гамамелис

Тэхён всё ещё злится на него. Вернувшись домой, Тэхён сразу же запирается в своей спальне с Чимином, но Чонгук продолжает слышать его приглушённый, будто тот вжимается лицом в ткань, плач. Осознание того, что он причинил ведьме такие страдания, не укладывается в груди, заставляет чувствовать вину и гнев по отношению к себе. Чонгук действовал из-за своей ярости, и хотя сожалений об убийстве нет, он сожалеет, что позволил Тэхёну увидеть, как происходит расправа над человеком от его рук, сожалеет, что толкнул и причинил боль. — Он придёт в себя, — говорит Сокджин, как ни странно в попытке утешить, со скукой разглядывая книжную полку ведьмака. — И поймёт, почему ты это сделал. Я уверен, что он просто никогда раньше не видел настоящего насилия, ведя уединённый образ жизни. Чонгук сглатывает и кивает. Рядом с ним на ветхом старом диване сидит Хосок с закрытыми глазами и накинутым на хрупкое тело одеялом. Несмотря на то, что он только встретил птенца, Чонгук чувствует себя обязанным его защищать, так что на автомате поправляет ткань, натягивая ту повыше. После убийства Сокджин предложил отвести болезненно выглядящего вампира обратно в бар Юнги, чтобы покормить. Всё это время Чимин и Тэхён оставались снаружи здания, в основном из-за того, что Чимин отчаянно пытался достучаться до Тэхёна, который стал казаться пустой оболочкой самого себя после того, как закончил плакать. В тот момент, когда Юнги узнал, что сделал Чонгук, он ударил его по голове и оттащил в сторону, чтобы хорошенько отругать. Хосок, голодавший бог знает сколько времени, кормился почти тридцать минут без перерыва из нескольких кормушек. К тому времени, как пришло насыщение, он был практически под кайфом от количества выпитой крови. — Отвези его домой и дай отдохнуть, — со вздохом советует Юнги, потирая виски. — А завтра приведи обратно. И если что он может пожить у меня, всё равно есть лишняя комната. Ты и так сильно вторгаешься в личное пространство Тэхёна… Я более чем уверен, что ему нелегко жить с тобой, не говоря уже о ещё одном вампире. Чонгук кивает, согласившись, что юному вампиру стоит позволить пожить у Юнги, после чего уходит, неся в руках пьяного от крови Хосока в форме летучей мыши. Весь путь обратно к дому Тэхёна проходит в жуткой тишине. Чонгук держится позади, стараясь идти плавно, чтобы не тревожить вампира в своих ладонях, и, что удивительно, Сокджин всё время рядом, а не флиртует с Чимином. Он постоянно отводит взгляд от спины плетущегося впереди Тэхёна. Тот, казалось, всё ещё находится в оцепенении, лишь безропотно позволяя другу себя вести и крепко обнимать за талию. Чонгук сделал это с ним. И сейчас вздыхает, роняя голову на руки. Он был таким холодным и отчуждённым весь день перед этим, а теперь жаждет прикосновений ведьмака даже больше, чем раньше. Чонгук не может перестать думать о том моменте, когда обхватывал его руками, сжимая в объятиях и чувствуя, как идеально они подходят друг другу, чувствуя, как бьётся чужое сердце, как соприкасаются тела… О том моменте, который Тэхён даже толком не помнит. Возможно, если бы Чонгук уже не был на грани из-за попыток держать дистанцию, то не разозлился бы и не убил, не причинил бы ему боль и не напугал. — Я чувствую себя… Странно, — произносит напряжённо, подбирая слова. Он не просто чувствует себя странно — он чувствует пустоту. — Это связь, — отвечает Сокджин, который, наконец, достаточно заскучал, чтобы с фырканьем плюхнуться на один из стульев. — На самом деле, мы должны были рассказать ему о связи до всего этого. Тогда я бы уже смог вернуться домой к своей счастливой беззаботной жизни, — Чонгук стреляет в него взглядом, на что демон только смеётся. — Да ладно, — хихикает он, продолжая, — я понимаю, это должно быть для тебя неожиданно, но все эти попытки вести себя отстранённо, холодный образ? Пожалуйста. В этом нет необходимости, когда ты практически нашёл свою вторую половинку. — Не используй это слово. Сокджин закатывает глаза, на его полных губах продолжает играть весёлая улыбка, и Чонгуку очень хочется протянуть руку, чтоб ударить его, может быть, даже покалечить. Но он не может этого сделать, так как ему всё ещё нужен демон для объяснения Тэхёну особенностей связи… Потому что как, чёрт возьми, Чонгук должен сказать, что он вероятно застрял с ним навсегда? По крайней мере, на всю оставшуюся жизнь! Дверь в спальню, наконец, открывается и закрывается, после чего Чимин, снова одетый в пижаму, в которой был раньше, выходит в гостиную. Он выглядит измученным, с отпечатком грусти на лице, но стоит ему заметить Чонгука, как в черты мгновенно просачивается гнев. Может быть, даже