Тот, кому не нужно счастье

Побеседовать с Джонни мне нормально не удалось; на меня все смотрели с подозрением и недоверием, словно это именно я лично убил Билли, а офицер Кох не смог найти улик. Я мысленно усмехнулся; офицер Кох оказался нормальным мужиком, и за мой маленький демарш меня не наказал, хотя мог бы запросто; но я просто попробовал прикинуться ребёнком, и это сработало, пусть и не сразу я смог достаточно расслабиться. Всё же не каждый день тебя отводят на разговор с офицером полиции! Забавно, что он перебирается в Хитерфилд; быть может, это знак? Мне явно стоило пообщаться с офицером поближе, так как в будущем он окажется полезным… наверное. Главное, это теперь не забыть написать Ирме, если я действительно смогу найти её в интернете; я сдуру ляпнул про интернет, совсем забыв, что на дворе 2003 год! Да и у мамы стоило попросить посидеть за компьютером; на её рабочем столе я увидел новенький iMac G4, который ещё называли «Лампа Джобса» — Сьюзан за ним, я так понял, работала, а высокоскоростной по меркам двухтысячных интернет ей провел Симультек. Меня так и тянуло вживую прикоснуться к классике — которая классикой в этом времени ещё не была. Я с трудом досидел урок, и, как видно, не я один; мисс Мельмот украдкой, пока мы делали задания, строчила СМСки кому-то — видимо, сержанту Хеклеру. Впрочем, это мог быть её бывший — я в чужие дела нос совать не хотел, да и не было мне это интересно. А вот история с сынишкой офицера Коха Дэни меня действительно заинтересовала — очень уж она была похожа на мою. Два года он борется с неизвестным заболеванием, по симптомам и приступам схожим с моим, которое началось с того, что он уснул на пару дней. Уж не проклятье ли это Философского Камня? Но где он мог его получить? У меня в голове зудела какая-то мысль, но я никак не мог её ухватить — быть может, потому что я параллельно переписывал с доски задание? Как же связан Дэни и проклятье? Урок наконец кончился; я уже отвык от звонка, так что едва сдержался от того, чтобы не поморщиться. От осознания того, что на школу я буду тратить ещё девять лет своей жизни у меня немного закружилась голова. Я выловил Джонни из потока детей и отвел в сторону: — А ты не дружишь с сыном офицера Коха, Дэни? — спросил я, не дав Джонни задать ни одного вопроса. — Да, но он какой-то вялый всё время, — ответил мне Джонни. — Он говорит, что к нему иногда приходит ведьма в белой маске и высасывает из него жизнь. — Ого, — не сдержался я. Это уже было интересно. — А помнишь Вэл с первой парты? — Это которая ботаниха, да? — услужливо подкинула мне память Максвелла информацию. — Да, — кивнул Джонни. — Так тоже про ведьму рассказывала, помнишь? — Ну, да, — припомнил я. Память Максвелла не подвела и в этот раз — девочка с нелепыми косичками рассказывала, что её преследует ведьма в белой маске, а потом Вэл… — ...забыли про ведьму эту все, как Вэл в другой город переехала… … умерла. Максвелл достоверно это знал; в груди что-то неприятно шевельнулось, и я непроизвольно поёжился; могила, в которой была похоронена Вэлери, была рядом с могилой дедушки Максвелла по маминой линии. Когда однажды Максвелл ходил с мамой и бабушкой убираться на могилках, Максвелл заметил свежее захоронение; Сьюзан благоразумно попросила Макса никому не рассказывать о том, что Вэл умерла, чтобы никого не расстраивать, и Макс никому не говорил. Но теперь этот факт вызывал внутри меня безотчётный страх — который, впрочем, тут же был отрублен Системой. Спасибо и на том. Вспомнилось ещё кое-что; пока Макс выбрасывал мусор, он случайно услышал, как бабушка негромко сказала матери: — Ведьмина работа, нюхом чую. — Ну мам! — воскликнула Сьюзан, но тут же притушила тон. — Опять ты со своими эзотерическими штуками! Я теперь был уверен, что, если это не простое совпадение, то бабушка знала что-то о магии.

