Тот, кому не нужно счастье

Загрузка… Загрузка… Загрузка… В пустоте передо мной появилось окно с моргающей надписью. Спустя некоторое время, что-то изменилось; к слову «Загрузка» добавились проценты — они медленно загружались от 0 до 100%, а под тем окном появилось новое: 100 советов по выживанию в Мирах Кандракара. Совет №65: Синхронизация системы с пользователем требует некоторое время — от двух до семи дней. Будьте осторожны! Во время первоначальной синхронизации системы с пользователем носитель не обладает навыками/скиллами. Ну круто теперь! Глядя на то, как неумолимо увеличивается заветная цифра загрузки, я с негодованием костерил благим матом Писателя — разумеется, беззвучно. То есть, я не сразу начну пользоваться всеми преимуществами Системы? А если в эти семь дней со мной что-то случится? Совет №12: Для открытия новых навыков и скиллов, необходимо выполнять квесты. Также новые навыки можно получать, изучая соответствующие книги и магические свитки. Ну это-то понятно, что знания не будут сыпаться на меня, как из рога изобилия. Но всё же, немного скудновато, пожалуй. Мог Писатель и ещё какие-нибудь плюшки подкинуть, жадюга. Пока я размышлял, загрузка уже почти дошла до 100%. Последний совет, который я увидел в тот раз, гласил: Совет №35: Магия этого мира устроена таким образом, что тратит личную жизненную силу в качестве маны. Чтобы история не закончилась раньше времени в связи с вашей смертью, постарайтесь найти какой-либо сильный источник энергии, например, Сердце Кандракара, Сердце Земли и прочие реликтовые артефакты. Вот же чёрт! То есть, магия будет тратить мою… жизненную силу? Так вот почему Нерисса из второго сезона выглядела, как старуха! Да и к тому же, мне в любом случае, сила Сердца Кандракара недоступна — если, конечно, я не хочу гонять в сине-зелёных полосатых колготках, конечно. На самом деле, это справедливо. Любая сила требует платы, иначе нарушается закон сохранения энергии. Логика железная. Загрузка, достигнув заветных ста процентов, мигнула и пропала, как и весь интерфейс системы. Я приготовился; неизвестно, больно ли вселяться в чужое тело? Как выяснилось, достаточно. Уж не знаю, чем именно моя… душа? чувствовала боль, ведь нервных окончаний у неё не было, но ощущения были такие, как будто меня втянули в крошечную коктейльную трубочку, забыв уменьшить в размерах. Пока я «втягивался», перед моим ментальным взором мелькали картинки; на них в разной степени подробностях проходила жизнь юного Максвелла до тех пор, пока я не окажусь в его теле. Он был неплохим парнем, к слову; для маленькой Вилл он был прекрасным другом и товарищем по играм, для мамы Сьюзен — отличным послушным и покладистым ребёнком, которого она не боялась оставить посидеть с Вилл, для папы Томаса — отдушина после проблем на работе. Мне стоило быть чуть внимательнее; однако, в детских годах своего будущего тела я не видел каких-то уж особенно важных моментов. В конце концов, вряд ли мне кто-то будет устраивать допрос на тему «моих» детских воспоминаний, а если девятилетний пацан что-то забудет о своём детстве, то никто и не удивится. Однако, я для себя уже просчитал линию поведения — ведь резкой перемене характера все бы удивились и могли что-то заподозрить. Наконец, отвратительное чувство вселения закончилось; Система, как и обещалось, отрубилась, напоследок пиликнув системным окном «Обучение», а я оказался… на уроке чтения. — Вандом, будь добр, повтори, пожалуйста, что я только что сказала, — учительница, строго глянула на меня; дети, одноклассники вслед за ней тоже уставились на меня, кто со злорадством, кто с удивлением. — Мисс Мельмот, простите, — имя учительницы мне подкинула память Максвелла. — Я нехорошо себя чувствую, — выдавил я своим тоненьким детским голоском, состроив