Только в сказках.

Утром, когда наконец чуть посветлело, Скарамучча от неприятного ощущения затекших мышц вздрагивает и резко втягивает воздух, пытаясь понять, что только сейчас произошло. В руках у себя он увидел чуть ли не выпавшую работу, над которой он сидел, по крайней мере, полночи, а потом замечает выключенный и немного разряженный телефон от использования. Осторожно поставив нити для вязания, он встаёт с пригретого места и на цыпочках направляется к кухне, чтобы заварить себе кофе и украсть что-нибудь сладкое из ящика. Каково было его удивление, когда на открытом балконе сидела Яэ Мико и курила сигарету. Откуда у них в доме нашелся табак — вопрос останется без ответа. Смирившись с текущим положением дел, Куникудзуши лениво переступает порог балкона и скрипит половицами под собой, выдавая свое присутствие. Женщина кажется не удивилась и решила как ни в чем не бывало завязать утренний праздный разговор: — О, Кунику, доброе утречко. Как спалось? Мне почему-то подсказывает чутье, что твое тело недовольно тем, в каком странном и неприятном месте ты решил прилечь, — она встаёт с принесенного сюда стула, бросает оставшийся окурок в окно и садится обратно, закинув ногу на ногу. — Тебя это не касается. Ты.. спала на одной кровати с Эи? — А были ещё спальни? — отвечает Яэ Мико встречным вопросом, а затем тянется к пачке и зажигалке, что лежали на небольшом выступе совсем недалеко. Достав одну сигарету и зажав её между зубов, внезапно невнятно проговаривает: — Будешь? — Фу, ты была бы плохой матерью, — Скарамучча морщится и показательно отворачивается к видам из окна, но все же интересуется: — Сколько ты здесь сидишь? Надеюсь это вторая сигарета за все это время. — Мм.. четвертая. Я здесь час сижу, — протягивает женщина и поджигает предмет в руках, пуская дым. — Ты больная! Свалился на голову паровоз, который в легкой одежде находится на балконе, пока на улице минусовая температура! — но темноволосый с удивлением подмечает, что на теле нет и намека на мурашки. — Мне не холодно, — как бы между делом констатирует Мико, провожая взглядом плывущие по небу пасмурные облака, а потом и идущих людей внизу. — Это я уж понял. Ты хоть завтракала? — женщина отрицательно качает головой, не переводя даже на него взгляд. Парень вздыхает, — Тебе сделать чай или кофе? — Славный ребёнок, — весьма искренне говорит она, хотя даже не сделала вид, будто счастлива, — давай кофе. Без молока и сахара. — Боже, что за извращение! — Куникудзуши простонал от бессилия и поплелся обратно в теплую кухню, пока не услышал вслед заливистый хитрый смех. Пусть так, думается ему. Лучше, чтобы Яэ Мико была в хорошем настроении, а то дом будто остался таким, каким был до её прихода. *** Куникудзуши аккуратно проскальзывает обратно в комнату с пачкой вафель и сладким кофе, надеясь не разбудить мать, у который наконец выдался редкий выходной, и решил продолжить свое творение. Только он хотел включить третий обучающий ролик, как увидел новое сообщение. Ради интереса юноша зашел посмотреть, кто же ему пишет в ранний час и в мыслях промелькнул только Казуха, но сообщение было от… Аякса. Аякс. Доброе утро! Я тут стою у твоей двери, может откроешь? Надо вернуть соль. Осознание приходит не сразу, а потом Скарамучча бегло проверяет отправку данного текста и настоящее время, а потом спешит к входной двери. Щелкнув ею пару раз, он распахивает её, а перед ним стоит все такой же превосходный и прекрасный Аякс. Снова домашний, как и вчера. В пижаме, которая наверняка не греет, в отличие от темноволосого, у которого шерстяные носки на изящных ногах, длинные штаны и свитер. Совсем чуть-чуть, и будет дома в шапке ходить, пока рыжий парень как ни в чем не бывало носит словно что-то летнее. — Опять слишком легко одет, — скептически замечает Скарамучча, скрестив руки на груди и смерив того недовольным взглядом сапфировых глаз. Тарталья на эти слова удивленно моргает, а потом хихикает. — Может быть. Вот соль, — Аякс вкладывает предмет в аккуратную и тонкую руку, отцепив её от другой. — Спасибо, и наверное пока? — Скарамучча почти закрывает дверь, напоследок быстро помахав рукой, а потом ахает, когда Аякс подставляет ногу между ней и косяком, приняв массивный удар на себя, больно айкнув, — Ты идиот?! — Не злись, — Тарталья терпит реакцию своего организма на физическую боль, прострелившую конечность, а потом спрашивает то, что внезапно пришло