Найти нужные точки

      Последний раз с лёгким нажимом провожу ладонями от поясницы до лопаток и на плечах расхожусь ими в стороны. Отрываю руки от разгорячённой спины и отползаю в угол кровати. Сажусь на пятки, укладываю чуть подрагивающие кисти на колени и, повернувшись к Ванечке, спрашиваю:       — Ну как, запомнил? — Смотрю, как это белобрысое чудо радостно кивает, и предлагаю: — Теперь попробуй сам.       Ванечка с готовностью забирается Петру на задницу и, ведя пальцем по порозовевшей коже вдоль позвоночника, сосредоточенно приговаривает:       — Рельсы, рельсы…       Не выдерживаю и фыркаю, тут же заливаясь смехом. По спине, ходящей ходуном под Ванечкиными ладонями, понимаю, что Пётр тоже похихикивает в подушку.       — Ну ладно, ладно, — обижается Ванечка, но вижу, что не всерьёз.       Растирает ладошки, сдувает со лба чёлку, которая тут же падает обратно, и принимается весьма неплохо повторять те приёмы, которые я ему только что показал. Правда, слишком увлекается родинками Петра, покрывая каждую из них легким поцелуем. А потом ещё и пальцами сердечки вокруг них «рисует». Но разве можно на него за это злиться?       Последний месяц с трепетом наблюдаю, как эти двое всё больше и больше проваливаются друг в друга. Правда, Ванечка оказывается тем ещё ревнивцем и в один майский день решает, что массаж любимому мужчине теперь будет делать сам. Просит меня показать несколько основных приёмов, на что я легко соглашаюсь. Спрашиваю Петра, что он думает по поводу монополизации собственного тела Ванечкой, но по тому, как тот пожимает плечами, вижу, что он совсем не против. Я был прав, когда думал, что Петя станет замечательной парой для Ванечки: он так трогательно окружает его заботой, разве что пылинки не сдувает. А Ванечка от этого расцветает и в ответ щедро делится своими искренностью и восхищением.       В какой-то момент внимание Ванечки окончательно сбивается в сторону родинок. Когда я вижу, что вектор его мануального воздействия явно сменил направление, тихонько собираюсь и ухожу, оставив этих двоих наедине.

***

      Захожу в вагон метро и, пройдя немного вперёд к свободному местечку у дверей, прислоняюсь поясницей к перекладине сиденья. С удовольствием отмечаю, что ноет спина совсем немного. И всё потому, что наконец-то я нашёл того, кому могу доверить заботу о собственном теле. Да, Вадим тоже часто увлекается, и сеансы массажа переходят в слишком откровенные ласки, но разве кто-то тут жалуется?       Прикрываю глаза и просто отдаюсь мерному покачиванию поезда под оглушающий грохот подземки. Мысленно возвращаюсь к Петру, а точнее, к тому, как забавно получилось, когда сегодня перед обучающим сеансом он вышел из душа и позвал: «Вань», и мы втроём, включая щенка, повернулись на голос.       Делаю переход на свою ветку и радуюсь, что через пару станций окажусь дома. Вообще-то я уже успел привыкнуть, что обычно Вадим забирает меня на машине, если я задерживаюсь с последними клиентами, но сегодня он почему-то подъехать не смог. Мне несложно добраться самому, к тому же с переездом в новую квартиру я стал жить гораздо ближе к центру, но к хорошему слишком быстро привыкаешь.       Едва выхожу из метро, когда слышу рингтон своего мобильного.       — Вань? — Лёшкин голос звучит странно, как будто растерянно.       — Что-то случилось? — спрашиваю я, моментально напрягаясь. — Что-то с бабушкой Ниной?       — А? Нет… То есть, да.       Лёшка теряется, и из-за этого я начинаю волноваться ещё больше. Пока иду к дому, друг начинает сбивчиво объяснять:       — В общем, к ней приходил один мужик — маму разыскивал… Бабушка его вспомнила: они с мамой учились вместе и вроде как дружили, а потом он с семьёй уехал куда-то за границу… В общем, он пришёл, и они пообщались, и теперь бабуля думает, что он может быть моим отцом.       