немного ненависти. Способны ли феи на ненависть? Чонгук вот никогда не видел, чтобы кто-то так смотрел на него сверху вниз. — Наконец-то заснул, — сообщает Чимин, вновь переводя взгляд на демона, который пристально наблюдает за ним, не контролируя хвоста, что выдаёт его заинтересованность. — Он в порядке? — спрашивает Чонгук. — Я использовал его зелье для облегчения боли, так что плечо уже через несколько дней должно перестать болеть, — отвечает спокойно, хотя в глазах опять появляется сердитый блеск. — Тэхён действительно напуган и хочет побыть, как можно дальше от тебя. Ты травмировал его. Надеюсь, ты счастлив, — Чонгук не успевает открыть рот, чтобы как-то отреагировать на это, потому что Чимин продолжает: — Как скоро ты сможешь разорвать связь? — обращаясь к Сокджину, но тот лишь выгибает бровь, глядя на вампира. — Что? — Мы не можем разорвать связь, — объясняет тот вместе него совсем тихо, вздыхая и проводя рукой по волосам. — Это не связь призыва, — добавляет демон, так как Чимин почти отказывается верить. Он посылает Чонгуку взгляд, который буквально говорит «если бы я мог мысленно тебя убить, то ты был бы уже мёртв, а твоя пресловутая бессмертная жизнь закончилась бы за считанные секунды». — Ты должен сказать ему, — приказывает Чимин, указывая на него пальцем. Он выглядит устрашающе… Ну, или выглядел бы, если бы не блестки, падающие с него из-за гнева. Сокджин встает и кладёт тёплую ладонь на плечо этой маленькой феи. — Мы скажем ему, — заверяет, успокаивая. — Завтра. Если Тэхён позволит нам. Чимин кивает, всё ещё глядя на Чонгука. — Я остаюсь здесь с ним сегодня вечером, — говорит, выдержав паузу и скрестив руки на груди. — Ты тоже можешь остаться, Сокджин-щи. Хотя… Боюсь, тебе негде будет спать, ибо есть только диван и стулья. — Я пойду домой, — отвечает демон, забирая своё пальто. — Но не волнуйся, я вернусь завтра, когда вы все проснётесь. Чтобы мы вместе рассказали Тэхёну о связи, да, Чонгук? Тот слегка кивает, задаваясь вопросом, посмотрит ли ведьмак на него вообще, не говоря уже о том, чтобы выслушать что-нибудь сказанное им завтра. Всё, о чём Чонгук может думать, — это перекошенное в испуге лицо Тэхёна, когда он отшатнулся со слезами на глазах, приоткрыв губы, словно собираясь назвать монстром. Или о его взгляде всего несколько часов спустя, когда ведьмак вроде бы смотрел на него, но в то же время будто сквозь. Он походил на пустую оболочку, тень прежнего себя. Почему-то от этого в груди болит гораздо сильнее. Сокджин исчезает из комнаты с последним «Спокойной ночи, мой блестящий жук!», и Чимин возвращается в чужую спальню, закрывая за собой дверь. Чонгук же проверяет Хосока, который всё ещё отсыпается, прежде чем свернуться калачиком на другой стороне дивана и позволить глазам закрыться… Однако безразличное выражение лица Тэхёна, продолжающее раз за разом всплывать в памяти, так и не даёт ему заснуть.

***

— Можешь принести мне слёзы русалки, Чимини? Тэхён стоит над своим котлом в магазине, табличка на двери включена, слово «ОТКРЫТО» горит, кажется, впервые практически за неделю. У него большой список заказов, которые нужно выполнить, и только троим клиентам он сообщил, что всё будет выполнено до вечера, так что излишне говорить, что работы по горло. Чимин возвращается со стеклянной баночкой, которая наполовину наполнена прозрачной блестящей жидкостью, напоминающей океан, что отражает солнечный свет жарким летним днем. — Спасибо, — бормочет ведьмак, добавляя четыре капли, после чего возвращает ту обратно и перемешивает смесь. Он тянется к другой баночке, что стоит рядом с книгой заклинаний, морщась, из-за того, что слишком сильно наклоняется, тем самым напрягая всё ещё заживающее плечо, и добавляет немного шерсти единорога, которая создает небольшой взрыв, прежде чем раствориться, смешавшись со всем остальным. — Ёмкость, пожалуйста. Эта партия Эйфорического Блаженства закончена. Уже через мгновение Чимин придерживает большую банку, пока Тэхён наливает в неё зелье и плотно закупоривает крышку. Закончив, тот ловко прикрепляет чёрную ленту, подписывая название белой гелевой ручкой и добавляя несколько маленьких каракулей, которые прямо-таки излучают счастье. Эйфорическое Блаженство — одно из самых востребованных зелий, что он делает. Быстрое лекарство от хандры в плохой день, всего один глоток может дать ощущение лёгкости и счастья. Его нельзя использовать на постоянной основе, им не вылечить депрессию, но оно, безусловно, помогает в подобный период, когда происходит смена времён года, погода становится холоднее, а осенние листья опадают, оставляя прежде пышные кроны деревьев абсолютно голыми. — Мы