Vademecum

Локдаун

      Серёжа запер входную дверь, бросил ключи на консольный столик рядом с зеркалом, деревянная рама которого по форме напоминала штурвал корабля, помог Ростику снять пальто, а затем повесил и его, и своё пальто на вешалки, снял с шеи шарф и медленно опустился на массивную банкетку.       — Спина? — сочувственно спросил Ростик.       — Похоже, натрудил...       — Ночью или днём? — с улыбкой уточнил Ростик, присел на корточки около белого пакета из супермаркета и один за другим снял ботинки.       — Не знаю, дорогой, — Сережа потер рукой поясницу.       — Давай я помогу тебе снять ботинки, чтобы ты не наклонялся.       — Это лишнее. Я сейчас отдохну и разуюсь сам. А ты лучше возьми вот из этого ящика комплект ключей от квартиры.       Ростик выдвинул ящик под консольным столиком и достал массивную связку. Маленький зубчатый ключик с красной пластиковой биркой вместо брелока отделился от группы старших товарищей и звонко упал на напольную плитку с растительным орнаментом, напоминавшим арабскую вязь. Рука с изящным кольцом подняла дезертира — на бирке чёрным маркером было написано «Подъезд #2. Крыша».       — Что это, Серж?       — Привет из прошлой жизни. Кинь обратно в ящик.       Ключик от крыши с печальным звяканьем скрылся в ящике, связка ключей нырнула в черную кожаную сумку-планшет, которая висела на вешалке поверх пальто Ростика, а сам он снова опустился на корточки.       — Давай я всë же тебе помогу. Ты ведь мои вещи таскал. А потом ты пойдёшь полежишь, пока я приготовлю спагетти, — не дожидаясь ответа, Ростик проворно расстегнул молнии на двух утепленных чёрных ботинках и снял их с Сережиных ног. — Поднимешься сам?       Сережа медленно встал с банкетки и направился в ванную, Ростик подхватил с пола пакет, достал из кармана своего пальто смартфон, щелкнул выключателем и пошёл на кухню, откуда, так же, как и из ванной, через несколько мгновений послышался шум воды.       Серёжа дотронулся до красного щупальца младшего осьминога на смесителе и выключил воду. Стряхнув руки над раковиной, он тщательно вытер их небольшим махровым полотенцем, достал из кармана джинсов телефон и открыл чат Артура, в котором висело пять непрочитанных сообщений. 19:59 Мне понравилось втроём. 19:59 Твой муж очень деликатный. 19:59 Давайте как-нибудь повторим? 20:01 Хочу, чтобы вы меня снова вместе с двух сторон по очереди. 20:02 У меня при одной мысли об этом каждый раз такая эрекция, что аж больно Смайлик-ангелочек       Серёжа, не торопясь, набрал и отправил в чат три сообщения.

20:22

Добро, дорогой.

20:22

Я дам тебе знать, когда мы сможем.

20:23

Как там папа, не ругался?

