You Look the Way I Feel

Драко собирался написать своей матери, но все откладывал. Он не знал, что сказать, и боялся задавать вопросы. В любом случае, было легко отвлечься на школьные дела: создавалось впечатление, что преподаватели коллективно решили втиснуть как можно больше домашки в последние недели перед рождественскими каникулами. Делакур задала им написать три фута пергамента, а Вектор поставила перед ними сложную задачу по составлению собственных числовых диаграмм. Тем временем Спраут заставила их ухаживать за их собственными деревьями Алихоции, что требовало, чтобы они посещали оранжерею через вечер. А Бабблинг ожидала, что они выучат наизусть две главы Рун, прежде чем уедут на каникулы. — Наудиз — это… дай мне секунду, — Дафна откинулась на спинку стула. Они были в библиотеке и спрашивали друг друга. Драко с удивлением обнаружил, что ему почти удалось выучить все руны из пятой главы. — У тебя она уже была раньше. — Я знаю! Я знаю, что была, — сердито вздохнув, Дафна потерла лицо. — Хорошо. Я сдаюсь. Что это? — Нужда. — Я знала это! — воскликнула она. — Они оба начинаются на «н», Боже. Хорошо. Отлично. Твоя очередь. Эм, — она повернулась к своему учебнику, перелистывая страницы. — Дагаз. — День. — Я ненавижу тебя, — проворчала она. — Хорошо, феху. — Крупный рогатый скот. — …И? Он на мгновение задумался, а затем сказал: — Богатство. — Опять верно, — мрачно сказала Дафна. — Как насчет эхваз? Драко наблюдал, как Дафна что-то пробормотала себе под нос, крепко зажмурив глаза и сосредоточившись. Наконец, она приоткрыла один глаз. — …лошадь? — Правильно. Хотя это и раздражало его раньше, Драко должен был признать, что ее взволнованные вскрики были странно милыми. Мадам Пинс сердито шикнула на них. Они захихикали, склонившись над своими учебниками на случай, если она придет, чтобы найти источник беспорядка. — Ты становишься лучше, — тихо сказал он. — Я стараюсь. Я продолжаю говорить себе, что почти конец семестра. — Я не могу поверить, что она заставила нас запомнить все это за две недели. — Она ненормальная, — Дафна подняла глаза и, не заметив мадам Пинс, добавила: — Однако мама действительно довольна моими успехами. Когда она пишет мне, то ставит руны в конце своих писем и просит меня перевести их, когда я отвечаю. Представляешь? Интересно, каково это — иметь нормальных родителей? — Этого мы никогда не узнаем, — усмехнулся он. Дафна поколебалась, а затем спросила: — Как поживают твои родители? — Нормально, думаю. Сейчас я действительно ничего от них не слышу. Я склоняюсь к тому, что отсутствие новостей — это сама по себе хорошая новость. — Точно. Конечно. Желая сменить тему, он спросил: — Что там с твоей… музыкальной… штукой? — О! — при этих словах она оживилась. — Занятия проходят хорошо. И ты помнишь, я рассказывала тебе о той музыкальной школе в Дублине? Драко кивнул. Он правда помнил. Просто нечетко. Дафна заговорщически наклонилась и сказала: — Я подала заявление! Если я преуспею в своих ЖАБА, это не должно быть проблемой. Будет процесс прослушивания, но он произойдет не раньше января. Я собираюсь сказать своим родителям, что поеду к другу в Малахайд. На прослушивании я сыграю пьесу, которую сочинила сама. Может быть, ты сможешь как-нибудь послушать её! — Э-э… да, конечно. — Я так взволнована. Вот как я справляюсь со всем этим, — она неопределенно махнула на их записи с рунами. — Я просто продолжаю говорить себе, что нужно придерживаться этого, пережить год, и это того стоит. И… — Дафна оглядела библиотеку, а затем еще больше понизила голос. — Если я скажу тебе это, ты должен поклясться, что никому ничего не скажешь. Особенно моей сестре. Пожалуйста? — Хорошо, — кому бы Драко рассказал? Не то чтобы он разговаривал с сестрой Дафны или с кем-то еще, кто мог бы интересоваться ее карьерными амбициями. — Моя бабушка очень древняя — ей сейчас далеко за сто. И у нее есть немного денег, отложенных для меня в качестве наследства, знаешь? Ну, я навестила ее на прошлых выходных, и она сказала, что даст мне денег на учебу! Если я поступлю, конечно, — поспешно добавила она. — Ты поступишь. — Ты даже никогда не слышал, как я играю! — сказала она, хотя он мог сказать, что она была довольна. — Ну, в любом случае, таков план. Как только я закончу