Вне зоны доступа

У каждого есть свой град Китеж, Скрывается он где-то там. Идите ж, идите ж, идите ж К заветным его высотам! Идите к прозрачному озеру, Купайтесь в далёкой воде, И может тогда вы увидите то,

Что никто, никогда и нигде Не найде. Псой Короленко

      — Простите, сэр, озеро?       Гарри не мог сдержать свое удивление. Несколько секунд головокружительного водоворота портала, и они оказались на заросшем высокой травой холме. Вокруг величаво и грозно возвышался березовый лес, ярко светило солнце, и его блики плясали на глади простирающегося в низине глубокого озера. Ветер вздымал на темной воде едва заметные волны; они подгоняли друг друга и робко лизали песчаный берег.       — Да, Гарри, это озеро, — директор посмотрел на него сверху вниз и ухмыльнулся. — Озеро Светлояр. Я расскажу тебе о нем, но прежде ты должен усвоить: у нас не принято называть людей «сэр», «мистер», «миссис», «мисс» и так далее. К детям и близким людям можно обращаться по имени, к взрослым и тем более учителям — по имени и отчеству. Отчество — это то, что идет после имени; оно показывает нам, как зовут отца человека. Меня называй Владислав Викторович, понял?       — Да, сэр, — машинально ответил Гарри и тут же смутился. — Владислав Викторович, я хотел сказать.       Подольский улыбнулся и коротко потрепал Гарри по голове.       — Молодец. Скоро привыкнешь, не переживай.       Гарри неловко кивнул. Директор предложил ему выпустить Буклю, сказав, что она самостоятельно его найдет, и уменьшить клетку, как и остальные вещи. Гарри неуверенно посмотрел на сову, но она мягко клюнула его в палец, соглашаясь с Подольским, и вскоре она белым пятном исчезла в небе, а клетка была убрана в карман.       — Нам с тобой нужно обойти озеро по той тропинке, видишь? — Владислав Викторович указал на заросшую тропу, петлей уходящую в глубины леса. Она была столь незаметна, что Гарри сам вряд ли бы обратил на нее внимание. Словно читая его мысли, директор продолжил: — Тропа только кажется неиспользуемой. На ней чары маскировки; только тот, кто знает о ней, может ее найти. Если же какой-то путник случайно на нее ступит, тропа изменит направление и выведет его на это же место. Пойдем, — позвал Подольский и первым двинулся в сторону леса.       Гарри послушно засеменил следом. Ему до зуда в конечностях хотелось больше узнать о Китеже, но директор молчал, а сам Гарри не знал, как правильно задать вопрос.       Они шли по тропе, и прямо на их глазах она становилась шире, врастала обратно в землю высокая неказистая трава, расступались колючие кустарники и березы поднимали свои печально опущенные ветви. Изредка в просветах между деревьями мелькало озеро; они шли вдоль берега, но в то же время не выходили на открытую местность.       — Почему мы не пошли просто по берегу? — робко спросил Гарри.       Владислав Викторович на короткое мгновение обернулся, чтобы показать, что услышал вопрос, и тут же вернул внимание тропе. Он шел уверенно, казалось, он мог бы пройти весь путь с завязанными глазами и ни разу ни за что не зацепиться.       — Светлояр широко известен в России, — учительским тоном начал Подольский. — Среди простецов, я имею в виду. У них ходит легенда, что раньше на месте озера был город Китеж. Они говорят, что в тринадцатом веке, когда страна подвергалась набегам татаро-монголов, те устроили осаду Китежа; шли кровопролитные сражения. И по божественной воле город, чтобы спастись, опустился на дно озера. Некоторые утверждают, что видят в воде отражение церковных куполов или слышат звон колокола. Чушь всё это: в Китеже отродясь не было церквей.       — И школа находится здесь? Тут же наверняка бывает много туристов, — вслух рассуждал Гарри. — Неужели вы не боитесь, что существование волшебников раскроют?       — Кто бы что ни увидел, ему не поверят, — спокойно отозвался Владислав Викторович. — Случаев была тьма. Простецы сейчас не верят ни во что, даже в бога — куда тут до волшебства! Бывает, конечно, кто-то из наших, кто хорош в травах и зельях, уходит к простому люду. Таких называют знахарями, ходят к ним лечить свои болячки и удивляются потом, как им вылечили то, с чем не справляется медицина. Иногда кто-то может на ярмарках веселить народ, показывать так называемые фокусы. Обычно департамент внутренних дел, который занимается борьбой с неправомерным использованием магии, закрывает на это глаза. Мне порой кажется, они высунутся из своей норы только тогда, когда на Красной площади русалки затанцуют, — пренебрежительно бросил Подольский.       — А как на самом деле появился Китеж? — спросил Гарри. — Он что, реально находится под водой?       — Да, и, вопреки мнению лживых летописцев, всегда там был. Впервые Китеж упоминается в магических источниках в одиннадцатом веке. Его построили язычники, скрывающиеся от последователей христианской веры. Опасное было время для магов. Вот они и придумали создать такое место, где можно скрыться и жить спокойно. Китеж никогда не был городом. На протяжении веков ведьмы и колдуны находили там пристанище. Затем медленно, но верно Китеж пустел. Люди смелели и уходили в мир. В 1794 году маг Андрей Федорович Сумароков выкупил территорию Китежа и создал там школу. Изначально он просто хотел, чтобы двое его сыновей обучались магии в безопасных условиях, но не дома, как тепличные растения, а общаясь со сверстниками. Он нанял учителей, отобрал учеников из знатных семей, которые вызывали доверие. С этого все и началось. Старший сын Сумарокова после выпуска ушел в политику, а вот младший, Степан Андреевич, расставаться с Китежем не захотел и стал директором. Он не дал школе зачахнуть; достойный пример для подражания.       — Звучит интересно, — счел должным прокомментировать Гарри.       Подольский улыбнулся ему через плечо.       Около двух минут они брели в тишине, и только шум листвы и пение птиц нарушали лесной покой. Постепенно деревья расступались, кусты редели, сквозь зеленые кроны сильнее просачивался свет, и вот тропа осталась позади. Гарри и директор остановились на небольшой поляне, расположенной практически у воды. Со всех сторон она была окружена высоким непроходимым березняком, а прямо в центре, нарушая все законы логики, рос огромных размеров дуб, обмотанный толстой золотой цепью. Ствол дерева был столь огромен, что понадобилось бы по меньшей мере восемь человек, чтобы они, взявшись за руки, могли его охватить.       Директор направился прямо к дубу, и Гарри поспешил за ним. Он никогда прежде не встречал таких огромных деревьев, и что-то подсказывало ему, что оно растет здесь неспроста.       Подольский остановился у самого дуба, отточенным движением поднял руку, взялся за тяжелое звено цепи и трижды постучал им о ствол. Гарри смотрел на него во все глаза и едва не подскочил от испуга, когда вверху, метрах в трех от земли, открылось прежде не замеченное мальчиком дупло; форточка весело ударилась о дерево, зазвенели стекла, и из дупла по пояс высунулся маленький человечек в таких же маленьких круглых очках. Его седые волосы стояли торчком, длинные усы игриво завивались на концах. Он посмотрел вниз, и его лицо тут же расплылось в приветливой улыбке.       — Эгей, Славка! — крикнул он, и Владислав Викторович улыбнулся и помахал ему в ответ. Гарри распахнул глаза, узнав чистую русскую речь; по-русски он не понимал ни единого слова. — Есть, есть тебе посланьице! Сейчас, погоди секунду. — Старичок, кряхтя, влез обратно в дупло, и оттуда до Гарри донеслось: — Да, только пару часов назад доставили, я еще не успел всё рассортировать, но твоя посылочка прямо сверху лежала. Так-так-так, где же она? Может, здесь? — Голос старика подозрительно затих, и через секунду раздался страшный грохот, будто обвалился шкаф. Гарри встревоженно взглянул на директора, но тот успокоил его легким качанием головы. Словно подтверждая, что беспокоиться не о чем, из дупла раздалось бодрое: — Нашёл! Секунду, сейчас я спущусь, погодите только.       Наверху что-то хлопнуло, скрипнуло, и послышался отдаленный топот маленьких ног.       — Владислав Викторович, а это кто? — осторожно косясь на дуб, шепотом спросил Гарри.       — Это Кузьма Яковлевич Кот, — так же шепотом ответил Подольский. — И предупреждая все вопросы, Кот — это его настоящая фамилия. Раньше учился и работал в Китеже, преподавал историю. Ты не встретишь человека, который лучше него разбирается в эпохе Смутного времени. Он человек ученый, полжизни своей провел в Библиотеке Ивана Грозного. Из Китежа ушел сравнительно недавно, пятнадцать лет назад, так что я успел у него поучиться. Слышал бы ты, как он рассказывал про набеги вурдалаков на Козельск!       — А чем он занимается сейчас? — поинтересовался Гарри. Из восторженного отзыва директора он понял едва ли треть, но решил, что сейчас не лучшее время для погружения в русскую историю. — И что он говорил?       — Он работает почтальоном, на досуге исследует древние свитки. Сказал, что мне пришла посылка. Как раз вовремя.       — Что за посылка?       Владислав Викторович как-то странно ухмыльнулся:       — Сейчас увидишь.       Послышался скрип двери, и из-за дуба появился невысокий, едва ли выше Гарри, старичок. Он был одет в коричневые классические брюки, которые, должно быть, были в моде лет тридцать назад, и в голубую рубашку в клетку. Его маленькие, но зоркие и очень умные глаза посмотрели на Гарри со свойственным всем старикам любопытством.       — Новый ученик, а? — спросил Кузьма Яковлевич, но Гарри его не понял и жалобно взглянул на директора.       Подольский успокаивающе положил ладонь на плечо Гарри и ответил Коту на русском. Кузьма Яковлевич выслушал его, и мальчик отследил момент, когда любопытство старика разгорелось особенно сильно; он быстро что-то произнес, хитро улыбаясь, и они с директором рассмеялись.       Не понимая ни слова, Гарри чувствовал себя как никогда уязвимо. Казалось, только теперь на него стало накатывать осознание, что он будет учиться в другой стране, не зная ее языка. Все время до этого Подольский говорил с ним на английском, и Гарри даже в голову не приходило, что им владеют далеко не все. В груди начало скрести своими острыми когтями отчаяние, и мальчик в который раз обвинил себя в непредусмотрительности. Кто знает, как сильно он смог бы себя накрутить, если бы Подольский не принял из рук Кузьмы Яковлевича небольшой плотно запечатанный пакет, не вскрыл его и не извлек на свет серебряную цепочку с небольшой подвеской из обычного на вид серого камня.       Владислав Викторович аккуратно распутал цепочку и надел ее на застывшего от недоумения Гарри. Камень нырнул под ворот футболки и на секунду обжег грудь мальчика холодом, прежде чем неестественно быстро стал одной температуры с телом и практически перестал ощущаться. Гарри оттянул ткань и взглянул под нее, чтобы убедиться, что подвеска никуда не делась.       — Ну, как ощущения? — спросил директор.       Гарри поднял голову и наткнулся на две изучающие пары глаз. Он прочистил горло и неловко ответил:       — Всё нормально. А зачем это мне?       Владислав Викторович и Кузьма Яковлевич довольно переглянулись.       — Теперь ты меня понимаешь, — по-доброму улыбнулся Кот, и Гарри распахнул от удивления глаза.       — Я что, говорю на русском? — недоверчиво спросил он у Подольского.       — Не совсем, — отозвался тот. — Я вчера специально заказал эту подвеску у знакомого артефактора. В ее основе лежит Камень Красноречия, который поставляют из Ирландии. Его работа направлена на налаживание коммуникации с другими людьми, а не на изучения языка. Ты все еще думаешь и говоришь на английском, но мы слышим от тебя русскую речь, а ты — понимаешь нашу.       — Вау, — пораженно выдохнул Гарри, — это здорово! А я так переживал!       — Но это не значит, что ты не будешь учить русский, — тут же счел должным пояснить директор. — Во-первых, вся необходимая тебе учебная литература написана на русском, и мне придется искать человека, который мог бы зачитывать тебе ее вслух. Во-вторых, произносить наши заклинания нужно по-русски. И если вербальные чары ты еще можешь научиться выговаривать четко, то ко времени изучения невербальных тебе нужно будет думать на русском, чтобы колдовать.       