можем сообщить семье Паков, что их заказ готов, — говорит Тэхён, упаковывая баночку в небольшую коробку вместе с несколькими бесплатными подарками для родившейся чуть менее двух месяцев назад маленькой девочки. Чимин подходит к столу, чтобы связаться с ними, в то время как он быстро очищает свой котёл с помощью заклинания. Следующий заказ в списке предназначен для пожилой супружеской пары, которая время от времени покупает амулеты в его маленьком магазинчике. Когда Тэхён заглядывает в их пекарню, посещая город, они останавливаются для разговора или просто здороваются и это всегда очень приятно. Настой Мужественности. Тэхён готовил это зелье всего несколько раз, так что сейчас он подходит к задней стене, где находится книжная полка, чтобы найти нужный экземпляр, в котором хранится рецепт. И, конечно же, поскольку эта книга так редко используется, она стоит на самом верху. Раздражённо ворча, Тэхён передвигает стремянку и, взобравшись, тянется за сборником заклинаний, но едва ли может ухватиться за корешок кончиками пальцев, не говоря уже о том, чтобы попытаться вытащить необходимый экземпляр. Внезапно на его талию опускаются руки, приподнимая, отрывая от стремянки и опуская обратно на землю, как только тот удаётся достать. Повернувшись, чтобы поблагодарить Чимина и, возможно, даже подразнить друга за такую силу, он комично распахивает глаза, потому что перед ним стоит Чонгук. — Тэхён, — заговаривает низким тоном, делая небольшой шаг ближе, из-за чего ведьмак, повторяя это действие и отступая назад, ударяется спиной о книжную полку. — Мы можем поговорить? Глядя на лицо Чонгука, он вспоминает только его чёрные глаза, его гнев и то, как его пальцы обхватывали шею мужчины. Щелчок. Глухой удар. Тэхён закрывает лицо книгой не в силах больше смотреть на вампира. — Нет, — говорит тихим, жутко слабым голосом. Его даже не волнует, выглядит ли это жалко со стороны. Он просто хочет, чтобы Чонгук понял, что ему нужно пространство. Что ему сейчас некомфортно рядом с ним. — Тэхён, пожалуйста, — шепчет умоляющим тоном. В груди что-то сжимается — так сильно хочется сдаться. Хочется найти утешение у вампира, чтобы тот развеял все страхи и кошмары, с которыми он боролся целую ночь. Вот только, проснувшись утром, единственное, что Тэхён мог сделать вместо этого, — спуститься в магазин и начать работать. Долгожданное отвлечение длилось нескольких часов. Ирония в том, что он одновременно и боится Чонгука, и в то же время неистово желает уткнуться лицом в его грудь, чтобы позволить себя успокоить. — Эй! — гремит возмущённо Чимин, а уже мгновение спустя отталкивает вампира. — Он сказал нет, Чонгук. — Нам нужно поговорить, Тэхён, — но тот продолжает наседать, не обращая на эти жалкие попытки внимания, что только раззадоривает фея, из-за чего ещё больше блёсток рассыпается на пол вокруг его ног. — Пожалуйста, позволь мне извиниться и объясниться. Это всё, о чём я прошу тебя сейчас. Тэхён нервно сглатывает, признаваясь: — Я н-не могу на тебя смотреть. В ответ Чонгук лишь резко втягивает воздух, словно слова физически ранят его. В груди что-то сжимается с новой силой, велит подойти утешить, но от одной мысли об этом начинает тошнить, поэтому он остаётся на месте. — Пожалуйста, просто дай мне поработать, — добавляет на грани слышимости. — Просто прекрасно, — вздыхает вампир; половицы скрипят, когда он сдвигается с места, собираясь уйти. — Я подожду, пока ты не будешь готов. Как только Чонгук уходит, колени Тэхёна подгибаются, вынуждая присесть и с громким звуком уронить книгу, поднимая в воздух волшебную пыльцу. Чимин становится на колени рядом, успокаивающе поглаживает по спине и молча выражает сочувствие. Он тоже не спал большую часть ночи, вставая каждый раз, когда лучший друг скулил во сне или беспокойно метался по постели. — Тэхён, не торопись. Дай себе столько времени, сколько тебе нужно, — мягко говорит Чимин, зачёсывая чужие мятные волосы со лба, когда тот, наконец, смотрит на него стеклянными из-за непролитых слёз глазами. — Но он прав, вам двоим нужно поговорить. — Я чувствую себя так странно, Минни, — признается срывающимся голосом. — Когда смотрю на него, могу думать только о том, каким жутким был звук ломающейся человеческой шеи. Но я также просто хочу, чтобы Чонгук меня утешил или как-то успокоил. Я не… Я не понимаю. Чимин заключает его в теплые любящие объятия, делая всё возможное, дабы справится с этим самому. У него плохое предчувствие по поводу того, что Сокджин и Чонгук сказали прошлой ночью, но лезть не в своё дело, раскрывая карты, он не может… — Я поговорю с ним, — шепчет Тэхён. — Мне просто нужно ещё немного времени.

