Разбитые

— У меня есть к тебе серьёзный разговор, — осторожно начал Дамиан, коротко посматривая на вполне спокойного друга. — Если ты о просьбе, то я к твоим услугам, — жадно улыбнулся мужчина. — Да, как раз о просьбе, — неловко посмеялся испанец. — Я её не выполнил, — Уильям удивлённо на него посмотрел. — Ты не нашёл ребёнка? — вопросительно вскинул он брови. — Нашёл, — выдавил из себя испанец. — Просто не убил. — Что значит не убил? — Дамиан видел, как уголок его губ дёрнулся от раздражения. — Послушай, — постарался успокоить мужчину Бланко, — для тебя это всё равно колонии, а этот мальчик не так плох, как тебе кажется. Я не заставляю тебя принимать его в семью, хотя можно бы было, просто познакомься с ним и он тебе понравится. — Он грязный раб и таким и останется, — прошипел Уильям. — У меня уже есть сыновья, которых я готовлю к управлению Америкой, лишний ребёнок мне не нужен. Я выкинул его ещё тогда, при рождении, — жёстко произнес он, — но даже тогда он не умер, и сейчас, ты его не убил, видимо, мне своими руками придётся это закончить. — Одна встреча, — серьёзно произнёс испанец. Честно, слова Уильяма его немного злили, но мужчина и сам понимал, что Оливер просто колония, тем более, не признанная вообще никем и ничем, а значит, ему как никогда нужна поддержка. И что ещё больше беспокоит Бланко, так это его взгляды на жизнь: Оливер безумно добрый и наивный, и испанец никак не мог себе позволить разбить этот его прекрасный мир. Англичанин, видимо, собирался что-то сказать, а затем усмехнулся. — Ладно, приводи его, — как-то не очень добро усмехнулся он, но Дамиан не обратил на это внимание. Ему любой ценой нужно было заставить Уильяма признать Оливера своим ребёнком, чтобы тот тоже получил свою долю земли и власти, чтобы его жизни ничего не угрожало в будущем. --- — Ну как он? — с облегчением спросил Бланко, как только он вступил на американскую землю — почему-то почувствовал себя дома, а смотря на хмурого Лукаса, тут же начал выискивать глазами Оливера, что был где-то в зале на каком-то не очень важном балу. Дамиан очень хотел, чтобы он научился общаться с ровесниками и заводить новые знакомства. Социализация была одной из целей Бланко. Оливеру предстоит стать правителем под крылом Уильяма, а значит, он должен научиться общаться с людьми. — Кажется, ему тут не очень нравится, — безнадежно усмехнулся столица. Дамиан обеспокоенно посмотрел на одиноко сидящего мальчика, болтающего ножками. Испанец кивнул городу, направляясь к ребенку. — Оливер, — тот радостно поднял свою голову. — Ты вернулся! — выкрикнул он, вставая со стула и обнимая испанца, тот улыбнулся, погладив его по голове. — Ты почему сидишь тут один? — неуверенно посмотрел на мальчика Бланко. — Разве не хочешь поиграть с другими детьми? — Я познакомился с ними, — кивнул Оливер. — Но они сказали, что не хотят со мной играть, — пожал он плечами. — Что? Почему? — смутился блондин. — Они сказали, что я странный, — спокойно посмотрел на мужчину американец. — Оливер, — не зная, как объяснить свои мысли ребенку, начал испанец, — ты не странный, просто другой. — Меня всегда считали странным, это ненормально? — неуверенно посмотрел на Дамиана ребенок. — Почему тебя назвали странным? — Бланко не стал отвечать на вопрос, потому что не знал, как правильно ответить. Оливера явно можно было назвать странным, однако, не в плохом смысле. Он отличался от других, и то, чем отличался, испанец считал хорошими качествами. Но…всё же, в обществе нужно вести себя подобающе, и если его будут считать странным, никто, а тем более Уильям, его не поддержит. — Они предложили играть в прятки, и когда девочка начала неправильно считать, я предложил ей сначала выучить порядковый счёт, а затем играть в прятки. — спокойно ответил он. — Она расплакалась, из-за чего дети меня прогнали, — испанец прыснул от смеха, чувствуя, как подошедший сзади Лукас засмеялся. — Оливер, — продолжая улыбаться, начал Бланко, — ты очень умный, и другие дети не настолько умны, как ты. Поэтому им иногда может быть обидно, когда ты упрекаешь их в недостатке знаний, понимаешь? — Я