Хогвартс, я заберу деньги и уеду, — она хрипло рассмеялась. — Я буду в бегах! А потом, в конце концов, когда мои мама и папа перестанут так злиться, я расскажу им, где я нахожусь. К этому времени начнутся занятия в школе, и они ничего не смогут с этим поделать. Драко откинулся назад, рассматривая ее. — Значит, ты все-таки слизеринка. Она одарила его лукавой усмешкой. — Ну конечно. Некоторые из нас просто немного более тонко относятся к этому. — Я рад за тебя, — искренне сказал он. — А что насчет тебя? — Что насчет меня? — Твои планы? Когда уедешь из Хогвартса? Драко тяжело вздохнул. — На самом деле я не очень много думал об этом. Думаю, я немного попутешествую. У нас много родственников во Франции, в Иберии… Я не думаю, что кто-то из них действительно захочет, чтобы я остался с ними, но кто знает… — И работать в Министерстве иностранных дел? — Думаю, да, — Драко придвинул свой учебник ближе, надеясь закончить разговор. — Я знаю, ты не хочешь этого слышать, — медленно произнесла Дафна, — но ты хороший учитель, Драко, — он фыркнул. — Я говорю серьезно. Я многому научилась у тебя в этом году. Все мы. Ты не самый… э-э… заботливый человек, но посмотри, как далеко все продвинулись благодаря тебе. На прошлой неделе, то, как ты объяснял мне невербальные заклинания… Наконец-то я поняла их. Ты заставляешь меня чувствовать, что я действительно могу с этим справиться. — Это просто тренировка, — проворчал он. — Это не так. Или, если это так, ты тот, кто поощряет нас. Показываешь нам, как практиковать, что практиковать. Ты великолепен. — Ты заставишь меня плакать, если не прекратишь, — сухо сказал он. Дафна рассмеялась. — Ладно, ладно. Но тебе следует подумать об этом. Он кивнул на свой учебник. — Тогда, может быть, мы вернемся к этому? — Ты думаешь, она будет спрашивать нас на следующей неделе? — Возможно, — Драко пожал плечами. — Давай посмотрим. Как насчет… — он уже собирался попросить ее перевести «манназ», когда заметил Гарри, шагающего к ним. Его желудок болезненно сжался, и он почувствовал знакомую боль в груди. Дафна подняла глаза и проследила за взглядом Драко. — О, Гарри! Привет! Ты в порядке? Ее вопрос был уместен — губы Гарри были поджаты, а выражение его лица было напряженным. Он засунул руки в карманы. Он натянуто улыбнулся Дафне, а затем обратился к Драко: — Могу я поговорить с тобой секунду? — Наверно, — Драко кивнул на место рядом с Дафной, но Гарри покачал головой. — Наедине? Извини, — сказал он Дафне. — Все нормально! Идите. В любом случае, мне нужно пересмотреть этот раздел, — она ободряюще улыбнулась Драко, который закатил глаза и последовал за Гарри. Они направились к его обычному месту в Справочной секции. — Что такое? — спросил он, скрестив руки на груди, когда они подошли к концу ряда. — Это… — Гарри сел и провел пальцами по своим растрепанным волосам. Вблизи он выглядел так, словно не спал несколько дней. — Я собираюсь тебе кое-что рассказать. Но ты не должен паниковать. Мне нужно, чтобы ты сохранял спокойствие. — Хорошо. И что же это? Гарри посмотрел на него, ничего не сказав. Драко чувствовал себя невероятно уязвимым, находясь наедине с Гарри вот так. Он хотел уйти. Он хотел вернуться к Дафне и расспросить ее о рунах, как будто ничего не случилось. Ему хотелось толкнуть Гарри, накричать на него, потребовать, почему он вообще настоял на том, чтобы войти в его жизнь, когда теперь он был еще более несчастен, чем раньше. Он нетерпеливо рявкнул: — Кончай с этим, Поттер. У меня нет времени на весь день. Гарри нахмурился, глядя на него. — Твой отец. Они собираются запланировать… — он запнулся, сделал глубокий вдох, а затем продолжил: — Они переносят его слушание на пятое января. Он и его адвокаты узнают об этом только за неделю до этого. А потом, на слушании, они собираются отдать его дементорам. Они боятся, что он попытается сбежать, поэтому они собираются приговорить его… к Поцелую Дементора. Драко уставился на Гарри, не в силах вымолвить ни слова. Часть его самого, которую он абсолютно ненавидел, хотела просто развалиться на части прямо здесь и раствориться в объятиях Гарри. Вместо этого он прочистил горло и заставил себя сказать: — Хорошо. Понятно. Что ж… спасибо, что рассказал мне. — Мы должны что-то сделать. — Нет. Мы не