По обе стороны монеты

      Нервно сглотнув, Панталоне по привычке опустил взгляд, но тут же замер. Почему он так себя ведёт?       — Вы свободны сейчас, дорогой регратор? — Бытовым тоном спросил Дотторе. Обычные формальности. Ничего особенного. Ничего.?       — А... нет. — Запнувшись сказал Панталоне. Тихо выругавшись, он наконец стыдливо поднял взгляд.       Удивленно охнув, банкир дернулся от неожиданности. Эхом по коридору разнёсся чужой смешок. Дотторе, стоящий всего в пару метрах от него, был.. без маски. Держал ее в руке.       — Вы… — Глаза Панталоне ошарашено уставились на чужое лицо. Тряхнув головой и собравшись, он, уже увереннее продолжил, — Кхм, решили сменить имидж?       Доктор на эти колкости лишь деловито усмехнулся, заставив миллионы мурашек пробежать по чужому телу. Регратор выпрямился, поправил очки и, как ни в чем небывало, принялся ждать чужого ответа. Ему вдруг вспомнилось, как мужчина напротив еще в теплыньке предлагал ему уединиться в прохладной лаборатории, и это предложение как никогда было кстати, ведь в коридоре становилось невыносимо жарко.       Внезапно в мыслях Панталоне снова вспыхнуло давнее воспоминание, когда доктор так откровенно прижимал его к стене подобного коридора и горячо шептал на ухо непристойности. Голова закружилась, а мир по ту сторону линз очков слегка качнулся. Да что происходит?! Регратор уже давно перерос пубертат, так почему, казалось бы, незначительные воспоминания, так будоражили его тело и.. душу?       — Значит, свободны? — Не то вопросительно, не то констатирующее сказал Дотторе, подойдя ближе к Панталоне. Стоять посередине коридора чуть ли не в самом сердце Заполярного Дворца без маски было безумием! Сам банкир тем временем судорожно размышлял: что заставило доктора вести себя так безрассудно и глупо? Ответ вертелся на языке, но мужчина отказывался это признавать. Он просто поверить не мог, что так сильно вляпался.       — Чтож, тогда… — Начал Дотторе, видимо посчитав, что молчание знак согласия, однако резко замолк. — Что с вами, дорогой Панталоне? Вы больны? — Чересчур наигранно обеспокоенно спросил он.       — С чего вы взяли? — С ноткой грубости тут же ответил девятый предвестник, отшатнувшись в сторону.       — Больно раскраснелись вы… Отравились что ли?       –…       Регратору как никогда хотелось развернуться и уйти. Убежать куда подальше и не видеть лица этого бесстыдника никогда! Впрочем, это было бы еще комичнее и по-идиотски нереалистичным, ведь куда этот черт от него денется? Неловко сжав руки в кулаки, Панталоне задумчиво опустил взгляд, а спустя всего мгновение услышал торопливые шаги и шорох одежды.       Внезапно перед банкиром словно из ниоткуда взялась фигура Дотторе, который, воспользовавшись чужим замешательством, пригвоздил мужчину к стене, положив руку на чужую шею. До невозможного горячий жест. Если кто-нибудь, лет шесть назад сказал бы Панталоне, что тот будет сходить с ума от чужих собственнических рук на своем (причем в совершенно разных местах) теле, то он бы придушил негодяя на месте. Однако сейчас, все что ему оставалось это ошарашено уставиться на сосредоточенное лицо напротив, подмечая до невозможности красивые глаза цвета диких маков. Регратор усердно напрягал все свои извилины, стараясь запомнить эти глаза именно такими. Кто знает, когда ему ещё посчастливится увидеть Дотторе без маски?       — Ты помнишь наш последний разговор? — Нависая над мужчиной тихо, с ноткой некой грубости, спросил доктор. По его голосу можно было многое сказать, например сейчас в нем звучал намек на сильное желание или Панталоне показалось?..       Нервно сглотнув, мужчина сразу же понял, о чем идет речь. Ведь они не успели перекинуться и парой фраз после приезда, значит второй предвестник имел ввиду разговор в теплыньке.             «О чем думаешь так сосредоточенно?»       В голове тут же пронеслись сказанные тогда слова, чужие бесстыжие прикосновения к его бедру, горячие поцелуи в шею и самый сексуальный в мире шепот, игриво щекочущий уязвимое ухо. Чужое дыхание, что тогда, что сейчас обжигали, заставляя вечно дрожать, желая большего. Панталоне неожиданно для себя почувствовал сильное дежавю.       — Да… — Наконец ответил он, нервно сглотнув.       Мужчина напротив улыбнулся и приблизился еще ближе, прожигая лицо регратора взглядом. Пожар, горящий в этих глазах, действительно уничтожал все здравомыслие банкира на своем пути, добираясь прямо до его сердца. Нехотя Панталоне признал, что этот взгляд запал ему в душу.       Как и ожидалось далее последовал горячий поцелуй, требовательный и жёсткий. Настрой сегодня у Дотторе был именно такой. На протяжении всех этих двух недель он хмурился, метал молнии и чаще принимал холодные водные процедуры, чтобы хоть как-то остудить тело и разум. Мужчина и сам не знал, почему, но он с ума сходил от желания прижать Панталоне к любой гладкой поверхности на несколько часов вперёд, чтобы выпустить весь огонь, полыхающий в груди с того момента как он впервые почувствовал что-то новое. Словно крепким вином или ядом это чувство разливалось по всему телу, снося крышу.       Если раньше доктор просто оценивающе смотрел на регратора: любуясь и насмехаясь, желая вырвать пленительные чужие глаза и поставить в красивую баночку на самом видном месте стола, то сейчас пламя безумия заполонило его разумом напрочь. Хотелось убить не самого банкира, а каждого, кто на него посмотрит. Теперь это желание не было простой забавой, ради мимолётного удовольствия, каких было тысячи в его жизни, а сулило настоящую угрозу.       Руки Дотторе дрожали, каждый раз, когда он снова и снова выбивал из Панталоне жалобные всхлипы и хриплое мычание из-за недостатка воздуха. Запоздало отстранившись, он, словно извиняясь, нежно чмокнул чужие губы, все еще невесомо держа руку на чужой шее.       Сам регратор наконец-то глубоко и судорожно вздохнул, хватая ртом желанный воздух. Он, конечно, знал, что доктор целуется жадно и грязно, но до такого они никогда не доходили даже в порыве самого страстного соития. Мужчина только что уже чуть было не попрощался с жизнью.       Видя мучения девятого предвестника, Дотторе поджал губы. Одним Архонтам было ведомо о чем он думал в этот миг. Проведя носом по чужой скуле, он тихо и хрипло зашептал:       — Извини, Золотко… Этого.. не было в моих планах.       Панталоне снова недовольно закатил глаза, но уже не из-за недостатка воздуха, а из-за неудержимого желания, поедающего мужчину изнутри. Этот низкий голос заставлял банкира терять голову при любых обстоятельствах и в любой обстановке.       — Чего именно не было в планах? Убить меня самым бесстыдным образом или опозориться на всю Снежную? — Несмотря на свое состояние, он не удержался от наглого комментария в своем стиле.       На эти слова доктор лишь усмехнулся, не находясь с ответом, ведь Панталоне был прав. Если их застанут в таком виде, конец неизбежен, однако мужчина запоздало осознал, что ему все равно. Если бы он беспокоился о своей жизни, то и не плел бы интриги и не заводил бы роман за спиной у Царицы верно? Впрочем, на Дотторе слишком много навалилось неприятных дум в последнее время, поэтому он просто хотел лечь на пол и заснуть вечным сном. Ни о чем не думая, ни о чем не беспокоясь. Как он и хотел бы сделать всегда, однако кое-что его всё-таки беспокоило.       Сжав губы в тонкую нить, доктор резко отстранился и небрежно схватив Панталоне за руку, поволок за собой.       — Позвольте!.. Д-доктор.. вы! — Казалось, где-то далеко возникал регратор, но мужчина не слышал его. Терпение кончалось.

