Найти нужные точки

      — У тебя ещё есть время передумать, — говорю я Ванечке, когда мы оказываемся в моей съёмной квартире.       Ваня всё так же испуганно смотрит на меня и упрямо мотает головой. Ну что ж. Подхожу к нему, кладу одну руку на его талию, второй обхватываю шею сзади и вовлекаю в мягкий тягучий поцелуй. Нежно касаюсь его губ, слегка прихватывая то верхнюю, то нижнюю. Мальчишка в моих руках так трогательно поскуливает, что я моментально начинаю заводиться. Чувствую, как дрожит под моей ладонью спина, и прижимаю Ванечку ещё ближе. Он тихонько охает, закидывает руки мне за шею и привстаёт на цыпочки, чтобы прижаться максимально плотно.       Я редко выбираю ведущую роль, больше люблю сам быть ведомым, но Ванечка такой отзывчивый и покорный, что вести его — одно удовольствие.       Разворачиваю нас и ненавязчиво продвигаю в сторону кровати. Осторожно укладываю Ванечку на постель и, удерживая свой вес на одном локте, принимаюсь шарить рукой по стройному гибкому телу. От его отзывчивости просто крышу сносит: он выгибается вслед движениям моей ладони, стонет и, кажется, возбуждён до предела. Я опьянён его отдачей и тянусь к пуговицам на рубашке. Ловко с ними справляюсь и тут же начинаю покрывать оголённые участки кожи поцелуями. Ванечка чуть вздрагивает от каждого прикосновения и дышит рвано. Спускаюсь по торсу до пояса джинсов и через ткань сжимаю его стояк.       — О Господи… — Ванечка, всё это время следивший за моими движениями, откидывается на подушку и часто-часто дышит.       — Скажи мне, — хрипло прошу, — что ты хочешь?       Неспешно поглаживаю его и чувствую под пальцами мокрое пятно: кажется, кое-кто уже давно готов.       — Я… Пожалуйста, — выстанывает из себя Ванечка, когда я сжимаю его чуть сильнее.       — М? — Я не тороплюсь, дразню его и только улыбаюсь, когда он скулит:       — Пожалуйста, сделай это… Я так хочу…       Слышу дрожащее нетерпение в его голосе и прошу приподняться, чтобы снять джинсы и бельё. Он послушно выполняет мою просьбу и через мгновение оказывается абсолютно обнажённым. Такой трогательный в своём затуманенном желании смотрит на меня сквозь трепещущие ресницы и охает, когда я опускаюсь сверху и целую его. Делаю это намеренно грубовато, кайфуя от того, как Ванечка теряет себя в затапливающей страсти. Он не очень умело отвечает на поцелуй, больше просто позволяет мне делать с ним всё, что я хочу.       А хочу я подарить ему потрясающую ночь. Возможно, самую лучшую в его жизни. Поэтому поцелуями перехожу на шею, оставляя едва заметные следы на нежной коже. Спускаюсь по худенькому торсу вниз, добираюсь до подрагивающего сочащегося смазкой члена и самозабвенно принимаюсь ласкать его. Вспоминаю все свои «фишечки» и едва удерживаю Ванечку на месте, когда буквально через минуту он выгибается на кровати, дёргается всем телом и, мило скуля, кончает. Удивлён его скоростью, но, видимо, он был слишком возбуждён.       Тянусь к тумбочке, вытаскиваю из пачки пару салфеток и сплёвываю сперму. Возвращаюсь к Ванечке, нависаю над ним и заглядываю в его лицо, с умилением наблюдая, как он постепенно возвращается в реальность после, уверен, потрясающего оргазма. Ванечка, отдышавшись, распахивает глаза, и я встречаю его взгляд нежной улыбкой, ласково проводя кончиками пальцев по точёному лицу. В его взгляде столько смятения, словно он не может решить, что делать.       — Прости, — торопливо начинает он говорить. — Я так быстро… Я… Просто… — Он кладет руки мне на плечи и притягивает к себе. Быстро целует, чмокает, скорее. Один раз, другой. — А ты?.. — Ванечка явно теряется, не зная, как сформулировать свой вопрос. — Давай я тоже тебе, ну…       — Ш-ш-ш, — успокаиваю я его, кладя палец на губы. — Всё в порядке, маленький. — Улыбаюсь и целую в кончик носа.       