должны. Но… спасибо тебе. Гарри открыл рот, чтобы возразить, но Драко отвернулся. Он снова почувствовал комок в горле — ему так надоело плакать, он был так зол на себя за слабость. Он вернулся к столу, где сидела Дафна, бормоча про себя руны и прикрывая переводы рукой. — Драко! — сказала она. — О чем болтали? Что он… — Увидев его лицо, она побледнела. Драко сел в кресло напротив нее. Его лицу стало жарко, и он знал, что его глаза слезятся. — Ни о чем. Просто… просто учебная группа. Мы практикуем Патронус, — для его собственных ушей его голос звучал неуверенно. — Ох, — она уставилась на него, явно не убежденная. — Ну, это… это будет мило. — Да, — когда он занялся тем, что убирал свои вещи, он подумал, что никогда больше не сможет вызвать Патронуса. Все последние счастливые воспоминания, которые у него были, были разрушены. — Если ты не возражаешь, я правда устал. Я думаю, что пойду… Я просто… — Конечно, конечно, — поспешно сказала она. — Но Драко… — она протянула руку и коснулась его руки. — Ты знаешь, что можешь поговорить со мной, верно? Мы не настолько близки, думаю, но… — Да, — доброта Дафны, должно быть, погубит его; он поспешил из библиотеки, прежде чем она смогла сказать что-нибудь еще. Направляясь к совятне, его сердце бешено колотилось в груди. Он едва мог видеть других студентов вокруг себя. В какой-то момент ему показалось, что он услышал, как кто-то зовет его, но он не обернулся. Что он будет делать? Гарри сказал не паниковать. Но как он мог не паниковать? Его отец был бы в шоке. Должен ли он попытаться предупредить его? Как это было бы возможно? Министерство проверяло почту Мэнора. В прошлом он писал отцу тайные письма, но сомневался, что раньше их почту так тщательно проверяли. Было бы невероятно безрассудно писать. Если бы Министерство поняло, что они задумали, у него и его отца были бы огромные неприятности. Но какой у него был другой выбор? Если бы он мог просто предупредить своего отца, возможно, был бы небольшой шанс, что его адвокаты смогли бы вмешаться. В любом случае, он не мог просто сидеть и ничего не делать. Драко поднялся по лестнице в совятню, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Хотя Каллидус спал высоко на стропилах, учитывая его размеры, его было нетрудно заметить. Драко решил дать ему поспать еще немного. Он сел на свое обычное место на подоконнике и достал чернильницу, перо и несколько футов пергамента. Обращаясь к своей матери, он начал с описания своих занятий и заданий. Он писал о Трансфигурации и Чарах, подробно описывая заклинания, которые они изучали, в максимально скучной манере. Затем он описал учебные группы, перечислив всех студентов, которых он тренировал, и свои соображения по поводу учебной программы на следующий семестр. Прежде чем перейти к новостям о своих друзьях, он добавил: «Я провожу много времени перед камином в общей гостиной». И, завершая свое письмо, он написал: «Сегодня вечером все собираются в Хогсмид, но я останусь. Я думаю, они вернутся около двух часов ночи или около того, но для меня это слишком поздно: мне нужно закончить задание по Зельеварению.» Не самая лучшая его работа, но он был слишком взволнован, чтобы придумать что-нибудь поумнее. Свернув пергамент в плотный свиток и убрав свои вещи, Драко позвал Каллидуса. Он знал, что филин услышал его; он сердито взмахнул крыльями и отвернулся от звука голоса Драко. Драко позвал его снова — несколько других сов раздраженно ухнули на него. Наконец, Каллидус приоткрыл глаза, издал низкий сердитый возглас и опустился рядом с Драко. — Я знаю, знаю, прости, — пробормотал он. — Я знаю, что ты спишь. Но мне нужно, чтобы ты доставил это немедленно. Это срочно. Каллидус бросил на него укоризненный взгляд и протянул лапку. — Прилетай завтра утром на завтрак. Ты же знаешь, что Дафна тебя побалует. Каллидус взлетел. Взглянув на свои наручные часы, Драко увидел, что время приближалось к четырем. Конечно, он мог бы добраться до Уилтшира вовремя. Вопрос заключался в том, поймут ли его родители его скрытое послание. С замиранием сердца он осознал, что они, возможно, вообще не прочтут его письмо. И что бы он тогда сделал? Продолжил им писать? Конечно, Министерство отнеслось бы к этому с подозрением. Но сейчас больше ничего нельзя было сделать.