Останавливаюсь посреди дороги, переваривая услышанное. Лёшка, всю жизнь тосковавший по настоящей семье… Отца в его жизни никогда не было. По словам бабушки Нины, дочь на последнем курсе забеременела от какого-то парня, но от кого именно, так и не рассказала. Когда Лёшке было всего два года, его маму насмерть сбила машина, и с ее уходом это навсегда осталось тайной.       Даже не представляю, что испытывает сейчас мой друг, зная, что, возможно, нашёлся его биологический отец.       — Вань, — зовёт он меня. — Что мне делать?       Отмираю и шагаю дальше.       — Ты бы хотел с ним встретиться? Бабушка сказала ему про тебя?       — Да, сказала. Но я не знаю. Я боюсь. Вдруг я ему не понравлюсь?       — Не глупи. Как ты можешь не понравиться?       Я продолжаю успокаивать друга и настраивать его на знакомство с предполагаемым отцом, но, конечно, понимаю его страх: двадцать пять лет ничего не знать о нём и внезапно получить возможность познакомиться. Когда захожу во двор, Лёшка уже говорит спокойно и даже пытается шутить. У дома собираюсь с ним попрощаться, как он почти выкрикивает:       — Вань, погодь, чуть не забыл!       — Что?       — Я сегодня утром с Толяном Лесниковым случайно встретился, из параллельного, помнишь?       — Ну да, — вспоминаю я высокого угрюмого парня.       — В общем, мы разговорились, то да сё, вспоминали наших, и он сказал, что Стахов последние лет пять конкретно сидел на наркоте и в начале года умер от передоза.       Я так и застываю перед подъездом, сжав дверную ручку.       — Надо же… — только и выдавливаю из себя.       За последний месяц я так часто вспоминал Стахова, сколько не вспоминал с того самого случая на выпускном, сначала признавшись во всём Лёшке, а потом и Вадиму.       — Вроде как по заслугам, м? — осторожно произносит друг, и я, согласившись, отключаюсь.       Не помню, как добираюсь до квартиры и попадаю внутрь, отперев своими ключами дверь. Застываю на пороге в тёмной прихожей и всё пытаюсь понять, что же я испытываю в связи с новостью о смерти Стахова. Чувствую осторожное прикосновение к локтю и вздрагиваю. Вадим, такой домашний, с кухонным полотенцем, перекинутым через плечо, рассматривает меня внимательно и чуть хмурится. Вытаскивает зажатые в моих пальцах ключи, снимает с плеч рюкзак и спрашивает:       — Что случилось?       — Помнишь, я рассказывал тебе о… ну, том случае на выпускном?       — Так. — Складка между бровями становится глубже.       — В общем, он, оказывается, зимой умер от передоза.       Вадим обнимает меня за плечи и крепко прижимает к себе.       — Очень вовремя, — говорит Вадим, задевая губами висок. — А то я всерьёз подумывал найти его.       — Зачем? — пугаюсь я и, отстранившись, заглядываю в его лицо.       — Затем, чтобы проучить, — без лишних эмоций отвечает Вадим. — Вань, — вздыхает он, увидев испуг на моём лице. — Понимаю, ты пытался всё забыть, потому что это не тот опыт, о котором хочется бережно хранить воспоминания, но ты никогда не задумывался, что мог быть не единственной его жертвой? Если таким людям не давать отпор, они начинают чувствовать вседозволенность, понимаешь? Легко выискивают новую жертву и… Всё. Очередное изнасилование. А безнаказанность подстёгивает. Никогда нельзя давать людям пользоваться тобой, слышишь? Неважно дружба это, семья или просто секс. Тогда ты не смог иначе, потому что было стыдно и ты боялся осуждения, но на самом деле винить нужно насильника, а не жертву.       