Я, разумеется, ещё не кончил, и моё возбуждение весьма болезненно, но сегодня всё для Ванечки. Только он, видимо, решительно настроен тоже подарить мне удовольствие. Ёрзает подо мной нетерпеливо, пару раз набирает воздух в лёгкие, собираясь что-то сказать, и в итоге выпаливает:       — Хочу, чтобы ты сделал это.       — Что? — не понимаю я.       — Чтобы ты… Ну… Меня…       — Хочешь заняться со мной сексом? — помогаю я. Эта его стеснительность почему-то умиляет и жутко заводит.       — Да, — шепчет он. — Ты ведь хочешь? Ну хочешь меня?       — Конечно, — признаюсь. — Разве тебя можно не хотеть? Ва-а-анечка, — тяну его имя и принимаюсь целовать скулы и шею, прикусываю аккуратное ушко.       Ванечка рвано выдыхает и запрокидывает голову, открывая мне доступ к своей шее. Какая же у него нежная кожа! Хочется непрерывно касаться её губами, водить по ней ладонями, чуть надавливая, как при массаже, чтобы она покраснела под моими руками. Нежу Ванечку в объятиях и внимательно слежу за каждой его реакцией: как он вздыхает, как выгибается навстречу моим прикосновениям и снова начинает возбуждаться. Потрясающий мальчик. Достанется же кому-то такое чудо.       Между ласками раздеваюсь сам, отстраняюсь на мгновение, тянусь за смазкой и презервативами и, вернувшись, выдавливаю немного геля себе на пальцы. Ванечка восхищённо осматривает мои плечи и руки, водит по ним ладонями и предвкушающе облизывается. Неотрывно смотрю в его глаза, когда веду тыльной стороной кисти по животу вниз. Отвожу в сторону ногу и касаюсь промежности, мягко надавливая скользкими пальцами на вход. Размазываю гель вокруг и пытаюсь протолкнуться внутрь, но Ванечка слишком зажат. Дёргается, уходя от контакта, а я склоняюсь к шее, целую и шепчу на ухо:       — Ну же, маленький, впусти меня. Ты же видишь, как сильно я хочу тебя.       Веду бёдрами вверх и проезжаюсь зажатым между нашими телами стояком по Ванечкиному животу, показывая степень моего желания.       — Ваня, — зовет он меня. — Вань?       — М? — Отрываться на разговоры сейчас совершенно не хочется.       — Мне нужно тебе кое-что сказать, — настаивает Ванечка, ловит ладонями мою голову и заглядывает в глаза.       — Что? — Нависаю над ним в ожидании того, что же такого мне расскажут.       Ванечка шумно сглатывает и, набрав в лёгкие побольше воздуха, просит:       — Пообещай, что не передумаешь, когда услышишь.       — Что такое? — Начинаю хмуриться, пытаясь представить, что может заставить меня передумать заняться с Ваней сексом. На ум приходит только одно: — Ты чем-то болен?       — М? — удивляется Ванечка. — Нет! — восклицает он через пару секунд, и я вижу, как в темноте блестят его глаза. — Пообещай мне. Пожалуйста, — просит он и отчаянно хватается за мою шею.       Зависаю на минуту, перебирая в уме различные варианты.       — Ваня? — поторапливает он меня звенящим от мольбы голосом.       — Хорошо-хорошо, обещаю, — бормочу я.       — Я… Просто… У меня никого не было.       — Давно? — уточняю я.       — Вообще. Ни разу.       — В смысле? — Выпрямляю руки, упершись по обе стороны от белобрысой головы и ошеломлённо пялюсь на мальчишку подо мной.       Ванечка закусывает губу и, повернув голову в сторону, утыкается носом в моё запястье. Ведёт плечом и сопит как-то обиженно.       — Маленький, тебе сколько лет? — спрашиваю я, обхватываю пальцами его подбородок и разворачиваю, чтобы он смотрел на меня.       — Двадцать три, — бурчит он, смущённо отводя взгляд.       Я не собираюсь выяснять, как получилось, что этого хорошенького чу́дного мальчишку до сих пор никто себе не заграбастал. Боясь спугнуть настроение, уточняю только:       — Ты уверен, что хочешь этого со мной?       — Да, — шепчет Ванечка, стреляет в меня своими глазищами и несмело тянется ладошками к лицу. — Как увидел тебя, сразу понял, что первый раз хочу именно с тобой.       