Только в сказках.

— Ты умеешь влипать в непонятные никому ситуации, — выносит вердикт Казуха, отпивая больно уж горячий чай, пока Скарамучча напротив нервно вяжет уже почти законченный мягкий шарф, на который ушла целая неделя без перерывов на лень. — Это я уже понял, стоило мне достигнуть осознанного возраста.. черт, — невольно вырывается изо рта, стоило сделать лишнюю петельку, — опять. — Не дрожи как осиновый лист на ветру, тогда будет выходить ровнее, — как бы между делом замечает Каэдэхара, допив напиток. — Казуха, да ты мистер гений, как же я не догадался, — с сарказмом проговаривает он и мимолетно смотрит на появившуюся улыбку своего друга, а потом переводит тему в изначальное русло, — и меня правда не отпускает та ситуация.. что-то произошло, но я не знаю, что именно. Знаешь же это ощущение, когда пытаешься вспомнить что-то важное. — Самое ужасное чувство за всю историю человечества, — серьезным тоном отвечает красноглазый, — у тебя ещё ужаснее, раз дело связано с Тартальей. Но тебе прощается, ты спал, а тебя и танком не разбудить. — Очень смешно.. я закончил! — Действительно? — Кадэхара переводит любопытный взгляд с окна на законченную вязаную работу в руках друга, — выглядит мило. Впереди ещё два месяца зимы, и Тарталья обязан это носить. Я собственноручно буду бить его, если он не будет появляться передо мной в этом замечательном шарфе. — Такие крайние меры не нужны, — быстро опровергает Скарамучча и щелкает Казуху по носу, как только подходит к нему, — какое сегодня число? — Вроде двадцать седьмое, — парень наблюдает, как у Куникудзуши кровь отливает от лица, и хмурится, — сегодня что-то важное должно произойти? — Конечно важное! Мы сегодня друг другу подарки должны дарить! — Иногда.. меня слишком удивляет твоя память, — старается подобрать слова Казуха, а потом аккуратно интересуется: — Надеюсь ты ещё успеваешь к назначенному времени? — Осталось не больше получаса на собраться и прийти к назначенному месту. — Так что ты сидишь? Я тебя провожу до того места, раз случай подвернулся, — Каэдэхара в спешке берет свой телефон, который все это время был рядом, и идёт в прихожую, — одевайся теплее, сегодня холодно, в отличие от предыдущих дней. — Хотелось бы немного заморочиться над одеждой, но видать сама судьба против. Просто натяну свой любимый черный свитер сверху и утепленный низ. Ну и мои шикарные новые ботинки. — Разглагольствовать только ты так можешь. Давай-давай, а то опоздаешь, — он буквально вытягивает темноволосого из комнаты и тащит к его шкафу. — Иду! *** — Ну и погода, — недовольно бурчит Скарамучча и прячет покрасневший от мороза нос в черный шарф. Погода правда не радовала. Если вчера вечером в это же время можно было спокойно ходить больше получаса, а здесь за десять минут уже можно начать ежиться и мечтать о теплой постели с пушистым пледом. Казуха, что рассматривал зимние пейзажи и откровенно говоря наслаждался происходящим, смотрит на друга как на сумасшедшего, а потом натягивает хитрую улыбочку и приторно сладким голосом пододвигается ближе и шепчет: — Если с Чайльдом всё пройдет должным образом, то пожалуйся ему на эту причину. Тогда вовек не отпустит тебя. Куникудзуши смерил его странным взглядом. — Много возлагаешь на предстоящее событие. Может же быть иначе.. — Не смей расстраиваться раньше времени, — наказывает Каэдэхара и щиплет его за холодную покрасневшую щеку. Темноволосый хмурится и отмахивается от ловких рук. — Ну, ну, прекрати! И мы практически на месте.. Скарамучча затыкается потому, что замечает недалеко от торгового центра на скамье одну знакомую рыжую макушку. На волосах оседал снег, как и на ресницах, руки были спрятаны в рукавах, пока сам Аякс покачивался на скамье подобно маленькому низкому мальчику, а не высокому подростку. Казуха же затыкается следом и смотрит на замершего друга. «Так зачарован им.. влип же он» — думает Каэдэхара и подталкивает того вперед. — Иди давай. Не сомневайся, мы договаривались, что ты всё расскажешь ему. Если же на следующий день выяснится, что это не так, живым от меня ты не уйдёшь, —серьёзно проговаривает Казуха, а затем сразу сменяет грозный вид на расслабленную улыбку, — Глупые влюбленные малыши.. — Ты определись, убить нас хочешь или ещё пойми что, — неопределенно хмыкает Куникудзуши и затягивает Казуху в объятия, — пожелай удачи. Везение всегда на твоей стороне. — Ты слишком во мне уверен, — хихикает красноглазый и отстраняется, — но удачи желаю. Могу даже в ближайший храм сбегать. — Это