Тот, кому не нужно счастье

Я уже не мог дождаться, когда этот слишком длинный день закончится. Ну и страху я натерпелся! Хоть всё и прошло хорошо — в этот раз — я понимал, что в следующий раз за «дружбу» Харрису и его дружкам нужно будет внести уже не пять долларов, а все десять. Я надеялся, что через два дня — а сегодня пятница — у меня включился Система, чтобы я мог хотя бы примерно осознавать, что я из себя представляю и насколько я хуже или лучше окружающих. Кроме того, у меня же запущен квест с обучением — а что я должен сделать, чтобы его пройти, я совсем не знаю. Надеюсь, я его хотя бы не залажал, ну, или не так сильно. Вилл что-то трещала без умолку о своих школьных делах; судя по суровому взгляду матери, минимум от разговора мне не отделаться, но пока детская болтовня Вилл спасала меня. Вообще-то, Максвелл таки тоже предпочитал рассказывать матери о своих школьных похождениях, но сегодня, я надеялся, моя молчаливость спишется на разборки с хулиганами. А пока, у меня есть время подумать. Как я могу разобраться с хулиганами? Если я хоть что-то попробую сделать в открытую, меня покалечат или покалечат. Или покалечат. Ну, на крайний случай, покалечат. Значит, придётся действовать скрытно — но, для начала, мне бы не помешало изучить то, как действует моя способность к трансфигурации и то, как я смогу её применить в своих маленьких пакостях. Ну и, что немаловажно… насколько сильно магия сказывается на моём физическом здоровье. Я не сомневался, что способности «Тело Игрока» и «Регенерация» частично купируют повреждения, но лишь частично и лишь при слабом колдовстве. А что делать, если мне понадобится сильное колдовство? Там, у мусорных баков, я почувствовал лишь головокружение — а, значит, некоторая часть моих жизненных сил была безвозвратно потрачена на какую-то жалкую пятидолларовую купюру?! Ужас. Ужас. Нужно как можно скорее озаботиться источником магии — пусть я и не представлял ни в коем разе, как именно я его заполучу, но просрать свою вторую жизнь у меня нет ни единого желания! Наконец, мы приехали домой; двухэтажный кирпичный коттедж на непрестижной окраине города с отдельным гаражом встретил нас безмолвием — папа ещё не вернулся с работы. Вообще, будем честны, по малолетству Максвелл не слишком понимал, как это так вышло: отец — бизнесмен, пусть и не особо крупный, мать — пусть и коммерческий работник корпорации «Симультек», но не на самой занюханной должности, а вообще-то даже и начальник небольшого отдела, а живём мы на окраине леса, в промышленном районе, где небо вечно затянуто не пасмурными облаками, а самым настоящим дымом, машина — старый «Эскорт» двадцатилетней давности… В мире Максвелла не было слов «кредит», «ипотека», «банкротство», «низкая рентабельность», «налоговая», «лоббирование конкурентов». Точнее, слова-то были — частенько Томас и Сьюзан спорили настолько громко, что юный Макс слышал все эти даже отдалённо не знакомые термины. Я, признаться, в этом тоже не особо понимал, но одно я понял точно — в семье Вандом проблемы. Насколько большие — мне лишь предстояло выяснить. Разумеется, «по канону», если это вообще применимо к реальности без мультяшных условностей, семья Вандомов переберётся в Хитерфилд через… сколько сейчас Вилл лет? Семь? То есть, ещё шесть лет у меня впереди есть, и я совершенно точно не хочу провести их на улице, потому что у нашей семьи не окажется денег. Кроме того, насколько я помнил, Том уйдёт — или должен был уйти? — из семьи довольно рано — потому что Вилл по канону его почти не помнила. Хотя, ей уже семь, а он ещё не ушёл — значит ли это то, что появление Максвелла сплотило семью? Точно нет, потому что ссоры из-за денег у Тома и Сьюзан происходили постоянно. Ох, какая же реальная жизнь не простая! Я хотел