Несколько обид и глупые шутки

Антон, цепляя паркет в гостиной девушки, изредка поглядывал на часы, что висели возле холодильника, пытаясь собраться с мыслями, тщательно стараясь забыть о смерти Иры, готовя на нее завтрак. Помещение опустело после ее ухода, яркая улыбка больше не грела Шастуна, оставляя ненадолго в его сердце свет. Утреннее солнце подтягивалось, словно стараясь доказать свою невинность, бросая на парня успокаивающие лучики, гладя того по лицу, чему Антон раздражался ещё больше, смахивая утренний свет с себя куда-то на пол. Яичница, что готовилась на сковороде, давно сгорела, а зеленоглазый парень продолжал старательно ее изготавливать, словно ещё не время выключать газ и садиться за стол, впихивая в себя горсти еды. Поводив ещё пару раз по старой сковороде лопаткой, парень сдался, опуская голову ещё ниже, на ощупь отключая плиту. Вжимаясь в кухонную тумбу ногтями, Антон скользит все ниже, окончательно спуская свое тело на пол, прижимаясь спиной к шкафчику. Из глаз больше не сочится соленая жидкость. Губы сомкнуты. Несколько волосков посидели у основания, не сильно заметно, что позволяло давать Шастуну его возраст. Дыхание равномерно. Тело больше не реагирует на моральное состояние парня. Оно перестало чувствовать что-то. Тяжело сидеть в клетке разума. Антон думает о самоубийстве. Вновь лезвие в руке. Шастун проводит лезвием по недавним шрамам. Слабак. Сил не хватает, чтобы умереть. Антон прекращает попытки убийства себя. Он скупает весь алкоголь в магазине, выкуривая по несколько пачек сигарет в день. Жизнь никогда не имела смысл. Лишь короткие пол года зависимости от голубых глаз. *** — Антон… — Вновь заговорил я, игнорируя попытки младшего закончить бессмысленную беседу. Стены дышали, концентрируясь на эмоциях Шастуна, пытаясь подстраиваться под его лёгкие, что давно пропитались никотином. Мои руки играли на моих же венах, нервно ожидая хоть какой-нибудь взаимности от Антона. — Чего ты от меня хочешь? — Наконец прервал свое молчание длинный парень, изучая ресницы моих глаз. Чего я всерьез от него хотел? Какое чувство вело меня к этому разговору. Для чего я продолжаю что-то требовать от этого парня? Холодильник замолк. Стены больше не давали мне подсказок. Лампочка пару раз мигнула мне, пытаясь дать какой-то знак, но испугавшись хозяина, замерла в ожидании, оставляя за собой тусклый свет. — Чего молчишь? — Антона стала напрягать моя тишина, словно труп, что только-только остыл, я замер посреди кухни, пытаясь приблизится к младшему, все высматривая его неимоверно зелёные глаза. — Я. — Только открылся мой рот, как я позабыл все буквы на свете, будто и вовсе никогда не умел разговаривать. Я коснулся его холодной руки. Шастун уже давно докурил, смахнув пепел подальше, бросая пачку на кухонную тумбу, я бы не стал прерывать столь приятное действо. Длинный парень поперхнулся. Мне казалось, что и холодильник немного удивился, отворачиваясь, дабы не смущать нас. Лампочка никак не отреагировала, словно ожидала подобного с моей стороны, и все же интересно, что тогда было в ее голове. Форточка негодовала, резко дернувшись, впуская в комнату потоки холодного воздуха. — Прости меня. — Впервые сказал я, устремляя свой взгляд в окно. Тогда хотелось взять шастовкие сигареты и самому закурить, но этот запах чертовски раздражал меня и потому, я не смог себе этого позволить. — Прости меня, Антон. — Вновь повышал голос я, фокусируясь на его больших ушах и маленькой родинке на носу. Луна освещала нас. — Я все думал. Все эти годы думал. Думал о нас. О тебе. Ты стал частью меня. И это не просто слова. Я был глуп. Я потерялся. Я не думал тогда головой. Все эти года я ходил, что-то думал, кого-то встречал. Но это бессмысленно. Абсолютно бессмысленно. Мне никто из них не нужен, никто, кроме тебя. Ты мой единственный наркотик и я хочу принимать тебя до потери пульса. — На одном дыхании выговаривал я, все сильнее сжимая его руку. А он молчал. Как назло в ответ молчал. Лишь позволял сжимать свою до боли хрупкую руку. Столько лет. Все эти годы Антон проводил в сомнениях, что же он всё-таки сделал не так, что заставило меня отказаться от ушастого парня, а оказалось, оказалось, что он и вовсе всегда был нужен. Только вот кто залечит те раны, кто излечит страдающую душу маленького мальчика, который не может и слова из себя выдавить, продолжая разглядывать свои ступни. — Лучше бы ты молчал. — Монотонно произнес зеленоглазый парень. — Я не хочу тебя вообще знать. Зачем ты вновь появляешься в моей жизни, когда только стало все налаживаться, только я начал свыкаться с мыслью одиночества, как ты вновь врываешься в мою жизнь, оставляя отпечатки по всему телу, пробираясь под кожу, высасывая из меня все соки. Ну зачем? Зачем ты сейчас это говоришь. — Предложение за предложением цедил парень. У него не было сил чтобы кричать. Шастун тихонько нашептывал свои заклинания, пытаясь полностью изложить свои мысли мне. Послышались крики за окном. Я было хотел что-то предпринять, но увидел лишь мелькающие силуэты людей, что бродили по двору, распивая спиртные напитки, выкрикивая различные звуки в нетрезвом состоянии. Луна освещала комнату, кривясь на меня, будто бы я был виноват. Но я не виноват. Я хотел как лучше. — Антон. — Было я что-то хотел, но резкий голосок высокого парня меня перебил. — Но знаешь что, Арс. — Я отрезвел от зелёных глаз. Вновь оглянулся. И теперь в стенах этого дома не было никакой загадки. Обычный холодильник, который даже не думал мне помогать. Лампочка, что работала, не по своей прихоти, луна, что совсем не смотрела на меня. Она вообще ни на кого не смотрела, пытаясь слиться со здешними законами. — Я уже не тот семнадцатилетний мальчик. Я больше ничего не чувствую, только пустоту и боль. Ни капли любви. Во мне не осталось светлых чувств, который я пытался тебе подарить, поэтому достаточно пытаться что-то изменить. Шелчек. Кухня заполнилась холодным воздухом, следовало бы закрыть уже давно форточку. Во мне что-то сдвинулось. Антон больше не тот Антон, которого я знал пару лет назад. Он больше не дарил мне свою теплоту, не хотел заполучить моего внимания. Меня это дико раздражало. Но гуще всего меня бесило то, что он отдернул свою руку, не желая продолжать разговор и свалил в спальню, хлопая дверью, предварительно прихватив пачку сигарет. Я остался ни с чем. Остался один посреди кухни и, возможно, я даже понимал Антона, но не хотел, чтобы мои догадки были верны.