Отшельник, маг и волшебник: Ты обнаружил, что твоя бабуля может что-то понимать в колдовстве. Нужно выяснить так это, или ты просто себе всё придумал? (Награда за выполнение задания: неизвестно) Принять задание? Да/Нет

В кои-то веки мне предоставили выбор! Разумеется, я принял задание. — … так что никакого Санта Клауса не существует! — закончил Джонни гордо; я понял, что полностью пропустил всё то, что он тут говорил последние пару минут. Понял это и сам Джонни; со всей детской непосредственностью он хмыкнул и выдал: — Неужели Макс испугался ведьмы? Ха-ха, Макс-трусишка! — Не испугался я, — я чуть нахмурился, и Джонни послушно заткнулся. — Просто я думаю, а вдруг Харриса ведьма похитила? — Да враки это всё, — отмахнулся Джонни. — Никаких ведьм не существует, мне так мама сказала! Ну да, ага. Я потрепался с ним ещё пару минут и постарался уединиться до начала урока — мне нужно было подумать. То есть, вполне возможно, что по городу бродит ведьма, которая похищает жизненную силу у детей с помощью некого Философского Камня? Но кто она? Где она успела со мной пересечься, если я бываю почти только в школе и дома? Не одна ли это из маминых подружек? Слишком много вопросов и слишком мало ответов; прозвенел звонок, и я отправился на урок. Это было занятие по истории; после не самой сильной российской системы образования занятия казались мне чрезвычайно простыми, так что я спокойно положил болт на записывание того, что говорила мисс Мельмот и принялся листать брошурку «Мой родной край», которая была вложена в учебник — меня интересовала история особняка Фламерса. Я смутно помнил эту легенду, но мне нужно было освежить память. Я делал это с помощью инвентаря — в открытую читать неположенную литературу на уроке мне пока не давало вбитое в подкорку уважение к старшим, а мисс Мельмот, как не крути, была старше меня нынешнего, пусть я и не был уверен, что она была старше меня прошлого. Итак, в 1796 году, спустя 20 лет после обретения США независимости, в крошечную деревню Фадден прибывает молодой господин из Англии со своей супругой и некоторым количеством прислуги. Его зовут Николас Фламерс, он — искусный врач и, по слухам, алхимик; уже тогда местные осваивали производство оружия — местность очень богата железной болотной рудой, отчего и сформировались первые артели, что позже переросли в богатые фирмы по производстве оружия. Кстати, тот же Симультек, пусть и куда позже, выкупил множество местных производств и патентов, мгновенно став в нашем штате монополистом по производству вооружения для нужд полиции и армии. Фламерс очень полюбился местным — на привезённые с собой деньги он выстроил на окраине старого города, на месте которого сейчас растёт лес, особняк, и принялся жить и врачевать. А тем временем, деревня Фадден разрасталась до посёлка, а затем и города, так что буквально за десять лет от клиентов у Фламмерса не было; до отмены рабства было ещё пятьдесят лет, так что на полях и производствах трудились сотни темнокожих рабов, и город начал процветать. А потом началось что-то странное. Фламмерс, после того, как его поместье обросло со всех сторон городом, поставил себе большой забор — ну да и бог ему судья, казалось бы, хочет человек приватности, это нормально. Да вот только стали ходить нехорошие слухи — дескать, Фламмерс-то на душу не чист, проводит у себя за стенами алхимические эксперименты над людьми. В ту пору начали пропадать негры — не то, что бы рабов было сильно жалко, да с экономической точки зрения потеря раба была не очень выгодной, так как рабочая сила была нужна всегда. Фламмерс, до того открытый молодой мужчина, замкнулся в себе, стал реже лично врачевать; за него большую часть работы по лечению начала делать жена Дженнифер, что по тем временам было неслыханно — до эмансипации и появления сильных и независимых женщин оставалось без малого 150 лет. По городу покатились неприятные слухи, что Фламмерс болен — все, кого он принимал лично, рассказывали, что тот был устал, если не сказать, измождён, от уверенного в себе молодого мужчины не осталось и следа. Жена его, Дженнифер Фламмерс, голубоглазая красотка с пшеничного цвета волосами была родом с территории современной Германии, отчего имела несколько нетипичную — и жутко привлекательную — по меркам американской провинции внешность. Слуги слушались хозяйку беспрекословно; а когда она начала не просто врачевать, а учила врачевать других, то и другие люди в городе зауважали её. Рабы-негры пропадали как раз на окраине города, где стоял особняк Фламмерсов. Их тела находили; иногда, находили не полностью — то не хватало внутренностей, то отсутствовали пальцы рук и ног, то просто труп был истерзан до неузнаваемости. И находили их подозрительно недалеко от особняка Фламмерсов… Помимо слухов о болезни господина