      Собеседник быстро ответил «Нет, что ты!» и «Он очень рад, что у меня появился постоянный мужчина». Вслед за первыми двумя репликами с опозданием в несколько секунд пришла третья — «Я ведь могу так тебя называть?» Серёжа написал «Да, дорогой», потер поясницу и взглянул в сторону ванны, а потом — в верхний угол экрана смартфона, где светилось 20:24. Артур тем временем прислал ещё сообщения. 20:24 Он только переживает, что ты меня бросишь. 20:24 И настаивает, чтобы мы заключили конкубинат.       Серёжа коснулся пальцем середины лба, бросил взгляд на своё отражение в зеркале и написал «Конкубинат легко расторгнуть». Сообщения от Артура посыпались в чат, словно он печатал их с невероятной скоростью или заготовил заранее. 20:26 Я говорю ему то же самое. 20:26 Но он человек старой формации. 20:26 Верит в магическую силу штампа в паспорте Смеющийся смайлик       Серёжа снова коснулся пальцем лба и написал «Ладно, что-нибудь придумаем». Как только под его сообщением появились две зелёные галочки, он положил телефон на столике у раковины рядом с тюбиком зубной пасты «Marvis», быстро снял толстовку, футболку-поло, джинсы, трусы и носки, одну за другой бросая вещи на корзину для белья. На экране телефона продолжили появляться сообщения от Артура. 20:29 Сережа, мне было хорошо с вами обоими. 20:29 И, если Ростик не возражает, я согласен на роль третьего. 20:29 Именно третьего. 20:29 На место Ростика я не претендую. 20:30 Решил прояснить, если вдруг мы станем думать в этом направлении.       Сережа ничего не ответил, выключил телефон, залез в душевую и плотно закрыл дверцу из мутного стекла.       Ростик на кухне открыл крышку, заглянул в кастрюлю, где сквозь толщу воды было видно осевшие на стенках пузырьки воздуха, и водворил крышку на прежнее место. Широкий поварской нож, двигаясь быстро и ритмично, превратил пучок зелени в зелёное крошево с фиолетовыми вкраплениями базилика, а гроздь помидоров-черри — в ярко-красную горку. Нашинкованные ингредиенты оказались на дне глубокой сковородки, предварительно сбрызнутой оливковым маслом. Через несколько минут к ним присоединился фарш. Вода в кастрюле на соседней конфорке начала превращаться в гейзер. Погрузив туда спагетти, Ростик помешал фарш в сковородке, а затем достал из холодильника сыр и принялся тереть его на крупной терке, которую выудил из шкафчика над мойкой. В ответ на приглушенное жужжанье из ванной, губы шеф-повара растянулись в улыбке. Жужжанье из кармана его брюк, напротив, заставило его нахмуриться. Закончив с натиранием сыра, Ростик сполоснул руки, промокнул их полотенцем, достал телефон и разблокировал экран — в верхней части светилось уведомление с надписью «Ис» «Прошу тебя, не обижайся на меня за вчерашнее. Мне плохо без...» Ростик положил телефон рядом с тарелкой с тёртым сыром, закрыл глаза и стал тереть пальцами виски, затем решительным жестом взял телефон и нажал на уведомление. Последнее предложение оказалось дополнено словом «тебя», а Ростик быстро набрал большими пальцами обеих рук «Ис, я очень сожалею, что тебе плохо, но ничем не могу тебе помочь» и отправил в чат. В ответ тут же пришло «Скажи, что ты не обижаешься на меня за вчерашнее», Ростик поджал губы, написал «Я не обижаюсь», вышел из чата, открыл приложение «Заметки», а в нём — последний файл, надписанный «21.01.2023» и, быстро касаясь экрана пальцами обеих рук, записал: «Чувство вины перед Исом переполняет меня. Мне кажется, что я последний мерзавец. Он был добр ко мне, а я отплатил ему такой неблагодарностью. С другой стороны, как я должен был поступить? Врать ему я бы всё равно не смог. Не видеться с Серёжей — тоже». Защёлка на двери в коридоре щелкнула и из ванной появился Серёжа в белом махровом халате. Ростик быстро выключил телефон и сунул его в карман фартука. Сережа проследовал в гостиную, где на ковре перед диваном возвышались перевязанные верёвками стопки книг. Ближайшую к двери книжную башню, которая доходила до сине-зеленого велюрового сиденья, венчал толстый том приглушенно-зеленого цвета с золотым тиснением «Н.