не хотел её упрекать, — виновато посмотрел он на Дамиана. — Я поступил плохо? — Нет, это называется «бестактно», — поправил его Бланко. — Просто в следующий раз попробуй поиграть с ними, а не указывать на то, что они глупее тебя. — Хорошо, — кивнул ему Оливер. --- — Зачем мне так много красивых нарядов? — устало спросил у Лукаса Оливер. — Вы поедете на большой и важный приём, — пожал плечами столица. — Дамиан считает, что на нём ты должен выглядеть безупречно, — город серьёзно посмотрел на ребёнка. Как быстро однако летит время: ему уже одиннадцать, а кажется вот только вчера вытащили его из кандалов. Он рос крепким и здоровым альфой, из особого можно было отметить его безумную тягу к обучению. По началу Бланко пытался как-то заставить его подружиться с ровесниками, однако, Оливеру это не удавалось, и он больше предпочитал проводить время за книгами, нежели, за реальными разговорами. Через какое-то время, испанец смирился, однако, потребовал от ребёнка, чтобы тот вёл себя подобающе хотя бы на банкетах, которые посещает — тот согласился. В целом, Лукас бы вновь отметил его наивность и доброту: Оливер до сих пор считал абсолютно нормальным пренебрежительное отношение со стороны окружающих к нему. Конечно, мужчина постарался убрать любые выпады в его сторону, но они всё равно происходили, однако, Оливер продолжал всё так же улыбаться и радоваться, даже не обижаясь. — Как я смогу надеть всё это сразу? — вопросительно обернулся мальчик. — Вот у него и спросишь, — зашагал вперёд Лукас к стране, что что-то внимательно высматривал. Оставив мальчика одного, рассматривать что-то на прилавке, он коротко спросил у испанца. — Ты уверен, что встреча с Уильямом необходима? Как ты вообще собираешься ему рассказать о его семье? — Да, уверен, — твёрдо произнёс Дамиан, рассматривая очередную белую рубашку для мальчика, а затем задумчиво обернулся, выискивая его взглядом. — А где он? — Был прямо за мной, — неуверенно оглянулся Лукас. Бланко серьёзно поглядел на него, а затем, всучил одежду, быстрым шагом нырнув в толпу, выискивать американца. Заметил мужчина его у прилавка с драгоценными камнями, где он с улыбкой разглядывал «блестяшки». Падок он был на сияющие блестящие вещи: у них дома была коллекция драгоценностей и разных камней, которые Оливер собирал. Улыбнувшись, испанец хотел подойти, как в душе всё похолодело. Странное чувство беспокойства за мальчика заставило его ускорить шаг — и мужчина не ошибся. — Оливер! — шикнул он, бросаясь к мальчику, когда увидел блеск лезвия. Быстро прижав его к себе, надеясь, что его не задело, он прикрылся рукой, чувствуя жгучую боль от пореза. — Что произошло?! — оказался рядом с ним столица. — Лукас, — судорожно выдыхая, прошипел Дамиан, заметив, что нападавшего уже и след простыл. — Я понял, — нырнул в толпу город. — Оливер, — пытаясь отдышаться, отпустил мальчишку Дамиан, внимательно смотря в испуганное лицо, — всё хорошо? Тебя не задело? — он провёл по его щеке, замечая на ней царапину. Американец, побледнев, посмотрел сначала на него, потом на его окровавленную руку. — А, это…это просто царапина. Не обращай внимания… — неловко посмеялся он, пытаясь спрятать руку. — Тебе больно? — неуверенно посмотрел на него ребенок, однако испанец видел, как его руки дрожали. — Нет-нет, — постарался как можно веселее, проговорить Бланко, — мне совсем не больно. — к его счастью, Лукас вернулся прежде, чем ребёнок успел задать новый вопрос. — Убежал, — шикнул город. — Успел только нож отобрать. Ты сам как? — Жить буду, — выдохнул Дамиан. — Но нам бы лучше вернуться, — внимательно посмотрел на до сих пор находящегося в ступоре, Оливера. --- — Бросился в самое пекло, — зло пропыхтел Лукас, перебинтовывая руку стране. Они были уже дома, однако, почему-то Бланко казалось, что это совсем не безопасно. Кинжал, что ему показал столица, был ему знаком, и от этого становилось ещё хуже. Оружие принадлежало Уильяму — он слишком любил этого мужчину, чтобы не знать о нём всё. На душе чернело от того, что англичанин пытался убить этого ребенка, собственного ребёнка, но он почему-то верил, что