Вадим, как всегда прав, показав мне ситуацию с другой стороны. Никогда не задумывался, что своим молчанием мог развязать Стахову руки и спровоцировать на последующие изнасилования.       — Ладно, теперь уже неважно. — Вадим ладонями обхватывает мою шею, гладит большими пальцами по щекам и выдыхает почти в губы: — Иди мой руки — нам есть, что отпраздновать.       На секунду задумываюсь, о чём он: месяц с того дня, как мы стали встречаться, отметили неделю назад, день рождения Вадима ещё не скоро. Так что теряюсь в догадках о поводе для праздника. Судя по доносящимся с кухни запахам, сегодняшний вечер Вадим планировал заранее. Видя, что я не двигаюсь с места, Вадим проявляет милость и поясняет:       — Я получил развод.       Сразу забываю и Стахова, и Лёшку и бросаюсь Вадиму на шею. Мы так долго этого ждали, что нам действительно есть, что отметить: теперь Вадим официально свободен, а значит, — только мой.       — Что с фирмой? — спрашиваю я единственно важное.       — Сохранил, — отвечает Вадим, улыбаясь. — Иди уже, за ужином всё тебе расскажу.       Срываюсь в ванную и зависаю у раковины, держа руки под прохладными струями. С того вечера, как Вадим приехал и навсегда остался со мной, прошло больше месяца. Мы с каждым днём всё глубже познаём друг друга, с бесстыдством изучаем тела, учась дарить и принимать наслаждение, но ни разу ещё не заходили в сексе до конца. Вадим не проявлял готовности, а я не настаивал. Но сегодня, с переменой его семейного статуса, мы можем пойти дальше. Принимаю решение и, забравшись в душевую кабину, тщательно готовлюсь к соблазнению любимого мужчины.

***

      Вадим накрывает стол в гостиной. И вроде не делает ничего особенного, но пара зажжённых свечей, приятная фоновая музыка и бутылка вина позволяют создать атмосферу романтики. От предвкушения кончики пальцев слегка покалывает, и я рад, когда за ужином Вадим разряжает обстановку тем, что начинает буднично рассказывать о бракоразводном процессе.       — Вика тебе привет передавала, кстати, — спокойно говорит он, подливая мне вина.       — Ты ей рассказал? О нас?       — Не в деталях, но она сама обо всём догадалась. Сказала, что, цитата: «только сильное эмоциональное потрясение могло выбить из колеи такого сухаря, как Стрыгин». И ещё сказала, что искренне за меня рада.       Качаю головой: эти женщины со своей проницательностью. Но поведение Вики для меня всё равно за гранью понимания: зачем она вообще влезла в этот брак? Неужели только для того, чтобы обеспечить себе красивую жизнь за счёт «перспективного», по словам её отца, мужа?       — Ты разве не злишься на неё? Она же почти всё у тебя забрала!       Вадим пожимает плечами.       — Да нет. Наверное, потому, что изначально относился к нашему браку, как к деловой сделке.       Такой подход нетипичен, но вполне приемлем. Остаток, как всегда, потрясающего ужина мы говорим о разном, но к теме уже бывшей жены Вадима больше не возвращаемся. Я рассказываю, как прошёл урок массажа для Ванечки, и Вадим смеётся и предлагает пригласить их в гости в ближайшее время. Потом рассказываю, что Лариса заинтересовала меня аюрведическим массажем, и теперь я планирую изучить его особенности.       Вадим, как обычно, внимательно слушает меня, закинув руку на спинку моего стула и периодически поглаживая мои плечи и шею. Когда мы заканчиваем с едой, он встаёт, тянет меня за руку, и по тому, как меня ведёт, понимаю, что с вином я немного перебрал.       