***

Когда голова его отца появилась в огне ровно в два часа, Драко почувствовал странную смесь облегчения и страха. Он провел долгий, несчастный вечер, молясь, чтобы все покинули гостиную. Восьмикурсники были почти невозможны, развалившись на диванах и играя в бесконечные партии в шахматы. Наконец, Драко вдохновился письмом и предложил им всем отправиться в Хогсмид. Каким-то чудом они послушались, оставив его наслаждаться тишиной гостиной, пока младшие ученики медленно расходились спать. — Драко, — прорычал его отец. — Что, черт возьми, происходит? Твоя мать вся на панике. Она думает, что с тобой случилось что-то ужасное. Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы позвонить… — Ты должен выслушать меня, — оборвал его Драко. Он чуть не съежился от ярости на лице своего отца, но продолжал настаивать. — Я не знаю, когда вернутся остальные. И тебе нужно это услышать. — Тогда продолжай, — прорычал он. — Твоё слушание перенесено на более ранний срок. Оно не в феврале. В январе… — он нахмурился, пытаясь вспомнить. — Пятого января. Они скажут тебе или твоим адвокатам только за неделю до этого. — Они постоянно меняют расписание, — холодно сказал его отец. — Нет, послушай же. Они беспокоятся, что ты сбежишь. Они планируют отдать тебя дементорам на этом слушании. Они собираются приговорить… — Драко не мог заставить себя сказать это. Хотя в мерцающем пламени было трудно разглядеть выражение лица его отца, оно, казалось, почти не изменилось. — Ничто из этого не ново. Из Министерства исходят всевозможные слухи. Каждый человек, работающий там, думает, что знает, что планирует Визенгамот. — Но это правда. Я знаю, что это так. Человек, который сказал мне, у него точно была верная информация. И у него нет причин лгать мне. — И кто бы это мог быть? — Я не могу сказать. — Ты не можешь сказать, — его отец усмехнулся. — Что ж, тогда прости меня, если я не очень серьезно отношусь к твоему паническому бреду. Раздраженный, Драко едва сдержал порыв закричать. — Ты должен мне поверить. Это правда. Я знаю, что правда. — Драко. Ты теряешь голову. Я могу заверить тебя, что если бы в моем деле произошли какие-либо изменения, мои адвокаты бы… — Это Гарри Поттер, — сказал он. — Гарри Поттер сказал мне. Рот его отца захлопнулся. Они уставились друг на друга, сердце Драко бешено колотилось. Наконец, он увидел, как в глазах его отца появился страх. — И почему, — сказал он так тихо, что Драко пришлось напрячься, чтобы расслышать его, — Гарри Поттер рассказал тебе из всех людей, что происходит в Визенгамоте? — Я не знаю, — солгал он. — На днях я слышал, как он рассказывал своим друзьям, как сильно он ненавидит дементоров. Он не думает, что они должны охранять Азкабан. Так, может быть, он… он… он делает это из принципа? Он гриффиндорец. Я не знаю. Но я не думаю, что он лгал. Зачем ему это? — Мы с мистером Поттером едва ли были в дружеских отношениях, — сказал его отец. — Возможно, он надеется обманом заставить нас сделать что-нибудь глупое. — Но зачем ему это? Если они планируют приговорить тебя к Поцелую Дементора, у них достаточно улик против тебя. И вообще, Га… Поттер был свидетелем в пользу мамы и меня. Помнишь? На наших слушаниях. — Конечно, я помню, — сказал его отец. — Но это не значит… это не значит… — его лицо странно вытянулось. — Значит, ты ему веришь? Ты думаешь, он говорит правду? — Я верю, — горячо сказал он. — Я знаю, что это так, отец. Поттер отстой в окклюменции. Он ничего не может скрыть. И я мог бы сказать, что он был честен. — В таком случае, тебе нужно охранять посылку ценой своей жизни. — Посылку? — Посылку от Рошфора, — нетерпеливо сказал его отец. — Она все еще у тебя? — Конечно. — Эта