Vademecum

Экспресс-тест

             Через незакрытый заслонкой дверной глазок было видно лестничную клетку и Лëню — с огромным бумажным пакетом в одной руке и таким же огромным букетом ярко-красных роз — в другой. Яна повернула ключ в замке и надавила на дверную ручку, а гость стал протискиваться внутрь, не дожидаясь, пока дверь откроется до конца.       — Ты чего такой нетерпеливый? — усмехнулась хозяйка дома.       — Потом объясню, — едва слышно буркнул Лëня. — Закрывай скорее дверь.       Как только дверь оказалась заперта, Лëня протянул Яне одновременно пакет и букет.       — Что это?       — Цветы. И гостинцы.       — Зачем цветы?       — Девушкам положено дарить цветы.       — Я уже не девушка, — снова усмехнулась Яна.       — Женщинам — тоже положено, — отозвался Лëня, снимая ботинки. — Где можно помыть руки? А то вирус этот везде...       — Ванная тут, — Яна указала на светлую дверь, а сама пошла к обеденному столу и принялась разбирать пакет.       На столе возле охапки роз появилась корзина с двумя банками красной икры, коробкой зефира в шоколаде, багетом, фруктами и черной бутылкой с надписью на светлой этикетке «Усадьба Дивноморское, Grand Rosé», на дне пакета остались лишь две плоские коробочки с надписью «NCP, экспресс-тест».       Лёня скинул дублёнку и шарф и со словами «Поставь розы в воду» направился в ванную. Яна окинула взглядом комнату, ушла в спальню и вернулась с большой керамической вазой, покрытой толстым слоем пыли, как раз в тот момент, когда дверь ванной открылась.       — Сразу видно: цветы в этом доме бывают нечасто, — проговорил Лëня, глядя на вазу.       — Тут есть цветок, которому ваза не нужна, — с улыбкой сказала Яна и указала на горшок с фикусом на подоконнике.       — Давай сюда вазу, а ты пока задерни шторы, — сказал Лëня и снова скрылся в ванной.       Яна задернула занавески, а затем осторожно выглянула в щель между отрезами плотной бархатной ткани: внизу перед домом в парковочном кармане стоял под фонарём внедорожник с надписью «Defender» на крышке багажника, рядом, прижимая к уху смартфон, курил высокий мужчина. Наблюдательница стала нервно постукивать пальцем по подоконнику.       — Куда ставить-то? — спросил низкий голос, а Яна вздрогнула.       — Ты меня напугал.       — Прости. Куда вазу, на стол?       — Поставь рядом с ноутбуком, — Яна передвинула коврик, на котором моргнула красным световым индикатором беспроводная мышка, на другой край письменного стола. — Сейчас я поставлю туда цветы.       — Их надо сначала подрéзать. Так они дольше простоят.       — Чем их подрезáть — ножом или ножницами?       — Ножом. Если у тебя, конечно, есть острый.       — У меня все острые — я их регулярно точу, — Яна бросила взгляд на деревянную подставку для ножей, откуда торчали под наклоном пластиковые и деревянные рукоятки.       — Опасная ты женщина, гражданка Орлова, — усмехнулся Лëня.       — Я просто люблю острые ножи.       — Тогда давай подрезáть вместе, — Лëня вынул из подставки два ножа и протянул один Яне, а та наглядно продемонстрировала остроту лезвия, порезав лист из блокнота на письменном столе. Лëня кивнул, подал тестировщице розу из охапки на обеденном столе, и они оба подошли к мойке.       — Красивые розы, — Яна ловко срéзала кончик стебля под острым углом.       — Сорт называется «Sexy Red», — отозвался Лëня и подверг обрезанию другой стебель.       — Сексуальный красный.       — Обычно названия роз переводят в женском роде. «Сексуально красная». Эти цветы тебе подходят. Такие же яркие и дерзкие.       — А что красные розы означают на языке цветов?       Лёня недоуменно посмотрел на собеседницу, а та подрéзала наискосок ещё один покрытый шипами стебель.       — Шипы на той части стебля, которая будет в воде, тоже удаляем, — сказал Лëня. — А красная роза на языке цветов означает пламенную страсть.       — Я не в курсе про всю эту символику. А из цветов люблю только кустовые гвоздики — розовые.       — Они символизируют супружескую верность.       Дно мойки быстро покрылось обрезками ярко-зеленых стеблей и мелкими коричневатыми шипами, напоминающими микро-шпоры, а ваза наполнилась крупными красными бутонами на длинных ножках с разлапистыми глянцевыми листьями.       — Ну что, будем ужинать или...? — Лёня не договорил и переставил вазу с букетом в центр обеденного стола.       — Нет. Сначала будем разговаривать. Чтобы у тебя тоже не было ложных надежд на мой счёт, — ответила Яна тем тоном, которым обычно ставят ультиматумы.       — Ты... уверена, что это надо? — Лëня многозначительно посмотрел на собеседницу и протянул руку к письменному столу, где лежали блокнот и ручка.       — Да, уверена. Я бисексуалка. Немоногамная. И могу испытывать романтические чувства сразу к нескольким людям. Я не изменюсь.       — Ну, я тоже не однолюб, — спокойно ответил Лëня, а на чистой странице блокнота появилась надпись «Тебя слушают. Пойдём в ванную. Только делай вид, что мы говорим про секс», — Ян, меня всë устраивает. И мы ведь уже с тобой спали, какой смысл теперь ломаться.       «Отказывай мне» — написала рука на странице и подчеркнула фразу одной чертой. Яна взглянула на блокнот, вздохнула и закатила глаза:       — Тогда всë получилось спонтанно. Но теперь... Мы же хотим типа серьёзные отношения... Надо узнать друг друга... типа...       — Милая, сколько ещё ждать? Сил уже нет. А ты такая красивая сегодня.       На листе в клеточку появилась фраза «Нехотя соглашайся».       — Ну...       — Даваай. Примем вместе душ, как в тот раз...       «Соглашайся и назови меня “милый”» — быстро подсказала рука с шариковой ручкой и подчеркнула двумя чертами слово «милый».       — Ладно, давай.       — Где взять полотенца, милая? — Лëня многозначительно посмотрел на Яну и указал на неё обеими руками, словно торжественно предоставлял ей слово.       — Сейчас достану. Иди в ванную... милый, — Яна скривилась и достала из кармана телефон.       На экране висело уведомление от Лили, в котором сообщалось, что они с Колей подали заявление и их распишут 23 фе... В открывшемся чате 23 фе превратились в 23 февраля, на что Яна быстро ответила «Поздравляю, Лиль». Вместо благодарности, от собеседницы пришел вопрос «А вы когда?» Яна снова скривилась и набрала большими пальцами обеих рук «Когда рак на горе свистнет», а из ванной стал доноситься шум воды. Яна сунула телефон в карман, громко стукнула дверцей шкафа и направилась к источнику шума, но не успела взяться за ручку двери, так как телефон у неё в кармане снова ожил. На этот раз Лиля писала, что они с Колей приглашают Яну и ее кавалера на сва... Яна вздохнула и скрылась за дверью ванной, щёлкнув клавишей выключателя.       Через мгновение тёмная комната озарилась красным светом — его источник находился на письменном столе рядом с ноутбуком. Свет быстро погас и теперь темноту разрезал лишь пробившийся через щель в занавесках косой луч от фонаря за окном.       Мужчина под фонарём возле дома бросил сигарету на свою же тень, неуклюже растер россыпь оранжевых искр носком сапога, убрал в карман телефон, достал из другого кармана другой, разблокировал экран и, открыв список чатов, нажал на верхнюю строку, где, вместо имени, красовалась комбинация цифр, которая оканчивалась на 339. Указательный палец набрал сообщение: «Голубки ворковали, подрезáли розы, а потом отправились вместе в душ». Сверху под цифрами появился статус «Печатает», в чате всплыло сообщение «Он заметил слежку?» и указательный палец снова принялся медленно касаться экрана.