***

Тактика избегания порядком сложна, когда вы живете в том же пространстве, что и человек, которого вы пытаетесь избегать. Проведя целый день — с четырёх утра до семи вечера — в своем магазине, получая заказы и счастливо отправляя их в путь с зельями и чарами, Тэхён более чем готов завалиться в постель, надеясь хорошо выспаться. Чимин, как настоящий лучший друг, постоянно крутится рядом и, когда они закрывают магазин, убираясь, даже предлагает снова остаться на ночь. — Думаю, со мной всё будет в порядке, — заверяет ведьмак, запирая дверь. — Тебе следует вернуться домой, Минни. Твоя семья будет беспокоиться, если ты задержишься у меня слишком надолго, не связываясь с ними. Чимин на секунду прикусывает нижнюю губу, явно тревожась, хоть и соглашаясь: — Хорошо, но если у тебя будет хотя бы один кошмар, ты позвонишь мне. Понятно? Нежно улыбаясь, Тэхён кивает и крепко обнимает своего лучшего друга, шепча ему благодарности за то, что был рядом. И прошлой ночью, и сегодня. Как только Чимин уходит, напоследок помахав рукой, он поднимается по чёрной лестнице к двери своего собственного дома и толкает её. Запах свежеприготовленной еды тут же забивается в ноздри, знатно удивляя. Тэхён снимает обувь, закрывает замок и прислушивается к двум тихим голосом на кухне, так как слова приглушены из-за стены. — Не могу поверить, что ты никогда не ел рамен! — тон возбуждённый, но голос он не узнает, поэтому предполагает, что это, должно быть, говорит спасённый вампир. — Я ел его всё время, пока меня не обратили. Кстати, мой предыдущий хозяин постоянно требовал, чтобы я для него готовил. — И это… Питательно? — тянет неуверенно Чонгук. Наконец Тэхён оказывается достаточно близко, чтобы заглянуть на кухню и увидеть двух вампиров, стоящих над его плитой перед кипящей кастрюлей. Хосок помешивает содержимое, полностью уверенный в своих действиях, в то время как Чонгук за ним пристально наблюдает, словно делая мысленные заметки. Зрелище… Странно милое. — Ну, это не совсем здоровая пища, — пожимает плечами в ответ. — Но точно вкусная. — Тэхён заслуживает питательного и обильного ужина, — вздыхает Чонгук, качая головой. — Я не думаю, что он будет впечатлён только этим после того, как проработал весь день. Неужели больше ничего нельзя приготовить? Может, свинина? Хосок снова только пожимает плечами. — У него не так много еды, так что рамён — это всё, что я смог найти. Даже кимчи в холодильнике выглядит чересчур старым, чтобы его можно было съесть. Чонгук хватается за переносицу, а Тэхён едва сдерживает улыбку от этого жеста. Даже если он нервничает из-за него, напуган и ощущает дискомфорт рядом … Вид того, как Чонгук переживает из-за ужина и думает, как можно исправить сложившуюся ситуацию заставляет почувствовать себя немного лучше. Тэхён уверен, что всё ещё не сможет встретиться с ним взглядом, но так же не может просто игнорировать доброту, с которой вампиры крутятся на кухне, пытаясь позаботиться о нём и его здоровье. — Что вы делаете? — спрашивает он, решая наконец заявить о себе. Оба вздрагивают от вопроса и оборачиваются, чтобы посмотреть на него, стоящего в дверях. Яркие глаза Хосока быстро перебегают с Тэхёна на вампира и обратно, прежде чем тот возвращает внимание готовке, вновь перемешивая рамен. Чонгук же, кажется, давится невысказанным ответом, широко распахнув глаза. Тэхён быстро отворачивается, цепляясь взглядом за Хосока. — Мы готовим тебе ужин, — объясняет-таки Чонгук, надеясь, что тот вновь посмотрит на него, если заговорить, хотя ожидания не оправдываются, так как ведьмак отзывается мычанием. — Здесь немного, но, надеюсь, тебе понравится. Хосок морщится от выбранных им слов и поворачивается лицом к самому Тэхёну, стараясь исправить ситуацию, прежде чем она станет ещё более неловкой. — Привет, я Чон Хосок, но друзья зовут меня Хоби, если угодно. — Ким Тэхён, — тоже представляется, слегка приподнимая уголок губ. — Спасибо, что приготовил для меня ужин. Он пахнет потрясающе, и я действительно умираю с голоду. Улыбка на чужом лице становится шире, вампир явно рад возможности помочь. — Всё почти готово, если ты хочешь, то можешь сначала принять душ. Кивнув, Тэхён направляется в спальню, чтобы взять необходимые вещи, быстро принять душ и переодеться в свежую