Так. Мне только признаний в любви здесь не хватало. Прежде чем Ванечка пустится в чувственные речи, наклоняюсь и целую его.       По крайней мере, его первый раз будет с тем, кто ему хотя бы нравится.       — Тогда постарайся просто расслабиться, хорошо? — говорю я, настраиваясь сделать всё, чтобы лишить Ванечку девственности с максимальным для него удовольствием.       Ванечка вздыхает и согласно кивает. Раздвигает шире ноги и закидывает вверх руки, принимая открытую позу и тем самым словно показывая, что он полностью мне доверяет. Добавляю на пальцы геля и возвращаюсь к аккуратной Ванечкиной заднице. Терпеливо и очень осторожно растягиваю его, попутно целуя и нашёптывая все те глупые нежности, которые сам бы хотел слышать в свой первый раз. Ваня ёрзает подо мной, трогательно поскуливая и охая. Когда я добавляю третий палец и прохожусь по чувствительному бугорку, он издаёт такой милый мявк, что я сам чуть не кончаю от волны чужого удовольствия.       — Сделай так ещё раз, — просит Ванечка, и когда я повторяю движение пальцев внутри, выгибается и всхлипывает.       Мне кажется, что он уже готов. Целую его в плечо и прошу перевернуться. Ванечка послушно ложится на живот, и я вздёргиваю его бёдра, ставя на колени. Давлю на лопатки, заставляя прижаться грудью к постели, и целую в поясницу.       Раскатываю презерватив по члену и начинаю медленно протискиваться. Ванечка, несмотря на все мои старания, умопомрачительно тугой, уверен, что ему больно, но настойчиво, миллиметр за миллиметром, продолжаю входить. Он шипит и дёргается в тот момент, когда я чуть подаюсь назад и снова вхожу, но стойко терпит, стараясь максимально расслабиться и раскрыться. Наклоняюсь и целую его между лопаток.       — Умница, — хвалю я, проводя языком по шее. — Ты охрененный. Такой отзывчивый, такой чувствительный. Просто чудо какое-то, — говорю я совершенно искренне.       Ванечка поворачивает голову в сторону, укладываясь щекой на подушку, и я спешу дотянуться до его губ, чтобы глубоким поцелуем отвлечь от неприятных ощущений. Он вытягивает вниз руки и касается моих бёдер, притягивая ближе. Я уже почти полностью внутри, но останавливаюсь, чтобы дать Ванечке время привыкнуть. В какой-то момент чувствую, что он расслабился. Делаю на пробу толчок и начинаю осторожно двигаться. Я почти касаюсь грудью его спины и продолжаю покрывать шею и плечи мелкими поцелуями. Отстраняюсь и чуть меняю угол, придерживая Ваню за бока. На очередном толчке он охает и запрокидывает назад голову, и я, чувствуя, что нашёл нужную точку, ускоряюсь. В какой момент он начинает активно подмахивать мне, я не отслеживаю, слышу только, что стонет он совершенно развратно, окончательно отпустив себя и свою чувственность.       Когда мне кажется, что он уже на грани, выхожу и переворачиваю его на спину: хочу видеть, как он будет кончать. Укладываю обе ноги себе на плечи, снова вхожу и, поцеловав тонкую щиколотку, начинаю быстро и мелко двигаться. Мальчишка мечется подо мной, тянется к своему паху, но я отталкиваю его руку и сам обхватываю пальцами его член. Двигаю кулаком в такт толчкам и всё не могу насмотреться на Ванечку: он прикрыл глаза, заломив брови, изящно раскинул в стороны руки и высоко стонет на каждой фрикции. Такой охуенно красивый сейчас. Абсолютно растворившийся в своих ощущениях. Ускоряюсь, когда вижу, что дыхание Вани сбивается, и сам он словно замирает перед затяжным прыжком. Наклоняюсь ниже, складывая мальчишку почти пополам, тянусь губами к его шее и тут же чувствую ладонью пульсацию его члена. Ванечка выгибается, запрокидывает назад голову, хватая ртом воздух, и, кончая, так сильно сжимается, что мне становится почти больно. Но я всё же делаю два финальных толчка и следом за ним изливаюсь в презерватив.       