22:22

Да.

22:22

Я всë сделал, как вы велели.

22:22

Засветился, но так, чтобы он меня не узнал.

22:22 Где он был сегодня?

22:22

До 12 на площади Дзержинского.

22:22

Потом встречался в кафе с Дегтяревым из архива Депздрава.

22:22

Его телефон весь день оставался у него в машине.

22:22

Продолжать наблюдение?

22:23 Нет, достаточно. 22:23 Можешь быть свободен. 22:23 Спасибо.

22:23

Всегда рад помочь, Валерия Игоревна.

22:23 Можно без церемоний, Андрей — просто «Лера».       Отправив в ответ «Хорошо:)», Андрей закашлялся, сплюнул на снег, сунул телефон в карман и обошёл девятиэтажный дом с правой стороны — там возле гаражей был припаркован небольшой грузовой автомобиль с открытым кузовом. Над левой фарой на лишённой капота кабине серебрились буквы «BAW», а над чёрной радиаторной решёткой — значок, похожий на неровный пропеллер, вписанный в неровный круг. Андрей достал из кармана куртки ключи и отпер дверь. Оказавшись в кабине, он сунул ключ в замок зажигания и завёл двигатель. Машина затарахтела, водитель неловким движением извлёк из левого кармана телефон, несколько раз коснулся экрана и поднес его к уху. Из динамика раздался низкий мужской голос, который проговорил что-то про положительные результаты обоих тестов, другой низкий голос чертыхнулся в ответ, добавил, что нужно предупредить Катюху и Еву, и утонул в звуках музыки — такой громкой и тяжёлой, что слушатель сначала рефлекторно отвел телефон от уха, а затем и вовсе прервал рок-концерт и убрал аппарат обратно в карман. Из другого кармана был тут же извлечён второй телефон и на нём открыт чат с заголовком из цифр. Указательный палец осторожно поглаживал экран сначала снизу вверх, а потом сверху вниз, но все сообщения вдруг исчезли, словно хотели избежать нежелательных прикосновений. Читатель недовольно поджал губы, сунул телефон в щель под магнитолой, включил фары и уже собирался переключить передачу, но в последний момент закашлялся, открыл водительскую дверь и со словами «Какая же дрянь эта “Ява”», высунулся из машины и снова сплюнул на снег.