пижаму ко сну. Он пытается делать всё как можно быстрее. Горячая вода словно уносит с собой груз стресса и беспокойства, позволяя ему расслабить мышцы и дать разуму отдохнуть. Одевшись в свою самую мягкую пижаму, ведьмак вытирает волосы полотенцем и возвращается в другую комнату. Как раз вовремя, чтобы застать то, как Чонгук ставит полную миску рамена на маленький столик и двигает вещи, опуская салфетку, палочки для еды, а также стакан воды рядом с ней. Тщательность, с которой он это делает, заставляет сердце немного успокоиться. Тэхён пытается этим образом вампира, который сейчас проверяет, всё ли расставлено правильно, заменить другой, так сильно напугавший его совсем недавно. — Чувствуешь себя лучше? — спрашивает Чонгук, замечая, как он входит в комнату. — Спасибо, выглядит отлично, — благодарит, слегка кивая в ответ. — О, — выдаёт, отодвигаясь от стула, когда Тэхён садится. — Это всё действительно заслуга Хосока. Я даже не вспомню, когда мне последний раз приходилось готовить еду. Его желудок громко урчит, когда он поднимает палочки для еды, едва сдерживая себя от того, чтобы тут же не набросить на еду. Прихлебывая лапшу и используя ложку, чтобы зачерпнуть ещё бульона, Тэхён счастливо вздыхает, показывая большой палец. Чонгук медленно, всё ещё чувствуя себя неуверенно, садится за маленький столик напротив и молча наблюдает за тем, как он съедает всё до последнего кусочка, а оставшуюся жидкость выпивает, поднеся миску к губам. И только, когда ведьмак откидывается на спинку стула, закрывая глаза и чувствуя, как волна изнеможения наконец накатывает с полной силой, он удовлетворённо вздыхает. — Юнги предложил приютить Хосока, — начинает немного нервно, надеясь лишь не расстроить, как раньше. — Он сказал, что мы можем привести его, чтобы тебе не было неудобно находиться с двумя вампирами в собственном доме. Тэхён приоткрывает глаза, и впервые с прошлой ночи взгляд на Чонгука не побуждает его память подкидывать фрагменты тошнотворного щелчок или удара… Однако быстро разрывает зрительный контакт, не желая об этом думать. — Он может остаться здесь, — выносит вместо этого вердикт. — У меня нет проблем с его присутствием здесь. Хосок даже был достаточно любезен, чтобы приготовить мне еду, очевидно, что он не представляет для меня угрозы. Чонгук пристально смотрит в ответ, это чувствуется даже с сомкнутыми веками. И всё же Тэхён не может заставить себя вновь открыть глаза и встретиться с ним взглядом. — Я тоже не представляю для тебя угрозы, — едва слышно заверяет вампир. — Пожалуйста, не надо, Чонгук, — со вздохом. — Я-я ещё не готов говорить об этом. — Ну, — с энтузиазмом вклинивается Хосок, входя в комнату, чтобы забрать пустую посуду; его руки мокрые от мытья других грязных тарелок, — как прошло? — Это было потрясающе, Хоби. Большое спасибо. Тот, кажется, расцветает, услышав, как к нему обращается Тэхён, и отгоняет его прочь, когда он пытается встать, чтобы помочь убраться. — Ты очень добр, и это — всё, что я могу предложить тебе взамен за то, что ты разрешил мне остаться здесь. Пожалуйста, отдохни. Ты сегодня много работал. Тэхён мягко улыбается, снова благодаря его за еду. Он отлучается в спальню, дабы взять удобную и чистую одежду для обоих вампиров, а также запасные комплекты одеял из шкафа, оставляя их в гостиной. Как только к нему присоединяются Хосок с Чонгуком, которые вместе привели в порядок посуду и кухню, Тэхён вручает каждому по пижаме, чтобы они переоделись. — Хосок, если хочешь помыться, то пожалуйста, — предлагает, взволнованно кивая, и старается даже не думать о том, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз принимал нормальный душ, вместо этого устраивая небольшую экскурсию по ванной, показывая, как всё работает, где что находится, и, наконец, предоставляя его самому себе. Чонгук сидит на диване, уже переодевшись в свежую одежду, которую Тэхён дал ему на время: чёрные спортивные штаны, тёплые пушистые носки и большую чёрная толстовка, что, кажется, сидит на нём чуть более плотно, чем на владельце. — Спасибо, — говорит он, помогая разложить одеяля и отодвигая журнальный столик в другую комнату, чтобы было больше места. — За то, что позволил Хосоку остаться здесь, и за то, что хорошо к нему относишься. У него прежде… Была