Вадим садится на диван и хлопает по сиденью рядом с собой. Со смешком заваливаюсь на спину, упираюсь макушкой в подлокотник, а ноги закидываю ему на колени. Он тут же накрывает ладонями мои ступни, и я запоздало понимаю, что, возможно, принятая мной поза — не самая лучшая идея, потому что даже от лёгких прикосновений меня сразу бросает в жар. Вадим невесомо поглаживает кончиками пальцев подъемы стоп, потом сгибает в колене мою ногу и упирает себе в пах. Там уже твёрдо, и меня не перестаёт удивлять эта мгновенная реакция. Впрочем, я не лучше. В моих шортах тоже тесно.       Что я там планировал с соблазнением?       Закидываю руки на подлокотник за головой и со стоном томно выгибаюсь в пояснице. Пальцами согнутой ноги трусь о выпуклость в его штанах и по брошенному на меня жаркому взгляду понимаю, что Вадим на грани того, чтобы потерять над собой контроль. Но пока он держит себя в руках, подхватывает вторую мою ногу под лодыжку и подносит к губам. Целует косточку и проходится языком по внешней стороне стопы от пятки до мизинца. Мне нечего стесняться — перед ужином я принял душ и знаю, что чистый, но всё равно подобные ласки настолько интимны, что меня будто током прошибает. Надо ли говорить о том, что ни один мой партнёр ни разу не снисходил до того, чтобы выяснить, какая часть тела у меня самая чувствительная. А Вадим, пока мы были в деревне, внезапно вспомнил о моей эрогенной зоне и с тех пор не упускает возможности подарить мне удовольствие. Он самозабвенно ласкает мою ступню, и я вижу, что его и самого это нехило заводит. С нажимом проезжаюсь пяткой по бугру в штанах Вадима, перекидываю ногу через его бёдра, а вторую высвобождаю из захвата его пальцев и просовываю ему за спину. Протягиваю руки и шёпотом зову:       — Иди ко мне.       Вадим разворачивается и медленно ложится сверху. Неспешно целует меня так, как только он умеет, и я окончательно пьянею от терпкого вкуса вина на его губах. Он с нажимом проводит раскрытой ладонью по моему торсу и ныряет под резинку шорт. Сдавливает так, как мне нравится, поглаживая через ткань боксеров головку. Довольно мычу в поцелуй и чувствую, как Вадим улыбается. Отрывается от моих губ, переходит на челюсть, спускается к шее, проводит носом по горлу и ведёт всё ниже. Отпускает мой стояк и, подцепив край футболки, задирает её вверх. Приподнимаюсь, чтобы помочь ему раздеть себя, и тут же оказываюсь снова придавленным весом Вадима. Он проводит языком по ключицам, целует в солнечное сплетение, очерчивает носом рёбра, царапает зубами тазовые косточки и наконец зависает над моим пахом. Сперва через ткань проезжается губами вдоль всего ствола, а потом слегка прикусывает головку. Шиплю от нетерпения и делаю выпад бёдрами. Вадим стягивает с меня шорты вместе в бельём и явно намеревается приступить к оральным ласкам, но у меня другие планы.       — Подожди, — отстраняю его, едва головки члена касаются губы. — Я хочу… Постой, я сейчас.       Под недоумённым взглядом Вадима скатываюсь с дивана и, попутно сшибая все углы, несусь в спальню. Достаю из нижнего ящика комода припасённые тюбик с лубрикантом и презервативы и спешу обратно.       Вадим сидит на диване, широко расставив ноги, и поглаживает себя сквозь ткань брюк. Подхожу вплотную, встаю между его разведёнными в стороны коленями, и он на автомате тянется, чтобы приласкать меня. Сгребает в горсть мошонку и подаётся вперёд. Бросаю на сиденье рядом с ним то, что принёс, и Вадим, так и не дотянувшись до меня, косится вниз. Смотрит на меня вопросительно, и я киваю:       — Хочу, чтобы ты сделал это.       Вадим делает глубокий вдох и, чуть нахмурившись, тянет:       — За-а-ай…       — Я готов, — перебиваю я его, показывая, что моё намерение заняться сегодня полноценным сексом самое что ни на есть серьёзное.       — Готов? — переспрашивает Вадим, и я замечаю, как в его взгляде появляется что-то хищническое.       — Подготовился и растянул себя. Тебе остаётся только трахнуть.       Рука Вадима всё ещё сжимает мои яйца, но на последних словах он отпускает меня и прикладывает ладонь к низу живота. Его радужку почти полностью затопил зрачок, и глаза от этого кажутся бездонными.       — Хочу, — хрипит он после минутного молчания, — посмотреть.       — На что?       — На то, как ты готовил себя.       От его слов меня словно кипятком ошпаривает и начинают гореть щёки. Член дёргается, и возбуждение становится почти болезненным. Часто дышу, пытаясь усмирить бешено колотящееся в груди сердце и облизываю пересохшие губы. Взгляд Вадима пригвождает меня к месту, и я выполню его просьбу, потому что в этот момент между нами нет никаких преград. С Вадимом мне ничего не страшно. И не стыдно. Он знает меня наизусть. Чувствует. Он хочет увидеть меня таким, каким ещё не видел, и я готов дать ему это.       Сдвигаю смазку с кондомами ближе к спинке дивана, ложусь на спину и развожу в стороны согнутые в коленях ноги. Вадим неотрывно следит за мной и, кажется, будто не дышит. Он отодвинулся к самому краю, освобождая мне больше места для манёвров. Нащупываю тюбик со смазкой, выдавливаю немного на пальцы и, заведя руку под ягодицу, размазываю её вокруг входа. Чуть надавливаю и верхними фалангами сразу двух пальцев ныряю внутрь. Другой рукой оттягиваю мошонку вверх и, прикрыв глаза, начинаю медленно двигать кистью. Глубоко проникнуть не получается, но даже такая стимуляция заставляет меня застонать от желанных ощущений. Запрокидываю голову и продолжаю неспешно ласкать себя. В какой-то момент слышу щелчок тюбика и через мгновение чувствую прикосновение к промежности. Приоткрываю глаза и вижу, с каким заворожённым видом Вадим следит за каждым движением моей кисти. Он по кругу обводит вход и, когда я чуть замедляюсь, кладёт свою ладонь поверх моей, плотно прижимая средний палец к тем двум, которыми я себя стимулирую. При следующем проникновении его палец входит в меня, и я останавливаюсь. Удерживаю его кисть второй рукой и выскальзываю, оставляя его внутри.       Вадим поднимает на меня полный паники взгляд, и я пытаюсь успокоить его мягкой улыбкой. Осторожно начинаю двигать его кистью, то погружая его палец в себя, то вынимая. Вадим переводит взгляд на наши сцепленные руки и добавляет второй палец. Смелеет и через ещё пару фрикций начинает двигаться сам. Отпускаю его и закидываю руки на подлокотник дивана. Дышу мелко и часто и тихонько поскуливаю от ощущений. Не знаю, как Вадим это делает, только в какой-то момент он поворачивает внутри меня пальцы и проходится прямо по простате. По протяжному стону он понимает, что нашёл нужную точку и повторяет трюк. Выгибаюсь в пояснице, и Вадим тут же перемещается, опускаясь сверху. Находит мои губы и, продолжая трахать меня своими пальцами, впивается в рот. Ощущения запредельные, но мне уже мало.       — Хочу тебя. Хочу внутри, — шепчу я, когда Вадим с поцелуями перемещается на шею.       Он отстраняется и заглядывает мне в лицо. Опять вижу этот испуг в его глазах.       — Боюсь сделать тебе больно, — признаётся он.       — Я подскажу тебе как, — успокаивающе глажу его по щеке и пытаюсь встать.       Вадим вытаскивает из меня пальцы и, отодвигаясь, садится на пятки, а я с удивлением замечаю, что он всё ещё одет. Тянусь к пуговицам на его рубашке, неловко принимаюсь расстёгивать подрагивающими от нетерпения пальцами и прошу Вадима подняться. Он встает передо мной, стягивает рубашку с плеч, пока я расправляюсь с его брюками и бельём.       