По обе стороны монеты

      Шершавые ладони медленно проходили вдоль всей оголённой спины. На памяти банкира доктор очень редко снимал перчатки, хотя он сам делал это куда реже. Подпирая подушку руками и зарываясь в нее головой, Панталоне не то недовольно, не то наоборот – расслабленно мычал, блаженно закрывая глаза. Руки у Дотторе были холодные, на контрасте с горячей кожей регратора, заставляли того вздрагивать. Доктор оглаживает зажатые плечи, останавливается на лопатках и давит до хруста костей. Его забавила мысль о том, что он может этими руками запросто сломать ту или иную кость хоть прямо сейчас. А банкир, прекрасно понимая это, лишь блаженно стонет под ним. Так искусно и с хирургической точностью доктор нажимал, именно туда куда нужно, вызывая дрожь и мурашки по всему телу.       Руки гуляли по всей области спины, надавливая в нужных местах, побуждая регратора либо прогнуться, вжимаясь животом в кровать, либо сводить плечи, тихо вскрикивая. Дотторе неспеша пробегает пальцами по каждому позвонку, доходя до шеи, а после возвращается вниз – кладя руки на талию, нежно поглаживая. Так уж сильно она была ему по нраву. В меру тонкая, для подтянутого телосложения банкира. И так приятно ложилась в руки. Раньше Панталоне был хорошо накачан, когда еще не был банкиром. Но с новой должностью и новое телосложение – от прежнего пресса остался лишь осадок, который можно было разглядеть только при определенном освещении.       – Чтож, я обещал рассказать о письме. – Не торопясь, в унисон начал доктор.       Регратор подтянулся вверх к подушке, освобождая себе обзор. Он быстро нашел глазами листок среднего размера, на прикроватной тумбе. Значит информации не так много. Скорее всего в сжатом формате – немного, но по делу и самое важное. Бумага чистая, белая, значит письмо не из вне – такую бумагу позволить могли только знатные богачи или государственные работники. Первое сразу отпадало, так как Регратор всех их знал, и вряд ли кому-то нужно было бы писать письмо Дотторе. Значит его написал один из предвестников. Скорее всего Педролино – ведь он приходил к нему в такой час не просто так, еще и сказал о письме, будто специально. Да и размеры письма подходили под манеру Пьеро. Оставался один вопрос о чем оно?       – Провел уже анализ? – Будто насмешливо спрашивал доктор, давя на поясницу, и вжимая того в постель.       – Мм... Дотторе.. – Тихо бубнит в подушку Панталоне.       – Письмо.. мм! от Педролино?..       – Догадливый такой, письмо может быть от кого угодно. – Понижая тон, говорил второй предвестник, скользя ладонями ниже. – Так с чего же ты взял что оно от Пьеро? – Пальцы все жёстче сжимались.       Регратор только сейчас заметил, что тот остановился. Держит руки на талии. Злится?       – Но он в любом случае в этом заинтересован.       Прикосновения вдруг резко исчезли, а на замену им, на разгорячённую кожу спины, полился холод, заставляющий сжать простынь в руках и тихо пискнуть через зубы. “Как жестоко!” – мимолетно пронеслось в голове. Тем временем, торопливый Дотторе щедро размазывает густую жидкость, похожую не то на мазь, не то на масло. В комнате, еле освещаемой керосиновой лампой, повис терпкий аромат.       – Не сутулься, сколиоз будет.. – Будто грустно говорил он, скользя пальцами по всей линии впалого позвоночника.       – Так что.. кх.. в письме? – Игнорируя, спрашивает банкир, морщась от холода. – Раз уж ты решил мне рассказать... Это может быть со мной как-то связано?..       – Это письмо об "экспедиции". – Отрезал доктор, делая акцент на последнем слове.       В голове что-то стрельнуло. Экспедиция или ссылка?       – Как.. в этом замешан Педролино? – Удивленно интересовался другой, раскрывая глаза шире.       – Оно не от Пьеро...       В ответ лишь молчание. Панталоне немо удивлялся и одновременно с этим ожидал продолжения. Но это как минимум было несправедливо; разве Дотторе не был в отъезде прошлые три недели? Отправлять его куда-то сейчас, когда тот же Тарталья по Ли Юэ с братишкой гуляет, просто немыслимо! Теперь понятно, чего он так злился...       – Оно от Царицы.       Регратор вскочил:       – А ко мне это какое имеет отношение?!       Страх. Панталоне и без того боялся что их раскроют, а если это сделала сама Крио Архонт... Нет... Он не хочет этого принимать! Да просто слышать уже было страшно до скрежета к сердце. Конечно он прекрасно понимал, что рано или поздно о них могут узнать и даже морально готовился к этому, но... Успокаивала лишь одна мысль: “экспедиция” – это значит доктора не казнят. Хотя это логично, им его убивать не выгодно, проще другого счетовода найти. Но если Дотторе навсегда уедет...       – Ты тоже едешь.