С. Гумилёв». На сиденье дивана лежал десяток вешалок с одеждой — каждая была закрыта плотным чёрным чехлом. Серёжа обвёл взглядом вещи, подошёл к платяному шкафу у противоположной стены и, открыв зеркальную дверцу, попытался сдвинуть те вешалки, что висели на штанге — освободившееся пространство не вместило бы и половины вешалок с дивана. Взяв с полки тёмно-синие штаны с китайскими драконами и льняную рубашку, Сережа закинул их на плечо, закрыл шкаф и вышел из комнаты, погасив свет щелчком пальцев, и переместился в полутемную спальню. Не включая свет, он бросил штаны на кровать, улёгся рядом с ними поверх покрывала и достал смартфон. На экране мелькнуло фото бригантины и быстро открылся чат с надписью «Виктор», а рука, сжимавшая светящийся прямоугольник, безвольно упала на матрас. Через полминуты экран потух, а ещё через полминуты, издав тихую вибрацию, снова взлетел вверх: Фина сообщала, что муж Влада подхватил вирус и находится в тяжёлом состоянии. Сережа спросил, нужна ли какая-то помощь, но собеседница заверила его, что все необходимые меры уже приняты.       — Всë готово, Серж. Можешь идти есть, — прозвучал из коридора голос Ростика, а Серёжа медленно поднялся с кровати, скинул халат, неуклюже натянул штаны, сунул телефон в карман, потер поясницу и пошёл на кухню, где обеденный стол из массива дерева уже был сервирован тарелками, приборами, бутылкой вина и двумя стеклянными бокалами на ножках.       Серёжа сел напротив окна, Ростик положил ему на тарелку спагетти, ловко ухватив их двумя вилками, добавил сверху дымящийся фарш и придвинул тарелочку с тёртым сыром. Повторив процедуру со второй тарелкой, Ростик поставил сковородку на плиту и взглянул в окно.       — Что это за звезда такая яркая?       Серёжа, не вставая с места, бросил взгляд на ту часть ночного неба, куда показывал Ростик.       — Альдебаран.       — В созвездии Тельца? — уточнил Ростик, а Сережа кивнул. — А Луну сейчас не видно?       — Она появится ближе к утру. Но совсем тонкий серп — сейчас убывающая, — Сережа намотал на вилку спагетти и отправил в рот.       — Я чувствую с Луной какое-то родство, — сказал Ростик, развязывая фартук.       — Почему?       — Я ведь тоже теперь постоянный спутник, — усмехнулся он, повесил фартук на крючок рядом с кухонным полотенцем и сел за стол. — Холодный кусок тверди, который светит отраженным светом.       — Этот спутник вообще-то управляет приливами, — улыбнулся Сережа.       — Глупый... Живет чужой жизнью, — Ростик взглянул на собеседника — глаза его были печальными — и поочерёдно наполнил бокалы вином.       — Он... единственный — ближе него никого нет, — тихим голосом проговорил Серёжа и резко замолчал, словно испугавшись собственных слов.       — Не играй со мной, Серж. Глупая Луна сейчас поверит тебе и…       — Какие игры, Ростик? Мне 42. Пора остепеняться, — Сережа снова отправил в рот моток спагетти, промокнул губы салфеткой и сделал глоток вина из стоявшего рядом бокала. — И не называй моего спутника глупым.       — Хорошо, не буду, — рассмеялся Ростик. — И что, ты готов отказаться от привычных развлечений? — Ростик тоже сделал глоток вина, содержимое его тарелки оставалось нетронутым.       — Если для тебя это важно.       — А для тебя?       Сережа промолчал в ответ и покрутил стеклянную ножку — на дне бокала заколыхались остатки вина.              — А потом ты будешь мной манипулировать и говорить, что изменил ради меня привычный образ жизни, а я этого не ценю? — снова спросил Ростик.       — Будущего я не знаю, — резко ответил собеседник и отодвинул от себя прозрачный сосуд.       — Хороший ответ. Так можно ответить на любой вопрос, касающийся будущего.       — По-твоему, честнее обещать то, в чем не уверен? — Сережа, не меняясь в лице, пристально посмотрел Ростику в глаза.       — Не честнее, милосерднее, — Ростик перевел взгляд на ночное небо за окном.       — Послушай, давай договоримся...       — Как твоя спина? — перебил собеседника Ростик.       — Легче. Если сделать массаж малахитом, пройдёт совсем.       Ростик встал со своего места и присел к Сереже на колени верхом лицом к нему, стараясь балансировать на полусогнутых ногах и не наваливаться всем весом.       — И о чем ты хотел договориться? Что ты не будешь трахать никого, кроме меня, а я — не буду никому, кроме тебя, сосать?       — Это частности, дорогой.       Ростик усмехнулся:       — Такого я, пожалуй, ещё не слыхал.       Серёжа обхватил его за талию, полностью усадил к себе на колени, плотнее прижал к груди и проговорил в самое ухо:       — Я предлагаю обсуждать, что каждого из нас не устраивает. И только потом принимать меры.       — Здравое предложение. Не знаю, насколько это выполнимо, но попробовать определенно стоит.       — У меня есть еще одно предложение.       — Слушаю тебя, — Ростик несколько раз коснулся губами Сережиной шеи слева.       — Ты говорил, что тебе понравился Артур.       Ростик кивнул:       — Красивый раскрепощенный мальчик. Не лежит в кровати в позе морской звезды.       — Можно взять его на роль постоянного любовника. И соблюсти баланс между развлечениями и умеренностью.       — А он... согласится?       — Ему так понравилось прошлой ночью, что он заговорил об этом первым.       — Что ж, давайте попробуем. Каких гарантий он хочет?       — Гарантий хочет не он, а его отец. Он настаивает на конкубинате. Что ты думаешь на этот счёт?       — Я... — произнес Ростик с почти вопросительной интонацией, но быстро начал фразу снова, — я не возражаю. А кто его отец?       — Касин.       — Наш консервативный градоначальник? — удивился Ростик, а Сережа покивал головой. — Хочешь сказать, что ты случайно подцепил в ресторане симпатичного официанта, а тот оказался сыном градоначальника?       — Нет.       — Вы знали друг друга раньше.       Сережа снова кивнул, хотя интонация собеседника и не была вопросительной.       — Я так и понял, — отозвался Ростик.       — Как ты догадался?       — Он... так ластился к тебе. Было видно, что он соскучился.       — Если бы ты спросил меня обо всем прямо, я бы не стал тебе врать, дорогой.       Раздалась вибрация, Ростик рассмеялся и встал с Сережиных колен, а Сережа достал из кармана штанов смартфон.       — Кто там, Артур? Снова соскучился?       — Нет. Это Фина... — Сережа осекся. — Моя мама. Один наш общий знакомый подхватил вирус и она спрашивает, как я себя чувствую.       — Надо же, какая заботливая... Ответь ей сразу, чтобы не переживала. Фина — это ведь Серафима?       — Да, — отозвался Сережа, касаясь пальцами экрана.       — Красивое имя. Означает “пламенеющая”... А отчество? Или она любит без отчества?       — Тебе — можно без отчества, дорогой.       — Тогда передавай ей привет от меня. Или... она не знает?... — Ростик поочередно указал пальцем на себя и собеседника.       — Знает, дорогой, — Сережа еще несколько раз коснулся экрана и убрал смартфон в карман. — А твои родители живут в Третьем Риме?       — Мои родители давно уже граждане Небесного Иерусалима.       — Давно они умерли?       — Мне тогда ещё не было трёх лет. Меня воспитывала тетка.       — Сочувствую.       — Спасибо, — усмехнулся Ростик. — Воспитательница из нее была та еще. Чуть со свету меня не сжила, когда узнала, что я гей. Даже кастрацией мне угрожала.       — Средневековье какое-то...       — Вот-вот. Сказала: лучше ты без члена войдешь в Царствие Небесное, чем со всеми твоими членами в целости и сохранности отправишься в геену огненную.       — Двусмысленно звучит.       — Ага. Я ей и ответил, что мне, чтобы спать с мужчинами, член необязателен — главное, чтобы он был у моих любовников, — Ростик рассмеялся и указал рукой на собеседника. — Чай будем пить?       — Я глотну сока и пойду прилягу, — Серёжа медленно поднялся со своего места, подошёл к большому холодильнику с двумя створками и достал оттуда стеклянную бутылку.       — Я всë здесь уберу, приму душ и приду делать тебе массаж.       — Добро, дорогой. Спасибо за ужин, — стакан из-под сока опустился на дно мойки, бутылка после того, как Ростик вежливо отказался от напитка, вернулась в холодильник, сам Ростик снова надел фартук и торопливо выбросил содержимое своей тарелки в помойное ведро, а Серёжа пошёл обратно в спальню, снова лёг на кровать и накрылся покрывалом. Через несколько минут под доносившиеся с кухни шум воды и звяканье посуды его дыхание стало равномерным и оставалось таковым, пока из-под покрывала не прозвучала вибрация. В присланном сообщении Фина передавала привет Ростику. Серёжа поднял брови, отправил в чат «Я передам, хамуда шэли», положил телефон на прикроватный столик и снова завернулся в покрывало, но через пару минут включил ночник и взял в руки книжку в чёрной обложке, которая лежала у основания светильника. На светлом однотонном форзаце красовался чёрный оттиск оскалившейся волчьей морды — между острых клыков было видно надпись «Собственность Сергея Левицкого». На титульной странице книги каллиграфическим почерком с вензелем у заглавной «M» было выведено «To the King of Mount Kailas from Lucifer with love that will never fade out». Шум воды на кухне уже стих и теперь едва слышно доносился из ванной. Серёжа задумчиво потрогал пальцем середину лба, закрыл книжку и вернул её на прикроватный столик, а в дверях появился улыбающийся Ростик в махровом халате с увесистой пепельницей из натурального камня в руках и велел Сереже предоставить спину для сеанса литотерапии.       