Найти нужные точки

      — Так где ты был? — спрашиваю я Вадима, когда он ставит передо мной чашку с чаем.       Мы оба по очереди приняли душ, а пока я плескался, он успел похозяйничать: заварил свежий чай и даже налепил каких-то бутербродов. Обхватываю чашку ладонями и беззастенчиво пялюсь на отвернувшегося к раковине Вадима. Я выдал ему самую большую из имеющихся футболок, и всё равно она плотно облегает широкие плечи и спину. Он плавно двигается по кухне, такой одновременно домашний и мощный в своём спокойствии, что я замираю. Счастье. Я чувствую счастье.       Вадим переставляет свою чашку на барную стойку и садится не напротив меня, а рядом, и я плечом сразу чувствую исходящее от него обволакивающее тепло. Тот факт, что Вадим предпочёл физически близкое ко мне место, отзывается мурашками вдоль позвоночника до самого крестца.       — В деревне, — отвечает он. — У меня дом в Смоленской области. От бабки с дедом остался.       — И там есть настоящая печь? — Я тянусь к Вадиму и тычусь носом в его челюсть. Он не стал бриться, и даже после принятия душа его борода немного пахнет костром.       — Да-а-а, — довольно тянет Вадим, потираясь виском о мой лоб. — Настоящий деревенский дом. С печкой, погребом, банькой.       — М-м-м. — Я опускаю подбородок на плечо Вадима и прикрываю глаза.       — Хочешь, как-нибудь съездим туда вместе?       — Ты серьёзно? — Я аж подскакиваю на стуле и чувствую, как у меня загораются глаза. — Было бы здорово! Никогда не был в настоящем деревенском доме!       Вадим улыбается, отводит пальцами чёлку с моего лба, кладёт ладонь на щёку и, ласково поглаживая под глазом, грустно добавляет:       — Собственно, ничего другого я тебе всё равно предложить не могу. Этот дом — единственное, что у меня вообще осталось.       От его слов в груди неприятно колет. Вадим сегодня упоминал о том, что рискнул и потерял всё, чтобы стать свободным. У меня зарождается догадка о том, что он имел в виду, но мне нужно её подтверждение. В конце концов, у нас тут вроде как ночь откровений.       — Единственное, что осталось? — переспрашиваю я. — В смысле?       В этот самый момент я на физическом уровне чувствую, как Вадим начинает закрываться. Убирает от моего лица руку и возвращает её на столешницу. Между смоляными бровями пролегает глубокая складка, и весь его вид становится привычно суровым. Не хочу, чтобы он снова выстраивал вокруг себя барьеры. Только не со мной. Поэтому подныриваю ладонью под его локоть и бодаю носом плечо. Вадим поворачивает голову и, хмыкнув, приникает губами к моей макушке. Легонько чмокает в волосы и, подняв руку, заводит её мне за спину, уютно устраивая ладонь на моём боку. Прижимает к себе, и я, задрав голову, с облегчением вижу, как направленный на меня взгляд смягчается, а морщинки на лбу разглаживаются.       — У нас с Викой был брак по чистому расчёту, — начинает он говорить после глубокого вздоха. — В универе один мой препод поверил в мою перспективность и предложил сделку: московская прописка и семейные связи в обмен на обеспеченность его дочери. Он настоял на составлении брачного договора. Так что при разводе Вика получает всю недвижимость и определённую сумму на свой банковский счет. — Вадим делает паузу, чтобы глотнуть чая.       — И… тебе пришлось от всего отказаться? — брови сами ползут вверх. Я знаю наверняка, что у Вадима большая квартира почти в центре Москвы и загородный дом.       — Да.       — А фирма?       — Нет, фирму я надеюсь откупить.       