Гарри подумал о том, как много ему придется наверстывать в новой школе, и на секунду в нем зашевелился червячок сомнения: а так ли ему всё это нужно? Но наваждение продлилось всего мгновение и быстро стерлось, когда память услужливо нарисовала портрет Волан-де-морта.       Ему не хотелось больше думать ни о предстоящей учебе, ни о старых кошмарах. Он кивнул Подольскому, давая понять, что его услышал, и задал вопрос Кузьме Яковлевичу:       — Вы работаете почтальоном, да?       — Да, малец, — гордо улыбнулся Кот.       — А как у вас устроена почта? В Великобритании все волшебники пользуются совами.       Кузьма Яковлевич усмехнулся себе в усы.       — У нас раньше использовали ворон для этой цели, но выходило не очень удобно: то птица огород попортит, то посылка затеряется, много чего бывало. А с Китежем же вообще связь установить сложно: какая птица добровольно нырнет под воду? Сейчас в каждом доме есть почтовый ящик, в Китеже тоже свои есть. Например, какой-то родитель хочет отправить своему чаду письмо. Он кладет его в почтовый ящик у себя дома, и оно попадает ко мне — эдакая телепортация. Я уже смотрю, кому письмо, и кладу в ящик школы. Так же наоборот, из Китежа присылают сюда, а я уже распределяю по городам и отправляю, например, в Москву или Тверь. Они уже смотрят адрес конкретней, отправляют в почтовую службу нужной улицы, а те уже бросают в ящик нужного дома.       — Звучит очень сложно, — протянул Гарри.       — Ну, страна у нас огромная. Это всяко быстрее, чем ждать, когда птица долетит. Не идеал, конечно, но лучшее, что пока придумали.       — Получается, все письма, которые отправлены в Китеж или из Китежа, проходят через вас? — осенило Гарри.       — Да, — широко улыбнулся Кот. — Поэтому со мной лучше никогда не ссориться. А то вдруг какое-нибудь важное послание случайно где-нибудь затеряется.       Гарри с ухмылкой покачал головой. С этим старичком он точно ссориться не намерен.       Рядом деликатно кашлянул Владислав Викторович, и Гарри поднял на него взгляд.       — Безусловно рад был повидаться, Кузьма Яковлевич, но нам с Гарри уже пора. Нужно показать ему Китеж и устроить ночлег.       — О, разумеется! — отозвался Кот. — Рад был познакомиться, молодой человек.       — И я, — искренне сказал Гарри. Ему даже стало как-то тоскливо на душе от того, что встреча вышла столь короткой: старичок понравился Гарри, и он понадеялся, что как-нибудь еще свидится с ним.       Владислав Викторович и Гарри попрощались с Кузьмой Яковлевичем и повернули в сторону озера. Отсюда мальчик мог видеть, что Светлояр имел форму овала, судя по тому, как изгибался растущий по его периметру лес.       — Нам нужно будет войти в воду, — предупредил Подольский, когда они остановились на самом берегу.       Гарри сглотнул.       — Ничего не бойся. — Директор успокаивающе сжал плечо мальчика. — Мы не утонем и не захлебнемся. Просто не думай ни о чем плохом. Представь, что спускаешься по лестнице.       «Легко вам говорить, — подумал Гарри, делая вслед за Подольским осторожный шаг в воду. Кроссовки тут же неприятно намокли и потяжелели. — Вы не в первый раз это делаете. Хотя, проход на платформу девять и три четверти ничем не лучше».       Они шагали по покатому спуску, и только когда вода достигла уровня груди, Гарри вдруг понял, что она не была холодной. Он чувствовал давление воды, то, как его ноги притягивало к дну, но вместе с тем не ощущался какой-либо дискомфорт. Гарри хотел поделиться своим внезапным наблюдением с директором, но на тот момент вода доставала мальчику до подбородка, и Подольский всё сильнее сжимал его плечо. Что-то подозрительное было в его лице, но Гарри не успел должным образом напрячься.       Как стоматолог неожиданно вырывает зуб, не досчитав до «трех», так и директор, не давая Гарри времени на колебания, резким движением схватил его и погрузился вместе с ним под воду. Мальчик не успел даже вскрикнуть.       Лишь парочка пузырей всплыла на поверхность.