как только они встретятся, Браун поймёт, что был не прав и всё будет хорошо. — Это же надо быть таким идиотом. — Я не мог позволить ранить его, — серьёзно проговорил Дамиан. Не мог объяснить это чувство, но он и правда не мог позволить себе того, чтобы с Оливером что-то случилось. — Давай не будем об этом. — Конечно, — всплеснул руками Лукас, — а когда на него в следующий раз нападут, тоже не будем? — Лукас, на него не нападут, — покачал головой мужчина. — Нападут, — кажется, столица уже злился. — Ты сам знаешь, чей это кинжал. Он не остановится, — он в упор смотрел на Бланко, но тот отвечал не менее красноречивым взглядом. — Спрошу ещё раз, ты точно хочешь, чтобы они встретились? — Хочу, — в голове испанца эта встреча была единственным выходом. — Я хочу, чтобы они встретились. — Тогда сделай это до того, как Уильям от него избавится, — жёстко произнёс Лукас. Дамиан выдохнул, понимая, что город прав. Нет времени откладывать эту встречу и думать над разговором с Оливером, это нужно сделать сейчас. — Позови его, пожалуйста, — на то, чтобы подобрать правильные слова, оставались считанные секунды. — Хорошо. — Болит? — не смело прикоснулся к забинтованной руке американец. Первое, что он сделал, когда вошёл в помещение, от чего Бланко усмехнулся. Мальчика пытались убить, а он об этом даже не думает. — Нет, — тихо улыбнулся он, а затем прикоснулся к царапине на щеке ребенка. — У тебя всё хорошо? — Да, хорошо, — закивал он головой. — Я немного испугался, но всё правда хорошо. — Рад это слышать, — кивнул испанец. — Оливер, нам нужно поговорить, — мальчик внимательно на него поглядел. — Это…касается тебя и твоих родителей. — Я знаю, — внезапно сказал он. — Ты знаешь, что ты воплощение? — неуверенно спросил Бланко. — Но…откуда? — Ты воплощение Испанской Империи, не думаю, что ты бы просто так подобрал раба, — пожал он плечами. — И про родителей знаешь? — серьёзно посмотрел на него Дамиан. — Нет, — покачал головой Оливер, — но могу предположить, что они воплощения основателей Америки, а значит, список сужается. — И? — испанец немного недовольно поглядел на него. Забыл, что ребёнок гений, поэтому сейчас даже не знал, что сказать. — Мой отец Уильям? — поднял на него голову ребенок. — У него больше всего земель в разных частях света, и я один из них. — Да, ты прав, — усмехнулся от собственной глупости Бланко. — А мама? — неуверенно спросил Оливер. — Кто моя мама? — Оливия Милия Петти-Браун, — коротко произнёс Дамиан. — Получается, ты Оливер Петти-Браун. — Франция? — он опустил голову о чём-то думая. — Я похож на маму? — У тебя, её глаза, — с паузой произнес Бланко. — Правда? — на его лице появилась улыбка. — Это здорово! Ты рассказал мне, потому что мы скоро поедем к ним? — Тоже догадался? — устало выдохнул испанец, понимая, что от ребёнка совсем ничего не скрыть. — Это было несложно, — отмахнулся он. — Что…что мне сказать им? — У тебя ещё есть время подумать, — с улыбкой кивнул испанец. — А сейчас, спать. — Но, — кажется в его голове ещё было много вопросов. — Давай, время уже позднее, — улыбнулся ему Дамиан, потрепав по волосам. Всё прошло намного легче, чем он думал — теперь он надеялся, что встреча с Уильямом пройдёт так же хорошо. --- Судный день слишком сильно давил на мозги, и испанцу казалось, что чем ближе они к поместью англичанина, тем хуже ему становится. А вот Оливер кажется сейчас будет светиться ярче солнца. Сначала он говорил про то, какой красивый особняк, затем что-то про древние постройки и культуры — испанец его не слушал, лишь кивал. В поместье их приветливо встретили, и в целом всё было хорошо, однако, переступив порог, Бланко чуть не выдернул себе сердце от того, что оно так громко бьётся. Как давно они с Уильямом не виделись? Вроде бы, совсем недавно, но там всё было по-другому? Там он был на столе, и под столом…и вообще, речь в конце только зашла о его сыне, когда сам Дамиан уже собирался уходить. А что сейчас? А что, если всё это ошибка? В целом, его план был такой — просто спокойно провести вечер. Он хотел, чтобы Оливер познакомился со своими братьями, чтобы познакомился