максимально страдальческое — как мне показалось — выражение лица. Или я выглядел действительно не очень, или я достаточно убедительно сыграл, но мисс Мельмот кивнула и показала на дверь. Я с трудом поднялся на ноги, привыкая к маленьким габаритам и иной развесовке тела, и медленно прошёл к выходу из класса под удивлённые шепотки детей. Я до последнего не верил, что всё это правда, до последнего! Ноги едва держали меня, словно я только что бегал стометровку — память услужливо подкинула информацию, что я действительно только что пришёл с физкультуры — и оттого было ещё хуже. Меня начало подташнивать. Я едва успел добежать до мужского туалета, как меня вывернуло. Минут пять я просто стоял на коленях, уперевшись в фаянсовый трон дрожащими руками; едва только бурление в желудке успокоилось, а спазмы перестали меня скручивать, я поднялся на ноги и вышел из кабинки. В изрисованном и загаженном зеркале отразился чуть пухловатый пацан с короткими рыжими, почти красными волосами и карими глазами. Веснушки прилагались. — Вот блин, — ругнулся я, подойдя к зеркалу. Форма, в которую я был одет, была мне чуть великовата, а приклеенный на липучку патч с надписью «Младшая школа Фадден Хиллз» чуть отваливался, и я машинально его поправил. — Ну и рожа, — протянул я, наблюдая незнакомую мимику — я в прошлой жизни явно говорил не на английском, и мимика мне была незнакома, так что вряд ли я смогу читать по губам в ближайшее время. Хорошо, что осваивать чуждый мне язык не пришлось! — Да, Вандом, твоей веснушчатой харей только ворон отпугивать на поле с кукурузой! — услышал я за спиной голос; вздрогнув, я резко обернулся и увидел, как в туалет зашёл темнокожий парень на пару лет старше меня; судя по его развязному тону и едва заметной ранке на толстой губе, это был местный хулиган. Билли Харрис — тут же всплыло в памяти. И вправду, это был тот ещё задавака. В голове пронеслись несколько довольно унизительных сцен с его участием, в ходе которых Максвелл — теперь я, то есть — был нещадно опиздюлен, а карманы выпотрошены в угоду мелочному самоутверждению за счёт более слабых. Мда. Однако, в этот раз вместо размазни-Макса был я. А я не размазня. Я спокойно промолчал и улыбнулся, спрятав трясущиеся руки за спину. Ну уж нет, на такие примитивные провокации я не поведусь! Я развернулся — встав, впрочем, так, чтобы Харриса было видно в зеркало — и принялся ополаскиваться, надавив себе в ладони мыла из старого дозатора, что криво висел под зеркалом. Харрис задумчиво застыл, — не знаю, был ли ему в принципе свойственен мыслительный процесс, или он просто завис — а после он уверенно выдал: — Чо, дерзкий стал, да? — он нахмурил брови, отчего ещё больше стал похож на тупую гориллу. Я спокойно домыл руки, передвинул рычажок крана в положение холодной воды и набрал её в обе руки. — Тебе чего, Харрис? — эта фраза должна была звучать достаточно пафосно и степенно, но пищащий голос девятилетнего мальчика несколько испортил эффект. Пока Харрис обрабатывал входящую информацию, я спокойно сполоснул рот от мерзкого привкуса рвоты и, выключив кран, снова развернулся к Харрису и встал, скрестив руки на груди. — Ты задолжал мне пару баксов, приятель, — оскалился Харрис, потирая руки. — Не помню такого, — сказал я будничным тоном. Харрис вновь нахмурился. — Чем могу ещё помочь, Билли? — Ты чо, — выдал Харрис. Кажется, это должен был быть вопрос, но, видимо этот гориллообразый парень настолько удивился нестандартному поведению жертвы, что забыл, как правильно разговаривать. — Ты чо? — со второго раза у него вышло чуть лучше. — Мне пора, — я осторожно протолкнулся мимо парня, пользуясь тем, что он в замешательстве. — Я на урок опаздываю, потом пообщаемся, идёт? Не дожидаясь ответа, я прикрыл дверь у себя за спиной и бегом