лишнее, — говорит Скарамучча, хотя понимает друга. С его-то жизнью тут уже точно грешно будет не помолиться за душеньку, — ладно, я пошёл. Пока. — Давай, верю в тебя! — кидает напоследок Казуха и ретируется, уже думая над тем, какие рассказы услышит завтра. Хочется надеяться на лучший вариант.. — Эй, Аякс, — Куникудзуши осторожно подходит к молчаливому парню, но стоило этим словам сорваться с губ, как Чайльд поднимает голову вверх, щурится и улыбается ярко и совсем капельку ехидно. Совсем немного. — Добрый вечер! С наступающим тебя, — вежливо поздравляет Тарталья и встаёт с пригретого места, внезапно становясь на одну голову выше рядом стоящего юноши, — готов дарить мне подарок? — Звучит так себе. И получишь ты его только тогда, когда я получу свой, — на его слова Аякс поднимает руку, которая держала маленький пакет. Скарамучча приподнимает брови, — славно. Пошли внутрь, иначе быстрее поражусь гангреной. — Эй, стой, не надо. Торговый центр рядом. Прежде чем темноволосый хочет что-то произнести, Тарталья внезапно хватает его руку и ведёт к стеклянной двери. Смутное ощущение снова зародилось где-то в глубине души. *** Только внутри Аякс наконец отпускает его руку, но фантомное ощущение осталось, убивая ни в чем неповинного Скарамуччу от переизбытка чувств. «С этим надо что-то делать, хоть какой-нибудь иммунитет!» — молится непонятно кому темноволосый, пока звонкий голос Аякса не возвращает его в реальность. — Дарим подарки или сначала погуляем? — Как хочешь. Я не буду против любого из этих вариантов, — пожимает плечами Куникудзуши и смотрит недовольным взглядом на Тарталью, успевшего развести уныние и не только: — Издеваешься надо мной, точно издеваешься! Знаешь ли, у меня еще в детстве было плохо с выбором! — Не мои проблемы, — Скарамучча закатывает глаза, а потом ахает, когда его внезапно тянут в дальний угол. Только он собирался возмущаться, как Чайльд указал на какого-то человека и начал говорить: — Видишь того паренька? — темноволосый не успел отыскать его взглядом, как парень продолжил: — Я задолжал ему где-то косарь, и сейчас не охота сталкиваться с ним. Поможешь мне скрыться? — Помогу. Только тогда предложи варианты, как это сделать. — Предложу. В следующее мгновенье Скарамучче показалось, что он сляжет в гроб. В прямом смысле. Аякс резко наклоняется к нему, заставляя парня невольно закрыть глаза, а после ощутить дыхание на своих губах. Неоткрыватьглазанеоткрыватьглазанеоткрыватьглаза. Он боится, что если откроет, то упадет на пол без чувств, увидев, насколько близко объект воздыхания был к нему и буквально чуть ли не касался своими губами его. А так же запретил себе хоть как-то двигаться, ведь если покачнется на миллиметр назад, или — что ещё хуже! — вперед, катастрофы не миновать. Когда его уже начинало мелко подрагивать, потому что, о ужас, они так стоят почти тридцать секунд, Аякс наконец отодвигается и с милой неповинной улыбкой начинает благодарить его: — Спасибо, он уже, кажется ушёл. — Д-да, да.. только, только не делай так больше, идиота кусок! — Тарталья ахает и еле уклоняется от режущего удара. — Заведешь меня в могилу! Знал бы он, что темноволосый парень уже был одной ногой в ней. Ведь они буквально чуть не поцеловались.. Но Скарамучча не знает, что произошедшая ситуация целиком и полностью лежит на плечах Чайльда, что спланировал все действия от и до, только чтобы быть как никогда близко к Куникудзуши, пока он всё понимает и в сознании. Реакция и действия заставили их напрячься и чуть-чуть дольше подумать насчёт не состоявшегося поцелуя. *** Спустя немалое количество прошедшего времени Тарталья думал, что они наконец примутся дарить подарки, однако Скарамучча после ещё одного прохода по этажу внезапно заворачивает в ювелирный магазин, сверкавший дорогими украшениями. Удивившись, но ничего не сказав по этому поводу, Чайльд смиренно идёт следом. — Что мы здесь забыли?.. — невзначай интересуется, но тут же замечает, как Куникудзуши под любопытные и взволнованные взгляды работников смотрит через стекло на фиалкового цвета длинные серьги с маленькими бриллиантами. Смотрел он на них с толикой ностальгии, даже немного печально, — что-то не так? — Вспомнил кое-что. — Поделишься? — с надеждой спрашивает Тарталья, а в ответ Скарамучча неопределенно качает головой. — Наверное. По крайней мере не здесь. Пойдём на улицу? — Если ты того желаешь. Уже на улице они присели на скамью посреди опустевшей улицы. Тарталья терпеливо ждал ответ от молчавшего