* * *

      Удалив все сообщения в чате с надписью «Погорелов», Лера выключила телефон и сунула его в карман джинсов.       — Катюша, как там наши тесты? — поинтересовалась она, заглядывая в комнату, где над журнальным столиком с чайными чашками и горящими свечами в стеклянных подсвечниках, словно чернокнижница, склонилась одетая в длинный махровый халат Катя.       — Твой отрицательный. Мой — положительный, — Катя указала на две маленькие светлые таблички на столешнице. — Но я уже не заразная, у меня есть только антитела неострой фазы, значит, я перенесла болезнь бессимптомно. И, похоже, именно я заразила Яну... — задумчиво добавила она.       — Ты никого не заражала. Ты открытый сенсор. А вот она как раз могла тебя заразить.       — Не могла. Судя по всему, она заразилась позже.       — Она тоже делала тест?       — Да, сегодня, — вздохнула Катя. — И у неё до сих пор есть антитела острой фазы.       — Катюша, когда люди живут в одной квартире, их риски передать друг другу вирус увеличиваются. Ты в любом случае ни в чем не виновата.       — Умом я это понимаю, но чувствую себя мерзко.       — Это потому, что ты очень совестливая, — сказала Лера, доставая из шкафа полотенце. — Это тоже качество, присущее открытым сенсорам.       — А ты тоже сенсор?       — Я обычный человек, Катюша, — ответила Лера и извлекла из кармана телефон, на экране которого беззвучно пульсировало слово «Братец». — Пойду приму ванну. А ты — пойди поешь фруктов.       Зайдя в ванную, Лера заперла дверь, заткнула слив в глубокой белой ванне, включила воду и только после этого приняла вызов и поднесла аппарат к уху.       — Да, привет, — сказала она в трубку, присела на белый бортик и одной рукой поочередно сняла черные носки и бросила их на пол. — Как вы там?... Хотя я уже по голосу твоему слышу... Ого! Значит, не врут про нее, что она умеет... Здесь как дела? Ну, он встречался с Дегтяревым... Да, из архива Депздрава. Потом понял, что за ним наружка, поехал к ней и стал, как ты ему велел, изображать ухаживания. А потом увёл её в ванную и включил воду. Значит, прослушку тоже заметил... Я?... Тоже в ванной... Ха-ха-ха! Нет, не с ними — дома… Да у меня просто гостья... Да, надеюсь. Очень милая девушка... Сенсор, да, открытый. А?... Так он телефон в машине оставлял весь день... Ты был прав: он решил вести в рамках нашей игры свою и, наверное, надеялся, что ты в запарке не заметишь... Да… Забыл, что тут ещё я на стреме… А черт его знает, что им движет, Влад. Может, надеется, что привезёт им Жанну Д'Арк, она займёт место Турцевой и возглавит женское сопротивление Петрограда... Ага, обезглавленное и разгромленное. Я проверила, никого там не осталось — кто в эмиграции, кто в глубоком подполье... Ну да... А он, в случае чего, станет ассоциироваться с ней и избежит люстрации. Типа он не держиморда прошлого режима, а кузнец меча революции. Что?... Ха-ха-ха! Ладно... Ладно, Ваше Императорское Величество, больше материться не буду... А, может, он вообще идейным стал, Влад. Не забывай про его маман, которая регулярно льет ему в уши про равноправие. Она ведь до сих пор обижена, что ее тогда прокатили с должностью главного эскулапа и взяли Голышеву. А он — обижен лично на тебя. За то, что ты отказался взять его на место любовника. Да... Не захотел трахать его сам понимаешь, куда, теперь он будет трахать тебе мозг. Ха-ха-ха! Что?... Ааа. Тогда всë ещё хуже. Большие чувства — большие ожидания. А потом — большие обиды, если не срослось. Плавали — знаем... В любом случае тебе его поползновения на руку, учитывая твой план по поводу Корзуна... На здоровье. Но с тебя причитается, потому что Погорелов теперь будет меня домогаться с удвоенной силой... Отобьюсь, ага — левой в челюсть! Ха-ха-ха!... Ладно, Влад, пойду. Личная жизнь сама себя не устроит... Что-что?... Локдаун? И надолго?... Ясно. Да, это дает мне преимущества, ага... Спасибо. Взаимно, да... Да, давай. До связи.       Лера коснулась пальцем экрана, положила телефон на бортик ванной, стянула через голову болотного цвета футболку-поло, обнажив полную грудь с крупными сосками, и, бросив взгляд на свое отражение в зеркале, расстегнула ремень, стянула джинсы вместе с трусами и забралась в ванную, где снова взяла в руки телефон и отправила в чат с надписью «Маман» сообщение, в котором интересовалась, всë ли у Маман в порядке.       За стенкой на просторной кухне Катя, сидя на высоком стуле возле барной стойки, отправила сообщение аналогичного содержания в чат с надписью «Яна». Ответ пришёл не сразу — за это время Катя съела четвертинку яблока и три виноградины, проверила личные сообщения в инстаграме в аккаунте «Тату-салон Пирсинг Третий Рим» и вернулась на главную страницу. Подписчиков в аккаунте было немного, но количество лайков под фотографиями татуировок было примерно сопоставимым с этим небольшим числом. На одном из последних снимков с подписью «Доработка татуировки нашим тату-мастером Висом. Задача стояла непрост...» красовались огромные ангельские крылья — они почти целиком покрывали широкую мужскую спину, наползая перьями на плечи; в центре между лопаток сияло в окружении лучей всевидящее око, вписанное в равносторонний треугольник. В верхней части экрана всплыло уведомление от Яны со словами «Всë норм», которому указательный палец с аккуратным розовым маникюром тут же отдал предпочтение. Открыв чат, палец быстро набрал на виртуальной клавиатуре «Давай я приеду. У тебя все-таки ещё вирус — тебе нужен уход». Собеседница, однако, от ухода отказалась и попросила не беспокоиться. Катя написала, что не беспокоиться она не может, а, получив в ответ «Я не одна», положила телефон на деревянную столешницу и прикрыла рукой глаза.       