Стоит, абсолютно голый, и, часто дыша, смотрит на меня сверху вниз. Кладу руки ему на бёдра и, качнувшись, упираюсь лбом в низ живота. Трусь щекой о твёрдый член и, отстранившись, нащупываю позади себя квадратик фольги. Разрываю упаковку и раскатываю презерватив по стояку Вадима. Последний раз встречаюсь с ним взглядом и, развернувшись, встаю коленями на диван лицом к стене. Прогибаюсь в пояснице и терпеливо жду.       Вадим касается моей ягодицы и чуть сминает. Чувствую, как он ставит колено на диван между моих ног и проезжается членом по промежности. Очень медленно, придерживая за бедро, он начинает заполнять меня, пока не упирается пахом в мою задницу. Обхватывает за живот и рвано выдыхает:       — Боже, какой ты тесный.       Поворачиваю голову, и Вадим тут же приближается, почти ложась грудью мне на спину.       — Двигайся, — прошу я и получаю то, что хочу.       Вадим осторожно выходит наполовину и толкается обратно. Так хорошо, что я скулю. Обхватываю пальцами свой стояк и подстраиваюсь под неспешный темп. Вадим ускоряется и на очередной фрикции немного меняет угол проникновения, снова попадая по простате только уже членом. Мой громкий стон явно подстёгивает его, и Вадим срывается. На бешеной скорости он вколачивается в меня, с силой сжимая кожу на бёдрах, а я подвываю, чувствуя, что долго не продержусь.       Выставляю вперёд руку и, оттолкнувшись от стены, прижимаюсь к Вадиму. Он проезжается ладонью с бедра на пах и кладёт руку поверх моих пальцев на член, сжимая его сильнее. Откидываю голову ему на плечо и смотрю на холсты на стене. Мы с Вадимом по чистой случайности оказались между двумя половинами фотографии. На задворках сознания пробегает мысль, что это весьма символично: словно мы, как эти люди на разных концах моста, начали своё движение друг к другу где-то за пределами картины и наконец-то встретились в её центре.       Вадим вытягивает руку параллельно моей и упирается в стену рядом. Прижимается губами к виску и шепчет что-то неразборчивое. Он двигается во мне так… правильно, так уверенно, словно точно знает, что делать. Чувствую, что уже близко, мычу сквозь стиснутые зубы и на очередной фрикции с криком кончаю, забрызгивая наши пальцы и спинку дивана своей спермой.       Вадим сзади замирает, вжимается в меня ещё сильнее, но не выходит. Чувствую, как в оргазменных спазмах стискиваю его внутри, и становится до безумия хорошо. С удовлетворённым глубоким вздохом разворачиваю голову к Вадиму. Он тут же ловит мои губы и нежно-нежно целует.       Осторожно выходит, тянет меня вниз и укладывает на спину. Устраивается между моих бёдер и снова заполняет меня. Держит вес своего тела на одной руке, второй водит по моему лицу. Склоняется и с первым глубоким толчком целует. Лениво отвечаю ему: после оргазма меня тянет в сон, но Вадим продолжает медленно втрахивать меня в диван.       Появляется неуместный вопрос о том, почему при наличии роскошной кровати мы так любим заниматься сексом именно здесь? Ответа не нахожу, но точно знаю, что завтра снова придётся оттирать диван от очередных следов нашей страсти, потому что ненамеренно прямо сейчас я коленом размазываю свою сперму по его спинке.       Вадим бесконечно нежно целует меня и неспешно, с оттяжкой двигается.       — Заяц мой, — шепчет он и, глубоко толкнувшись, упирается лбом мне в плечо и замирает.       Чувствую, как внутри пульсирует его член, и по мне отголосками его удовольствия прокатывается волна дрожи.       — Люблю тебя, — шепчет Вадим куда-то в шею и выходит.       Бормочет признания, гладит меня всего, покрывает поцелуями, но отмечаю это всё уже совершенно затуманено. Чувствую только, как меня подхватывают на руки, переносят на кровать и бережно укутывают в одеяло. Сзади прижимается горячее тело, и вместе со сном приходит ощущение полного счастья.