***

      Панталоне медленно делал очередной глоток крепкого вина, который ему предложил Дотторе, под предлогом, что в лаборатории очень холодно, а хороший алкоголь как никогда кстати, когда речь идёт о.. холоде. Конечно, это все брехня!       — Дорогой доктор, признайтесь честно: у вас не получилось меня убить минут десять назад, поэтому вы решили меня споить до полусмерти?.. — Стараясь поддерживать свою гордость, но уже менее уверенно спросил регратор, неловко наблюдая за вторым предвестником со своего удобного стула.       Тот возился с кроватью, которая стояла в самом дальнем углу лаборатории, застилая простыни и поправляя подушки. Дотторе специально притащил ее для Панталоне, однако в обычные дни эта железная развалюха выглядела как не пойми что, куда удачно можно складывать ненужные детали, инструменты или трупы.       Впрочем, второй предвестник именно так и делал, поэтому сейчас старательно пытался придать эту месту божий вид. Он знал как банкир любит комфорт, поэтому даже отдельный матрас купил специально для особенных дней. Использовали они эту кровать действительно редко, ведь проще все сделать быстро на разделочной стойке, чем возиться с простынями, пододеяльниками, благовониями…       Да, именно благовониями, которые двумя зажжёнными длинными палочками стояли по обе стороны кровати, чтобы хоть как-то перебить зловонный запах крови, химикатов и чего-то ещё более вонючего. Дотторе даже купил благовония с афродизиаком, но в этот раз не стал их зажигать, по понятной причине. Он и сам еле сдерживался, поэтому пользоваться чем-то еще было самоубийством. К тому же, у обоих предвестников были плохие ассоциации с афродизиаками. По лаборатории разнесся терпкий запах жасмина и ладана, что было весьма непривычно. Впрочем все в этот вечер было именно таким.       — Хм… — Доктор настолько был увлечен своим делом, что не ответил на колкости Панталоне, а лишь серьёзно и неопределённо хмыкнул.       Панталоне стыдливо отвел взгляд, пытаясь избежать неловкости после неудачной шутки. Мужчина выпил уже третий бокал вина и решив, что на этом хватит остановился. Этого действительно хватило чтобы слегка расслабиться, однако алкоголь еще не подействовал полностью, поэтому глаза регратора забегали по темной лаборатории в поисках чего-то на что можно отвлечься.       Весьма ожидаемо взгляд мужчины остановился на маске Дотторе, лежавшей на том же столе, где и стояла бутылка вина. Панталоне посмотрел на доктора, старательно разглаживающего застеленное одеяло, а потом снова уставился на маску, лежащую на столе за его спиной, и недолго думая взял ее в руки. Ему редко удавалось увидеть коллегу без маски, а уж подержать в руках и вовсе не доводилось. Раз доктор не возражал, регратор принялся вертеть маску увлеченно рассматривая ее со всех сторон.       — Больше не будешь? — Вдруг послышалось откуда-то сверху.       Панталоне вздрогнул и поднял глаза на мужчину. Между ними в этот вечер установилась какая-то странная давящая атмосфера, какой прежде не было.       — Нет, крепкое слишком. — Коротко сказал он, а после поднялся с уже нагретого стула, который по инерции откатился в сторону. Когда они успели забыть о формальностях и перешли на "ты"? Должно быть, он упустил этот момент.       Дотторе ничего не сказал. Лишь смотрел на мужчину перед собой как-то хищно. Словно видя впервые. Непривычно было видеть доктора без маски на протяжении такого долго времени, тем более не в постели. Свои эмоции второй предвестник не показывал никому, а сегодня… Почему решился сегодня? Обычно он снимал маску ради удобства, по понятным причинам, или для того, чтобы подразнить Панталоне. Но никогда не делал это под другим предлогом. Внезапно банкир осознал, что между ними восстановилось сексуальное напряжение. Насколько тонкое, словно любой из них готов был вот-вот сорваться.       — Дотторе… — Хрипло сказал мужчина, ища в чужом лице ответы на свои вопросы. Он произносил это имя так редко специально, чтобы коллега привык к этой интимности момента, чтобы знал, что когда это имя соскальзывает с чужих губ.. можно не сдерживаться.       Со стороны доктора послышался тихий напряженный вздох. Секунду спустя он уже уверенно впивался в чужие губы, оперившись руками о стол по бокам Панталоне, прижимаясь к нему ближе. Ближе, ближе и еще раз ближе. Никому не нужная в этот момент маска упала на пол. Скрипнула кровать, послышался шорох одежды и горячие причмокивания, характерные страстным поцелуям. Их желания достигли своего апогея. Теперь терпения действительно не осталось.