с родителями и те просто приняли его в семью. Кажется, он только сейчас начал осознавать, какой это паршивый план, но надежда-то ещё есть, да же? — Пойди познакомься с братьями, — он так и отправил ребенка. — А родители? — неуверенно проговорил он. — Чуть позже, — сначала, испанец хотел сам с ними поговорить. Насколько он знает, Уильям вернётся поздно, а вот Оливия здесь, и с ней спокойно можно поболтать. Оливер изучающе оглядел большие двери, отмечая про себя их красоту. Видимо, у его родителей есть вкус. Войдя в зал, он привлёк внимание двух мальчиков, однако, они как-то неохотно на него посмотрели. — Привет, — радостно улыбнулся он. — Ты выглядишь, как я! — Едва ли я выгляжу так же паршиво. — шикнул мальчик, что в точности был похож на него. — Как тебя зовут? — пропустил мимо ушей эту реплику Оливер. — Я с рабами не разговариваю, — посмеялся ребенок. — Только приказываю. — Но я не раб, — смутился Оливер. — Я свободен. — Раб — он и есть раб, — второй рядом с ним посмеялся. — Меня... — Нам не интересно, как тебя там зовут, — пожал плечами старший. — Отец сказал, чтобы мы с тобой не разговаривали, поэтому веди себя тихо и держись от нас подальше. — Хорошо, тогда я просто…тут посижу. — всё ещё с улыбкой проговорил он, присев на стульчик, замечая, как мальчишки убегают играть. --- — Ты поиграл с Лионелем и Итаном? — неуверенно спросил испанец. Был уже вечер, и сейчас они шли в кабинет к Уильяму. Конечно, поболтав с Оливией он понял, что та решила вообще не заморачиваться этими делами, а значит, вся ответственность решения лежит на англичанине. — Вроде того, — пожал плечами Оливер. — Это хорошо, — выдохнул Бланко. — А что сказать придумал? — Да, — кивнул Петти-Браун. — Отлично, — выдохнул Дамиан. — Тогда, готов? — он встал у двери, кажется, спрашивая самого себя. Лукас, что прибыл с ними и всё это время опекал свою страну, лишь покачал головой. Он с самого начала считал это ошибкой. — Да, — спокойно ответил Оливер. В отличие от испанца, мальчик был очень спокоен, что немного нервировало Бланко. Обычно он на месте усидеть не может и постоянно болтает или что-то спрашивает, а тут тишина. Может быть, он так выражает своё волнение. В большом помещении было не так много света, из-за чего они все оказались в полутени. С другой стороны были Уильям и Оливия, а раз они вместе, это уже казалось чем-то плохим. — Рады приветствовать вас в нашем доме, — приветливо махнул им рукой англичанин. — Спасибо за тёплый приём, — почему-то, в горле пересохло от этой гнетущей атмосферы. — Так значит, ты тот самый ребёнок — ты и правда очень похож на Лионеля, — улыбнулся мальчишке Уильям, тот улыбнулся в ответ. — У тебя есть имя? — Оливер, — коротко ответил он. — Оливер, значит, — кажется, Оливия на заднем плане закатила глаза. — Как твои дела? — Хорошо, — кивнул мальчик. — Будут ещё лучше, — по-доброму посмотрел на него Уильям. — Теперь ты вернулся домой, — на лице у ребенка просила улыбка, и он кивнул. Испанец выдохнул, однако, это чувство беспокойства не проходило, а только усиливалось. Нутро подсказывало хватать мальчишку и бежать куда подальше, но с Уильямом, он не хочет от него убегать, совсем нет. Этот мужчина — его мечта, и наравне с тем желанием сбежать, появляется и желание упасть в его объятия и остаться там навечно, поэтому сейчас европеец успешно убеждал себя, что оставить Оливера тут было очень хорошей идеей. — Тогда зачем вы пытались меня убить? — и тишина. Кажется, испанец вообще перестал чувствовать собственное тело. Лукас у дверей ошарашенно уставился на ребёнка. — Какой ты смелый, — улыбнулся ему англичанин, однако эта улыбка уже не была доброй. — Оливер, — шикнул Бланко, поражаясь такой безрассудности ребёнка. — Как ты…вообще узнал? — Мне одиннадцать,— недовольно пропыхтел мальчик. — Я же не безмозглый. — Мы поговорим об этом дома, молодой человек, — зло зыркнул на мальчишку глазами испанец, покачав головой. — Вот как, — Браун оглянулся на Дамиана, от чего тот похолодел. — Глупый, глупый Дамиан, ты же знал, что этот мальчишка мне не нужен. Как эгоистично было ради собственных желаний