посылка — моя последняя надежда, — сказал он. — Больше, чем когда-либо, ты должен защищать её. Держи её всегда при себе. А потом принеси мне, когда приедешь на рождественские каникулы. — Я бы хотел, чтобы ты сказал мне, что это такое, — угрюмо сказал Драко. — Не тебе об этом знать. — Как ты можешь такое говорить? — потребовал он, наклонившись вперед в своем кресле. — Как ты можешь все еще обращаться со мной как с ребенком, когда я снова рискую своей головой ради тебя? — Как ты смеешь быть таким грубым, — прошипел его отец. — Скажи мне, что это, — неожиданно охваченный приливом смелости, Драко сказал: — Скажи мне, или я не принесу её тебе. Даже сквозь огонь Драко чувствовал ярость своего отца. После напряженного молчания он сказал: — Хорошо. Ты хочешь знать, что внутри? Открой её. Драко медленно потянулся к своей сумке и достал смятый бархатный мешочек. К настоящему времени, конечно, он знал, что в нем содержится, но притворился удивленным, когда вытащил крошечный стеклянный флакон. — Что это? — спросил он, уставившись на знакомый флакон в своей ладони. — Портключ. Его сердце остановилось. — Что? — Портключ. Ты, верно, знаешь, что это такое? — Но я не… я не понимаю. Его отец разочарованно вздохнул. — Это портключ, зачарованный реагировать только на мое прикосновение. В тот момент, когда я прикоснусь к нему, я — и кто бы еще ни прикасался ко мне — буду перенесен из Мэнора. — Но создание портключа регулируется Министерством, — сразу же сказал он. — И, к счастью для нас, этот портключ был зачарован кое-кем в Министерстве. — Но как? — когда его отец не ответил, он сменил тактику. — Куда он тебя отправит? — Я не знаю. Мы решили, что для нас с твоей матерью будет лучше иметь как можно меньше информации. Кто знает, может быть, когда-нибудь Министерство решит послать кого-нибудь действительно компетентного в легилименции. — Итак, вы собираетесь воспользоваться портключом, — медленно произнес он, — и сбежать. — Верно. — Но как вы будете жить? Как вы найдете работу? — У меня есть средства с твоего счета, — сказал его отец. — Они должны поддержать нас некоторое время. В конце концов, когда мы обеспечим себе более постоянное место жительства, мы уладим другие детали. — А что насчет… меня? — Твоя мать, конечно, надеется, что ты присоединишься к нам, — фыркнул его отец. — Но выбор за тобой. — Но, отец… если ты уйдешь, ты нарушишь около сотни законов. Если они поймают тебя, ты ни за что не сбежишь из Азкабана или… — он все еще не мог этого сказать. — Ну, тогда мне просто нужно будет избежать того, чтобы меня поймали, не так ли? — Но флакон… я… — он посмотрел на него. — Тогда что в нем? — Зелье от фурункулов. Как я уже сказал, если бы кто-нибудь когда-нибудь обнаружил это при тебе, у них не возникло бы подозрений. — Но у меня нет фурункулов. — Вот именно. Драко не знал, что еще сказать. Флакон казался тяжелым в его руке. Он уставился на него, потеряв дар речи, как вдруг услышал голоса позади себя. — Кто-то идет, — выдохнул он, засовывая флакон в сумку. — Ты должен идти, — мгновенно лицо его отца исчезло. — Драко! — крикнула Панси. Он уже чувствовал запах огневиски. — Что ты делаешь? Мы думали, ты уже спишь. — Я уже иду, — сказал он, поворачиваясь, когда остальные последовали за ней. — Он здесь, внизу, задумчивый, — насмешливо сказал Нотт. Драко мог бы поклясться, что видел, как глаза Тео устремились к огню, но его быстро отвлекла Панси, которая оперлась на него в поисках поддержки. — Драко! — лицо Дафны было красным, когда она неторопливо направилась к нему. — Ты в порядке, Драко? Я так беспокоилась о тебе. Тебе следовало пойти с нами сегодня вечером. — Я в порядке, — он не хотел вести этот разговор в