По обе стороны монеты

      Панталоне сам и не заметил как упал на кровать, оказавшись в плену ловкого Дотторе, нависающего над ним. Дейстивтелтно ли упал? От чего-то казалось будто огонь из камина вырвался наружу, занимая своим жаром все пространство, иначе банкир не мог объяснить каким образом вдруг стало так жарко. Возможно, привыкнув к приятному холоду каменной стены, он и вовсе позабыл зачем пришел и сейчас находился в еще большем смятении.       Горячии поцелуи по-собственнически гуляли по чужой коже, алые бутоны засосов расцветали сразе после, томные вздохи и шорох простыней и подушек – все это в своей совокупности создавало необъяснимое, собственное настроение. Даже треск дров в камине звучал как никогда кстати. Панталоне позволил себе расслабиться, чувствуя как медленно и неожиданно нежно для себя, двигался Дотторе, заставляя банкира дрожать в предвкушении, закатывая глаза.       Регратор хитро сверкнул глазами и ловко подцепил чужую маску, сбросив ее на пол, тем самым обножив бо́льшую часть лица мужчины напротив. Тот выглядел серьёзным, несмотря на свои недавние действия, преисполненные аккуратностью и трепетом. Оба мужчины уставились друг на друга, словно изучая, угадывая, флиртуя..?       Панталоне не отводил взгляд, стараясь даже не моргать, словно боясь никого не найти рядом, через мгновение открыв глаза. Он торопливо и усердно запоминал чужие черты лица, разглядывая поджатые в тонкую нить губы, пышущие жаром, словно цветущие садовые маки, в ночной тьме глаза, горбатый нос и длинный, извилистый, словно река шрам, опоясывающий конец брови и жадно заползающий на переносицу. Сглотнув, Панталоне вдоволь налюбовавшись, резко приподнялся и робко прильнул ко второму предвестнику губами, словно боясь того спугнуть. Он запустил пальцы в волосы мужчины напротив, ощущая чужой трепет всем своим нутром. До ужаса сильно ему так же хотелось узнать где доктор заполучил такой шрам, но вопросов, конечно, задавать не стал. Не то обстановка не располагала, не то просто не торопился, уверенный в том, что когда нибудь он обязательно все узнает своим чередом.       Дотторе вздрогнул от неожиданности, но притянув Панталоне ближе к себе, перехватил инициативу только спустя пару минут, словно давая тому возможность слегка поиграться. В трепете и интимности момента в голове доктора проскользнула непристойная мысль, но он спешно отогнал ее, отложив минут на десять, до того времени пока она не будет нужна. Теперь же, очередь разглядывать и делать выводы предоставилась Дотторе. Мужчина глубоко вздохнул и, словно готовясь к неизбежному, взглянул в чужие глаза. Утонов в холодном и темном омуте фиалковой пустоши, опоясанной густыми ресницами, Дотторе поежился, понимая, что никогда не сможет выбраться из плена этого взгляда.       Одежда начала шуршать все громче, а кровать заметно скрипнула. Руки прильнули к подтянутому торсу, тонкие пальцы прошлись по кубикам мышц, задержались в районе талии, едва ощутимо щекоча, а после снова дразяще поползли вверх. Доктор все еще не мог отойти от змеиной дозы яда в чужом взгляде, поэтому двигался слегка скованно, словно глядя сквозь Панталоне. Змей. Настоящий змей! Он гипнотизировал, подчинял, будоражил воображение, заставляя неотрывно вглядываться в его глаза и чем дольше смотришь – тем хуже для тебя.       Брови Дотторе сошлись в переносице, он выдохнул, закрыв глаза, а как снова посмотрел на банкира, осознал, что проиграл этому проворному засранцу, настоящему произведению искусства, лежащему перед ним. Как могли столь невинные глаза заставить его, казалось бы каменное сердце пропустить удар? Впрочем, чего мелочиться? Оно упало в ноги, как только они установили зрительный контакт! Панталоне всегда мог унизить одним лишь взглядом, несмотря на приветливую улыбку, поэтому всегда закрывал глаза, щурился или в покорном жесте опускал взгляд когда общался с клиентами, и только с Дотторе он вел себя иначе, заглядывая прямо в душу, леденя не только воображение! Подчинить эту бестию можно только по собственному ее желанию!       Сглотнув доктор перевел взгляд обратно на банкира, выглядящего смущенным и растерянным, а после прильнул к нему губами, сливаясь в поцелуе. Грубо, быстро, сильно. Тот незамедлительно ответил, осторожно обвив руками тело мужчины. Во всех движениях Панталоне чувствовалась грация и лёгкость, однако так же и присутствовала своя уверенность, более хитрая, чем у Дотторе. Он двигался резко и четко, словно твердый, речущий все на своём пути крепкий и холодный металл. Регратор же, наоборот – аккуратно и деликатно, словно гибкая сталь. Простыми словами: они друг друга стоили.       