Reverse! Omens

Пока Ад создавался на обломках костей, хрипел, становился одной большой гангреной, но крепчал и разрастался, Рай тоже не отставал — развивался, обесцвечивался до белесого, ужесточал правила и законы, пытаясь угодить Ей, Она решила поэкспериментировать — сможет ли Она создать более простую, но лучшую версию своих детей? Спойлер — вышла не лучшая, а худшая версия своих детей. Но узнали об этом позже. Для этого была взята небольшая площадка, которую сразу же озеленили и отгородили — чтобы, не дай Боже, демоны не проникли туда и не спутали им все планы. Позже, среди зелёного райского сада, появился первый новый ребенок — человек-мужчина, и дали ему имя Адам. А когда Богиня заметила, что Адаму одиноко и скучно, Она создала ему друга в лице человека-женщины — и назвали ее Ева. Потом до ангелов дошло, что люди сами по себе развиваться не начнут — им нужен образец и учитель. Долго думали, кого-бы заслать к людям, а потом решили вывалить на их головы Краули — ангела-змия. Немного взбалмошный, взъерошенный, с ржавыми курчавыми волосами, и желтыми глазами рептилии, у него постоянно все выскальзывало из рук, в своей речи он беззаботно мешал человеческий язык и змеиное шипение. А ещё он был дико болтливым, мог уболтать любого, задавал настолько много вопросов, что ему за это однажды даже вырвали язык. Потом, правда, вернули, и вроде бы как поумерили его пыл. Когда до самого Краули дошла информация, он по началу даже был рад, что именно ему поручили это ответственное задание. А потом пожалел. Потом понял, насколько же это скучно. Сначала эти двуногие мартышки его ещё слушались — внимали каждому его слову, звуку, движению и жесту, учились по свиткам, которые Краули им выпрашивал — они развивались. Но когда Адам и Ева захотели изучить друг друга, Краули внезапно понял, что он им больше и не нужен — люди стали прятаться и отказываться от контакта с ангелом. А потом стали намного более грубо отталкивать змия от себя — вплоть до того, что прятались от него. А потом… Ева забеременела — она и Адам открыли для себя животный способ размножения. Пока Краули не было (что было редко), ну или он все прошляпил, или даже просто отвлекся (что было часто), Адам и Ева находили наиболее удобное местечко и начинали заниматься непотребством — так что итог таких «игр» был ожидаемым, а «когда» — было лишь вопросом времени. Рай был в шоке, когда узнал. И не зная, что делать и с двуногими обезьянами, и с Краули, который это допустил, архангелы обратились к Ней, но вместо внятных инструкций, взяли и получили новое указание — чтобы ни Адам, ни Ева не съели запретный плод — яблоко, которое очень скоро появилось на самом видном месте в Эдеме. Если они его съедят, то будуь изгнаны из Эдема навсегда — и без права на возвращение. Демоны, конечно, узнали об этом — и послали самого не подходящего для этого человека — точнее демона — Азирафаэля — он должен был сподвигнуть людей нарушить правило — единственное — до этого людям можно было вообще все. В прочем, Краули, который в тот роковой день решил изучить свою змеиную форму, взял и элегантно облегчил Азире задачу — когда Ева всё-таки добралась до яблони, Краули, вместо того, чтобы отговорить и убедить Еву вернуть яблоко на свое законное место, взял — и случайно так своими вопросами и глупостью допустил «дегустацию» — и не только со стороны Евы, но и Адама. И пока огромная, молочная по оттенку чешуи, змея паниковала, блестя золотом под солнцем, в кустах что-то хрустнуло. Стремительно повернув мордочку в сторону источника шума, змей ничего не увидел — но при этом был готов поклясться, что до этого боковым зрением уловил между деревьями бледного фантома, непохожего на него самого — а воздух сразу же стал как-то тяжелее, словно наполнился чем-то. Людей, собственно, сразу же изгнались туда, за пределы белокаменных стен — в песчаную пустыню, где кроме хищников никого и ничего не было. Теперь там появились Адам и Ева. Краули, находясь все ещё в змеиной форме, беспокойно спешил туда, на самый верх эдемской стены, движемый чувством беспокойства, а ещё — и любопытства — присутствие чего-то тяжёлого, а ещё и потустороннего, в воздухе пугало, но также и интересовало. «Мое любопытство меня когда-нибудь погубит» — подумал Краули, проскальзывая на ровные камни, сначала даже немного пугаясь от ещё одного посетителя стены — падшего, с белой кожей, черно-белыми волосами, которые скрывали ему уши, а ещё и с темными крыльями, на которых были потёртые участки, тускло поблескивающие грязным металлом. Но вот одеяние у этого падшего едва прикрывало ему колени — и черт побери, Краули сразу же влюбился в его ноги — в меру стройные, бледные, чистые-чистые, лишённые волос, с аккуратно подстриженными ноготками на пальцах, лишённые какой-либо грязи, плесени и ран — эти ноги были настолько идеальными, что были достойны благотворения. А эти острые колени, ах… Благо, что за время службы, Краули научился подавлять и скрывать эмоции, а потому, когда стал человеком