тяжёлая жизнь. Чонгук уверен, что даже представить себе не может, через какие страдания пришлось пройти этому юнцу. — Это меньшее, что я могу сделать, — мягко отвечает Тэхён. — Если мой ковен и мои предки действительно несут ответственность за то, как сейчас относятся к вампирам, то я обязан проявлять доброту к каждому существу, с которым сталкиваюсь, и особенно к ним. От этого признания в груди расцветает тепло. То, что ведьмак готов делать всё возможное, его тихое обещание искупить ошибки, которых он не совершал… Надежда исправить прошлые злодеяния и, возможно, изменить будущее к лучшему. Это гораздо больше, чем Чонгук вообще когда-либо мог ожидать от ведьмы Ким. — Я не сожалею о том, что совершил прошлой ночью, — говорит он, так как чувствует себя обязанным исправить ситуацию. Даже если Тэхён не готов, даже если Тэхён всё ещё нервничает и боится. Ему нужно всё это исправить, потому что собственное тело так сильно, так предательски жаждет ведьмака, что начинает казаться, будто он заболеет, если так продолжиться. — Я сожалею, что позволил тебе увидеть, как это произошло, что я позволил своим эмоциям стать более приоритетными, чем твоя безопасность. Я не сожалею об убийстве человека, который годами морил голодом и без причины избивал молодого вампира, но я сожалею о том, что причинил тебе вред, а ещё о том, что напугал тебя. Дыхание сбивается, а пальцы застывают на одеяле, которое тот расправлял на полу. — За то, что толкнул тебя и причинил тебе боль, я прошу прощения, Тэхён. Я позволил ярости ослепить себя, заставить думать, будто ты хотел защитить человека, который был готов причинять боль всем, кто ниже, без разбора, — продолжает Чонгук, чувствуя, как его собственное горло сжимается от угрызений совести. — Но ты ведь просто пытался защитить меня, не так ли? — Я боялся, что тебя снова посадят, — умудряется прошептать, медленно кивая. — Я всё ещё боюсь. Если полиция узнает, что это сделал ты, Чонгук… Ты проведёшь вечность в заключении. Другом заключении, из которого я не смогу тебя вызволить. Лицо вампира смягчается, его глаза наполняются сожалением о своих действиях сейчас, больше, чем когда-либо. Хотел бы он вернуться в прошлое, заставить Тэхёна остаться с Сокджином и Чимином, не позволить ему стать свидетелем насилия… Уберечь от собственной руки, которая грубо оттолкнула и причинила боль. — Прости, Тэхён. Ведьмак откидывается на пятки, позволяя себе медленно перевести взгляд на Чонгука. Посмотреть на него по-настоящему, впервые со вчерашнего вечера. Тот выглядит растрёпанным — волосы взлохмачены из-за того, что он слишком много раз проводил по ним пальцами — и расстроенным — брови сведены к переносице. Тэхёну приходится бороться с непреодолимой потребностью утешить его. Обнять. — Больше никаких убийств, — говорит он, заставляя себя не отводить глаз, когда Чонгук встречается с ним взглядом, устанавливая зрительный контакт. — Даже если… Даже если ты действительно сердишься. Потому что тебя могут поймать и отнять у меня. В таком случае я не смогу тебе помочь, а ты не сможешь помочь своему другу, Намджуну. Вампир поджимает губы, словно обдумывая правило, и наконец говорит: — Если это не в целях самообороны, то я больше не буду убивать. «Довольно неплохо… Пока что», — думает Тэхён, поднимая руку с выставленным мизинцем. Чонгук смотрит на него, хмурясь в замешательстве, но тоже протягивает палец. — Вот так, — говорит уже вслух, соединяя мизинцы, прежде чем потянуть их вниз до касания большими пальцами. — Это означает обещание. То, которое нельзя нарушить. Данное действие настолько нравится Чонгуку, что он не может сдержать улыбку, приподнимая уголки рта. Его взгляд перемещается с соединённых рук на чужие глаза и нежность пробирается ещё глубже, расцветая по ощущениям даже в костях, когда ведьмак слегка улыбается в ответ. Небольшой тактильный контакт, кажется, снимает всю тяжесть, которую он чувствовал на своих плечах со вчерашнего дня, расслабляя физически. Примерно то же самое происходит и с Тэхёном, потому что тот издает слабый вздох облегчения, опускает плечи и совсем чуть-чуть шире растягивает губы. Если бы его сердце билось, Чонгук уверен, что сейчас оно бы бешено колотилось. — Спасибо, — выпаливает искренне. — За то, что дал мне ещё один шанс.

