест его. Или заставь его побыть многострадальной душой, блуждающей по Хогвартсу, обреченную на одиночество. Как-то так. — Я прямо здесь, знаешь, — нетерпеливо напомнил им Драко. Но Тео продолжал: — Драко никогда не желает видеть в ком-либо равного — ты когда-нибудь замечала? Он всегда знал только как смотреть на людей сверху вниз. Последние несколько лет он провел, подчиняясь Сама-Знаешь-Кому, а в остальном воображает себя выше всех остальных. — Ладно, я пошел, — он стоял и смотрел на них сверху вниз со всем достоинством, на которое был способен. — Вы двое продолжайте обсуждать меня. Я иду спать. — Но, Драко, что, если карты верны? — спросила Панси. Она уже снова тасовала свою колоду. — Что, если предстоит принять важное решение? Или ты вот-вот встретишь свою вторую половинку? Разве ты не хочешь знать? — Я думал, ты сказала, что все это чушь, — она открыла рот, чтобы ответить, но он оборвал ее: — Придумай что-нибудь. Или напиши больше о Миллисент. Я уверен, что Трелони это понравилось бы. Он направился в спальню, его сердце бешено колотилось. По правде говоря, он считал гадание довольно нелепым занятием, и особенно мало пользовался картами Таро. Однажды его мать привела его погадать на картах в разгар своей паранойи. Переодевшись в пижаму и забравшись в постель, Драко попытался вспомнить, что предсказал пожилой картежник. Большинство карт были либо Кубками, либо Мечами, хотя он не мог вспомнить, какими именно… Это все это было очень странно, и он помнил, как чувствовал себя глупо. Его мать, однако, была расстроена после этого и очень мало разговаривала, когда они вернулись в поместье. Было странно вспоминать тот год, когда его мать боялась, что он не доживет до своего семнадцатилетия. Но вот он здесь. Он вышел из войны невредимым. Физически, по крайней мере. Умственно, эмоционально он был разбит. Но, по крайней мере, он был жив. Наблюдая, как зеленый свет из окна отбрасывает узоры на потолок, Драко позволил себе задаться вопросом, имели ли они в виду Гарри. Это казалось почти слишком хорошим, чтобы быть правдой — новые отношения, построенные на дружбе. Но они были откровенны друг с другом? И вот теперь все было испорчено. Он вспомнил то утро, когда Гарри нашел мешочек; он больше не сердился. Он просто устал. Очень, очень устал, как будто с каждым днем он становился все тоньше. Он гадал, когда же он наконец сорвется. У него не так много осталось, что он мог бы дать.