После пятнадцати минут интенсивных поглаживаний Сережиной поясницы каменным дном болевой синдром, по словам пациента, был полностью снят и массажист отправился в ванную мыть инвентарь. Сережа вернул на место резинку спущенных штанов, сел на краю кровати и накинул рубашку. Смартфон на прикроватном столике снова завибрировал; как только Серёжа взял его в руки, в дверях появился Ростик — тоже со смартфоном в руках.       — Искандер продолжает писать мне, — сказал он и потер пальцами глаза. — Похоже, я причинил ему сильную боль. Он говорит, что будет приезжать к издательству каждый день на случай, если я решу к нему вернуться.       — Его план не сработает, — отозвался Серёжа.       — Почему ты так уверен? — страдальческое выражение на лице Ростика сменилось улыбкой.       — Артур пишет, что с завтрашнего дня в городе объявляют двухнедельный локдаун. А за это время Искандер перебесится.       — А... если бы локдауна не было? — спросил Ростик, продолжая улыбаться.       — Я бы увёз тебя в Петроград на этих выходных. И договорился бы с Потифаровым об отгулах для нас обоих, начиная с четверга, чтобы собрать вещи.       — Звучит так, словно я твоя собственность.       — Извини, дорогой. Я... не хотел обидеть тебя.       — Спасибо, Серж... Кстати, о вещах... Придётся разбирать мои, раз мы остаёмся здесь ещё как минимум на две недели.       — Одежду можно повесить в шкаф в коридоре, а книги разместим в кабинете под столом.       — Тогда я пошёл таскать книжки — в гостиной из-за них не пройти... Забрать и эту в кабинет? — спросил Ростик, указывая на книгу на столике рядом со светильником. Серёжа кивнул, а Ростик заглянул под чёрную обложку.       — Какой у тебя эффектный экслибрис. Напоминает Фенрира.       — Это он и есть.       — Значит, я не ошибся и это тот самый Ужасный Волк, — Ростик провёл пальцем по оскалившейся морде и перелистнул страницу. — Надо же, в посвящении написано про Царя горы Кайлас, а это ведь один из эпитетов Шивы. Тебе не кажется, что у них с Фенриром есть сходство? Оба разрушают старый мир...       — Я никогда не смотрел с этой стороны.       — Можно мне почитать? Это же один из наших бестселлеров, а у меня руки до него так и не дошли, — Ростик потряс в воздухе адресованной Царю горы Кайлас книгой.       — Разумеется, дорогой.       За то время, пока Серёжа вешал одежду, а Ростик переносил книги из гостиной в кабинет, Сереже ещё раз написала Фина — на этот раз осведомляясь о самочувствии Ростика. Серёжа незамедлительно ответил, что у Ростика всë в порядке, а потом провёл по экрану пальцем — сообщения от Фины в тот вечер приходили примерно раз в час, начиная с девяти. Серёжа поднял брови, а Фина поинтересовалась, когда они с Ростиком собираются спать. Смуглый указательный палец отправил в чат «Уже ложимся», собеседница прислала пожелания спокойной ночи и пообещала выйти на связь утром. Брови Серёжи снова поднялись вверх и он набрал на виртуальной клавиатуре «Доброй ночи». Таким же пожеланием они обменялись с Ростиком, когда через двадцать минут забрались с разных сторон широкой кровати под одеяло и Серёжа погасил свет.       — По-моему, мы впервые ложимся спать без секса, — со смехом произнес в темноте голос Ростика.       — Завтра наверстаем, дорогой, — ответил низкий голос Сережи.       — Я... рад, что мы перевезли к тебе мои вещи. Для меня... это много значит. Хотя мне по-прежнему немного страшно.       — Что тебя пугает, дорогой?       — Я... боюсь, что всё это мне снится. И сейчас я проснусь и тебя не будет рядом...       — Это не сон, дорогой. Я рядом. Засыпай, — голос Сережи сменился звуками поцелуя, после чего в комнате воцарилась тишина.       Электронные часы на прикроватной тумбочке успели отсчитать 59 минут, когда спальню огласил протяжный стон, а вслед за ним включился ночник. Сережа протер глаза и стал щупать покрытый испариной лоб метавшегося на соседней подушке Ростика.       — Что с тобой, дорогой? Тебе плохо?       Ростик открыл глаза:       — Нет-нет, мне... просто приснился кошмар.       — Что тебе снилось? Расскажи мне.       — Мне... — Ростик медленно сел в кровати, а Сережа положил ему под спину подушку. — Мне снилось, что я сплю. И просыпаюсь от ощущения, будто меня душат. Через щель в занавесках пробивался косой луч огромной луны, на которой зияли чёрные кратеры. В ее призрачном свете я увидел рядом с собой на кровати огромного волка — клыки в его пасти сверкали в лунном свете. Пасть разверзлась и проглотила меня.       — Принести тебе попить?       — Нет, Серёжа, не надо. Просто обними меня...       — Это был всего лишь сон, дорогой, — проговорил Сережа и обнял пострадавшего за плечи.

-----

Конец второй части книги