Я облегчённо перевожу дух — знаю, насколько Вадим дорожит своим детищем, которое выстроил, может, и при помощи связей жены, но всё же сам. Вспоминаю, какое впечатление произвела на меня компания, когда я пришёл туда устраиваться, — это был настоящий хаос, где все занимались всем. И тем не менее, несмотря на жуткую внутреннюю организацию, каким-то немыслимым образом фирма Вадима вот уже семь лет как процветает.       — И кстати, — тянет Вадим и смущённо чешет нос. — Я пока не бронировал отель, а в офис ехать желания что-то нет, и я спросить хотел: ты не против, если я сегодня у тебя останусь?       Не знаю, почему я начал так хорошо чувствовать Вадима. Его страхи, его сомнения. Как будто окончательно настроился на него. В его словах я слышу неловкость. Словно ему стыдно просить меня об одолжении.       — Вадь, — отвечаю ему как можно более уверенно. — Конечно, оставайся! — В голове внезапно зарождается мысль, и прежде чем я сам её испугаюсь, выпаливаю: — Ты вообще можешь жить здесь. Если хочешь.       Вадим смотрит на меня этим своим пронзительным взглядом, целует в нос и шепчет:       — Ты у меня чудо. Только… Ты уверен?       — Да, — отвечаю также шёпотом.       Мне до сих пор не очень верится, что всё происходящее реально. Что Вадим действительно разводится с женой, чтобы быть со мной. И что для нашего общего счастья он пошёл на такие колоссальные жертвы. По сравнению со всеми его шагами ко мне мой собственный шаг с предложением жить вместе кажется таким крохотным. И в данный момент я отчётливо осознаю, что действительно хочу, чтобы Вадим переехал ко мне.       Вадим благодарит меня, и на какое-то время мы погружаемся в уютное молчание. У меня ещё много вопросов, и один из них настойчиво вертится на языке. Я понимаю, что, задав его, могу разрушить хрупкую ауру доверия между нами, но ничего не могу с собой поделать, поэтому глубоко вдыхаю и спрашиваю:       — Ты… Ты когда-нибудь изменял жене?       Я много раз становился свидетелем того, как легко Вадим очаровывает женщин. Представительницы прекрасного пола всех возрастов с готовностью ведутся на сочетание его природной харизмы и отстранённости — оно действует на них гипнотически. Порой у меня складывалось впечатление, что Вадим ездил со мной на всякие тренинги и семинары только затем, чтобы закадрить очередную красотку. Но я ни разу не слышал от него, что с кем-то из них он заходил дальше банального флирта. Понимаю, что его брак не строился на любви, и всё же после Яши тема измен для меня болезненна.       Вадим от моего вопроса дёргается, а потом замирает. Молчит так долго, что я уже жалею, что спросил. Наконец он проводит ладонью по лицу, разворачивается ко мне всем корпусом, и я вижу, как защитная стена вокруг него в очередной раз рушится. Он опять предельно обнажён и уязвим в своей открытости.       — Знаешь, я после свадьбы честно пытался наладить наши с Викой отношения, — говорит он. — Сделать их более тёплыми и… хоть немного романтичными. Сначала вроде получалось, а потом я так погрузился в развитие бизнеса, что всё как-то само собой сошло на нет. Она жила своей жизнью, я — своей. Изображали счастливую пару перед её родителями, партнёрами, а потом расходились по разным спальням. Мы не ссорились, не обижались друг на друга, не скандалили. Мы просто… Так и не полюбили друг друга. Я никогда не спрашивал, с кем она проводит время, когда не ночует дома. Она тоже. Я настолько ушёл в работу, что даже не замечал, что у меня секса не бывает месяцами. — Вадим переводит дыхание и через несколько секунд продолжает: — Отвечая на твой вопрос: нет, у меня не было связей на стороне. Я же оказался из тех, кто женат на своей работе. И я… — он хмурится и опускает голову. — Я даже на какое-то время поверил, что мне вообще всё это не нужно. — Вадим поднимает взгляд и пристально смотрит на меня исподлобья. — А потом у меня появился один помощник… Заяц такой, знаешь?       