обратно, не подал и виду, что запал на эти ножки. На самом деле перевоплощение обратно происходило довольно бесшумно, если не считать шелеста раскрывшихся крыльев — огромные, точно побольше пёрышек демона, кипельно-белые пуховые и очень-очень мягкие, а вместо грязного металла, перья блестели золотом. Услышав рядом с собой шорох, Азирафаэль взял и сразу же мотнул головой в сторону внезапного гостя — а гость влюбился и в его мордашку — острая, худая, с тонкими, обескровленными, даже слегка синеватыми, губками, длинным, точеным носом, тёмными, тонкими, бровями и прекрасными, но словно бы мертвыми глазами — мутно-голубыми, уставшими. А под глазами — многолетние, тяжёлые, черные круги, поглотившие своей темнотой как-то большую часть лица сразу. Обрамляли его лицо слегка волнистые волосы — темные у корней, спускающейся плавным переходом в ярко-белый на концах, и Краули не мог не почувствовать в своей груди обжигающие желание — ему вдруг захотелось стянуть эти волосы лентой на затылке, чтобы они не мешали Краули, пока он будет покрывать это отбеленное лицо обжигающими поцелуями — пусть будет и проклят за это. Сначала Азирафаэль и Краули стояли и глупо глядели друг на друга — и Азира соврал, если бы сказал, что не наслаждается этой светлой ангельской шкуркой со здоровым румянцем на щеках, янтарем змеиных глаз с длинными ресницами, которые были такие же ржавые, как и огромная грива на голове у змия… Первым тишину нарушил демон: — Смешно вышло, правда? — В смысле? — искреннее удивился Краули, встрепенувшись и отогнав свои фантазии относительно падшего — Ты, эм, о чем? — Не придуривайся, — отозвался Зира — вроде бы спокойно, пусть и не приветливо, но Краули показалось, словно тон падшего был холоднее ещё не существующих ледников, но заметив, что змий его всерьёз не понимает, Азира вздохнул и прояснил: — Я про соблазнение. Ну, в смысле, смотри, как получилось — это я должен был соблазнить Адама и Еву, но ты сделал всю работу за меня — мне даже ничего делать не пришлось. Но следить за тобой и Евой тогда было довольно забавно. — А, — грустно издал Краули и стыдливо потер затылок — Ты об этом… — Ну да, — качнул головой Азира и прикрыл глаза — Откровенно говоря, я не решился к ним выходить — побоялся. Да и меня ещё перед этим запугали, что там у них есть защитник — даже меч для обороны дали. Краули не сдержал веселого смешка, неосознанно, но гордо, встрепенувшись — а потом до него дошло, что то, что ему тогда показалось боковым зрением — не показалось, и тот белый фантом — и вовсе не видение. Им оказался именно этот приятный падший. — Подожди, — заметил змий — А где меч? — а потом проследил за рукой демона — бледной, тонкой, уже в синяках и мелких царапинах, утопающей в черном рукаве — и заметил, что Адам мужественно обороняется от огромного льва мечом из темной стали. — Как… Благородно, — выдохнул Краули, на миг задумавшись — Могу ли я уточнить, что сподвигло тебя на это? — змий взглянул на падшего с нежной и даже восхищённой улыбкой. — Да я… Ну… — стыдливо издал Азира и опустил взгляд в пол, заливаясь не то тёмно-синим, ни то даже черным, что заставило Краули стереть глупую улыбку и даже испугаться — для него нормой был розовый или даже красный румянец, но не трупный оттенок. — Ты — что? — подозрительным тоном изрёк ангел и чуть склонил голову, пытаясь своим взглядом выследить глаза Азиры. — Я испугался за них и отдал свой меч! — на одном дыхании выпалил демон и восхитительно сжал свои руки в умилительные кулачки, залив щеки синевой ещё сильнее под смешок змия — Не, ну просто… Там — дикие звери, которые захотят продегустировать новый вид мяса, а она ещё и беременна! Я не мог им не помочь! — Это… Мило, — отозвался ангел, рассматривая щёчки Азирафаэля с сочувствием и интересом. «Да и ты — тоже» — подумал Краули, с влюбленным румянцем изучая тяжело и редко вздымающуюся грудь Азирафаэля — «Милый.» А потом пошел дождь. Первый дождь, который скоро перерос в ливень. Холодные и острые капли метко били по ангелу и демону, если Краули сразу же спрятался под своими крыльями, которые ещё и хорошо обогревали, то вот Азирафаэль брал и стоял, сильно скукожившись от холода — его крылья были слишком тяжёлые, чтобы ими двигать, да и к тому же редкие перья с проблесками металла от холода не спасут. А потом падшего накрыло белое и пуховое крыло ангела — и Азира мгновенно начал высыхать и греться. Удивлено вскинув голову, Азирафаэль посмотрел на мило улыбающегося Краули, на щеках которого тоже расцвёл румянец — только другой. Не трупно-синий, не мертвенный, а здоровый, красноватый, который ещё и подчеркивала милая улыбочка — и Азирафаэль понял. Он, черт побери, пропал. — Не благодари, — отозвался змий и нежно кивнул. — Да я… И не собирался, — хрипло отозвался Азирафаэль, внезапно забыв, как дышать — хотя ему и дышать-то и не нужно. Это же, вроде, не правильно — когда те, кто, по определению, должны быть врагами, стоят и краснеют и синеют друг от друга, да? Тогда какого черта это так обогревает?