ему в голову, — Может, сходишь ко мне в гости? Все равно пару шагов, и мы на месте. — То есть? — Скарамучча не может поверить, что все это время попасть к Аяксу в гости будет так просто, что даже он не успел уложить подобную мысль на полочку в своей голове, — Так просто приглашаешь меня? — Почему нет? Ты не хочешь? — Слушай, может ты немного для начала посидишь у меня? Я только кофе заварил, будет жаль оставлять. Если хочешь, можем поделить его и вместе поесть вафель. — Хорошо, тогда я захожу? — Аякс осторожно перешагивает порог квартиры, озираясь по сторонам, будто здесь в первый раз. Скарамучча за ним закрывает дверь, забыв очень важную деталь и чуть не впустив рыжего парня в свою комнату: — Черт, стой! Я сейчас.. — юноша залетает в свою комнату первее и захлопывает дверь перед веснушчатым носом Тартальи. Не успел он понять в чём дело и внезапно услышал шаги справа от себя. К нему вышла розоволосая женщина, которая наконец-таки накинула на себя хоть-что теплое поверх лёгкой сорочки и закуталась потеплее в длинный кардиган. Увидев незнакомое лицо, она хитро щурится и вальяжно подходит к нему. — Здравствуй. Как твое имя? Наверное, ты гость Кунику, да? — Кунику?.. Ам, то есть да, он меня ненадолго пригласил к себе, — Чайльд мило улыбается, — Можете звать меня Чайльдом или Тартальей. — Буду знать. К слову, очень приятно, моё имя — Яэ Мико. Мне любопытно, что тебя с ним связывает? — Я.. — на долю секунды Тарталья замолкает, потому что внезапно понимает, что не может дать точного ответа. Неужели он даже не способен сказать, что связывает его с таким хорошим и близким ему человеком? Только он хотел ответить первое, что пришло в голову, как знакомая макушка теперь с полным спокойствием на лице выходит к ним, но потом замечает женщину рядом и это нехарактерное выражение мигом испаряется. Тот собственнически тянет Аякса на себя, стрельнув недовольным взглядом в сторону Яэ Мико, важно заметив: — Настолько безрассудна и лишена понятий гостеприимства, что так просто лезешь к совершенно незнакомому человеку! Тебе бы манерам поучиться, — Скарамучча закатывает глаза и захлопывает дверь, перед этим заметив хитрый взгляд фиалковых глаз. Как только дверь закрывается и преграждает путь в его собственную комнату, повисает тишина. Куникудзуши в это время замечает, насколько неловко и напряженно стоит Тарталья, поэтому решает подтолкнуть того к кровати, — садись, я сейчас открою пачку, кофе можем поделить между собой, если ты не против. — Ладно, — рыжий парень слушается, садится на кровать и понимает, что не может унять толику любопытства, потому аккуратно, как бы невзначай интересуется: — А кто это был? — Давняя знакомая моей мамы, — недовольно бурчит парень поблизости, с громким звуком открывая вафли, а потом его передергивает и он зажимает в руках кружку, за которой только что потянулся, — или нет. Чайльд решает тактично промолчать, понимая, к чему клонит Скарамучча. Да уж, непростая у него семейка, да и у него царит вечный хаос, хоть и в другом смысле. — Что собираешься делать на новогодних каникулах? — Аякс буквально взял тему из воздуха, которой интересовалась у него недавно Тоня, только чтобы заглушить давящую тишину. — Я не думал, но точно подарить тебе подарок, а потом, может, прогулять почти все дни с Казухой, все равно будет в то время свободен, как и я, — Куникудзуши пожимает плечами и делает глоток от напитка. — Ты его сильно любишь, так? — парень не замечает, как эти слова вылетают изо рта, а темноволосый от неожиданности вопроса давится, откашливается и смотрит таким взглядом, что даже слова подобрать не удаётся. — К чему, — он ещё раз кашляет, а затем продолжает, — вопрос? — Если ты сильно любишь, значит понимаешь свои эмоции и ощущения, пока смотришь на него? — Ну, наверное? — Скарамучча правда не понимает, к чему клонит парень. Уже плохой знак, что он настолько внезапно и серьезно затрагивает эту тему. — Опиши мне это чувство. Сможешь? — Тарталья поудобнее устраивается и осторожно берет кружку из аккуратных рук, тихо поблагодарив, пока юношу невольно пробирает паника, хотя бояться было нечего, поэтому оставалось только прислушаться и попытаться сделать то, что просит человек напротив. — Ничего не обещаю, но постараюсь. Так.. — Скарамучча не знает, как начать. Никто раньше не подходил с такой просьбой, а теперь это спрашивает тот, кого он действительно любит.. это выводит из колеи, — давай