было юркнуть в свою комнату, но мама вежливо придержала меня за плечо. К несчастью, это было именно то плечо, за которое меня схватил Харрис, отчего мою руку вновь прострелила боль. — Макс, останься, — сказала мама. — Расскажи, что у тебя с Харрисом. — Мам, — я попытался увильнуть от темы. — Всё хорошо закончилось, так что это действительно не важно. — Этот мальчик уже пару раз бил тебя, — мама настаивала на своём. — В этот раз всё обошлось, а что будет в следующий? Я вообще-то ябедничать не хотел; однако, Максвелл был чуть более слаб духом, так что он-то Сьюзан уже жаловался, а та — Томасу. На что тот ответил, чтобы с такими мелочами к нему не лезли, а если пацан не может постоять за себя, то так ему — мне, то есть — и надо. Впрочем, он таки обещал показать пару приёмов бокса — так уж вышло, что папа — бывший боксер, оказывается! — но дальше слов дело не дошло. Том вечно был занят починкой маминой машины, которая постоянно сыпалась в самый неподходящий момент — тут ему помогал и Максвелл, своими важными бизнес-делами, иногда расслаблялся со своими друзьями на заднем дворе, что оканчивался прямо у самого настоящего леса, ходить в который нам с Вилл запрещалось под страхом быть выпоротыми. — Мама, — я постарался состроить самое-самое честное выражение лица, на которое был способен. — Харрис всего-то взял у меня пару пятицентовиков, и всё! Он даже не поколотил меня, в этот раз! — В этот раз, — мама нахмурилась; я понял, что немного промахнулся, и теперь она злится ещё и на меня. — Вот что, Максвелл, — о, всё серьёзно. Если уж Сьюзан назвала меня полным именем, она почти в ярости. — Я говорила тебе, чтобы ты не влезал в неприятности? — Ну мама! — я уже понял, куда она клонит. — Это не я влез в неприятности, это неприятности нашли меня! — Слышать ничего не хочу! — повысила она голос; я поневоле вжал голову в плечи — остаточная реакция от Макса, нужно будет её искоренять. — Ты наказан! — Ну мам! — Все выходные ты проведёшь дома, — отрезала Сьюзан. — Подумай над тем, что я тебе скажу. А скажу я тебе вот что, Максвелл, — она чуть успокоилась. — Нам не нужны неприятности в школе. Особенно — с сыном завуча Харриса, понимаешь? Они — плохая компания. Вот ведь блин! Кажется, из-за того, что Харрис положил мне руку на плечо, Сьюзан подумала, что мы с ним подружились! Вот ведь нелепица! — Я бы хотела, чтобы ты нашёл себе хороших друзей, — продолжила Сьюзан спокойнее. — Вот чем тебе не нравится мальчик Нипштейнов из соседнего дома? Хороший парень, учится на отлично, а ты? — в словах её слышался упрёк. Ну да, не был Макс отличником! Но я, конечно, собирался это исправить в меру возможностей, — прокачка же! — но уж дружить с ботаником Изей Нипштейном я не собирался! Он был из семьи евреев-ортодоксов, жутко умный и столь же противный мальчик, постоянно кичащийся тем, что его табель украшали сплошь одни пятёрки, словно это сразу делало его лучше всех классе. Разумеется, никто Изю не любил, и Макс в том числе. — Мам, — я нахмурился. — Я и так учусь не плохо, а теперь торжественно обещаю, что буду учиться лучше! — на самом деле, я не знал, поможет ли прокачке то, что я буду лучше учиться, но при прочих равных лучше знать, чем не знать. — Ты и до этого обещал, Макс, — вздохнула Сьюзан. — А плохую отметку по математике так и не исправил! — Ну мам!.. — Никаких «мам», ты наказан, — мать повелительным жестом указала наверх. — И чтобы я больше тебя с Харрисом и его подпевалами не видела! Можно подумать, я сам к ним собирался подходить! Настроение, только отлипшее от дна, снова ухнуло туда. Ох уж эти детские перемены настроения! Всего за пару часов я уже забыл, что был взрослым и рассудительным мужчиной, пусть и запертом теперь в теле ребёнка, а окунулся в детство! Беспричинные слёзы