Улыбаюсь и смущённо веду плечами.       — Почему ты… Почему ты никогда не говорил мне? Даже вида не показывал, м? Такой сердитый всегда, неприступный…       — Думаешь, легко в тридцатник осознать, что тебя тянет к парню? — Вадим почти вплотную приближается к моему лицу. — И что он — единственный человек, который заставляет сердце биться чаще? И что до безумия хочешь, чтобы он вообще никогда не убирал пальцев из твоих волос. — Он вышёптывает всё это мне в губы, трётся носом о нос и интимно добавляет: — Что от снов, в которых его видишь, просыпаешься со стояком, как озабоченный подросток?       Прыскаю Вадиму в губы.       — У тебя бывали мокрые сны обо мне?       — Угу-м, — хмыкает он и целует меня. Нежно-нежно, едва касаясь.       Отстраняюсь, смотрю в блестящие серые глаза и понимаю, что умру, если не спрошу:       — Когда ты понял, что тебя влечёт к парню, тебе не хотелось… не знаю, проверить себя как-то, заняться сексом с мужчиной?       — Нет. — Вадим решительно мотает головой и повторяет: — Нет. С тобой мне вообще больше ничего не хотелось проверять. Я как-то не сразу понял, насколько далеко всё зашло и насколько крепко я влип, просто… понял, что впервые хочу быть с кем-то по-настоящему. Что на самом деле кроме тебя мне больше никто не нужен. Только ты… — Вадим делает паузу и прикрывает рот рукой. По его лицу пробегает тень сожаления, и, мотнув головой, он продолжает: — Ты всегда смотрел на меня только как на друга. И постоянно то Рома, то Яша, то… Марк… — Он окидывает меня грустным взглядом. — Эти твои поиски большой любви…       В его голосе явно проступают ревностные нотки. Но. Марк! Значит, Вадим всё же догадался, что именно стало причиной моей истерики во время съёмки. А ещё он по именам помнит всех моих бывших. И это пиздец, как неловко.       — Я… Я запретил себе, — признаюсь я. — Запретил думать, надеяться, что у нас с тобой может быть что-то большее. Я тоже понял, что уже не смогу без тебя, и тупо боялся разрушить нашу дружбу.       Вадим хватает меня за локоть и рывком дёргает на себя. Обнимает крепко, и я, чуть повернув голову, спрашиваю:       — Почему ты всё-таки решился? Когда окончательно всё понял?       — М-м-м, — тянет он, не отпуская. — Когда ты взбунтовался тогда, во время ремонта, я… сказал потом, что не злился. Я и не злился на самом деле, но до жути испугался, что надоел тебе своей… не знаю, опекой, что ли. Мне всегда казалось, что моя забота — это единственное, что я могу тебе предложить, и что тебе это, ну, нравится. А ты накричал на меня, и это было… страшно. Страшно, что я тебе больше не нужен. — Вадим всё держит меня в своих объятиях и на последних словах стискивает чуть сильнее. — Я тогда тоже в деревню уехал, всё решал, что же мне делать. А потом, на семинаре, увидел, что какая-то девчонка собирается трогать тебя, и всё встало на свои места. Понял, что больше не вынесу, если тебя будет касаться кто-то другой, а не я. — Вадим начинает гладить меня по спине, слегка надавливая на точки вдоль позвоночника, отчего по всему телу разбегается исходящее от его пальцев тепло. — И когда ты заплакал от моих прикосновений, — он отстраняется и заглядывает в глаза, — я догадался, что ошибся. Поверил, что на самом деле я правда тебе нужен. И, не знаю, как это объяснить, просто почувствовал, что время пришло. Что я достиг границы, за которой хочу быть с тобой, несмотря ни на что. И чётко осознал, что могу сделать тебя счастливым. Хочу, — выделил он, — сделать тебя счастливым.       — Вадь, я… — Кладу руки ему на лицо, плотно обхватывая с двух сторон. После его слов сам не знаю, что сказать, потому что вижу, как я своими страхами и отрицанием загнал нас обоих в ловушку. — Прости, что тогда, в машине, оттолкнул тебя…       Вадим перехватывает мою кисть и целует в центр ладони.       — Всё в порядке, зай. Я, конечно, не такой реакции ожидал, но в итоге подумал: «Молодец, Стрыгин, опять всё за всех решил!» Но тогда это был такой порыв… Я подал на развод, хотел сказать, что скоро буду свободным… Что… Ну да ладно. Я… Пока был в деревне, думал много, что же делать. Потому что отказываться от тебя в мои планы не входило. Решил, что буду бороться, но для начала в любом случае нужно было поговорить.       — Я так рад, что ты приехал. Я… пытался дозвониться, но ты был вне сети постоянно, только Лена мне сообщала, когда ты звонил ей в офис. Знаешь? — Я выразительно выгибаю бровь. — Она всегда подозревала, что между нами что-то есть.       — Да? — Вадим удивлённо улыбается. — Серьёзно?       — Угу-м. А ещё Лариса. И Лёшка мой.       — О боже! — Вадим прикрывает ладонью глаза и качает головой. — Похоже, всем уже давно всё очевидно.       — Похоже, что так. И… что теперь? — Мне необходимо выяснить ещё кое-что, и я пользуюсь установившейся между мной и Вадимом атмосферой доверия и лёгкости. — Ты… Планируешь кому-то говорить? Ну, о нас?       Вадим отводит взгляд в сторону и задумывается. Просто размышляет без этой своей привычной отгороженности.       — Знаешь, я как-то не думал об этом, — отвечает он, возвращая ко мне своё внимание. — Вряд ли буду на каждом углу трубить о том, что люблю мужчину, но стесняться и скрывать точно не стану.       Расплываюсь в улыбке и замечаю, как во взгляде Вадима растёт недоумение.       — Что? — всплескивает он руками и сам начинает улыбаться. — Ответ неверный? Нужно трубить?       — Самый верный, — отвечаю я, качая головой. — В эти выходные я планирую устроить новоселье. И, раз такое дело, трубить — не трубить, но я хочу представить тебя всем как своего парня. Что скажешь?       Вадим сглатывает и неотрывно смотрит на меня влажными глазами.       — Скажу, что буду только счастлив, — хрипло произносит он и втягивает меня в долгий неспешный поцелуй.

***

      Просыпаюсь от невесомых прикосновений к шее и глубоко вздыхаю. Открывать глаза ещё не хочется, хотя Вадим, конечно, уже понял, что я проснулся. Он водит носом по моему затылку, оставляет россыпь мелких поцелуев на плече и губами прихватывает ухо. Содрогаюсь от покрывающих тело мурашек и поглубже зарываюсь в его объятия. Притираюсь задницей к паху и тут же слышу за спиной странный звук, похожий на медвежий рёв. Даже не знал, что Вадим так умеет. Он обхватывает меня поперёк живота и прижимает ещё теснее, одновременно смыкая зубы на моём плече. Больно, но импульс от укуса отправляется прямёхонько в пах, где и так уже жарко.       Ягодицей чувствую возбуждение Вадима и завожу руку назад. Вчера он так и не позволил мне притронуться к себе, но сегодня я намерен восполнить этот пробел. Просовываю ладонь между нашими телами и нащупываю твёрдую плоть. Вадим рвано выдыхает и наконец-то оставляет моё плечо в покое. Поглаживаю его через ткань белья, но этого мне уже мало. Разворачиваюсь в кольце рук и тут же вновь тесно прижимаюсь. Целую Вадима в челюсть, в подбородок, зарываюсь пальцами в его бороду, царапая ногтями кожу, и добираюсь до шеи.       С довольным стоном Вадим откидывается на спину, а я подтягиваюсь и частично забираюсь сверху. Закидываю на него согнутую в колене ногу и притираюсь бедром к паху. Вытягиваю руки вверх, и, пока вылизываю ключицы Вадима, касаюсь его волос. Если моя эрогенная зона — стопы, то его — однозначно голова. Потому что он издаёт протяжный стон, от которого у меня крышу сносит. Я медленно продвигаюсь по его торсу ниже. Прикусываю кожу, зацеловываю, вылизываю. Сам шиплю и рычу от возбуждения и от того, насколько открыт сейчас передо мной Вадим. Он пока не пытается перехватить инициативу, и я благодарен за возможность доставить ему удовольствие. Хочу этого так сильно, что едва себя сдерживаю.       