Скарамуччи. То и понятно, ведь видеть такие эмоции у него приходилось впервые. — Причина моего поведения глупая, — Куникудзуши по щелчку пальца возвращается в обычное состояние, и теперь собирается рассказывать спокойно, а не на эмоциях, как могло бы быть, — и она связана с матерью. Хотя, думаю, это очевидно, — краем глаза замечает, как Тарталья отрицательно качает головой, как бы показывая, что не догадался бы так быстро. Темноволосый ещё немного помолчал и продолжил: — Да и объяснять здесь мало. Раньше у нас с матерью были неплохие отношения. Она чувствовала себя матерью, которую любят, я чувствовал себя сыном, которого любят. В один день мы решили прогуляться. Тогда мне было лишь девять, а Яэ Мико ещё не ушла на пару лет. И тогда мы зашли в ювелирный магазин. Пока мои детские мысли разбегались, как и глаза от сверкавшей роскоши, мама тогда заинтересовалась теми самыми серёжками, на которые я только что смотрел. Удивительно, что они ещё в продаже. Тогда я спросил, хотела бы она их приобрести, на что она ответила, что позже купит их. Кажется, будто после того дня наши отношения начали ухудшаться. К сожалению мы упустили этот момент и ничего не смогли исправить, чтобы предотвратить конфликт. Жаль. Сейчас вспоминаю те времена, и думаю, мог ли я что-то сделать? Прошло столько времени.. интересно, вспоминает ли мать те дни? — Думаю да, — ответил Чайльд, как только осмыслил все сказанные слова и перестал завороженно смотреть на Скарамуччу, что в это время смотрел на темное небо, с которого большими хлопьями сыпался снег, — твоя мать не похожа на того человека, который не любил бы своего сына и чистым желанием проклинал бы его, ненавидел. Тем более ты помнишь мои слова? Я обязательно помогу улучшить ваши отношения! Это важно, я действительно желаю вашего примирения. — Если бы было так просто, — усмехается Куникудзуши, — но да, я не забыл. Что-нибудь придумаем, но попозже. — Кхм.. так что насчёт подарков? — Тебе так не терпится? — на утвердительный кивок Куникудзуши немного смеётся, но все же поворачивает к рюкзаку, который мирно лежал рядом, — ты не против, если я начну? — Не против, на это и рассчитывалось, — Тарталья невольно улыбается и начинает мысленно гадать, что же мог придумать Скарамучча, — мне кажется давно я так не волновался, — шутливо выдыхает парень и улыбается во все тридцать два. — Правда? — удивляется парень словно по-настоящему. Будто не он неделей ранее не разговаривал с Люмин, чтобы разузнать подарок, не он вообще и напросился на посидеть в кафе «поговорить на отвлеченные темы», — знаешь, думаю я угадал с выбором. Темноволосый открывает портфель, достает оттуда подарок, а затем поворачивается к Аяксу, быстро-быстро пододвигается ближе и бережно укутывает того в белый вязаный шарф. Реакция последовала моментально. — Так это шарф! Такой мягкий и согревает практически сразу! Скарамучча, я официально заявляю, что это один из самых лучших подарков, которые когда-либо мне дарили. Теперь ни одна зимняя прогулка не страшна. Огромное спасибо тебе, я в восторге! Скарамучча впитывает каждое слово и, честно, наслаждается этим. Всё же его труды были оценены по достоинству. — Так, моя очередь. Уже представляю твоё лицо, — Тарталья хихикает и достает из пакета, которым показательно шуршал всё это время их встречи, а потом неожиданно достает оттуда бархатную коробку. В мысли начали лезть не самые хорошие для нынешней ситуации мысли, но.. Там правда оказалось кольцо с камнем сапфира. Минималистично по виду, изысканно и, что немало важно, дорого. Очень дорого. Сапфир всегда был не дешевым удовольствием. — Ты с ума сошёл? — одними губами проговорил он, ведь голос, казалось, отказал. Под его негодования Тарталья берет его руку и надевает на безымянный палец колечко. — Считаю, что это прекрасно выглядит. Я не прогадал. — Ты сколько на это потратил денег, дурак?! — возмутился Скарамучча и уже готовился отвешивать другу тумаки, пока тот уже приготовился отмахиваться. — Стой-стой! Тебе же нравится? Это главное. А купил я на свои личные сбережения, семья не обанкротилась и всё нормально, никаких физических потерь, как и ментальных! Отсчет передан, чтобы ты не беспокоился напрасно. — Ладно, хорошо.. кстати, можешь ли ты зайти ненадолго ко мне погостить? Только чая выпить и поговорить. На самом деле «погостить» подразумевало признание в своих чувствах. Лучше всего признаться в комфортных друг для друга условиях, так? Однако.. — Стой, у меня есть ещё один подарок помимо кольца.