***

      Месяц спустя.       Включаю компьютер и осторожно опускаюсь на стул, прислушиваясь к ощущениям в заднице. Почти каждое утро теперь начинается с неспешного секса в нашей роскошной кровати, хотя и на диване предаваться страсти мы по-прежнему любим. Сегодня Вадим слегка увлёкся, за что я расплачиваюсь небольшим дискомфортом в пояснице. Он уже тысячу раз извинился за свою несдержанность, но я и не думал его винить. Мне нравится наблюдать, как в сексе Вадим теряет контроль над собой, становится абсолютно стихийным, неистовым. Чувствую, что в этот момент имею над ним полную власть, и это заводит похлеще стимуляции точек на стопах. Наконец-то в моей жизни есть тот, кто любит меня всего: моё тело, мою душу, несуразные мысли, спонтанные желания, страхи и сомнения. И я, безусловно, плачу Вадиму тем же.       Захожу в сеть и загружаю страницу своего дневника. Последняя запись в ней — обращение к Яше. Читаю коротенький пост и не могу поверить, что с того времени прошло всего три с половиной месяца. Кажется, что Лозинский был в какой-то другой жизни. Нажимаю на кнопку «создать запись» и на некоторое время застываю с занесёнными над клавиатурой руками.       Что написать?       В моей жизни сейчас период абсолютного звенящего счастья. Вадим заключил выгодный контракт с «Fox Frost», и я всё реже замечаю хмурую складку между его бровями, да и на головные боли он почти не жалуется.       Отец трепетно готовится к рождению дочери, и я сам с замиранием сердца жду появления на свет моей сестры. Я даже набираюсь смелости и завожу с отцом разговор по поводу воспитания, признаваясь, что всегда мучился от давления его стандартов. Отец тогда молчал долго, а потом порывисто обнял меня, кажется, впервые в жизни, и попросил прощения. Изменения, происходящие с ним, немного пугают, но в целом радуют.       Александр сделал маме предложение, мама ответила согласием, и расписаться они планируют в августе. Лёшка познакомился со своим биологическим отцом и теперь налаживает отношения со своими сводными братом и сестрой. А Пётр дописал собственный сценарий, и премьера по нему намечена на осень.       У меня и моих близких всё настолько благостно, что порой становится страшно. Страшно, что это вдруг может кончиться. Когда начинаю особенно загоняться и паниковать, Вадим терпеливо выслушивает все мои тревожные мысли и советует просто жить сегодняшним днём. Его уверенный спокойный тон может усмирить любые мои сомнения и переживания, и я понимаю, что до конца жизни не расплачусь с Вадимом за его бесценный вклад в исцеление моей души.       Возвращаю внимание к монитору компьютера и быстро набираю первое, что приходит в голову, — своё перманентное состояние в последнее время.       «Счастлив любить».       Потом вспоминаю о профиле на сайте знакомств. Захожу, с удивлением обнаруживаю с дюжину новых сообщений и, не читая, удаляю свою страницу.       Перехожу к тексту, который нашёл в сети по тематике аюрведического массажа и принимаюсь внимательно изучать терминологию и основные приёмы. На стол рядом с клавиатурой опускается чашка с кофе, от стука которой я чуть вздрагиваю. Поворачиваю голову и наблюдаю, как Вадим, склонившись над моим плечом, вглядывается в монитор, пробегаясь глазами по тексту.       — Кстати, — говорит он, выпрямляясь и отпивая из своей чашки. — Я записал нас на курс этого твоего гуру по массажу.       — Мастера Шри Раджу? — с удивлённым видом разворачиваюсь на стуле, чтобы посмотреть на отошедшего к окну Вадима. — Ты прости, но тебя скорее всего развели. Он не даёт выездных семинаров и преподаёт только в Индии.       Вадим делает ещё один глоток и равнодушно пожимает плечами.       — Значит, мы едем в Индию, — отвечает он как ни в чём не бывало.       Всё-таки мой мужчина — совершенно несносный тип: опять всё решил сам. Но кто сказал, что я против? Подхожу к нему, осторожно обнимаю, чтобы не расплескать остатки кофе, и задаю единственный вопрос:       — Когда?