Его тело, видимо, когда-то бывшее в идеальной форме, сейчас немного потеряло свою рельефность, но мне всё равно очень нравится. Я добираюсь до его живота и на мгновение просто прижимаюсь к нему щекой. Вожу пальцами по рёбрам и чуть не мурлычу, когда Вадим кладёт руку мне на макушку и ласково перебирает волосы. Поднимаю голову и встречаюсь с замутнённым от желания взглядом. Грудная клетка под моей ладонью часто вздымается. Отчётливо ощущаю потрескивающее в воздухе нетерпение и, не сводя глаз с лица Вадима, немного приподнимаюсь, чтобы снять с него белье.       Я лишь едва касаюсь кончиком языка крупной головки, как Вадим выдыхает судорожное «блядь» и запрокидывает голову назад. Вцепившиеся в простыню пальцы красноречиво говорят о градусе его возбуждения, но я не собираюсь так быстро давать ему то, что он хочет.       Вадим стонет, рычит и злится, когда я перехожу к ласкам и не даю ему перехватить инициативу. В ответ на его попытки перевернуть меня мычу возмущённо, не выпуская члена изо рта, и от этого Вадим заводится ещё сильнее. Мы оба знаем, что, захоти он всерьёз, давно бы уже подмял меня под себя, и я ценю то, что он изо всех сил сдерживает свою потребность в доминировании.       В какой-то момент Вадим почти замирает, и я понимаю, что он уже близко. Выпускаю его и пережимаю у основания. Вадим переводит на меня недоумённый взгляд, а я, едва улыбнувшись, принимаюсь носом вычерчивать узоры на его бедре. Слышу сверху смиренный вздох, но подрагивающие пальцы, теребящие скомканную простынь, подсказывают, что смирение Вадима обманчиво, — скорее, просто уступка. Он понял, что я не отпущу, не наигравшись, и великодушно позволяет мне дразнить его и дальше.       Выдержки Вадима хватает ещё на пару раундов, после чего он хватает меня за волосы и, крепко удерживая голову, начинает жёстко вбиваться в мой рот. Расслабляю горло, но всё равно давлюсь, когда слышу сверху отчаянный рык и чувствую, как в глотку толчками выстреливает сперма. Проглатываю всё до капли и не успеваю перевести дыхание, как Вадим рывком дёргает меня вверх и, прижав своим телом, присасывается к моему рту. Целует властно и прямо сейчас напоминает утверждающего свою силу самца. Ныряет ладонью мне в трусы и несколькими жёсткими движениями уверенно доводит до пика. Ловит губами мой финальный стон и отстраняется. Пронизывает острым взглядом, но сталь в его глазах тут же плавится, уступая место нежности. На лице проступает растерянность, и я, словно котёнок, трусь носом о его подбородок.       Так-то, Вадим Сергеевич.       Вижу его насквозь, так что может не разыгрывать передо мной образ холодного принца. За последние сутки я узнал, какие страсти могут кипеть под этой маской безразличия. Вадим может делать вид, что до фига взрослый и сдержанный, но, кажется, теперь я знаю, как добраться до его истинной сущности.       Когда Вадим, сходив в машину за вещами, собирается на работу, на часах уже почти полдень. Мой первый клиент сегодня позже, и я отказываюсь от его предложения подвезти меня.       Провожаю Вадима в прихожей и прежде чем отпустить разгребать дела в офисе, притягиваю за лацканы пафосного брендового пиджака и быстро целую. Касаюсь пальцами обритой до эффекта «трехдневной щетины» бороды и выдыхаю ему в губы:       — Кажется, я забыл сказать тебе кое-что.       — Да? — тут же хмурится Вадим. — И что же?       Чуть дразню и отвечаю не сразу:       — Что я люблю тебя.