Через пару минут она провела ладонью о рукав своего махрового халата нежно-розового цвета, отправила в чат «Понятно», слезла с высокого стула и направилась в освещённый мягким светом холл, светлые стены которого визуально расширяли и без того широкое пространство. В прямоугольном зеркале в темной раме на деревянном консольном столике отражались вазы — керамическая и стеклянная — с какими-то сухими ветвями, два стеклянных подсвечника с длинными белыми свечами, которые, судя по неопаленным фитилям, никогда не использовались по прямому назначению, и стеклянная же шкатулка с открытой крышкой — внутри лежала стопка записных книжек в кожаных обложках. На полке под столиком торчал из плетеной корзины журнал «Природа и охота» и край цветной газеты с надписью «Российская охотничья» — между рогов у нарисованного там лося красовалось «#1». Катя взглянула на своё отражение — её голубые глаза были полны печали — и направилась в гостиную.       Небольшая комната на контрасте с холлом казалась тесноватой, но выглядела уютно. Здесь также имелся консольный столик, но не деревянный, а из плетеного ротанга, на нём стояла включённая лампа с изумрудно-зеленым стеклянным основанием и светлым цилиндрическим плафоном, пустая ваза светло-зеленого стекла и стопка толстых ежедневников в кожаных обложках с золотым тиснением на корешках — 2016, 2017, 2018. На полу справа от столика стоял плетеный короб со стопкой журналов «Природа и охота», на которых примостилась пузатая зелёная бутылка с сухоцветами. В центре комнаты на тонком ковре с ненавязчивым геометрическим орнаментом расположился деревянный журнальный столик, а за ним — темно-зелёный диван с многочисленными подушками. Такого же цвета кресло разместилось в дальнем углу у горевшего торшера, под которым в плетёной лежанке дремал на огромной подушке черный пес — белый клубок между его лап отдаленно напоминал пушистого кота. Катя улыбнулась и подошла к стеллажу за диваном, где среди керамических и стеклянных ваз стояли две фотографии в золотой и чёрной рамках. На первой была изображена Лера в камуфляжной форме в обнимку с огромной немецкой овчаркой; снимок в черной рамке представлял собой погрудный фотопортрет черно-подпалого добермана, который задумчиво смотрел куда-то вдаль. Катя провела пальцами по траурной рамке и обернулась — в дверях стояла Лера в длинном махровом халате и с полотенцем на голове. Пёс на лежанке тут же поднял голову и завилял обрубком хвоста.       — А это… тот самый Султан, про которого ты рассказывала? — спросила Катя, указывая на парное фото в золотой рамке.       — Да. Ездили с ним на сборы.       — А я подумала, что вы на охоте.       — Султан — не охотничий, а служебный.       — А на охоту ты без собаки ездишь?       — Беру собаку у знакомого охотника напрокат, — Лера изобразила обеими руками кавычки, а затем достала из кармана халата телефон и показала Кате фото поджарого курцхаара шоколадного цвета, который стоял в напряжении, весь подавшись вперёд и поджав правую переднюю лапу.       — Как его зовут?       — Плуто.       — В честь пса из мультиков про Микки Мауса?       — Ага. Хотя само имя переводится с английского «Плутон».       — Вот это да! Мультяшную собачку назвали в честь царя Подземного царства... Я никогда не обращала на это внимания. А что у него с лапкой? — обеспокоенно спросила Катя, глядя на экран.       — Это он в стойке. Самый волнующий момент, после которого появляется дичь.       — И её убьют, — со вздохом резюмировала Катя.       — Прости, Катюша. Охота — дело негуманное.       — А почему ты не заведешь свою охотничью собаку, если так любишь охоту?       — Елик плохо переносит конкуренцию. Ревнует, переживает и может отказываться от еды.       — Мой Альбик без меня тоже впадает в депрессию и перестает есть. Я даже к зоопсихологу его водила. Сказали, что это последствия психологической травмы.       — Вот и у Елика травма, — вздохнула Лера.       — А эта собака из служебных? — Катя указала на добермана в черной рамке.       Лера кивнула:       — Отличный был пес. Послушный и преданный. Погиб прошлой осенью при исполнении. До сих пор не могу смириться, — с грустью сказала она.       Катины глаза наполнились слезами, она отошла к дивану и села на зеленую обивку.              — А я ужасный подлый человек, — проговорила она, уставившись в одну точку, а потом закрыла руками лицо.       — Что ты натворила? — с улыбкой спросила Лера и села на диван рядом с ужасным подлым человеком, одетым в розовый халат.       — Я... — Катя убрала руки от лица и зажмурилась, словно собиралась прыгать в ледяную воду. — Я поехала с тобой прошлой ночью, чтобы заставить Яну ревновать. Я думала, что она побежит за мной.       — И что же в этом ужасного? Все мы в молодости так поступаем, пока не убедимся, что это срабатывает с одним человеком из десяти, — спокойно отозвалась Лера, промакивая волосы полотенцем.       — Господи, как ты можешь так спокойно реагировать? Я ведь... Я ведь...       — Что?       — Использовала тебя, — выпалила Катя и уткнулась лицом в собственные коленки.       — Катюша, люди иногда так поступают. Это нормально.       — Нет... Нет... — всхлипывала Катя. — Я поступила мерзко и должна немедленно уйти. Уехать...       — Куда, Катюша? Ночь на дворе.       — К родителям...       — А ты... этого хочешь? — спросила Лера и внимательно посмотрела на собравшуюся уезжать гостью.       — Нет, — быстро ответила Катя, а ее бледные влажные от слез щеки залились ярким румянцем.       — И я не хочу, чтобы ты уезжала. Получается, все присутствующие хотят, чтобы ты осталась, — с улыбкой добавила Лера.       — Мой голос не в счет — я же не хозяйка... — возразила Катя. — А что думает Елик, мы не знаем.       — Давай спросим у него, — Лера, продолжая улыбаться, взглянула на дремавшего на лежанке Елика, который тут же поднял голову. Лежавший у него между лап Альбик дернул белым ухом, но глаза так и не открыл.       — Елик, ты хочешь, чтобы я и Альбик остались у вас? — виноватым голосом спросила Катя, а Лера снова внимательно посмотрела на пса. Елик, надув бархатные брыли, издал тихое «бау», а Альбик плотнее свернулся между его больших черных лап.