Vademecum

Влажный рынок

      Солнечный луч проник в комнату через щель между белыми тюлевыми занавесками, дотянулся до панно на противоположной стене, позолотив на ходу крутящиеся в воздухе пылинки, и тронул клетку с куполообразной крышей, внутри которой находилась синяя птица — именно “находилась”, а не “томилась”, так как маленькая решётчатая дверь была открыта настежь, а птица сидела на жердочке, гордо повернувшись к свободе хвостом. Выглядела гордячка настолько реалистично, что, казалось, от солнечного касания она сейчас встрепенется и огласит комнату звонкой трелью — вместо трели, тишину расколол раскатистый храп. Метровая скульптура Аполлона Бельведерского на стеклянном журнальном столике задрожала от негодования, но рокотанье в ответ святотатственно отразилось от стен комнаты, в которой, помимо Фебова алтаря, зажатого между двух массивных кресел, из мебели имелась лишь огромная кровать и два прикроватных столика — они ютились по обеим сторонам от массивного обитого велюром изголовья. На подушке, обтянутой сатиновой наволочкой цвета молока, по-детски приоткрыв рот, спал молодой человек с золотыми волосами — его лицо ещё не покинула юношеская свежесть, хотя намечающаяся между светлых бровей гневно-страдальческая морщинка свидетельствовала о наличии у её обладателя жизненного багажа — как минимум эмоционального. В ушах у спящего были наушники-затычки — тонкие белые проводки вели к торчащему из-под второй, непримятой, подушки прямоугольнику цвета “металлик” с зеркальным клеймом в виде надкушенного яблока. Красавец пошевелился во сне, одна из затычек вывалилась, спящий поморщился и резко открыл глаза — храп продолжался ещё какое-то время, а потом стих, уступая эфир доносившейся из наушника музыке. Молодой человек дёрнул за второй белый проводок, а затем отсоединил наушники от телефона и коснулся экрана — из динамика полились обволакивающие звуки инструментального проигрыша, а высокие мужские голоса пропели по-английски «So if love is nothing more than just a waste of your time» и, накладываясь друг на друга, стали повторять на разные лады «Waste it on me». Золотоволосый слушатель закрыл глаза, но тут же открыл их снова и взял телефон в руки. Трели сладкоголосых юношей сменились речитативом более низкого мужского голоса, а палец с коротко остриженным и явно подпиленным ногтем провёл по двум шарообразным геометрическим фигурам на заставке экрана и нажал на уведомление, надписанное лаконичным “Eric”. 09:35 Hey sunshine 09:35 How about a little virto 2nite? 09:35 10pm Third Rome Time 09:36 Ur tight little ass ain't busy, uh? Подмигивающий смайлик       Золотоволосый вздохнул, открыл гугл-translate, вписал в белое поле «Здравствуй, дорогой. Сейчас я проверю свой ежедневник», нажал на синюю кнопку со стрелкой, скопировал перевод и отправил в чат, где одно за другим появились два новых сообщения. 09:38 Double pay, sunshine 09:38 In case the time is booked       Молодой человек поджал губы и задумчиво перевёл взгляд сначала на простынь у себя пониже пояса, под которой не наблюдалось ни малейшего признака утренней бодрости, а затем — на стоявшую у противоположной стены скульптуру — незрячие глаза каменного Феба смотрели в сторону двери, куда, судя по расположению его тела, он отправил предназначавшуюся Пифону смертоносную стрелу. Неумолимый Хронос покарал браконьера, лишив его лука, а заодно — и пальцев руки, натянувшей тетиву. На этом членовредительство не закончилось и от орудия, располагавшегося у прекрасного убийцы пониже пояса, также остался лишь жалкий обрубок. Лежавшая у сандалий Аполлона книга в черной обложке, на корешке которой было написано крупными белыми буквами слово “Чëтки”, тонко намекала, что светлому богу остается смириться с утратой, заменить обломок древка в уцелевшей руке на розарий и предаться молитве.       Дверная ручка в форме стебля розы с едва распустившимся бутоном опустилась вниз, а белая дверь впустила в комнату храп, перекрывший звуки музыки, и мужчину чуть за сорок ярко выраженной семитской внешности — махровый халат белоснежного цвета придавал его смуглой коже почти коричневый оттенок, а открытой двери — оттенок слоновой кости. Богатырский храп сделался тише.       — Утро доброе. Уже не спишь? — проговорил вошедший низким голосом с хрипотцой, а храп тут же благоговейно сошёл на нет.       — С добрым утром, Серёжа. Только проснулся. Вчера... не сразу смог заснуть... — Высокий голос золотоволосого молодого человека вполне можно было спутать с женским.       — Даже звукоизоляция не спасла... — Серёжа указал большим пальцем на стену с птицами у себя за спиной.       — Не спасла. Но я... нашёл способ адаптироваться, — находчивый адаптант указал на лежавшие возле телефона наушники.       — Что слушаешь? — лицо вопрошавшего ничего не выражало, словно он играл партию в покер, а не вёл светскую беседу.       — Кей-поп.       — А я знаю эту песню. Это группа «BTS» вместе с эээ... — Смуглая рука отогнула большой и указательный пальцы и навела их на собеседника, словно пистолет, — Со Стивом Аоки.       — Верно, — озадаченно отозвался взятый на мушку фанат кей-поп музыки, — Никогда бы не подумал, что ты их тоже слушаешь...       — Это не я, это Алек, — дуло импровизированного пистолета спряталось, а взведенный курок снова указал на стену с птицей, — Я просто запомнил название... Профдеформация.       — Не скромничай. У тебя просто память феноменальная.       Одетый в халат собеседник издал подобие смешка и провёл рукой по серебристой щетине на щеке — лицо его по-прежнему могло бы посоревноваться в выразительности с лицом каменного Аполлона на журнальном столике и ещё неизвестно, кто вышел бы из этой гонки победителем.       — Иди завтракай и поедем за твоими вещами — Петя будет через полчаса.       — Сейчас. Только умоюсь, — молодой человек откинул простынь, встал с кровати и потянулся, подставляя солнцу лицо и полностью обнажённое атлетичное тело. Сзади его силуэт в исходивших от окна лучах света выглядел черным, словно был тенью, а серебристые контуры лишь усиливали это впечатление.              Сережа достал из кармана халата смартфон, взглянул на экран, убрал телефон обратно в карман, бросил взгляд на лежавшую на столике книгу в чёрной обложке, а затем молча обогнул резные столбики в изножье кровати, приблизился к теневому атлету и так же беззвучно коснулся рукой его тела сзади пониже поясницы.       — Серёжа, ты... хочешь заняться сексом?       — Нет.       Не желавший заниматься сексом Серёжа снова замолчал и положил руку атлета себе спереди пониже пояса на халате.       — А, понял... — Со вздохом отозвался молодой человек, — Ну, садись на кровать.       — Не нукай — не запряг.       — Извини... — Несостоявшийся ямщик закусил губу, — Презервативы... там же, где были раньше?       — Да. Но только обычные — с ароматизатором я больше не покупаю.       — Тогда... лучше без них, — обречённо проговорил любитель ароматизированных латексных изделий.       — Нет уж, давай с резинкой. А то мало ли, с кем ты там... — Серёжа забрался с ногами на кровать и по-хозяйски положил себе под спину обе лежавшие там подушки.       — Я же говорил, что работаю теперь только по скайпу. Работал... — Щеки золотоволосого порозовели, а золотисто-розовый свет из окна, напротив, превратился в жёсткое белое свечение.       — Ладно. Давай так.       Две смуглые руки развязали пояс на халате и распахнули белые махровые полы: густая чёрная растительность почти полностью покрывала широкую грудь, растекаясь до пупка, и тонким ручейком стекала дальше вниз, превращаясь на лобке в темное озеро, где над шапкой чёрной пены вздымалось не просто безымянное орудие, которого был лишён светлый Феб, а настоящий Экскалибур. Скульптор, изваявший меч, не поскупился на размеры и рельефные формы — лишен приапический орган был только крайней плоти да и то исключительно потому, что у семитских народов она подлежит обрезанию. Копна золотых чуть вьющихся волос склонилась над пластическим шедевром и какое-то время ритмично поднималась и опускалась, пока из-под махровой белой ткани халата не послышалась вибрация телефона.       — Продолжай, — произнес голос с хрипотцой, а смуглая рука достала девайс из кармана халата и провела пальцем по экрану с изображением бригантины с белыми парусами — в верхней части висело уведомление, надписанное “Виктор”, в котором было видно начало сообщения «Славочка, любимый, я готов стать ихтиандром, чтобы быть с тобой вме...» Чёрные брови поднялись вверх, впервые отражая на невозмутимом лице эмоцию.       — Лео, подожди... — Смуглая рука, покрытая чёрной растительностью, легла на золотоволосый затылок, — Я сам... А ты — иди завтракай, а то не успеем ничего — у меня ещё сегодня дела.       — А у тебя... вечером дела? — уточнил Лео, набрасывая халат и незаметно вытирая рукавом губы.       — Да. Возможно, придётся задержаться до утра.       — Понял. Тогда я пошёл умываться, — Лео прихватил с кровати наушники и телефон и быстро направился к выходу.       — Дверь закрой за собой.       Едва златокудрый покинул комнату, смуглая рука открыла чат с надписью “Виктор”. Месседжа про ихтиандра для Славочки там не было — последним висело сообщение в правой части экрана «Я утонул в твоих глазах», отправленное накануне в 23:32. Чёрные брови поднялись ещё раз — в этот момент в чате слева появилась фраза «Серёжа, прости, моё сердце занято». Смуглый указательный палец потер смуглый лоб, иссеченный тремя поперечными морщинами, принялся касаться клавиш виртуальной клавиатуры и наконец нажал на значок голубого бумажного самолетика.