попробую всё-таки, только пожалуйста, не говори потом, насколько сжато, неловко и сухо я возможно скажу об этом. Кхм.. ну, самое главное, я нечаянно пропустил то время, когда смотрел на него и он моё сердце невольно обхватывал своей чарующей улыбкой и мягким поведением. И тот день, когда сама судьба решила нас познакомить и сблизить.. наверное был самым счастливым за тот период жизни. Хотелось смотреть на него постоянно. Как бы я не пытался найти недостатки, то просто не мог, ведь понял одну вещь, что тот, кого я люблю, будет всегда идеальным в моих глазах, даже если совершит какую-то глупую оплошность. То что он открылся передо мной и чувствует себя комфортно рядом со мной, пусть я и не уверен полностью, так ли это, это делает меня счастливым. А когда он проводит время с таким закрытым человеком, как я, хоть у него и много друзей, это заставляет меня влюбляться ещё больше. Я считал себя слабым и самой большой ошибкой в жизни, но он сумел доказать мне обратное, пусть эти тревожащие мысли и не ушли до конца. Рядом с ним настроение постоянно улучшается, и я к нему каждый раз тянусь, как за лучом света. Единственный, кто заставляет меня чувствовать такие искренние эмоции… Господи, не заставляй меня такое больше произносить, — не стерпел Скарамучча и попытался прикрыть пылающее лицо, как только он понял, что наплел. — Вот как.. — Аякс не ожидал такого развернутого ответа, даже самому захотелось такое вновь ощутить. Ко всему этому он почувствовал укол ревности, но непонятно, чем она была вызвана, — спасибо за ответ, я даже не думал, что ты такой романтик! Тарталья весело рассмеялся, а Скарамучча шикнул на него и насупился. Аякс никогда не поймет, что речь шла лишь о нём одном. *** — Мне точно можно заходить? — опасливо уточняет Скарамучча, когда спустя полчаса они покидают его квартиру и медленно направляются в дом Тартальи. — Конечно, а что не так? — Чайльд уже подходит к нужной двери, открывает квартиру и проходит в прихожую, — как раз познакомишься с- — Аякс! — слышится откуда-то с боку ребяческий звонкий голос. На парня разом запрыгивает маленький мальчик и обнимает другой постарше, чуть не повалив того наземь. Куникудзуши пытается справится с накатившим оторопением и просто ждет случая спокойно зайти без лишнего шума. — Антон, Тевкр, я же вам говорила, что он выйдет ненадолго, а вы его встречаете, будто он из месячной командировки только что вернулся, — из дальних комнат выходит девочка лет тринадцати-четырнадцати. Внешне она слишком отличалась от своих троих братьев. Пока те все были наделены голубыми глазами, рыжими волосами и были осыпаны веснушками, она имела русые волосы, зеленые глаза и румяную кожу без ярких пятнышек. Вместо этого она получила малые природные синяки под глазами, которые ни за что не сойдут, даже если получится хорошенько выспаться. Пока Скарамучча разглядывал её, девочка успела заметить незнакомое лицо, и сразу спохватилась, — боже, ты привел гостя и молчишь, разрешая себя убивать! — Да он сам не против, — слышится немного хрипловатый голос мальчика постарше, пока младший поддакнул на его слова. Девочка, не обратив на это никакого внимания, обходит развалившихся на пороге братьев и предстает перед темноволосым в полном росте. «Черт, высокая..» — завистливо смотрит Скарамучча на неё. Она явно младше него, но уже на один-два сантиметров выше него! Все-таки, у Аякса семья переростков. — Здравствуй, — она легонько кланяется, а потом машет в знак приветствия рукой, — моя имя Тоня. Среднего брата зовут Антон, а младшего Тевкр. Надеюсь мы сдружимся. Аякс! — она, сразу же отвернувшись от него, обращается к брату, которого буквально держат до сих пор в заложниках, — мне его в твою комнату сопроводить? — тот показывает большой палец вверх в знак подтверждения, а потом его снова гребут под себя ненасытные обнимашками братья, — Идём. — А-ага, — невольно запинается парень, и, он готов поспорить, что Тоня на это фыркнула и улыбнулась, хоть и успела отвернуться. — Вот его комната, — она открывает запертую дверь и будто сама с интересом осматривает комнату. Наверняка Чайльд не часто кого-то пускает к себе и предпочитает проводить время с семьей в другом месте квартиры. Скарамучча вполне мог понять его, пусть и не знал, каково это - быть в многодетной семье. — Спасибо, что проводила. — Не за что. Я сейчас за ним пойду, иначе, боюсь, его скоро съедят, — шутит Тоня и