привозить его сюда: думал, что если познакомишь нас, то мы сможем стать семьёй? — он рассмеялся. — У меня уже есть семья, — он довольно обернулся на серьёзную Оливию, — и ты в неё не входишь. А что до тебя, — он обернулся на тихо стоящего мальчика, — хочу, чтобы ты кое-что уяснил: ты, видимо, умный, должен понять сразу — ты всего лишь раб, и твоё место склоняться перед всеми. Тебя не должно было быть, поэтому, будь добр, избавься от себя сам, не создавай мне проблем. Ты не заслужил ни земель, ни власти, ни семьи и ни, тем более, любви. Запомни раз и навсегда, ты никому не нужен, запомнил? Теперь повтори это себе, — Оливер неуверенно сделал шаг назад. Он и правда не знал, что ответить, или не собирался? Дамиану уже было плевать, если честно. — Заткнись, — прошипел он, буквально налетая на Уильяма — тот отшатнулся, словно от огня. В комнате потяжелел воздух и резко повеяло запахом апельсиновой корочки. Лукас встревожено оглядел страну, что прикрыл собой ребенка. Англичанин в усмешке сжал губы, собираясь что-то сказать, но ему не дали. — Знаешь что? Я вообще не обязан перед тобой оправдываться! — тыкнул он в его сторону пальцем. — Про меня, говори, что хочешь, но если ещё раз попробуешь открыть свой грязный рот в сторону моего ребёнка, я клянусь, я пойду на тебя войной! — столица вздрогнул, буквально услышав рык правителя. Оливер испуганно посмотрел на испанца. — Ты блефуешь, — посмеялся Браун. — Я не блефую, — жёстко ответил блондин, поднимая голову гордо вверх. — Надеюсь, мы друг друга услышали, — он развернулся, схватив Оливера за ручку, потащив прочь из этого проклятого дома. — Лукас, — последнее, что произнёс он, тот сразу вышел следом, просто кивнув. К удивлению города, они практически сразу остановились. Бланко присел на колено напротив мальчика, тревожно его оглядывая, придерживая за плечи. — Оливер, — серьёзно произнёс он, — даже не думай повторять себе эти слова. Никогда, понял меня? Никогда, — он продолжал смотреть на ребенка. — Ты важен и ты нужен, — он ткнул ему в грудь пальцем. — Послушай, то, что сказал Уильям, неправда. Ты замечательный ребёнок, который заслуживает всего лучшего в этом мире. Ты добрый, умный, отзывчивый — ты особенный. Ты — это ты, и ты прекрасен, поэтому выкинь из головы эти ужасные слова. — Почему…он так сказал? — тихо спросил ребенок. — Он просто запутался, — постарался как-то оправдать действия англичанина Дамиан. — Твои родители просто запутались, иногда такое бывает — люди ошибаются, но ты не должен винить себя в их ошибках, хорошо? — Если они запутались, я должен им помочь, — уверенно произнёс он. — Люди совершают ошибки, но их нужно прощать и помогать им, ведь это нехорошо, когда ты один на один со своими ошибками. — Оливер, — чуть крепче сжал руки Бланко. — Не важно, насколько будет больно, — он улыбнулся, прижав ручки к груди, — они ведь моя семья. Я не могу оставить их в беде, — испанец судорожно выдохнул, прижимая его к груди. Не потому что, должен защитить, не потому что боялся сам, не потому что так было нужно. Потому что мальчик заплакал. Несмотря на то, что он улыбался, он заплакал. Ему и правда, было больно. Лукас отвернулся, сжимая кулаки так крепко, как только смог. — Поехали домой, — прошептал Бланко, поднимая ребёнка на руки, позволяя спрятать лицо. --- — Как ты? — неуверенно спросил столица, смотря перед собой напротив, ровно на Дамиана, что серьёзно взглянул на него. Оливер уснул в карете. Его голова лежала на коленях Бланко, а сам он был накрыт верхней курткой мужчины, спокойно посапывая, пока блондин мягко гладил его по голове. — Хуже и не бывает, — горько усмехнулся испанец. — Я…я любил его, — он покачал головой. — Нам всем в жизни приходится выбирать то, что для нас на самом деле важно, — он с теплотой посмотрел на спящего американца. — За эти годы он стал для меня важнее, чем эгоистичная любовь Уильяма. Безусловно, мне очень больно от этого, но знаешь… — он выдохнул, погладив мальчика по голове, — я не жалею. — Всё будет хорошо, — уверил его Лукас. — Я буду надеяться на это, — кивнул Дамиан, продолжая смотреть на спящего ребенка.