09:45

Витя, моё сообщение было адресовано Артёму, я отправил его тебе по ошибке и сейчас удалю.

      Под сообщением появились две зелёные галочки, голос с хрипотцой пробормотал «Черт знает что...», а его обладатель встал с кровати, резко запахнул халат и завязал пояс шкотовым узлом, а затем приоткрыл окно и направился к двери, прихватив с собой книгу, на корешке которой рядом с белой надписью “Четки” стало видно напечатанное чёрными блестящими буквами слово “экзорциста”. Смуглая рука надавила на кованую ручку в форме стебля розы, а затем, потянув за ещё один металлический стебель, закрыла дверь с противоположной стороны. Пройдя по коридору направо, Сережа оказался перед дверью, на ручке которой красовалось птичье перо, зашёл внутрь, через несколько секунд вернулся уже без книжки, продолжил шествие по коридору до третьей двери и осторожно нажал на металлический рычажок в виде щупальца осьминога с множеством присосок. За спиной у входящего осталась дверь контрастного ярко-бирюзового цвета — на месте ручки у неё кокетливо изогнулась золоченая рыбка с рельефными чешуйками.       Темную комнату озарял лишь экран смартфона — он лежал горизонтально в руке лежавшего на разложенном диване молодого человека — его лицо в белом свете напоминало лицо утопленника.       — Утро доброе, — сказал вошедший и направился к зашторенному окну.       — Привет, — отозвался диванный утопленник, зевая во весь рот, — Ты давно встал?       — Я всегда встаю в 07:30, — смуглая рука одну за другой отдернула тяжелые портьеры, нырнула между тюлевых занавесок и приоткрыла окно.       — А я чувствую, стало прохладнее. Хотя с тобой комфортно спать — ты не прижимаешься, — на высокий голос, который звучал немного в нос, как будто у его обладателя был насморк или он недавно плакал, наложился откровенно гнусавый голос диктора из динамика телефона.       К другим новостям. Глава Всемирной организации здравоохранения привлёк внимание мировых лидеров к возросшей угрозе эпидемии нового вируса. Представители отечественных спецслужб связывают происхождение вируса с секретными разработками биологического оружия в Китае. По одной из версий, подопытная летучая мышь вырвалась из лаборатории и стала добычей панголина. Панголин затем оказался добычей человека и попал на прилавок одного из так называемых влажных рынков, где торгуют свежим мясом самых разных животных...       — Серёжа, а что это еще за панглин? Какая-то птица, что ли?       — Не панглин, а панголин. Это ящер, покрытый чешуёй. Погугли фото, Алек.       — А, точно, — два больших пальца быстро набрали в белой строке с надписью «Симплекс» слово “пангалин”, но поисковая машина сразу же исправила распространённую ошибку, — А, он через “о”... Но какой же страшный, даже мерзкий...       — В азиатских странах панголины считаются деликатесом.       — Их... едят?! — Алек округлил голубые глаза и резко перевернулся на живот.       — Мясо — едят, а чешую — используют в медицинских целях... Ты сам, кстати, как после вчерашнего — не болит? — специалист по панголинам похлопал лежавшего на диване Алека по обтянутым белоснежной простынью ягодицам.       — Нууу... Терпимо.       — Поначалу может побаливать. В шкафчике в ванной была мазь, только проверь срок годности...       — Провеерим... А ты... куда-то собираешься, Сереж? — спросил Алек, глядя, как Сережа достаёт из платяного шкафа одежду.       — Поедем в Мытищи за вещами Лео, — Серёжа надел трусы, скинул халат и натянул синие джинсы — на обоих задних карманах была прострочена буква “W”, а к правому — пристрочен кожаный патч с надписью “Wrangler”, — Тебя не приглашаю — места в салоне будет мало.       Металлическая молния с характерным звуком застегнулась на ширинке, над ней в прорезном отверстии показалась металлическая пуговица также с надписью “Wrangler”; над пуговицей нависла складка рыхловатого живота.       — Ну да, правильно... Я... могу сготовить вам обед.       — Не знал, что ты умеешь, — отозвался Сережа, быстро натягивая через голову темно-синюю футболку-поло с маленькой аппликацией в виде крокодила с открытой пастью.       — Ну, не то чтобы умею... Так, знаю пару рецептов от Клода.       — А суп можешь приготовить? — смуглые пальцы застегнули две перламутровые пуговицы на вороте, скрывая под плотной тканью чёрную растительность, которая доходила до горловой впадины.       — Рыбный.       — Уху?       — Ну, там в моём рецепте только из лосося...       — У нас как раз остался кусок филе.       — Тогда сделаю.       — Если пойдёшь в магазин за продуктами, я потом компенсирую тебе расходы.       — Замёётано. Во сколько вас ждать?       — Если пробок не будет, обернемся за три часа, — смуглая рука погладила соломенного цвета волосы, — Завтрак на кухне. Не скучай. Если что, звони. Халат мой отнесешь в ванную?       — Не вопрос, — отозвался обладатель соломенных волос, а смуглая рука переложила телефон из кармана халата в карман джинсов, сняла с вешалки темно-серую толстовку, аккуратно закрыла шкаф и покинула комнату, оставив дверь с ручкой в виде осминожьей конечности открытой. Через несколько секунд возле щупальца появился Лео и, пощелкав несколько раз пальцами, от чего в комнате включился свет, знаками стал показывать Алеку, чтобы тот кому-то позвонил.       — Да помню я, помню, — раздражённо отозвался секретарь, а стоявший в дверях покрутил пальцем у виска, а потом приложил его к губам, призывая к молчанию.       Как только входная дверь захлопнулась, а в замкé на прощанье залязгал ключ, Алек медленно встал, накинул халат, который оказался ему сильно велик, потыкал в экран смартфона, разочарованно поджал губы, положил девайс в карман, щелчком пальцев выключил в комнате свет, и пошлепал босыми ногами на кухню. На столе около лампы с массивным абажуром из витражного стекла стояла тарелка оладьев в окружении розеток с мёдом, вареньем и сметаной. Рука с короткими неровными ногтями взяла один пухлый блинчик, обмакнула его в сметану, зависла над розеткой с вареньем, уронив туда белый сгусток, но потом сделала выбор в пользу мисочки, поблескивающей янтарем, где также оставила сметанные следы, и сунула блинчик в рот. Голубые глаза стали смотреть из окна вниз на чёрный спичечный коробок у козырька подъезда, который через минуту покинул место стоянки. Наблюдатель вытер пальцы о белоснежный халат, достал смартфон, набрал пароль, смахнул вправо уведомление с надписью “Грелль”, которое начиналось словами «Как ты спал, милый Алоис?...», так что на экране стало полностью видно мультяшную девочку со светлыми волосами и огромными голубыми глазами на пол-лица, открыл список контактов, быстро отыскал там имя “Саня” и нажал на кнопку вызова.              — Алло! Санёк, это я. Да... Только что выехали. Он просил, чтобы ты упаковал его ноутбук и вебку. Чего?... Ну, в плед какой-нибудь заверни... Старый?... Ну, придумай чего-нибудь, чтоб Серёжа не заметил... Всë, по-ка.       Алек закатил глаза, звучно цокнул языком, нажал на кнопку окончания вызова, прошлепал из кухни к бирюзовой двери и надавил на ручку в виде изогнувшейся чешуйчатой рыбки. Свет включился сам, как только босая нога с короткими пальцами переступила порог. Первым притягивал к себе взгляд огромный кораллово-красный осьминог на унитазе: шестью щупальцами он обхватил бирюзовый бачок, а два — держал распростёртыми, словно радушный хозяин — его гостеприимством Алек не преминул воспользоваться, а затем в благодарность пожал одну из красных керамических конечностей, которая оказалась рычажком слива воды. Слева от трона с огромным головоногим моллюском располагался столик с объемной бирюзовой раковиной — её сжимал в объятьях младший брат сидевшего на унитазе Кракена. Слева от небольшого щупальца, выполнявшего роль рычажка смесителя, стояли в золотистом металлическом стакане две зубные щетки — обычная и электрическая — рядом со стаканом лежал серебристо-бирюзовый тюбик с надписью «Marvis». Алек снял насадку с электрической щетки и дернул дверцу навесного шкафчика, задекорированного под коралловый риф — шкафчик не поддался.       — Что за... — Пальцы с неровными ногтями подергали дверцу ещё несколько раз, а потом сжались в кулак и с силой стукнули по шероховатой поверхности — дверца с громким щелчком открылась настежь, едва не отвесив агрессору пощёчину, и звонко сплюнула в раковину металлический тюбик. Алек закинул изгнанника, попавшего в бирюзовую керамическую миску, обратно на верхнюю полку шкафчика, выцепил с нижней полки блистер с головкой для зубной щётки и придавил светлую коралловую дверцу, которая снова издала щелчок. Пальцы с неровными ногтями кое-как вскрыли пластиковый футляр, с усилием извлекли насадку, надели её на металлический штырек щетки и выдавили на круглую головку шматок зубной пасты размером с большую горошину. Из кармана халата донеслась вибрация, но Алек, не обращая на неё внимание, оскалился, поднёс щетинистую головку к зубам и нажал кнопку на прорезиненном корпусе — ванную огласило тихое мерное жужжание, быстро сменившееся звуками плевков и раздраженным «Что за ядреная дрянь!»       Когда вибрация из кармана халата прозвучала еще раз, Алек уже промакивал лицо махровым полотенцем. Очередное уведомление на экране телефона возвестило, что Грелль неимоверно тоскует по Алоису. Палец с неровным ногтем нажал на уведомление и быстро написал в чат тоскующего страдальца «Я сейчас позавтракаю и тебе позвоню». Завтрак, однако, затянулся, так как параллельно с поеданием оладьев и сваренных в мешочек яиц, которые обнаружились в миске на плите, Алек вёл ожесточенную переписку в чате ресторана «Белая ива», убеждая менеджера налить пять порций сливочного крем-супа с лососем в один большой контейнер. Менеджер вежливо сопротивлялся, говоря, что контейнера для транспортировки такого объема супа у них на кухне попросту нет, и предлагал настойчивому клиенту соединить заказанные пять порций самому — в кастрюле или супнице. В качестве компенсации за неудобства менеджер предлагал пятипроцентную скидку. Алек апеллировал к извечной клиентской правоте и угрожал отменой заказа — менеджер оставался вежлив, но непреклонен. Эпистолярную баталию прервали два уведомления от начавшего терять терпение Грелля: «Милый Алоис, ты разбиваешь мне се...» и — через десять минут — «Алоис, не заставляй меня искать дру...». Перспектива поиска “дру…” положительно сказалась на клиентской сговорчивости Алека и он вдруг согласился на транспортировку супа в пяти контейнерах, удовлетворившись пятипроцентной скидкой. Первое и последнее сообщения Алека в чате ресторана отделяли друг от друга сорок минут.       Терпение Грелля было вознаграждено сообщением «Не будь злюкой, я ищу для нас место с хорошим светом», после отправки которого апостол света в белоснежном халате поочередно зашел в каждую из трёх комнат, заглянул на кухню и в обитель обнимающихся с сантехникой осьминогов, и остановил свой выбор на том помещении, где провёл ночь. Босые ноги прошлепали по выложенному ёлочкой паркетному полу к окну, где руки с подвернутыми махровыми рукавами отдернули тюлевые занавески. Вернувшись к давно остывшему ложу, Алек ловко свернул две простыни и одно одеяло в аккуратные тугие валики, побросал их вместе с двумя подушками в ящик под велюровым сиденьем и с третьего раза собрал диван, который отреагировал на неудачные попытки найти к нему подход неодобрительным цоканьем.       Белый телефон с углубленным рельефом в виде надкушенного яблока был установлен на журнальном столике, для чего из соседней комнаты были принесены большая пепельница из тёмно-зелёного камня и кожаный очечник, а сам Алек запахнул халат, завязал пояс, ткнул пальцем в зелёную кнопку с изображением телефонной трубки рядом с именем Грелль и вальяжно развалился на диване. После пяти или шести сигналов звонка на экране появился длинноволосый мужчина с бородой и страдальческим выражением на лице. Он нервным движением поднёс к губам коричневую сигарету, затянулся и выдохнул дым прямо в объектив камеры:       — Я думал, ты не позвонишь никогда. Свет уходит, Алоис — через два часа будет темно, как в погребе.       — Садклифф, не драматизируй — до трёх дня ещё светло, — примирительным тоном отозвался опоздавший, а его собеседник тяжело вздохнул, откинул с лица прядь тёмных вьющихся волос, положил сигарету на край керамической пепельницы на подоконнике и взял в руки большой планшет и карандаш.       — Сядь ровнее и развернись на три четверти к свету...       — Так?       — Подбородок чуть влево...       — Так?       — Нет, не так сильно...       — Так?       — Да! Замри! Теперь, не меняя позы, возьми в левую руку яблоко.       — Черт... Про яблоко я совсем забыл... Я даже не уверен, что они у нас есть. А яйцо не подойдёт? Яйца у нас точно были...       — Алоис, картина должна называться «Мальчик, отдыхающий с яблоком в руке».       — Ну, будет «Мальчик, отдыхающий с яйцами в руке»... Или просто — «Мальчик с яйцами».       — Можно подумать, бывают мальчики без яиц, — саркастически отозвался живописец.       — Да какая разница, Грелль? Всем пофиг на название. Есть же «Девочка с абрикосами» твоего любимого Сурикова...       — Не Сурикова, а Серова. И не с абрикосами, а с персиками.       — Тем более. И ничего — никого персики в названии не смутили — в Эрмитаже повесили.       — Не в Эрмитаже, а в Третьяковке.       — Да какая разница? Всем пофиг на названия.       Длинноволосый собеседник на экране телефона застонал и закрыл лицо рукой.       — Грелль, давай перерывчик, а? Академический час закончился. Я шею уже не чувствую... — Алек в изнеможении уронил голову на грудь.       — Мы начали пятнадцать минут назад — до этого ты полчаса искал эту свечку... Давай ещё минут пятнадцать... — Отозвался с экрана живописец. — Сядь ровнее... и поверни голову к окну, — добавил он сквозь зубы, яростно заштриховывая что-то на планшете.       Алек вздохнул и принял необходимую позу, сжимая в левой руке, словно державу, красный парафиновый шар с длинным белым фитилем, который бодро вздымался вверх и, очевидно, мог оставаться в таком положении хоть сто пятьдесят минут — бодрости самого Алека хватило лишь на десять, после чего был объявлен долгожданный перерыв и натурщик улёгся на живот и стал болтать в воздухе босыми ногами.       — И как тебе на новом месте? — мрачно спросил с экрана телефона маэстро, прикуривая сигарету от апельсинового цвета зажигалки.       — Норм. Только телека нет — аниме на большом экране не посмотришь.       — У него вообще нет телевизора?       — Неа. Не любит, когда за него решают, что ему смотреть.       Лицо на экране усмехнулось:       — А я как раз недавно купил в мастерскую большой, с плоским экраном.       — Покажешь?       — Приезжай в гости, посмотрим «Тёмного Дворецкого», — сигарета, зажатая между средним и указательным пальцами в почти благословляющем жесте, поднялась к чувственным губам, обрамленным черными усами и бородой, которые явно никогда не водили знакомства с презренным уравнителем триммером.       — Пока не могу. Лео говорит, нужно немного отсидеться.       Обладатель девственной растительности выдохнул дым прямо перед собой и лицо его растворилось в сером облаке.       — Боится, что Клод станет тебе мстить? — спросил голос из клуба дыма; вслед за ним появилась голова вопрошавшего, словно он был Пифией в окружении курильниц с благовониями.       — Нет. Клод... заключил конкубинат...       — Он же говорил, что это профанация.       — Говорил... Но, видимо, что-то поменялось. И с новым мальчиком он таки сходил в Магистрат. И кольцо ему подарил — даже два. Одно — с топазом и бриллиантами. Хотя, может, это аквамарин, а не топаз — их сложно отличить...       — А второе?       — С глазковым агатом.       — Это ведь его называют “глаз Бога”?       — Да. Редкий камень. Мощный талисман. Если, конечно, правильно его зарядить. Но Клод умеет...       — И почему же Влад... в смысле, Клод не зарядил “глаз Бога” для тебя? — пальцы снова поднесли к чувственным губам коричневую сигарету.       — Клод говорил, что я не люблю его. А зарядить этот камень он может лишь для того, кто любит его взаимно. Как-то так...       — А ты... любил его? — спросила Пифия.       Алек промолчал и опустил глаза.       — Или, может, любишь до сих пор?       — Я просто не могу без него. Точнее, я думал, что не смогу, но... — Алек поднёс палец к губам, но сразу отдернул его.       — Смог? — усмехнулся клуб дыма, из которого тут же появилась длинноволосая голова, а Алек сел на диване, поджав ноги, и оказался весь накрыт халатом, как одеялом.       — Дело в том, что Сережа…       Собеседник на экране резко потушил сигарету и снова достал планшет:       — Алек, продолжим сеанс...       Над головой у маэстро высветился номер телефона, начинавшийся на “975”, и две кнопки — “Принять” и “Отклонить”.       — Черт, Олег, мне звонят. Наверное курьер заказ привез. Я должен ответить… — Проговорил Алек извиняющимся тоном, снова поднёс палец к губам и снова отдернул его.       — Ладно, мальчик с яйцами, принимай свой заказ. Продолжим портрет в другой раз. Пока, — Олег послал собеседнику воздушный поцелуй и превратился в черный прямоугольник.       — Алек, суп отличный, — сказал Сережа, наклоняя тарелку и зачерпывая последнюю ложку густого посыпанного зеленью варева, — А что не угадал с размером кастрюли — не беда — дело практики. Сколько денег потратил на продукты?       — Я... обошелся тем, что было в холодильнике.       — А я боялся, что филе пропадет. Может, тебе в кулинарное училище пойти? У тебя явно талант, — поклонник кулинарного таланта Алека встал из-за стола и поставил тарелку на дно массивной мойки из натурального камня.       — Ой, да это я так… под настроение только... — Ответил Алек и покраснел.       — А до конца праздников твоё настроение не продлится? Моя экономка просила дать ей до 10 января выходные… — Смуглая рука подняла рычаг смесителя и залила тарелку водой.       — Ой, лучше пусть она придёт. Сегодня только второе...       — Ладно, попробую замотивировать её оплатой по двойному тарифу, — сказал Сережа, допивая из стакана напиток медового цвета. — Ребята, я в душ и пойду прилягу, а то у меня еще сегодня дела. Спасибо за обед, дорогой, — он погладил Алека по волосам и направился в ванную.       — Господин назначил тебя любимой женой! — рассмеялся Лео и взъерошил Алеку волосы.       — Да прекрати ты! Какой еще женой?!       — Любимой женой в гареме — как Гюльчатай. Ты что, «Белое солнце пустыни» не смотрел?       — А ты «Подручного бездарной Луизы» смотрел? — огрызнулся Алек.       — Это очередное аниме?       — Да. И там тоже есть гарем.       — Ладно, не будем ссориться по пустякам — подождем повода посерьезнее, — сказал Лео примирительным тоном.       Как только из ванной стали доноситься звуки льющейся воды, Лео указал на огромную стеклянную кастрюлю, на четверть заполненную супом, а потом на Алека и вопросительно поднял брови. Алек в ответ молча покрутил пальцем у виска и отрицательно покачал головой, а затем стал перебирать пальцами обеих рук в воздухе, словно нажимал на клавиши фортепиано, и вопросительно взглянул на Лео — тот показал большим и указательным пальцами знак “Оk”.       — А какой тут пароль от вайфая? — спросил Алек вслух, доставая из кармана телефон.       — А ты до сих пор не выходил здесь в интернет?       — Выходил. Но пользовался мобильным — Клод оплачивает мне безлимитный. Но там видео плохо тянет — скорость ниже...       — Ясно. Сейчас пришлю пароль в телегу.       Оба собеседника уткнулись каждый в свой телефон и оставались в таком положении, пока в дверях кухни не появился Сережа, завернутый в набедренную повязку из махрового полотенца.       — Алек, а где мой халат? Ты отнес его в ванную?       — Отнес.       — А где же он?       — Я его в стирку отправил.       — Зачем? Я только вчера его надел в первый раз.       — Так их же каждый день стирают...       — Банные халаты?       — Да. У Клода мы вечером и утром надевали халаты, а днем их забирали стирать...       — Алек... У нас тут другие порядки, — смуглая рука поправила набедренную повязку, — Халат можно носить неделю — его ведь надевают только на чистое тело.       — Ясно, Сереж. Но на твоем было пятно, так что лучше пусть постирают...       — Я стираю сам — в стиральной машине.       — А где она?       — В ванной. Лео тебе покажет, — Сережа снова поправил махровую ткань на бедрах и зашёл в комнату, а затем снова появился в коридоре, неся на плече китайского дракона, который извивался на широкой полоске ткани красного цвета, и направился в спальню.       Ровно через сорок пять минут дверь спальни открылась и Серёжа опять появился в коридоре по-прежнему голый по пояс, теперь, однако, у него с плеча свисала махровая набедренная повязка, а её место пониже пояса занимали красные штаны — на широких штанинах при каждом шаге трепетали длинные золотисто-жёлтые китайские драконы. Повелитель драконов зашёл в ванную, где оставил полотенце, а затем — на кухню, где достал из холодильника бутылку с красным яблоком на этикетке, открутил металлическую крышечку и припал к горлышку.       — Сок яблочный будете? — громко спросил он, вытирая губы.       — Неа, — донеслось из соседней комнаты.       Драконы постояли у холодильника, ожидая, пока смуглая рука вернет бутылку в белое стойло дверцы, и неспешно направились в ванную, откуда вскоре послышалось мерное жужжание, а спустя пару минут — постукивания и шум воды. Выйдя из ванной, царственные рептилии прошествовали в комнату напротив и устремились к платяному шкафу.       «Всемилостивейший государь, прими эти регалии как и подобает принцепсу», — провозгласил высокий мужской голос под звуки вспышек фотокамер; повелитель драконов резко остановился под горящей люстрой с хрустальными подвесками, а два его прислужника заколыхались.       — Что это у вас там? — спросил он.       — Новости, Сереж, — ответил с дивана Алек, — Показывают инаугурацию принцепса...       ...впервые за пятьдесят лет. Взять на себя тяжёлую ношу служения Родине отважился подполковник Службы Безопасности Владислав Игоревич Юдашевич. Последние пять лет Владислав Игоревич не покладая рук трудился на благо государства в должности так называемого принцепса инкогнито, теперь же он...       — Только поглядите, как они лижут ему зад! Будто он император Тиберий, — раздраженно пробормотал Сережа, открывая дверцы шкафа.       — Так это же канал «1ТР» — им за это деньги из госбюджета платят, — отозвался с кресла у окна Лео, перелистывая страницу книжки в черной обложке, а Сережа издал что-то наподобие смешка.       — Но ведь никто не решался принять полномочия де факто, а он — решился, — вступился за нового принцепса Алек и повернул смартфон, из которого продолжали доноситься голоса любителей анилингуса, в горизонтальное положение.       — Это ещё ни о чем не говорит. Посмотрим, что он будет делать дальше, — Сережа достал из шкафа вешалку со светло-синим двубортным пиджаком из мягкой на вид ткани, из-под которого виднелись края таких же светло-синих брюк, и вешалку с кипенно-белой рубашкой, а затем выдвинул плоский ящик и, помедлив пару секунд, извлёк оттуда ярко-синий шейный платок.       — Сереж, а ты на работу, что ли? — поинтересовался Алек, не отводя глаз от экрана.       — Встреча с автором по поводу рукописи.       — Надолго?       — Как пойдет. Может, придется задержаться до утра.       — Ни пуха, ни пера тебе, Сереж.       — К чёрту, — отозвался Сережа и вышел из комнаты с двумя вешалками в руках, оставив дверь открытой.       Лео пощелкал пальцами, Алек взглянул на него — Лео кивнул в сторону двери, многозначительно поднял брови, сомкнул два пальца одной руки в кольцо и потыкал в него указательным пальцем другой. Алек изобразил на лице недоумение и продолжил смотреть в экран смартфона — из динамика зазвучала торжественная музыка, а мужской голос с интонацией сказочника произнес: «Серия первая. Бездарная Луиза».