Перемещаю руки так, что Ванины ноги свободно опускаются на постель, а сам утыкаюсь лбом в подушку рядом с ним. Даю себе несколько секунд отдышаться и осторожно выхожу. Достаю несколько салфеток, заворачиваю в одну использованный презерватив, а другими вытираю себя и Ванечку от его спермы. Бросаю всё на пол и, вернувшись на кровать, натыкаюсь на взгляд, который заставляет меня замереть. Слишком оголённый. Слишком уязвимый. Мне он хорошо знаком, потому что так я, кажется, смотрю на каждого своего партнёра — со смесью страха и робкой надежды.       Ложусь сбоку от Ванечки, опершись на локоть, и ласково касаюсь кончиками пальцев его лица. Он издает звук, похожий на всхлип, и, перекатившись на бок, упирается носом мне в грудь. Просовываю руку ему под шею и крепко прижимаю. Ванечку трясёт мелкой дрожью, и я не уверен, от холода или пережитых новых ощущений. Цепляю покрывало за его спиной и накрываю его и частично себя. Ваня немного смещается, укладываясь поудобнее, шумно втягивает носом, и я понимаю, что он плачет. Вожу ладонями по его спине и тихонько успокаиваю:       — Ш-ш-ш. — Целую в макушку. — Ты такой умница. Отлично справился. Рад, что выбрал меня для своего первого раза?       Он кивает и, задрав голову, ловит мой взгляд.       — Можно я останусь на ночь? — спрашивает он, и я тону в его блестящих от слёз глазах.       — Конечно, — отвечаю недоумённо: неужели он думал, что я выставлю его на улицу морозной ночью?       Ванечка вздыхает, разворачивается в моих объятиях, прижимаясь ко мне спиной, и через пару минут уже сладко сопит. Бережно обнимаю его, испытывая странный прилив нежности к этому мальчику. Он кажется таким чистым, несмотря на то, что я только что лишил его невинности. Искренне хочу, чтобы Ванечке повезло, и он встретил хорошего парня, который оберегал бы его, заботился и любил. Наверное, я и сам бы мог стать этим парнем, если бы так отчаянно не хотел быть на его месте.

***

      Утро начинается с копошения в районе моего паха, и я не сразу соображаю, что происходит. Только когда члена касается прохладная ладонь и следом тёплый язык, я распахиваю глаза и, приподнявшись на локтях, смотрю вниз.       Ванечка, прикрыв глаза, самозабвенно меня вылизывает, плотно обхватив пальцами мой стояк. Что я там вчера думал про невинность? Вид у него сейчас до невозможности развратный. С рыком откидываюсь на подушку и отдаюсь на милость Ванечкиному рту. Сосёт он неумело, но очень старательно, и я даже не думаю возмущаться, когда он то и дело задевает меня зубами. Белобрысая макушка мерно поднимается и опускается над моим пахом, и я понимаю, что долго не продержусь. Через минуту отстраняю Ваню и в несколько движений довожу себя до пика. Ванечка, заворожённо наблюдая, как я изливаюсь в кулак, громко сглатывает. Переводит взгляд на моё лицо и лучезарно улыбается.       — Доброе утро, — говорит он с совершенно счастливым выражением лица.       Тянусь к его рту и провожу пальцем по нижней губе.       — Доброе, — отвечаю я, и Ванечка скатывается с кровати.       Охает, хватаясь за поясницу, но тем не менее весьма бодро направляется к выходу. Провожаю его взглядом и залипаю на стройной фигуре. В дверях Ванечка останавливается, оборачивается и через плечо стреляет в меня своими оленьими глазами. Выгибает бровь и довольно хмыкает — понял, мелкий соблазнитель, что я пялюсь на его голую задницу. Уходит, и через минуту из ванной раздаётся шум воды.       За завтраком Ванечка ведёт себя поразительно непринуждённо: щебечет о чём-то своём, рассказывает истории и делится планами. В какой-то момент понимаю, что в свои планы он включает и меня: кажется, в его собственной вселенной я уже приобрёл статус его парня.       — Ванечка, — зову его осторожно и, протянув через стол руку, касаюсь тонкого запястья.       — М? — Поднимает на меня горящий взгляд и выжидательно смотрит, склонив голову к плечу.       — Чёрт… — Тру ладонью шею, не зная, как ему сообщить, что он поспешил с выводами. Решаю, что сказать правду, возможно, будет болезненным, но зато самым честным в данном случае способом, и говорю: — Послушай, ты потрясающий мальчик, но у нас ничего не получится.       У нас разница в возрасте всего два года, и я не знаю, почему продолжаю называть его «мальчиком» и «маленьким», но сейчас у него такой растерянный вид, что он действительно напоминает ребёнка. Ванечка сразу сникает, уголки губ опускаются вниз, и он только шепчет потерянно:       — Почему? Тебе со мной не понравилось?       — Ну что ты! — спешу я его убедить в обратном. — Конечно, понравилось!       — Тогда что со мной не так?       Вздыхаю. Вот она, неуверенность в себе: чуть что — во всём винить себя.       — Всё с тобой так, маленький. Ты чудесный, правда! Дело во мне.       — У тебя кто-то есть? — догадывается он.       «Нет», — думаю я, но отвечаю:       — Да. Прости.       И в тот момент, когда я это произношу, в голове возникает образ не Яши и даже не Марка, а почему-то Вадима.       — Он симпатичный? — ревниво спрашивает Ванечка.       — М-м-м, не знаю, скорее, да… — продолжаю я думать о Вадиме и вспоминаю его холодные серые глаза и то, какими тёплыми они могут быть.       — Почему ты ему изменил? — Ванечка удивительно прямолинеен.       — Эм… Это не совсем измена. Мы… Мы не вместе.       — Не понимаю, — хмурится он. — Почему тогда ты не можешь быть со мной?       — Потому что, — вздыхаю я, — то, что случилось вчера, для меня исключение из правил. Обычно на твоей позиции бываю я.       Ванечка озадаченно хлопает ресницами, а когда на него снисходит понимание, округляет глаза и восклицает:       — Да иди ты! — Он скользит взглядом по мышцам на моих руках и груди и недоверчиво спрашивает: — Ты правда пассив?       — Угум. — Его ошарашенный вид веселит меня, и я смеюсь.       — Охренеть. — Он тоже начинает улыбаться. — Ну ты же тако-о-ой… — тянет Ванечка и, протягивая руку, сжимает моё плечо.       Мне нечего ответить. Эти предрассудки… К тому же, да, я накачал мышцы на руках, но до статуса брутала мне явно далеко. Ванечка вздыхает и спрашивает:       — А твой, ну… Почему вы не вместе?       Опускаю взгляд и честно отвечаю:       — Потому что он женат.       Ванечка ойкает, и на какое-то время в кухне воцаряется тишина. Чувствую, как мою кисть накрывает прохладная ладонь, и вздрагиваю, когда Ваня говорит:       — Ну и дурак он!       Поднимаю голову и встречаюсь с возмущённым Ванечкиным взглядом.       — Нет, правда! — восклицает он. — Я бы… Да я бы от такого, как ты, ни за что бы не отказался!       — Ты чудо, правда, — снова смеюсь я, подношу его кисть к губам и целую кончики пальцев. Ванечкины скулы тут же покрываются трогательным румянцем, вызывая во мне тонну умиления.       Когда он собирается уходить, уже одевшись, смотрит на меня этими своими невозможными глазами и грустно спрашивает:       — Телефон свой оставлять, наверное, не имеет смысла?       — Не имеет, — отвечаю честно, потому что встречаться с Ванечкой снова я не планирую.       Он кивает и, глубоко вздохнув, говорит:       — Поцелуй меня, пожалуйста. На прощание.       Подхожу и беру его лицо в ладони. Склоняюсь и ласково касаюсь губ. В этом поцелуе бесконечная нежность. И благодарность. Целую совсем недолго, а потом обнимаю Ванечку, крепко прижимая к себе. Как же хочется, чтобы в его жизни появился достойный человек, который смог бы окутать его своей любовью.       Мысль приходит совершенно внезапно, и, отстранившись, я спрашиваю:       — Как ты относишься к экспериментальному театру?