***

На следующее утро маленький дом Тэхёна практически до краев заполнен сверхъестественными существами. Он поднимается после ночи без сновидений, чувствуя себя помолодевшим и счастливым, отправляет Чимину пожелание доброго утра, чтобы убедиться, что тот проснулся и скоро отправится на работу, а когда выходит из спальни, с удивлением обнаруживает Чонгука, Хосока и Сокджина, которые уже сидят в гостиной, аккуратно свернув одеяла, разговаривают друг с другом и знакомятся поближе. — Э-э, доброе утро, — приветствует их Тэхён хриплым ото сна голосом. Стук в дверь приводит его в ещё большее замешательство. Чимин меньше минуты назад отписался, что только-только покидает свой дом, так что это не может быть он. — Ты кого-нибудь ждешь? — спрашивает на всякий случай, направляясь открывать. — Нет? — почти утвердительно отвечает Чонгук, смотря сначала на Хосока, а затем на Сокджина, который просто пожимает плечами, теребя край нового кружевного наряда. На этот раз он фиолетовый. Шею и руки закрывают высокий воротник с длинными рукавами, хотя живот опять голый — дырка прямо на пупке, а ещё снизу снова шорты. Тэхён понятия не имеет, как демон не замерзает, учитывая похолодания в конце ноября. Чонгук встаёт, чтобы пойти за ним следом. Он остаётся позади, пока ведьмак тянется к ручке и открывает дверь. С другой стороны оказывается закутанный в пуховое зимнее пальто Юнги с наполовину скрытым большим шарфом лицом. Он выглядит обеспокоенным, но, увидев вампира, сразу же расслабляется и вздыхает с облегчением. — Ты в порядке, — на грани слышимости. — А почему не должен? — отвечает Чонгук, когда отходит вместе с Тэхёном немного в сторону, тем самым приглашая гостя войти. — Я думал, ты вчера вечером должен был привести того птенца ко мне домой. — А, — выдаёт застенчиво, на мгновение переводя взгляд на ведьмака. — Тэхён предложил ему остаться. Юнги тоже бросает на него взгляд, прежде чем снова взглянуть на Чонгука. — Расскажешь в следующий раз, ладно? — говорит он с лёгким вздохом, стягивая шарф с лица. — Я волновался, понимаешь? Нервничал из-за того, что тебя похитили или что полиция нашла тебя за то убийство. Может быть, даже тот же Тэхён отправил тебя обратно, потому что ты слишком сильно действовал ему на нервы. Тэхён нежно улыбается. — Не волнуйся, я не собираюсь отправлять его обратно, как бы он ни раздражал, — вдруг вклинивается ведьмак с тёплой улыбкой, помогая Юнги снять пальто и вешая его на крючок, на что Чонгук издает какой-то непонятный обиженный звук, пока они смеются, направляясь в гостиную, чтобы снова присоединиться к Сокджину и Хосоку. Последний радостно приветствует Юнги, передвигаясь так, чтобы на старом диване было достаточно места для троих вампиров, сидящих вместе. Сокджин закидывает ногу на ногу, наслаждаясь тем, как те теснятся. Хотя Хосок посередине выглядит довольным. — Ты должен признать, — говорит он, улыбаясь и переводя взгляд на Тэхёна. — Видеть трёх вампиров в своём доме немного забавно, правда? Тот закрывает глаза и напоминает себе дышать, усаживаясь на кофейный столик. — Итак, могу я спросить, почему ты снова вернулся, Сокджин-щи? Чимина не будет здесь ещё как минимум минут десять. — Я здесь ради тебя, — отвечает демон с удивительно серьёзным выражением лица. — Ты потерял сознание на моей вечеринке, поэтому я не смог рассказать тебе о связи. Тэхён замечает, как Чонгук напрягается при упоминании об этом. — Да, нам нужно разорвать её, чтобы я смог жить своей отдельной жизнью и чтобы смог призвать Намджуна для Юнги, — говорит он, подтягивая ноги и скрещивая их на столе. Вывих всё ещё заживает, поэтому время от времени плечо снова побаливает, из-за чего он неосознанно массирует его свободной рукой, гадая, не осталось ли в магазине какого-нибудь зелья для облегчения беспокойства, и продолжая после паузы: — Так как нам это сделать? Единственный способ, которому учат в ковене, — это всегда посылать всё, что ты призываешь, обратно, но я не могу этого сделать. Сокджина бросает взгляд на Чонгуку и поджимает губы в раздумьях, прежде чем снова посмотреть на Тэхёна, отвечая: — Вы не можете разорвать эту связь. — Прости, — переспрашивает, в замешательстве склоняя голову к плечу, — что? — Связь между тобой и Чонгуком — это не обычная связь призыва. Теперь Тэхён намеревается заглянуть в глаза вампира, но тот отворачивается, как будто ему неловко. Хосок сидит на краешке дивана, полностью увлеченный разговором, а Юнги рядом с ним выглядит таким же растерянным, как и сам ведьмак. Стук в дверь перед тем, как та открывается, заставляет нервный комок в желудке сжаться ещё сильнее. — Что ты имеешь в виду? — допытывается Тэхён. Его голос звучит слишком высоко даже для собственных ушей. Он чувствует, как паника накрывает с головой, проникая в разум, поэтому лихорадочно пытается вспомнить всё, что знает о различных типах связей. Среди них есть те, которые могут быть