вальяжно выходит, после чего парень слышит её громкий строгий голос в прихожей. Неважно, что Тоня младше Чайльда, это не мешает ей вести себя подобно самому старшему ребенку, да и характер идеально подходит. Непросто же следить аж за тремя рыжими бестиями, у которых вечный поток энергии. Скарамучча бегло осматривает комнату и осторожно присаживается на край достаточно твердой кровати. Он чувствует, что в этой комнате очень тепло, в отличие от его. Здесь полно мягких игрушек и разложенных в уголке подарков от братьев и сестры. Плед пушистый и теплый, подушки мягкие настолько, что голова мгновенно проваливается в неё, а белый коврик щекочет ноги каждого, кто пройдет по нему. Приятно. — Извини, задержался! — распахивая дверь, Тарталья бодро проходит внутрь и сверкает своей безмятежной яркой улыбкой. Скарамучча невольно засматривается, но успевает отвести взгляд до того момента, когда Чайльд посмотрит на него в ответ, — может, порисуем? — Что? Я.. не умею рисовать, — откровенно признается Скарамучча, но потом слышит мягкий смешок. — Нет, не самим. Я тоже не умею, раз так, — успевает размыть доводы темноволосого Тарталья, — просто осталось кое-что со дня рождения.. — он подходит к тому самому уголку, который совсем недавно рассматривал Куникудзуши и поднимает прислоненную к стенке картину по номерам, — вот, нам надо лишь по цифрам раскрасить, и считай наше творение! Ну что, как идея? — Хороший способ убить время, — подает вердикт Скарамучча после минуты обдумывания. — Я знал, что ты так ответишь, — Чайльд подмигивает, оставляет у кровати вещицу и бежит из комнаты за принадлежностями, что сейчас пригодятся им двоим. «Аякс, не заигрывай со мной!» — чуть ли не вылетает изо рта, но парень успевает вовремя прикусить язык. Что за кошмар происходит последние две недели? *** Спустя пару минут Скарамучча и Тарталья, совсем как профессиональные художники, сидели на полу и для начала с серьезным видом рассматривали маленькие цифры, помеченные на разных кусочках полотна. — Так.. давай я возьму первый номер, а ты второй? — предлагает Куникудзуши, — так должно быть легче. — Давай, — отвечает Аякс, и только он захотел приступить и потянуться за нужным цветом, как зацепился взглядом за парня рядом. Тот во всём своем очаровании закатывает рукава свитера, оголяя тонкие изящные изгибы рук. Красиво, думается ему, а потом, чтобы не привлекать много внимания, тянется к тому, к чему собирался. Это хорошим не кончится, — эти мысли так и забивали разум, но Тарталья пытался упорно игнорировать каждую из них. *** Ближе к вечеру они успели дойти до десятого номера, но присутствовало ощущение, что картина не двинулась вперед и осталось такой же пустой, как и была в самом начале. Когда Чайльда это стало раздражать, тот не выдержал и тихо, но достаточно громко для того, чтобы его услышали, начал говорить: — Сидим здесь так много, а результата никакого! — ответа не последовало. Юноша переводит взгляд на Скарамуччу и глаза резко расширяются. Куникудзуши.. просто уснул, прислонив голову к боку кровати, пока с кисточки, что покоилась в руках, успело немного стечь на пол оставшейся воды, перемешанной с краской. Аякс, поддавшись порыву, решил оставить все вещи в стороне и начал просто его разглядывать. Во сне он казался очень милым и умиротворенным. Необычного цвета волосы спадали ему на лицо, щекоча брови и лоб, а из-за домашней одежды он выглядел слишком уютным. Что я делаю? Эта мысль почти физически билась в кромке мозга, когда он, сам того не понимая, пододвигается ближе, наклоняется и прижимается своими мягкими губами к другим. Чайльд ни за что бы не угадал, что они будут настолько приятными на ощупь, ведь отстраняться будет жаль. Он упорно игнорировал существование Казухи, да и в принципе всего, кроме них двоих. В поцелуй Скарамучча немного шумно выдохнул, нахмурившись, но не проснулся, лишь попытался устроиться по-другому. Только голова собиралась съехать с кровати, как Чайльд аккуратно подставляет свою руку, чтобы тот ненароком не проснулся. «Нельзя его так оставлять» — думается ему, и он, осторожно приподнимая Скарамуччу, кладет его на свою кровать, предварительно накрыв пледом и обратно закатав рукава для большего тепла. — Спокойной ночи. И прости за.. это. Эти слова стали заключительными перед долгой тишиной, принёсшую Куникудзуши во сне распространяющуюся нежность в районе груди, пусть это и произошло неосознанно.