несправедливости навернулись на глаза. Я даже пару раз всхлипнул — хорошо, что это в принципе попадало в образ девятилетнего мальчишки, так что, в некотором смысле, это мне даже пошло на пользу. Я завалился в свою комнату и тут же закрыл на защёлку дверь; то, чем я собирался заниматься, точно не нужно было никому видеть. Магией, конечно! Я прекрасно понимал, что рискую. Я знал, что буду чувствовать себя плохо. Я осознавал, что пожалею об этом. И всё же! Настоящий неподдельный азарт охватил меня. Я просто обязан был попробовать что-то наколдовать! Первым делом, я решил попробовать телекинез. Я вытащил на стол ручку из пенала и принялся пристально на неё смотреть. Ручка смотрела на меня, как на идиота. Возможно, дело было в желании? Я изменил тактику — теперь я изо всех сил желал, чтобы ручка приподнялась над столом. Но всё было тщетно. Ручка упорно не двигалась. — Мне нужна грёбаная инструкция! — воскликнул я; ручка не двинулась. — Да как, чёрт побери, это работает?! — ручка не шевелилась. — Да и хрен с тобой! — я эмоционально рубанул воздух рукой и отвернулся. Ручка внезапно сорвалась со стола и, как самолёт или ракета, взмыла в воздух; пулей пролетев через всю комнату, она воткнулась в стену над кроватью точно в глаз нарисованного на плакате рок-музыканта. Постель обдало каменной крошкой. Стержень, не выдержав удара об стену, выскочил в мою сторону и, обдав мою рубашку чернилами, влепился мне в живот. Больно, конечно, не было, но и приятного мало. — Ладно, — сказал я сам себе. — Пока с магией эксперименты лучше… прекратить. Голова резко закружилась, а воздуха стало не хватать, как если бы из комнаты начали выкачивать кислород. Я, стараясь не делать резких движений, подошёл к кровати и аккуратно разделся — рубашку и так придётся застирывать, так не хватало ещё и постельное бельё перепачкать! Пока я переодевался в домашнее, голова вроде более-менее кружиться перестала, но ощущение удушения не прошло. Я разумно решил прилечь, пока моё самочувствие не улучшится — от греха подальше. Я поковырял ручку; ручка достаточно плотно застряла в стене, примерно на четверть, как если бы я вколачивал её молотком. Это у нас такие стены хрупкие?! Надеюсь, никто не слышал того, как я тут бушую, иначе от вопросов не отделаться. Впрочем, стена оказалась что надо, просто ручка на удачу попала точно между кирпичей, так что и вышло так, словно она действительно пробила стену, пусть и не глубоко. Чтобы не объясняться с Сьюзан или Томом за новую дырку, я вытянул-таки ручку и чуть сместил плакат, чтобы не было видно. Теперь, по постмодернистким заветам, гитарист "Кармиллы" скорбно взирал на окружающее пространство единственным глазом. Пока я стряхивал каменную крошку за кровать, я всё же решил, что с магией подожду как минимум до разблокировки Системы, а то и вовсе до тех пор, пока я — или мы с Вилл? — не разыщу магический артефакт, чтобы расходовать его силу. Кстати, а Вилл уже может колдовать? Я помню, как в сериале она говорила подружкам, что слышала мысли её одноклассниц из Фадден Хиллз, как те не хотели с ней дружить. Но в каком возрасте это произошло? Когда у Вилл откроются силы? Я опять-таки малодушно решил понадеяться на Систему — наверняка, у неё есть что-то вроде листа персонажа, который можно будет посмотреть. Или же мне просто придётся спрашивать у Вилл что-то такое: «А с тобой не происходило что-то необычное, просто Вилл?» Бр-р-р. Через сколько после этого Сьюзан упечёт меня в психдиспансер, или что у них тут в Америке вместо него? Вопросов было категорически больше, чем ответов. Кажется, магия меня совсем вымотала; моих сил хватило лишь на то, чтобы встать и открыть щеколду комнаты, а после — не раздеваясь, завалиться спать. Так и прошёл мой первый день в новом мире.