постоянными. Некоторые можно разорвать только через смерть. — Вау, аншлаг, — говорит Чимин, входя в гостиную с маленькой тарелочкой выпечки в руках, приготовленной ведьмаку на завтрак (он прекрасно осведомлён, что тот никогда не готовит себе еду перед работой) и как раз застаёт своего лучшего друга с потрясённым выражением лица, тут же уточняя: — Всё в порядке? — Я просто рассказываю Тэхёну о связи, — отвечает вместо него Сокджин, складывая руки вместе, когда Чимин тоже садится. — Если это не просто связь призыва, то что это вообще за связь? Демон одаривает его сочувственным взглядом прежде, чем ответить: — Это связь душ, — Юнги тихо охает, широко распахнутыми глазами уставившись на Чонгука, который всё ещё ничего не говорит, пока Сокджин продолжает: — Когда ты призвал его, тебе показалось, будто часть тебя стала одержимой, верно? Тэхён слегка кивает, подтверждая: — Я не смог бы остановиться, даже если бы попытался. — Ты отдал ему часть своей души, чтобы закончить карту призыва, — объясняет он странно мягким тоном, как бы позволяя информации усвоиться. — Душевные узы очень необычны, практически неслыханны в наше время. Такая связь подразумевает под собой слияние душ двух существ, создавая то, что принято называть «родственной душой». Тэхён нервно сглатывает, переводя взгляд на вампира, который хмуро смотрит на Сокджина, подавая наконец-то голос: — Я же просил не употреблять подобные слова. Мы не родственные души. Тот, в свою очередь, закатывает глаза. — Душевные узы разорвутся, только если одна половинка умрёт, — говорит ведьмак так тихо, что интонации не разобрать, практически самому себе. — Да, совершенно верно, — подтверждает демон и наклоняется вперёд в кресле, чтобы похлопать его по колену, хотя это оказывается весьма плохой попыткой утешить. — Но поскольку Чонгук технически уже без бьющегося сердца… Тэхён обессилено проводит рукой по лицу, заметно поникая и опуская плечи. Он признаёт поражение. Действительно, отличный способ начать утро. Дом, переполненный вампирами, демон под боком. Душа привязана к древнему и местами очень страшному вампиру, а единственный способ разорвать эту связь — собственная смерть. Внезапно холодность и отдалённость Чонгука обретают смысл. — Ты думал убить меня, — говорит Тэхён, поднимая глаза и устремляя на него укоризненный взгляд. — Я ведь прав? Хосок давится воздухом, прикрывая рот руками. Чимин резко встаёт, подходя ближе, и выглядит он до жути сердито, когда останавливается рядом с другом. Юнги же выглядит настороженно, осматривая комнату. Даже Сокджин смотрит на Чонгука, хотя драма его, кажется, не задевает. — Вот почему ты вдруг стал так холоден ко мне, — продолжает ведьмак, неверяще качая головой, судорожно проводит руками по своим мятно-зелёным волосам и чувствует, как те трясутся — то ли от гнева, то ли от страха, он не уверен. — Я знал, что ты ведёшь себя странно. Я знал это. Ну, тогда продолжай. Что ты решил, Чонгук? Глаза вампира на мгновение вспыхивают красным, когда взгляды пересекаются. — Я никогда не причиню тебе вреда, Тэхён, — отвечает тот, глядя строго в его глаза и желая донести свою точку зрения, правду, желая, чтобы он понял… — Бред сивой кобылы, — не соглашается Чимин, который пристально смотрит на самого Чонгука и инстинктивно сдвигается так, чтобы прикрыть собой друга. — Ты уже причинил ему боль, когда толкнул несколько дней назад. Тэхён мягко отталкивает чужие руки и медленно встаёт. Движения заторможены. — Я уверен, что есть способ разорвать связь без моей смерти или отправки тебя обратно в заточение, — говорит он низким голосом, его разум уже пытается придумать какие-либо решения, выходя из того, чему ведьм учат в детстве. — Я найду способ. Чонгук тоже поднимается, встречаясь с ним взглядом. — Независимо от того, найдешь ты способ избавиться от меня или нет, просто знай, что я не буду тем, кто разорвет связь. — Даже если тебе придётся оставаться рядом с ведьмой из ковена Ким до самой моей смерти? — спрашивает с вызовом Тэхён. Он кристально ясно осознаёт, что им никак не удастся провести остаток этой жизни вместе. Не только из-за очевидной ненависти Чонгука к его ковену (и ведьмам в целом), но и потому, что жизненный план самого Тэхёна никогда не включал связь с вампиром. Он уже считается изгоем во всём сообществе ведьм. Страшно даже представить, что случится, если он ещё и появится среди них с вампиром в качестве своего парня. Да его же сожгут на костре за такое кощунственное отношение. — Я клянусь, что никогда не разорвать нашу связь, Тэхён, — отвечает Чонгук чётко и честно, признание звучит довольно грубым тоном. — Я никогда не причиню тебе вреда сам и никому другому не позволю сделать того же. Даю слово. Он, не сводя с него глаз, медленно вытягивает мизинец. Ожидает. Тэхён тоже протягивает руку, молча сцепляя пальцы вместе и поднимая руки вверх, чтобы соединить подушечки больших… — Обещаю, — говорит ему Чонгук.