Agape

Многие сразу обступили Соён, едва заметив, и Чонгук судорожно опустился рядом на колени, чувствуя панику. Уже пошли разговоры о том, чтобы вызвать скорую, как вдруг Соён медленно открыла глаза, пошевелившись. — Пойдём отсюда, — шепнул Тэхён Чонгуку на ухо, и потянул его за локоть назад. Всего через несколько секунд они оказались снаружи, глубоко вдыхая свежий воздух. Чонгук вскинул голову, часто моргая. Звёзды, казалось, висели совсем низко, а мягкий полукруг месяца будто глядел в ответ с сочувствием. Чонгук не жалел о том, что сделал, нет, не отчего-то в груди кололось иглами чувство вины и тревоги. — С ней всё будет хорошо, — прозвучало рядом. — Она меня никогда не простит, — отозвался Чонгук, — и будет в своём праве. Не могу представить даже, как ей плохо. — Ты не мог молчать вечность. — Не мог, — согласился Чонгук и повернулся к Тэхёну. — Я выбрал нас. — Я сделаю всё, чтобы ты об этом не пожалел, — отозвался тот. — И чтобы ты был счастлив рядом со мной. — Одно твоё присутствие — уже настоящее счастье. Чонгук взял его за руки и шагнул ближе. В его глазах всё ещё стояли слёзы, кончик носа и щёки покраснели, а волосы были растрепаны на затылке от чужих рук. Грусть угадывалась даже в его дыхании, тихом и чуть прерывистом, но во взгляде, в глубоких глазах, где под фильтром темноты едва был заметен тёплый карий, было столько нежности, что Тэхён ощутил её вдруг каждой клеточкой тела. — Иди ко мне, — он поцеловал его в щёку, в уголок рта, в нос и подбородок, заставив улыбнуться, а потом прижался к губам. Поцелуй получился спокойным и мягким, растекающийся приятным, комфортным теплом по телу. — Что теперь делать? — тихо спросил Чонгук. — Дай ей время. Сейчас она не захочет говорить. — А что потом? Что объяснять и стоит ли? — Постой, не думай об этом сейчас, прошу, — Тэхён погладил его по щеке. — Посмотри, ты и так едва стоишь на ногах от волнения. — Меня разрывают чувства, — признал Чонгук. — Пойдем домой, хочешь? Ты можешь переночевать у меня. — Правда можно? Тэхён заулыбался. — Конечно, можно. Порепетируем дальнейшую жизнь, получается. Пока только совместный сон, правда, но тем не менее. — Дальнейшую жизнь? — Чонгук удивленно моргнул. — Стой, ты имеешь в виду… — Ты же не против? Если мы в будущем… ты понимаешь, — Тэхён вдруг слегка смутился, опустив глаза. — Еще рано об этом говорить, я знаю, но помечтать-то можно. — Я хочу, чтобы это вышло за рамки мечты и стало реальностью когда-нибудь, — даже на фоне пережитого Чонгук почувствовал легкий отголосок эйфории внутри от чужих слов. — И не только просыпаться рядом с тобой. В Чонгуке заговорил вновь жуткий, безжалостный эгоизм, вытеснив из головы мысли о Соён и о собственном поступке. Хотелось лишь счастья для себя и Тэхёна, а на остальное вдруг стало даже как-то наплевать. Подумать только, а всего пять минут назад он думал о том, как разрушил отношения, которые уже и отношениями назвать было стыдно. У Тэхёна в квартире оказалось достаточно уютно, пусть и не особо просторно. — Как тебе? — он провёл Чонгука за руку в подобие зала. — Очень мило, но я ожидал двадцать комнат и бассейн, — честно признался тот. — О, я не люблю большие пространства, если ты об этом. Мне в них как-то одиноко. — Двоим места более чем хватит, — Чонгук улыбнулся ему и упал в кресло, потянув за собой. Тэхён сел ему на колени и чмокнул в губы. — Я тоже так думаю, — он прислонился лбом к чужому и понизил голос. — А ещё у меня хорошая звуконепроницаемость и неконфликтные соседи. — Это ты к чему? — К тому, что ты сможешь быть настолько громким, насколько захочешь. — Я и тебя могу быть громким заставить, — Чонгук скользнул рукой по чужой шее, затем слабо сжал пальцы и усмехнулся. — Насколько громким? — Тэхён весь был чистой воды соблазнением. — Настолько, что сорвёшь голос. — Я с ума схожу, когда ты мне такое говоришь, — он неверяще качнул головой. — Не могу не представлять всё это. — Ты во мне разжигаешь что-то неземное, одними словами довольствоваться трудно… — И не придётся. Хочешь принять душ? Чонгук слегка растерялся, услышав это, и заморгал, плохо скрывая смущение. — Ты имеешь в виду… вместе? Тэхён не сдержал тихого смеха. — Вообще я не об этом, но, если ты хочешь… — Всё в порядке! — перебил Чонгук. Тэхён заметил румянец на его щеках и заискивающе протянул: — Ну, может, лично я сам бы и не отказался. — Я ничего не говорил! — А у тебя был секс в душе? — Не было. — Исправим это? — Тэ! — Всё, всё, не дразню больше, — Тэхён слез с чужих колен и самодовольно окинул взглядом взъерошенного Чонгука. — Я принесу тебе вещи, наденешь после душа. — Дашь какую-нибудь любимую футболку? — Чонгук поднялся на ноги следом. — А чего так? — Мне нравится твой стиль. — И ты решил украсть у меня его? — Нет же, — фыркнул Чонгук, — просто хочу выглядеть эстетично. Тэхён вдруг прищурился и скользнул рукой по чужой талии, приблизившись почти вплотную. Чонгук ожидал поцелуя, но тот намеренно выдержал дистанцию в несколько жалких сантиметров и низко произнес почти ему в губы: — Малыш, я тебя уверяю, что в моих вещах, что вообще без одежды, ты — самое эстетичное, что есть на свете. Чонгук резко выдохнул, стоило ему отойти. Слова застряли где-то в горле. Всё-таки от не мог избавиться от наваждения, которое в нем вызывал Тэхён одним взглядом или одним словом. И это было до чёртиков приятно.