припустил к своему классу. Вот это я выдал! Если я хотел «не выделяться», чтобы никто не заподозрил того, что Максвелл Вандом больше не тот, за кого себя выдаёт, то я начал как-то очень уж плохо! В класс я зашёл, с трудом сдерживая трясущиеся руки; внимания на меня никто не обратил, потому что все были заняты чтением. Я бухнулся за свою парту, едва не снеся учебник — да, поработать над координацией ещё придётся! — и, раскрыв книжку, быстро подглядел у соседа страничку, которую они читают. Мне нужно было подумать. Невидящим взглядом я скользил по строкам, имитируя полную занятость. Кажется, в классе у меня была относительно неплохая репутация, учился я нормально, так что придётся ради маскировки прилагать некоторые усилия для того, чтобы поддерживать легенду. Также придётся пообщаться с детьми, которые меня окружают — Максвелл не был прям очень общительным парнем, конечно, но пару-тройку товарищей имел, как и любой нормальный ребёнок. Плюс, в непростой детский быт придётся ещё и как-то втиснуть поиск магического источника, чтобы просто не умереть от слишком сильной магии, тренировки чтобы не оказаться полным нубом перед лицом опасности… Ох, позвольте, а как же Вилл? Она меня любит, потому что я с ней и её подружкой Лиззи играю в их девчоночьи игры… С сестрой тоже придётся налаживать отношения. И где взять на всё это время?! Я вздохнул и всё-же попытался сосредоточиться на чтении. В конце концов, учёба же тоже была одной из поставленных мною целей. Но вот ведь парадокс — чем больше я пытался сосредоточиться на чтении, тем сильнее строчки ускользали от меня! Я буквально не мог понять ни слова! Что за причуды Системы? Или, пока она не будет активирована, я не могу читать? Да ну, бред какой-то. Я вновь горестно вздохнул и бросил взгляд на парту. Помимо тетради, пенала с ручками и учебника, на столе лежал ещё один странный прямоугольный вытянутый пенал; я заинтересованно взял его в руки, раз уж читать не удаётся. На его боку красовалась крышка, как у конверта; она крепилась на магните к основному телу пенала. Что же в нём лежит? — Блять, — не сдержался я, пусть и шёпотом. Я должен был догадаться, да? В пенале лежали очки, круглые, как у Гарри Поттера — если он, конечно, существует в этой реальности — ну, или как у Тарани Кук, про которую я пока что, естественно, ничего знать не должен был. С трудом поборов желание влепить себе по лбу фейспалмом, я неловко водрузил очки на нос — жить сразу стало легче, а буквы в учебнике тут же встали на свои места, строчки начали складываться в осмысленный текст. От ещё большего позора меня спас звонок. Мисс Мельмот продиктовала домашнее задание — я записал его своим корявым детским почерком, попутно убедившись, что у меня на сегодня последний урок — и отпустила нас на свободу. А я уже и успел забыть, какое это мучение — учиться в школе! Я закидал свои вещи в портфель, закинул его на плечо и вышел из класса. Коридор гудел; дети, радостные от того, что на сегодня мучение окончено, стремились на волю, на улицу. Я совсем забыл выглянуть в окно, так что погода и время года были для меня сюрпризом — но память подсказала мне, что до окончания занятий осталось чуть больше месяца, а там уже и каникулы! Так что сейчас лишь начало лета, что к лучшему. Я завис; что же мне дальше делать? Впрочем, память подсказала мне, что было бы неплохо найти Вилл, а потом дождаться маму и отправиться домой. Я заозирался; впрочем, долго искать взглядом Вилл мне не пришлось — слишком уж ярким пятном выделялась её огненно-рыжая шевелюра. Я было двинулся к ней на встречу, но моему плану было не суждено сбыться — передо мной возник криво ухмыляющийся Билли Харрис и его два дружбана. — Пойдём, побеседуем, Вандом, — проговорил Харрис недобро. Кажется, сейчас я провалю обучение.