Прошло не меньше, чем половина ночи, а оба мужчины все еще извивались в объятиях друг друга, словно не в состоянии насытиться. Точные, теперь уже грубые движения, горячий стон, шлепок и резкий выдох, поцелуй, экстаз! Перед глазами плясали звезды. Становилось неимоверно жарко, но оба предвестника не останавливались ни на миг, словно это был их последний раз. Словно их ждала сама смерть на краю кровати. Словно за ее пределами заканчивался сам мир. Возможно дело было в пышушей молодости и амбициозности, в желании жить здесь и сейчас, желании чувствовать любовь и проявлять ее – все это могло быть единой причиной такой жаркой ночи, а может и не быть.       Панталоне и сам не заметил как нежные прикосновения на бедрах и тихий успокаивающий шепот превратились в царапающие следы и рваные стоны. Сам же мужчина широко раскрывал и закатывал глаза, глотал вырывающиеся наружу крики наслаждения, отчаянно хватался за простынь каждый раз, когда Дотторе в точности попадал в такт в нужную точку, то есть – на протяжении всего прошедшего времени.       Он прижимался ближе, желая чувствовать второго предвестника явственнее, цеплялся и царапал чужую кожу, послушно позволяя доктору поцеловать, кусать и вбиваться глубже оставляя воспоминания об этой ночи в памяти навсегда у обоих сразу. Панталоне направлял Дотторе в нужном темпе и ни разу не воспользовался стоп-словом о котором те договорились за ранее, чувствуя себя полностью потерявшимся в чувствах. Стоило доктору потянуть назад за волосы, собрав их в хвост, или посильнее вцепиться в кожу чужих ягодиц, заставляя девятого предвестника стонать громче, кусая подушку, тонуть в воздушных одеялах и бесстыдно разводить ноги под чужим напором.       Так они могли продолжать хоть вечность, если бы не были людьми, имеющими свой, какой-никакой предел. Спустя какое-то время мужчины все же смерили пыл и вернулись к прошлому темпу – медленному и нежному. Дотторе снова удерживал чужие запястья, бестыже проводя свободной рукой по беззащитному телу банкира, зная что тому нравится чувствовать мнимую беспомощность, в любой момент имея возможность все прекратить. Снова имели место долгие поцелуи, ласки и нежности. Изменилось только дыхание обоих мужчин, которые уже и не могли прийти в себя из-за застилающего глаза и разум наслаждения, накатывающего на них ранее.       Панталоне в последний раз отчаянно вцепился в Дотторе жадным поцелуем, словно отнимая у того саму жизнь, а после без сил повалился на кровать, в попытках наконец-то отдышаться. Увидев эту картину, все еще раззадоренный доктор усмехнулся и с силой шлепнул девятого предвестника по ягодице. Тот вздрогнул и посмотрел на мужчину ошеломленным взглядом.       – Что?.. – Задыхающимся хриплым голосом спросил Дотторе, шепча банкиру прямо в ухо низким голосом, заставляя его снова покраснеть. – Думаешь так легко отделаешься? В следующий раз я покажу тебе настоящий мир наслаждения...       На это регратор лишь усмехнулся и притянул к себе доктора, который безвольно упал рядом с ним, смотря на банкира затуманенным взглядом. Что за бред он несет? Но даже не смотря на это, он все равно чертовски горяч! Если бы Панталоне был более молод чем сейчас, то согласился бы на еще один раз, но чувствовал, что сердце от таких развлечений, резко вошедших в его жизнь, подарка не оценит.       – Значит тебе не понравилось?.. – Наигранно жалобно подыграл банкир, более осипшим голосом.       – А тебе понравилось. – С нажимом ответил Дотторе, притянув мужчину ближе, закидывая на себя его ногу. Регратор почувствовал как по телу пробежали мурашки и закусил губу, молча признавая, что эту словесную перепалку выиграл доктор. Банкир мог продолжить спорить дальше, однако услышав чужой голос, предпочёл сам проиграть, имея чертовски игривое и хорошее настроение.       Так они и остались лежать в объятиях друг друга: Панталоне, немного расстроенный тем, что его поддразнивая не увенчались успехом и так быстро закончились, и Дотторе с довольной улыбкой до ушей. Увидев его кто нибудь другой с таким выражением лица, точно бы испугался и подумал, что его вот-вот настигнет мучительная смерть. А банкир безмятежно и покладисто прижимался к нему, тыкаясь носом в плечо. Они воистину стоят друг друга!