Фламмерса, кто-то пустил слух, что он проводит опыты над живыми людьми. Не в последнюю очередь потому, что трупы часто находили полностью обескровленными; не то вампир, не то вурдалак-кровопийца завёлся в городе. Подозрение пало на Фламмерса. Жена все слухи упорно опровергала; ну ещё бы, какая нелепость — обвинять её мужа в таких прегрешениях! Да и доказательств не было никаких. Так, слухи; местные мальчишки однажды подбежали на спор вечером к дому Фламмерсов и видели, как кто-то выносил тело на пустырь, где на утро нашли очередного обескровленного и обезабраженного бедолагу-негра. Священник клялся на библии, что видел миссис Фламмерс купающейся в крови — но после того, как она осенила себя крестным знаменем и начала цитировать Писание по памяти, священника больше никто слушать не стал, а после тот и вовсе пропал без вести. Слуги Фламмерсов клялись в том, что никто ни о каких зверствах не знает — а это значило, что либо Дженнифер и Николас убивают и казнят людей сами, бесшумно и невидимо для слуг, либо это всё досужие выдумки. От Фламмерсов отступились, а убийства на некоторое время прекратились — в городе появился шериф. Пусть убийства чёрных никого особо и не волновали, все боялись — а вдруг следующей жертвой станет белый? А на негров и их детей людям было всё равно. Людям стало не всё равно, когда пропала старшая дочь мельника Анна. Девушке в ту пору стукнуло семнадцать; женихи вились вокруг несколько полноватой, но весьма миловидной Анны, тайно или в открытую надеясь поправить дела за счёт обильного приданого — всё же отец девушки едва ли не самый уважаемый человек в городе! Однажды, когда она возвращалась с мельницы домой, нечистый дёрнул её пройти по проулку у поместья Фламмерсов — там неподалёку жил её возлюбленный. Больше никто её не видел. Шериф разошёлся не на шутку; неравнодушные горожане с ружьями наперевес искали по окружающему лесу пропавшую девушку, по городу ходили вооружённые патрули, мельник лично выделил каждому волонтёру денег, лишь бы они не бросали поиски его любимой старшей дочери. Была, впрочем, и версия, что Анна-де сама сбежала со своим ухажёром — сыном кузнеца Джеком, потому что он тоже пропал; но Джека нашли неделю спустя — тот от горя повесился около мясной лавки. — Ты меня вообще слушаешь, Максвелл? — отвлёк меня от чтения голос мисс Мельмот. — Что я только что говорила? Я понял, что слишком увлёкся; на меня почему-то смотрел весь класс. Быть в центре внимания мне определённо не нравилось. Я с достоинством кашлянул — класс захихикал — и спокойно спросил: — Простите, мисс Мельмот, а что вы только что говорили? Класс взорвался хохотом; повинуясь резкому взмаху ладони мисс Мельмот, все тут же замолчали. — Итак, — мисс Мельмот была серьёзна. — В третий раз спрашиваю, — класс похихикал, — Какого числа и в каком году началась Вторая Мировая война? Я не сдержался и облегчённо выдохнул; учитывая то, насколько сильно эту тему любят на территории бывшего Союза, я знал ответ. — Первого сентября тридцать девятого года, — ответил я, едва сдержав улыбку. Это не укрылось от мисс Мельмот; она чуть нахмурилась, отчего её голубые глаза чуть прикрылись и сказала: — Что же, видимо, вы разбириаетесь в этой теме. А Советский Союз в войну вступил когда? — Мисс Мельмот, вы же этого не говорили? — попытался вступиться за меня Джонни. — Двадцать второго июня, ровно в четыре часа, — не удержался я от цитирования всем (в России) известной песни. — Сорок первого года. Мисс Мельмот улыбнулась уголками губ. — Ну что же… Она чуть погоняла меня по датам и событиям; я чуть хуже знал историю участия Америки во Второй Мировой, но в грязь не ударил. Смешки со стороны одноклассников прекратились; теперь лишь слышались удивлённые шепотки, когда я вновь отвечал — правильно или нет. Наконец, мисс Мельмот довольно кивнула и посадила меня на место. — Вот так нужно готовиться к урокам, ребята, — сказала она со смехом. — Однако, прекрасное знание материала урока не отменяет того факта, что ты витал в облаках, Максвелл. — Меня… — начал я и осёкся. Станет ли она разговаривать про Харриса и его пропажу, или же лучше не стоит поднимать эту тему при остальных? — Меня волнует его судьба, мисс Мельмот, — решился всё же я. — Я переживаю из-за того, что он пропал где-то у особняка Фламмерса. Не может ли это быть связанно с теми легендами, что ходят вокруг этого особняка? Ребята зашумели и засуетились; было видно, что тема эта волновала многих, если не всех. Когда я замолк, робкие шепотки в мою поддержку зазвучали громче. — Хотим знать всё! — сказал кто-то с первой парты. — Хм… — задумалась мисс Мельмот. — Это не по теме урока, конечно… — Ну пожалуйста! — взмолился класс. — Ну, раз урок уже сорван, — мисс Мельмот с хитринкой глянула на меня. — Я вам расскажу всё, что я знаю про особняк Фламмерсов.