Vademecum

Клинические испытания

      Окна просторных апартаментов были наглухо занавешены тяжёлыми портьерами и понять, какое за ними время суток, не представлялось возможным. Внутри — мягкое освещение от торшера и нескольких ночников, скорее, соответствовало вечеру и он явно носил характер романтического: на журнальном столике в центре комнаты возвышался букет роз в окружении открытой бутылки вина, двух бокалов и блюда с фруктами, а на консольном столике у стены трепетали в низких стеклянных подсвечниках огоньки свечей.       К спинке стоявшего возле сервированного журнального столика велюрового дивана была приставлена спинка большого кресла, в котором, закинув ногу на ногу, сидел Влад в черном атласном костюме с миниатюрной алой розой в петлице. В большом зеркале напротив отражался подергивающийся нос его чёрного лакированного ботинка и босые ноги стоявшего в шаге от зеркальной стены Виктора, одетого в брюки и рубашку навыпуск. Голый по пояс широкоплечий мужчина в облегающих джинсах скользил мускулистой рукой по Витиной спине, периодически спускаясь к ягодицам. С той точки, где сидел Влад, было хорошо видно и лицо Виктора в зеркале, и движения татуированной руки, на рельефном бицепсе которой красовалась татуировка в виде обоюдоострого меча.       — You smell like a flower... — проговорил обладатель татуировки в бледное Витино ухо, заправив за него тонкую прядь светлых волос.       — Which one? — шёпотом уточнил Витя, а его ушная раковина стыдливо порозовела.       — Jasmine, my favorite, — дегустатор коснулся носом белой шеи “цветка” и одновременно запустил руку ему под рубашку.       — Go ahead, crush my petals.       — Eh?... — черные брови любителя жасмина недоуменно нахмурились.       — Tear my shirt off…       — Are you sure?       — Do it, — выдохнул Витя.       — So you like it hard, — собеседник прижал длиннопалую Витину руку с перстнями к ширинке своих джинсов.       — Your dick’s got so hard it might tear your fly open, — прошептал Виктор.              «Feel, how badly I want you», — донеслось в ответ из-за его спины, а полы его рубашки резко рванулись в стороны, так что оставшиеся нерасстегнутыми пуговицы посыпались на пол. Витя закрыл глаза, его обнажённая грудь с воспрявшими сосками стала учащенно опускаться и подниматься. Рука с татуировкой скользнула вверх, бесцеремонно прихватила Витю за волосы на затылке и медленно потянула его голову назад.       — Стоп! Прекрати! — раздался сзади раздражённый голос Влада.       Виктор открыл глаза, а татуированная мускулистая рука разжала пальцы.       — Ты не видишь, что делаешь ему больно? — продолжил строгий голос. — Тоже мне лучший эскортник… Где тебя только учили, коновал?       — He... tells you to stop. Sorry... — сбивчиво проговорил Виктор.       — I got all he said but the last word.       — It's slang. It means “harsh person”.       — Kochanie, пусть он уйдет, — добавил голос Влада уже мягче.       — Let me show you the way out, Mike… — предложил Виктор тоном, который не подразумевал возражений, и запахнул на груди пострадавшую рубашку.              Майк поднял с пола свою клетчатую рубашку с коротким рукавом, закинул её на плечо и проследовал за светловолосым проводником вниз по лестнице в просторную прихожую.       — You wanted it harsh, didn't you? — спросил Майк, застегивая пуговицы.       — I did, — кивнул Витя.       — I didn't hurt you, did I?       — You didn't. You turned me so very on, thank you.       — Same story here, buddy, — усмехнулся Майк, указывая на ширинку своих джинсов, под которой было видно очертания впечатляющих габаритов эрекции, снял с вешалки куртку из дубленой кожи и сунул ее подмышку.       — Sorry for the inconvenience. This whole thing turned out so confusing… — начал Виктор.       — No need to apologise. Happens all the time, — махнул рукой Майк.       — Really?       — Yeah. Guys wanna tickle their nerves but when it comes to practice can’t cope with their possessive instinct.       — Sorry…       — I'll survive, — Майк снова махнул рукой. — And you two, try a threesome. Your hubby isn't into watching, he likes to compete. And win.       — A winner he is, — отозвался Виктор, поправляя кольцо на безымянном пальце правой руки.       — Lucky guy.       — Me?       — Him, — усмехнулся собеседник.       — Thanks again, — Виктор протянул Майку две пятитысячные купюры.       — My pleasure, — Майк взял лишь одну розовую бумажку и засунул её в карман джинсов.       — What's your real name, Mike?       — Arthur. Yours?       — Fyodor, — ответил Виктор и втянул воздух носом. — Are you wearing a perfume, Arthur?       — «Black Afgano».       — By Nasomato...       — You know a thing or two about perfumes.       — Not any more, my man, not any more, — Виктор сложил вторую купюру наискосок буквой «V» и засунул Майку-Артуру в другой карман джинсов, тот улыбнулся, открыл дверь и пошёл налево по застеленному ковровым покрытием коридору в сторону серебристых дверей лифта, у которых стояли двое мужчин в чёрных костюмах.       — Arthur! — окликнул уходящего Виктор, а тот обернулся. — Great sword.       Артур снова улыбнулся и жестом культуриста напряг бицепс на правой руке.       Виктор вернулся в апартаменты, задержался возле зеркала в прихожей и взглянул на отражение своего торса в разорванной рубашке.       — Ну, хотя бы рельеф остался при мне... — пробормотал он со вздохом и дёрнул цепочку выключателя на светильнике.       Когда он вернулся в гостиную, Влад сидел на диване с бокалом вина в руке. Виктор снова вздохнул, подошёл к столику, вылил остатки вина из бутылки во второй бокал, который наполнился почти наполовину, и выпил залпом.       — Даже не знаю, что сказать, — начал он и опустился на велюровую обивку рядом с Владом.       — Зато я знаю, — с улыбкой отозвался Влад и поставил пустой бокал на застеленную скатертью столешницу. — Тебе ведь понравилось, когда он схватил тебя за волосы?       — О вероломнейший из мужей! Ты разыграл нас!       — Чтобы спровадить его отсюда, — ответил Влад.       — Значит, он оказался прав насчёт тебя.       — В чем? — Влад нахмурил брови.       — В том, что ты не из тех, кто любит смотреть, а из тех, кто любит соревноваться и побеждать.       Влад усмехнулся, встал с дивана, подошёл к зеркалу и взглянул через него на Виктора:       — Похоже, смотреть у нас любишь ты.       — Когда страсть отражается в зеркале, она как будто удваивается, — отозвались с дивана.       — Иди ко мне — удвоим нашу страсть.       Виктор медленно вышел на середину комнаты, так же медленно снял рубашку и уронил ее на ковер, затем расстегнул ремень, снял брюки и небрежным жестом бросил на диван — за ними последовали трусы, а обнажённый проследовал к зеркалу, придерживая длиннопалой рукой с перстнями наполовину эрегированный член.       — Не закрывайся. Давай посмотрим на него вместе, — Влад придвинул ближе к зеркалу торшер, встал позади Виктора, обхватив его одной рукой за талию, и коснулся подбородком его правого плеча. — У твоего члена красивые пропорции. А коническая форма хороша для анального секса — твоему партнёру будет комфортнее... — левая рука Влада, сверкая ярко-красным камнем на запонке, скреплявшей белоснежный манжет его рубашки, стала скользить по подкачанному торсу. — Я... прогнал этого эскортника не потому, что хотел лишить тебя удовольствия, а потому что в данном случае мы можем обойтись без помощников. Но если ты захочешь, чтобы твоего красивого члена коснулись чьи-то губы или тебе вздумается погрузить его в чьё-то анальное отверстие — всё это тоже можно организовать. Любой каприз, мой мальчик, любой твой каприз… — Влад провел двумя пальцами по Витиному члену от светлых волос на лобке до рельефного края головки под крайней плотью. — Я не хочу, чтобы ты жил в золотой клетке. Поэтому тебе нужно всего лишь рассказать мне о своих желаниях…       Виктор застонал в ответ.       — Чего ты хочешь сейчас? — спросил Влад.       — Чтобы ты обхватил его посильнее и помог мне прийти к финалу. И одновременно — чтобы ты заставил меня томиться в предвкушении…       Рука с императорским перстнем скользнула вниз и подставила ладонь под едва опушенную светлыми волосками розоватую мошонку, словно оценивая её вес:       — Ты так и не ответил: тебе понравилось, когда он схватил тебя за волосы?       — Мне… понравилось, что ты смотрел на всё это, а потом вмешался и прогнал его.       — То есть тебе нравилось смотреть, как я смотрю на тебя?       — Да… В этом была смесь эксгибиционизма и вуайеризма. Она будоражила едва ли не сильнее, чем ощущение, что меня трогает чужой человек.       — А что он тебе говорил вначале? Я понял только слово «жасмин».       — Он сказал, что я пахну жасмином. Потом я предложил ему разорвать на мне рубашку. А он предложил мне сначала потрогать, как у него стоит на меня...       — Потрогай, — Влад завёл руку Виктора ему за спину и положил себе пониже пояса. — И что... ответил ему ты?       — Я сказал, что его член такой твёрдый, что сейчас прорвёт ширинку у него на джинсах. Он и правда был твёрдый.       — Ты обычно не говоришь слово «член».       — По-английски — говорю. Когда я говорю по-английски, я… чувствую себя более раскованно... Даже материться могу.       — И что сказал он? — губы, обрамлённые усами и эспаньолкой, коснулись обнажённого Витиного плеча, а смуглые пальцы принялась теребить его левый сосок.       — Он сказал: «Почувствуй, как сильно я тебя хочу».       — Ты чувствуешь?... — Влад теснее прижался бёдрами к бледной длиннопалой руке.       — Аха… And your dick is way harder than his, — произнёс Виктор с американским акцентом.       — Переведи, — с улыбкой скомандовал Влад.       — Твой член гораздо твёрже, чем у него, — проговорил Виктор и закрыл глаза.       — Ты так возбудился, что вот-вот кончишь без моей помощи, — рука с императорским перстнем провела ладонью по вздыбившемуся Витиному члену.       — Все эти разговоры… удваивают возбуждение… — прошептал Виктор.       Рука Влада сдвинула его крайнюю плоть, полностью обнажив розоватую головку, стёрла подушечкой большого пальца выступившую прозрачную каплю, плотнее обхватила фаллос и принялась медленно двигаться в рваном ритме:       — Значит, тебя заводит, что тебя хотел сначала он, а теперь — я?       — Да... — выдохнул Виктор. — И... мне нравится, что ему… я не достался... Ты... победил... Ахаа...       По костяшкам пальцев замершей руки с императорским перстнем потекла светлая дорожка.       — И ты достался мне, — рука Влада отпустила всë ещё напряжённый фаллос.       Виктор уткнулся лбом в поверхность зеркала, словно собирался поцеловать своё отражение в губы; его член коснулся головкой стекла, оставляя на нем след:       — Сдался на милость победителя. И теперь ты волен делать со мной всё, что тебе заблагорассудится.       — Так ты мой военный трофей? — спросил Влад с улыбкой.       — Пленённая Елена, из-за которой... разрушали города и отправляли на смерть целые армии, — проговорил Виктор, всë ещё упираясь головой в зеркальную стену, которая то и дело запотевала от его дыхания.       — Какой гордый мальчик... И какой откровенный.       — Это вино, милый. Когда я пьянею, я плохо контролирую, по-английски я говорю или по-русски. Wine loosens my tongue... Вино развязывает мне язык. Заставляет озвучивать то, чего я бы никогда не произнес на трезвую голову.       — Дай мне свой язык, — Влад резко развернул обмякшее тело Виктора к себе.       — Я... оставлю следы на твоих брюках, if I... прижмусь к тебе.       — Для этого в мире существуют химчистки. Хотя брюки у меня и впрямь не слишком чистые, так что... — Влад жестом фокусника достал из нагрудного кармана пиджака белый шёлковый платок, вытер им Витин член и свою руку, укрыл розоватую головку крайней плотью, притянул обнажённого к себе и долго целовал, скользя руками по его спине и ягодицам. — Тебе надо чаще пить вино. Твой развязанный язык мне определенно по вкусу, — резюмировал он, оторвавшись от пухлых розовых губ, и засунул смятый платок в правый карман пиджака. — Но раз уж ты мой пленник, я должен связать тебя, чтобы ты не мог сопротивляться.       Витины щеки залило краской и он опустил глаза.       — Ты не готов к такому? — спросил Влад.       — Мне… стыдно оттого, как сильно я этого хочу…       — Может, мне наказать тебя за твое провокационное поведение с этим эскортником, а?       Витины щеки запылали сильнее, а его член почтил идею бодрым вставанием.       — Раз ты у нас сегодня именинник, можешь выбрать наказание сам, — продолжил Влад.       — Tie me up with your tie and fuck my mind out, — едва слышно проговорил плененный именинник.       — Громче. Я ничего не разобрал, — Влад бесцеремонно потрогал пальцами бархатистую мошонку пленника и наказание было озвучено еще раз, более разборчиво.       — Последнее означает «выеби меня»?       — Аха.       — А «тай» — это галстук... Ты хочешь, чтобы я связал тебя галстуком? — уточнил Влад.       — Yeah, right...       — Так я скоро выучу с тобой английский. Хотя вино, похоже, развязало мне уши и облегчило понимание, — рассмеялся Влад, развернул Витю спиной к себе, ослабил свой чёрный галстук, снял его через голову, накинул петлю на обе руки Виктора, которые тот завёл за спину, затянул петлю, развёл концы галстука в стороны и завязал их внизу узлом «восьмерка» — ловкость и быстрота движений бондажиста выдавали явное наличие у него опыта в подобных делах. — Я не смогу овладеть тобой, стоя — мне будут мешать твои связанные руки. Давай-ка переместимся на пол. Сейчас я расстелю плед и принесу резинку и лубрикант.       Влад быстрым шагом направился в альков, который скрывался за театральным бордовым занавесом в противоположном конце комнаты, а Витя посмотрел на своё отражение в зеркале и тут же перевёл взгляд на консольный столик, где затрещала одна из свечей. На другом краю столика завибрировал телефон, Витя подошёл ближе — его возбужденный фаллос подрагивал при каждом шаге — и склонился над экраном. Уведомление с надписью «Сергей Левицкий» гласило: «С днём рождения, Виктор Александрович! Хочу теб...» Витя улыбнулся, снова взглянул на своё отражение — орудие у него пониже пояса чуть задралось вверх — и опустился на уже расстеленный на полу плюшевый плед вишневого цвета — в зеркале отразился его затылок, спина и руки, связанные чёрной лентой галстука.       Влад вернулся, расстегнул ширинку на брюках, вскрыл фольгированный конвертик, надел презерватив (форма его члена также была особенно подходящей для анального секса), опустился на плед, щедро выдавил себе на ладонь прозрачный гель из светлого матового тюбика и бросил его рядом с пустым серебристым конвертиком.       На консольном столике рядом с колеблющимися язычками свечей снова завибрировал телефон: на экране всплыло уведомление от Ромы со словами «Витя, поздравляю тебя с днём рождения! Хочу тебя...»       — Встань на колени, наклонись вперёд и прогни поясницу, — сказал голос Влада. — И разведи ноги пошире, чтобы мне было удобнее…       Под возбуждённое «аха», которое перекрыло звук вибрации, на экране телефона всплыло уведомление от Димы «Дорогой Витя, надеюсь, что не нарушу твоих границ. Хочу тебя по...»       — Так хорошо? — уточнил голос Влада.       — Deeper, honey... — отозвался голос Виктора.       — Глубже?       — Да... Глубже, милый... — простонал Виктор и повернул голову в сторону зеркала.       — Как же восхитительно, что ты снова хочешь меня, мой прекрасный пленник, — двойник Влада в зеркале скинул пиджак, откинул в сторону длинный хвост галстука, тянувшийся вниз от связанных бледных запястий, и, придерживая зеркального двойника Виктора одной рукой за бёдра, другой — стал расстегивать пуговицы на своей рубашке.       — По-моему, я теперь даже сесть не смогу, — сказал Витя проводя пальцами по груди Влада, когда они спустя полчаса лежали, обнявшись, на смятом пледе.       — Впервые вижу, чтобы подобные вещи говорили с таким довольным лицом, — с улыбкой отозвался Влад. — Ты получил то, чего хотел?       — Да, милый. И теперь я не понимаю, зачем ты позвал этого эскортника.       — Когда две недели назад ты сказал про острые ощущения, я подумал, что ты хочешь развлечься с кем-то ещё и боишься признаться мне в этом. Но сегодня я понял, что ты имел в виду просто более жёсткий секс.       — Ты залезал мне в голову?       — Извини меня, kochanie. Я стараюсь так не делать, но...       — Можешь не извиняться. В тот момент я хотел, чтобы ты прочитал мои мысли. Прости, что перебил...       — Ну что ты, солнце моё... Клади на меня ногу.       Витя осторожно положил коленку Владу на бедра и снова провёл кончиками пальцев по его груди под расстёгнутой рубашкой.       — Милый, а ты ведь как-то говорил, что не приемлешь жёсткость в постели.       — Я имел в виду флагелляцию. С ней у меня сложные отношения — плохо себя контролирую, могу причинить вред.       — А связывание, значит, приемлемо? — длиннопалая рука с двумя перстнями поднялась вверх, демонстрируя безволосую подмышку, и дотянулась до валявшегося на ковре галстука.       — Техникам сибари я обучался в Японии. Знаю множество вариантов обвязок... Могу подвесить тебя вверх ногами к потолку, kochanie, — Влад рассмеялся, прихватил Витю под коленкой и плотнее прижал к себе.       — Понадобится крепкий крюк, — Витя задумчиво посмотрел на потолок, перебирая пальцами атласную ленту галстука. — И здесь его не повесить, тут, похоже, натяжной потолок...       — Ты серьезно?       — Ага. У меня с подросткового возраста были фантазии на тему связывания, — Витя накинул на свою голую шею галстук, ловко завязал его узлом «четверка» и расправил, так что кончик черного языка коснулся волос у него на лобке.       — И что у тебя там за фантазии? — с улыбкой спросил Влад, подпирая голову рукой.       — Я был без ума от «Одиссеи Капитана Блада» Сабатини. Точнее, от самого капитана Блада. Я представлял, что я капитан другого корабля и моё судно берут на абордаж враждебные Бладу пираты, — длиннопалые руки изобразили в воздухе закидывание на борт абордажного крюка. — Они захватывают меня в плен, привязывают к мачте, намереваясь то ли пытать, то ли убить. И тут на горизонте появляются паруса «Арабеллы». Блад и его команда берут на абордаж вражеский корабль и убивают моих похитителей. Затем Питер перерезает огромным кинжалом верёвки, которыми я привязан к мачте, и я, обессилевший, падаю в его объятья, — Виктор улыбнулся и провел пальцами по шее Влада. — Мне было одиннадцать и я ещё не знал тогда, как может проявляться любовь между мужчинами, поэтому выражением максимальной близости был для меня поцелуй с языком.       — Мне нужен костюм пирата? — рассмеялся Влад.       — Достаточно созвучия между твоим именем и фамилией «Блад», милый, — ответил Виктор, продолжая улыбаться, а Влад притянул его к себе за галстук и приник к его губам — поцелуй был таким долгим и таким глубоким, что как раз мог сравниться по степени интимности с происходившей ранее на том же пледе близостью.       — И ты всё это время хотел чего-то подобного и молчал? — губы Влада сползли Вите на плечо.       — Нет. До утраты обоняния всё было отлично, ну, а после...       — Так тяжело тебе, kochanie? — сочувственно спросил Влад.       — Меня как будто выключили из жизни. Это... Это напоминает заморозку, только перманентную... И твоё присутствие рядом, увы, её не снимает.       — Мой бедный мальчик, — Влад крепче прижал страдальца к себе.       — Милый, ты... не возражаешь, если я ещё разок...       — Иди смотри на своего ангела, — снова рассмеялся Влад, а Виктор вскочил на ноги, натянул трусы и, схватив рубашку, направился к проходу в стене слева от ведущей вниз лестницы.       Босые ноги лёгкой поступью прошагали по застеленному толстым ковром коридору, свернули налево, прошли мимо ножек стола в форме львиных лап и приблизились к огромному во всю стену деревянному стеллажу, заставленному книгами. Рука с двумя перстнями надавила на корешок на центральной полке, превратив часть шкафа в дверь, которая подалась внутрь. Пройдя за шкаф, Виктор дёрнул цепочку выключателя под белым стеклянным абажуром настольной лампы. Почти всю площадь оказавшейся в круге света столешницы занимала прямоугольная папка из плотного толстого картона. Рука с перстнями потянула за одну из розовых ленточек, завязанных на торце шкотовым узлом, подняла сначала обложку, а потом — несколько листов белоснежной пергаментной бумаги, под которыми лежал плотный сероватый лист с черно-белым изображением андрогинного существа, парящего на огромных крыльях — их можно было бы принять за ангельские, если бы не демонические черты лица их обладателя в обрамлении пышной копны черных волос. Плечи демона были, наоборот, оголены, одна рука скрывалась под плащом, обвивавшим стройное тело, а вторая — подпирала голову; во взгляде огромных глаз, которые смотрели в левый нижний угол картины, читалась непокорность и тоска.       — Я смотрю, этот мой подарок пришёлся тебе по душе больше, чем новая машина и Майк или как там его звали, — проговорил из-за спины Виктора бархатный голос.       Виктор обернулся и несколько раз коснулся губами смуглой Владовой щеки:       — Это лучший подарок в моей жизни, милый. А Майк сказал, что его настоящее имя Артур.       — Надо же... Так зовут сына Касина.       — У него есть сын?       — Внебрачный. Но о нём стараются не упоминать.       — Потому что он внебрачный?       — Потому что он гей, — Влад усмехнулся.       — Сын консервативного градоначальника-гомофоба — гей?       — Да. И пошел этим в отца.       — Вот это да! А Краснов — тоже гей?       — Бисексуал.       — Они с Касиным... любовники?       — Были любовниками много лет, пока Касин не влюбился в какого-то эскортника. Тогда Краснов и начал пить. До этого он был трезвенником, даже вино не употреблял.       — Выходит, он сильно любил этого Касина, раз так страдал из-за измены?       — Он отрицает чувства. Говорит, что это была просто роковая страсть, — Влад изобразил пальцами обеих рук кавычки.       — No love, just a crush, — пробормотал Витя себе под нос. — И тогда понятно, почему Касин так обошёлся с Голышевой. По сути, подставил ее, чтобы выгородить своего любовника... Милый, а что ты решил по поводу 7-й поправки?       — Буду отменять.       — Ты всё-таки решил уступить девицам из ЖТР?       — Мне всë равно пришлось бы отменить поправку — по отчётам статистического ведомства, рождаемость мальчиков за последние пять лет так и не восстановилась. Нам придётся допустить женщин в науку и административную сферу, иначе в будущем мы рискуем столкнуться с дефицитом кадров. Только нужно подобрать подходящий момент, чтобы заодно заставить наших столичных феминисток распустить свою компанию за ненадобностью. Но, учитывая положение Краснова, надавить на него и его дочку будет несложно.       — А наказывать Краснова ты будешь?       — Надо...       — А что там со сроками давности?       — Смотря что за статья. Если преступная халатность, тогда срок прошёл семь раз, — Влад потрогал пальцами мочку правого уха, в которой было видно две пуссеты с такими же красными камнями, как на его запонках. — А вот если удастся доказать факт сговора с целью незаконного обогащения, срок давности может быть продлён... — он достал из кармана брюк смартфон и стал быстро касаться его большими пальцами обеих рук, — до пятнадцати лет, если речь об особо крупных размерах.       — Поскольку абортивные таблеточки, произведённые мануфактурой Краснова, закупили тогда на бюджетные деньги для всех поликлиник и больниц в стране, речь идёт об архикрупных размерах, милый... 270 миллионов рублей.       — Значит у нас есть время до конца этого года, — отозвался Влад и сунул телефон в карман брюк; из другого его кармана донеслась вибрация. — Я, кстати, принёс и твой телефон — на нём мигал индикатор. Наверное, очередное поздравление.       Виктор взял смартфон в руки, один за другим прочитал поздравления от Димы, Ромы и Сергея Левицкого, каждое из которых заканчивалось пожеланиями успехов на литературной ниве, и открыл сообщение, пришедшее последним — его прислал Сергей Сергеевич, завлаб из ИИЭМ.       — Милый, это Лукьянов из Кронштадта. Пишет, что они закончили доклинические исследования. Ты не возражаешь, если мы оба переговорим с ним по скайпу?       — Витенька, но у тебя же день рождения. Я специально отменил сегодня все совещания.       — Милый, это займёт пятнадцать минут. И это... желание именинника, — Виктор обнял Влада за шею и снова коснулся губами его щеки.       — Ладно, kochanie. Только застегни неоторванные пуговицы на рубашке и повяжи галстук поверх воротничка, — сказал Влад, поднося к своим губам бледную длиннопалую руку, а затем застегнул свою рубашку.       — Fuck... Про галстук я совсем забыл.       Когда все уцелевшие пуговицы Витиной рубашки были застегнуты, а черный узел галстука занял положенное ему место под остроконечными углами воротничка, двое вернулись в библиотеку к большому письменному столу, где лежал ноутбук с надписью «Matsushita».       Влад выдвинул для Виктора один из двух стульев с кожаной обивкой:       — Ты сможешь сидеть на нем? Или, может, сядешь ко мне на колени?       — Я постараюсь устроиться на стуле. Иначе этот Лукьянов черт знает что про нас подумает.       — Витенька, я живо отучу его от любых непотребных мыслей. У меня для этого есть все полномочия, — с улыбкой отозвался Влад, но Витя осторожно опустился на стул и заверил, что вполне сможет провести в таком положении четверть часа.       Влад сел на соседний стул, открыл ящик стола и достал ручку и большой блокнот, под которым обнаружилась пачка листов, скрепленных огромным канцелярским зажимом с надписью от руки «Павел Возрожденцев “Казанское зазеркалье”» и припиской тем же крупным почерком «Дорогому Игорю от Паши с искренней благодарностью за многолетнюю дружбу».       — Будешь читать рукопись мемуаров Возрожденцева? — спросил Влад, показывая Виктору пачку листов.       — Да, милый. Хотя времени у меня сейчас катастрофически мало. А там ещё и текст от руки написан...       — Текст напечатан — от руки оформлена только титульная страница с автографом. А впереди два выходных дня, — Влад положил рукопись на стол и задвинул ящик обратно в недра тумбы.       — Если Лукьянов скажет, что доклинические исследования закончены, мне придется пожертвовать выходными, чтобы как можно скорее подготовить для них разрешение на начало клинических испытаний, — Витя взял пачку листов и открыл последнюю страницу, на которой была напечатана цифра 827.       — Витенька, от работы надо отдыхать.       — У нас форс-мажор, милый…       Влад вздохнул, открыл крышку ноутбука и ввел в высветившемся по центру экрана поле длинную комбинацию букв и цифр, которые превратились в караван черных точек. На мониторе вспыхнул логотип в виде средневекового рыцарского шлема с забралом и надписью «Blind Guardian».       — Что это за программа? — спросил Витя.       — Антивирус.       — А почему ты не используешь «Defender»?       — Он ненадёжный. Редко обновляется и пропускает новые модификации вирусов.       — А этот?       — Этот не пропускает ничего, — улыбнулся Влад. — Блокирует любые программы и поначалу приходится вручную вносить те, которым ты доверяешь, в список исключений. И любые новые файлы сразу помещает в карантин и проверяет.       — Я никогда раньше не слышал о таком антивирусе. Это какая-то секретная разработка?       — Нет. Это творение разработчиков Оупен сорс проектов. Бесплатное, — Влад снова улыбнулся. — Но я в благодарность пожертвовал им денег на развитие.       — Это благородно, милый.       — Любой труд должен быть оплачен. Ты, кстати, теперь будешь получать зарплату и как главный эскулап, и как глава Росздравнадзора, — Влад поднёс руку Виктора к своим губам.       — Мне и тратить-то деньги сейчас некогда…       — Значит, положишь на депозит или инвестируешь на бирже, — ответил Влад, а на побелевшем экране ноутбука появился голубой кружок с буквой S и надписью Skype.       Разговор по скайпу продолжался ровно пятнадцать минут. Всë время, пока заведующий лабораторией докладывал о результатах доклинических исследований, Влад не выпускал из своих рук руку Виктора, словно тот мог куда-то убежать. Длиннопалая рука с двумя перстнями охотно поглаживала в ответ ладонь Влада кончиками пальцев и не прекратила движений, даже когда её обладатель взял слово и сообщил кронштадтскому завлабу, что все необходимые документы будут подготовлены и подписаны к понедельнику. Собеседник на экране выразил благодарность и, поправив очки, обратился к Его Императорскому Величеству с просьбой обеспечить Институту дополнительную безопасность с момента, когда испытания перейдут во вторую фазу.       — Я откомандирую к вам ребят из отряда «Легион», как в прошлый раз, — сказал император. — В какие сроки вы планируете закончить с первой фазой?       — Если всë пойдёт по плану, в течение трёх недель, государь.       — Значит, 2 марта ждите подкрепление, — улыбнулся Влад. — Службе безопасности «Эпики» нужно усиление?       — Нет, Ваше Императорское Величество, они сказали, что справятся сами.       — Тогда по ним отбой.       — Благодарю вас, Ваше Величество, что так оперативно уделили мне время.       — За это нужно благодарить не меня, а Виктора Александровича.       — Благодарю вас, Ваше Высочество, — сказал собеседник, переведя взгляд на Виктора.       — Ну что вы, Сергей Сергеевич! Речь ведь о здоровье и жизни людей. И, прошу вас, держите меня в курсе того, как проходят испытания.       — Разумеется, Виктор Александрович, разумеется.       — Как же этот Лукьянов всë-таки похож на постаревшего Ричарда Гира, — заметил Влад, когда сеанс видеосвязи был окончен.       — Хорош бы я был, если бы не снял с голой шеи галстук. Осталось бы только залезть на рояль, — рассмеялся Виктор и, встав со стула, указал на чёрный лакированный музыкальный инструмент в углу комнаты.       — Ты смотрел «Красотку»? — удивился Влад.       — Множество раз. Это второй фильм в списке фаворитов моей мамы.       — Неожиданный выбор для истовой католички... А какому фильму принадлежит пальма первенства? — поинтересовался Влад и поднес длиннопалую руку собеседника к своим губам.       — Экранизации «Поющих в терновнике».       — Ну, там по крайней мере есть католические священники, — рассмеялся Влад.       — Она всегда говорила, что понимает переживания героинь в обоих фильмах и сочувствует этим женщинам.       — А на чьей стороне были твои симпатии?       — Мне нравился Ричард Чемберлен в роли Ральфа де Брикассара. Он... всегда казался мне убедительным. Хотя сама Маккалоу считала его мискастом, да и всю экранизацию называла блевотиной.       — Авторам сложно угодить. А ты не думал про экранизацию своих книг?       — Нет...       — А ты подумай, kochanie. Найдем талантливого режиссёра и сценариста...       — Думаю, я справился бы со сценарием сам.       — Тогда задача будет даже проще, чем приобретение акварели Врубеля, — усмехнулся Влад и указал большим пальцем в сторону книжного шкафа.       — Милый, а как ты её отыскал?       — Вика мне помогла.       — Твоя бывшая жена?       Влад кивнул:              — Она нашла её у какого-то престарелого частного коллекционера, проверила провенанс работы и посоветовала надежного эксперта, который сделал заключение. Фальшака на рынке, увы, хватает.       — Это благородно с её стороны. Я хотел бы поблагодарить её лично. Если это уместно и ты не возражаешь, конечно.       Вместо ответа, Влад взял со стола черный смартфон и несколько раз коснулся экрана — на столе рядом с ноутбуком ожил серебристый смартфон Виктора.       — Милый, а мы повесим «Демона» в нашей Галерее?       Влад снова кивнул:       — Я уже заказал для него защитный бокс.       — Спасибо. Ты такой предусмотрительный, — Виктор наклонился и коснулся губами Владовой щеки.       — А ты — не забудь забрать с собой папку с экспертным заключением и документом, подтверждающим право собственности, — Влад кивнул в сторону непрозрачной папки, которая лежала на столе рядом с рукописью «Казанского зазеркалья». — И приготовься: тебя теперь будут дёргать из музеев, чтобы ты предоставил им творение Врубеля для экспонирования на выставках.       — Это приятные хлопоты, любимый. И ещё раз огромное спасибо тебе за самый чудесный подарок в моей жизни, — сказал владелец картины, подходя к столу.       Влад улыбнулся, поймал длиннопалую руку с двумя перстнями и снова поднёс к своим губам. Когда та же рука нарисовала на экране серебристого смартфона латинскую «V», там обнаружилось уведомление с надписью «Влад», содержавшее комбинацию цифр и слово «Виктория».