По обе стороны монеты

      У Панталоне была одна очень интересная "привычка"..? Либо же странное увлечение, тут уж кто как скажет. Он писáл. Многие, узнав об этом, оскалили бы зубы. Ну, а Дотторе лишь сделал где-то у себя пометку об этом и тихо хмыкнул. Банкиру не было до этого дела. Его " записи" не были личными, скорее уж имели рабочий характер, как он думал. Но иногда, в этих маленьких книжечках размеру с ладонь, появлялись и стихи. Что было странно для него самого. Он не был высоким ценителем искусства. Хотя по нему и не скажешь, Панталоне не разбирался в этом вообще, да и времени на то не было. Конечно он был начитанным человеком и любил литературу, но не разбирался в живописи или скульптуре...       Однако, когда в голове накапливалось много мыслей, ему некуда было всё это вывалить, потому и начал записывать. Сначала просто по работе; схемы, цифры, имена. Позже стали появляться пометки, мысли, комментарии. И вот теперь, у регратора есть целый ящик со своей маленькой страстью.       И сейчас он тихо шкрябал пером по грубой, жёлтой бумаге. Жаловался самому себе. Ибо этот день только начался хорошо, теперь же, мужчину мучила морская болезнь. Конечно это было не удивительно – он из Заполярного Дворца почти не выбирался, а тут целое путешествие вышло. Не на много конечно, однако очень запоминающееся. Предвестники успешно сели на корабль, небольшой, казалось даже слишком миниатюрный, но удобный и быстрый. В этом и была фишка подобных кораблей для быстрого передвижения – Нéмалги.       Находясь в крохотной, зато компактной каюте, Панталоне продолжал негодовать. Плыли они уже час точно, это он знал хорошо – "проблевал" весь этот период. Именно это слово вертелось в голове вместе со смехом доктора, который, несмотря на наигранное ворчание, провел всё это время с ним. Сейчас же банкиру было куда лучше, но чувство помутнения никуда не делось, да и голова снова трещала как сумасшедшая.       Несмотря на все трудности, спустившиеся ему на плечи, мужчина лишь молча проглотил своё недовольство и принялся заполнять документы. Панталоне потому и ехал – ему нужно будет договориться с одной очень важной для фатуи фигурой, а это он умел делать очень хорошо. Но не успев даже три раза окунуть перо в чернильницу, как в дверь с протяжным звуком постучали. Недовольный и уставший вздох.       – Да..?       Регратор даже мог не спрашивать, он знал кто это.       – Тебе уже лучше, золотко?       Панталоне сморщился. До того сильно была слышна насмешка в чужом голосе. Мужчина тихо выдохнул, стараясь успокоить кипящую в венах кровь, и не оборачиваясь ответил:       – Не делай вид что беспокоишься.       Как было видно из сказанного, успокоить не вышло. Банкир злился по весомой причине, однако сейчас был похож на ребёнка. Выглядел уставшим, пусть времени прошло совсем немного. Неопрятный вид регратора, делал его краше, по крайней мере по мнению доктора. Его забавляла эта ситуация.       – Не будь таким грубым! – Начал свою речь он, – я же действительно беспокоюсь...       Панталоне даже на него не взглянул. Лишь недовольно фыркнул и уставился в листок бумаги. Его нервировала эта беспечность! До мозга костей бесила несерьезность и ребячество в лице Дотторе. С другими людьми он вёл себя совсем иначе – был строг, холоден и серьёзен. А с банкиром разыгрывал театр одного актёра. Будто и вовсе не воспринимал коллегу в серьёз в такие моменты. В такие моменты как... тот.       “Сидя на деревянных досках и облокачиваясь на такую же стену, Панталоне пытался перевести дыхание. Живот жутко скрутило от подобной муки. Волосы падали на лоб, закрывая обзор и ещё сильнее нервируя. Уже как минут сорок мужчина не мог отклеился от этого места. Рвало его знатно – колени уже затекли, а горло ныло как сумасшедшее. Погода на улице была хмурая и безрадостная. Холодный ветер скользил по вцепившимся в поручни пальцам. Регратор уже и их не чувствовал. Но больше всего злил этот ухмыляющийся дьявол, сидящий напротив. Дотторе не предлагал свою помощь, лишь пялился да насмехался.       – Ну чего ты глумишься? Смешно теб...       Банкир не успел договорить, снова вскакивая и отклоняясь вперёд. В желудке было пусто, потому его рвало уже желудочным соком, но оставить эту муку он не мог. Лишь скрипя зубами, Панталоне проклинал всё на свете. Опускаясь обратно на пол, давно не церемонясь, он вытер рот рукавом своей шубы. Раньше мужчина бы посчитал это чем то отвратным , ибо по натуре своей был брезглив. Но сейчас ему было уже всё равно.       – Плачу я, родной... – Только сейчас ответил доктор, смотря собеседнику в глаза.       Панталоне не отвечал. В чужих словах уже не было насмешки, а на лице исчезла улыбка, однако казалось смотрел он на него с неким отвращением..?       – Противно тебе... Чего же смотришь?..       Теперь молчал Дотторе. Правда недолго. Ничего не говоря в ответ, он достал из кармана флакон какой-то белой жидкости и придвинулся ближе. Банкир не сразу заметил подвоха, но напрягся, когда второй предвестник плеснул себе в рот всё содержимое.       Панталоне стоило сразу заподозрить неладное, однако потерял бдительность, что было зря... Доктор не стал медлить, он придвинулся к предвестнику вплотную и прильнул к его губам. Вязкая жидкость, та самая которая только что была во флаконе, оказалась у него во рту. Глаза мужчины расширились до невозможного. Чувство, признаться, двоякое. Банкир сразу же хотел отстраниться. Но это ведь доктор. Стальной хваткой он приковал регратора к стене. Руки Панталоне упёрлись в чужую грудь отталкивая, но и эта попытка была безуспешна. Ему оставалось только ерзать под ним, негромко мыча.       Во рту становилось всё жарче. Та белая жидкость была вязкой, однако на вкус сладкой. Ну, а Дотторе отстраняться не собирался. Его язык гулял по всей полости рта, по-хозяйски пройдясь сначала там, потом тут. Как обычно, в принципе. Он медлил, будто играясь. Конечно Панталоне уже давно понял его намерения. Моргнув, как бы готовясь к предстоящему, он проглотил всё что находилось во рту. По горлу, приятной волной потекло тепло. Привкус горечи на языке сменился приятным послевкусием. Ну, а второй предвестник наконец оставил того в покое. Но, несмотря на это, регратор ни на секунду не переставал бушевать:       – Архонты! Ты вообще в своём уме?! Фу, блять...       Доктор покатился по полу со смеху, хотя должен был знатно удивиться. Во-первых; Панталоне никогда не обращается к богам. Что архонты, что Селестия были ему далеки. Во-вторых; матерился он так же редко. Мог позволить себе конечно сказать пару язвительных словечек в адрес Дотторе, но так "ярко" мужчина выражался редко.       Через несколько минут у Панталоне уже не оставалось сил на брань, потому он просто принялся приводить себя в порядок. Его ещё подташнивало, но не мог же он так раскидисто развалиться на корме. По подбородку стекала не то слюна, не то что ещё хуже, а волосы его были растрёпанны до ужаса сильно. Да и сам банкир выглядел помятым. Впрочем, чувствовал себя так же.       – Да ладно тебе, зато теперь блевать не будешь, а то вон как мучаешься. – С явной усмешкой и улыбкой до ушей говорил доктор.       Пропуская всё слова мимо ушей, регратор лишь грубо процедил:       – Не противно тебе?       В его словах никогда не было столько отвращения, а говорил он их сквозь скрежет в зубах. Дотторе не понравился такой тон, потому он решил обернуть ситуацию в свою пользу. Мужчина потянул маску вверх, но позже и вовсе снял! Это было очень противоречиво ему самому. Он вновь придвинулся ближе, только сейчас уже не для поцелуя или шутки. Грубо схватив Панталоне за подбородок, он не дал ему шанса отвернуться или хоть чуть-чуть пошевелить головой. Соприкоснувшись лбами, доктор со всей серьёзностью и сталью в голосе тихо сказал:       – Никогда не противно."       Банкир продолжал заполнять документы, игнорируя коллегу, что прожигал взглядом его спину. Оба молчали. Но присутствие Дотторе в комнате сразу было заметно – воздуха становилось меньше. Панталоне давно понял: то, что заставил его проглотить второй предвестник было лекарством. И утром они не поели, по прихоти доктора, специально. Не сложно было догадаться какую реакцию у девятого предвестника вызовет первое путешествие по воде. Но он всё равно сердился. Пыхтел как разъярённый вулкан, хотя доктор думал иначе – скорее уж сердитый котёнок, который лишь шипит, но ничего не может сделать. Мужчина снова улыбнулся. Он наблюдал за нервной работой регратора, облокотившись о стену и сложив руки на груди. Ну, а сам Панталоне благодарил его за тишину.       Так прошло минут пятнадцать, пока в дверь снова не постучали. Банкир нервно вздохнул, готовясь к концу света. Дотторе же принял на себя весь удар и открыл дверь.       – Ах! Вот вы где, господин...       В дверном проёме стоял паренёк лет двадцати. Искал доктора?..       – Так даже лучше, мне просили передать вам, господа, что мы с минуты на минуту прибудем в порт!