присутствии остальных. — Тебе следует пойти поспать. Ты в порядке? Сама доберешься до кровати? Дафна издала такой пронзительный вопль, что он подпрыгнул. — Драко! — воскликнула она, обнимая его. — Мне все равно, что люди говорят о тебе! Ты такой добрый. О, я бы хотела, чтобы ты просто был счастлив, — она крепко держалась за него. — Я просто хочу, чтобы ты помирился с Гарри Поттером. Это так грустно, я очень хочу, чтобы ты просто пошел к нему и… — Я в порядке. Правда, я в порядке. Пожалуйста, ложись спать, ты всех разбудишь. — он потянул ее к лестнице, ведущей в спальню для девочек, намеренно избегая взглядов остальных. — Давай-ка. Наверх, в постель. Наконец, Дафна смягчилась, высвободилась из его объятий и поспешила наверх. Избегая взгляда Панси, Драко поднялся по лестнице в свою спальню, сопровождаемый Ноттом и Забини. Грег уже спал. — Ты пропустил славную попойку, Драко, — протянул Забини, снимая рубашку. Драко отвел взгляд. — Однако ты не поверишь, что сделала Дафна, — засмеялся Нотт. — Угадай, кого она пригласила пойти с нами? Давай, угадай. — Не имею ни малейшего представления, — стараясь выглядеть как можно более непринужденно, Драко открыл свой сундук и аккуратно засунул сумку между учебниками. — Дина Томаса! — радостно объявил Нотт. — Она никогда не была… ну, ты знаешь, какая Дафна, но Томас? Он же полукровка. — Я слышал, что его всю жизнь воспитывали как маггла, — фыркнул Забини. — Никто из его братьев и сестер не может использовать магию, ты знал? Тео усмехнулся. — Не могу представить, о чем она думает. И как они начали разговаривать? — Они вместе ходят на Уход за магическими существами, — сказал Забини. — Просто подумай, что скажут ее родители, когда узнают. — Так что ты думаешь, Драко? — Нотт держался за шкаф, когда натягивал пижаму — он выглядел таким пьяным. Драко пожал плечами. Он с трудом мог даже сосредоточиться на их разговоре; его руки дрожали, и ему было трудно отдышаться. — Это очень плохо, не так ли? — продолжил Тео. — Дафна чистокровная и все такое. Ах, ну что ж. Думаю, ничего не поделаешь. — Ну, они же не поженятся завтра, — коротко сказал Драко. Нотт закатил глаза. — Я знаю. Но если бы ты видел, как они шептались вместе всю ночь, как будто там больше никого не было. Она смеялась как сумасшедшая. — Я представляю, как это должно быть трудно, видеть, как все остальные разбиваются на пары, когда никто даже не смотрит в твою сторону, — огрызнулся Драко. Он хотел заткнуть Нотта, но вместо этого тот рассмеялся и запустил ботинком в голову Драко. Он промахнулся на несколько футов. — А что насчет тебя, Драко? — спросил Забини. Он рассматривал свое лицо в ручное зеркальце. — Что Дафна говорила о Поттере? — Понятия не имею. Она сошла с ума. Тео колебался. Очевидно, он вспомнил, как в последний раз пытался подразнить Драко насчет Гарри. Блейз, однако, был смелее: — Давай, расскажи нам, Драко. Почему у тебя всегда есть от нас секреты? — Как будто у вас нет, — мрачно пробормотал он. — Кто хранит секреты? — потребовал Нотт. — В этой спальне нет секретов! Скажи мне. Драко бросил на Забини яростный взгляд. — Нет у меня никаких секретов. Он просто ведет себя как придурок. — О, там могут быть какие-то секреты, — сказал Блейз, хитро глядя на него. — Тео прав. Как долго мы все были друзьями на данный момент? Я не думаю, что мы должны что-то скрывать друг от друга. — Тогда вам двоим понравится ваш разговор с подушкой, — кисло сказал Драко. — Я иду спать, — он проигнорировал их хихиканье, забрался в постель и задернул занавески. Вскоре их бессмысленный разговор затих, и комнату наполнил храп Тео. Как будто его жизнь была недостаточно сложной, и он застрял в комнате с абсолютными идиотами.