Reverse! Omens

Описание: Азирафаэла однажды взяла — и пропала в недрах Ада, полностью посвятив себя адской металлургии, а Кроули нашла новых друзей, открыв для себя идеологию хиппи — и спустя сравнительно небольшой сгусток времени, демонесса находит архангелицу и пытается вытянуть ее из одной такой общины. Последняя встреча Азирафаэлы с Кроули произошла в конце 50-х — и более архангелица, которую грызла лютая депрессия, падшую не видела — решив спрятаться от, определенно, не самых правильных чувств, стахановка полностью посвятила себя Аду, а если точнее — цехам адской черной металлургии — отвратное место, как и весь Ад в целом, но здесь она хотя бы была спрятана и от начальницы с ее паразитами, и от архангелицы, несчастный взгляд которой в ней что-то убивал, нарушал… Если бы у Азирафаэлы был выбор, страдать от лёгочной формы туберкулеза, или же наблюдать за Кроули, то она бы выбрала первое — ибо чахотка кошмарила только тело, а несчастный архангел — мораль, которая у Азиры и так была слишком не демонской. По этому самое лучшее, что она придумала — это спрятаться среди своих вечно работающих доменных печей, да заняться делами насущными — например заменой этих самых печей, их улучшением, повышением производительности — и выпала буквально на ближайшие 20 лет, так и не посетив людей за это время ни разу — чтобы лишний раз ни себя не травить, ни преследующую ее архангелицу — так должно было быть лучше и легче. Но, конечно, все пошло не плану — а у них хоть что-то когда-нибудь шло по плану? Кроули, погружаясь в уныние все сильнее, все также проводила много времени среди людей, пытаясь найти себе друзей среди них — да, они живут мало (хотя с течением времени и продолжительность людского времени неплохо увеличилась), и отнять у них жизнь было до обидного легко, но Антуанетта искренне считала, что ей этого хватит — до тех пор, пока жизнь не пересечет ее с Азирафаэлой снова, но при этом она старалась не допускать мыслей «А пересечет ли снова?» — потому что демонесса ее о своих планах не предупреждала, а архангел не могла быть уверена наверняка, в чем причина внезапной пропажи любимой — и упрямо бродила среди людей, пытаясь себя занять хоть чем-то насущным, неосознанно впитывая все самое плохое… Именно так она и умудрилась влиться в коллектив хиппи, чей расцвет пришелся на конец 60-х и начало 70-х. Необычные и слишком миролюбивые люди сразу же приняли в свою общину отчаявшегося архангела, познакомив ее со своей музыкой (не только же Кроули одним роком питаться), а заодно и идиологией, быстро «переобув» Антуанетту во всем — начиная от стиля одежды и заканчивая убеждениями — а она охотно менялась, отчаянно пытаясь не утонуть в океане боли, виня в создании этого океана только себя — едва ли Азирафаэла хотела в себя ее влюблять. И откровенно говоря, Кроули очень нравилась эта их широкая и просторная одежда, все эти клетчатые рубахи, пончо, штаны-клеш, необычные, но весело брякающие украшения — конечно, даже сменив стиль и мировозрение, отойти от океана боли мало — нужно было что-то по существеннее, по мощнее… Нужны были наркотики. На самом деле, живя среди людей практически постоянно, Кроули и до этого пробовала наркоту — и как лекарство, и для развлечения, и пробовала разные — и она соврала бы, если бы сказала, что ей не нравится этот головокружительный эффект… По этому ее первая доза не заставила себя долго ждать — а затем и вторая, и третья, и ещё и ещё… В основном были ЛСД и марихуана, но иногда кто-то мог и принести и что-то другое, но чуть позже Кроули будет копаться в воспоминаниях — и удивится, что помнит только эти два. Ну а с другой стороны — какая разница, если так становилось легче? Это было все еще лучше, чем страдать по демонессе, которая тебя и никогда не любила, право слово! Именно по этому архангел стала проводить все свободное время именно среди хиппи, начиная чувствовать себя немного лучше. Когда Азирафаэла снова поднялась к людям, она была очень удивлена тому, что на дворе были уже 70-е, а еще больше она удивилась, когда до нее дошли слухи, что какой-то архангел шатается среди хиппи-людишек — и конечно она сразу же бросилась на поиски этого субъекта, с одной стороны догадываясь, кто это, а с другой стороны вообще не имея основы, кто же это конкретно — но, как и часто, чутье ее не подвело. Вот почему-то она вообще не удивилась, узнав в одной из участниц Кроули. Если честно, то демонессу сильно грызла совесть за то, что она так внезапно и без предупреждений… Но если демонам стыд не был положен по должности, то и стахановка агрессивно тушила стыд в себе напалмом, лишь сильнее раздувая обуревающие ее чувства. Вообще, она не должна была пытаться вытянуть Кроули из этой общины — слишком много раз она не ней паразитировала, при этом редко когда приходя на помощь тоже, — но что-то все равно заставило стахановку морально набраться сил и отправится на поиски. Вот только найти конкретно их коммуну оказалось достаточно сложно — но хей, Азирафаэла не будет Азирафаэлой, если будет искать наименее тернистые пути. Найти эту коммуну за городом не составило огромного труда, а вот найти среди этих обдолбышей Кроули — задачка по труднее. Во-первых, среди этих веселящихся под странную музыку тел, протиснуться было невозможно — до того их было много, и если одни не реагировали на странную дерганную девушку в черном джинсовом платье по колени, да накинутый сверху на плечи газовый платок лимонного цвета, то другие так и пытались с ней познакомиться, а особо наглые пытались схватить ее за ноги в плотных черных колготках, выкрикивая в спину довольно непристойные предложения. Азирафаэла, напоминая сапера на минном поле, пыталась ни с кем в контакт не вступать, но при этом сильно испугалась, когда перед ней резко возник один из хиппи — вполне красивый молодой человек с длинными светлыми волосами, увешанный всякими побрякушками — и явно находящийся под веществами. — Привет, — сказал он, улыбаясь слегка ненормально — Я тебя здесь еще не видел. — Да? — нервно усмехнулась Азира, дергая за выбивающийся из растрепанной короткой косы локон — С чего такая уверенность? Ну вообще, она очень плохо врала. — А я всех здесь знаю. А тебя я не видел, я тебя не знаю. Ты новенькая у нас? «Старенькая», — так и хотелось съязвить стахановке, но вместо этого она сначала закусила губу, а потом выдала: — Надеюсь, что нет. Но парень, похоже, ее не услышав, задав другие вопросы: — А почему ты в черном платье и черных колготках? У тебя кто-то умер? — Золотце, я — сатанистка, — с натянутой улыбкой сказала Азира — Я обязана носить только черное. — Сатанистка? — парень даже приоткрыл рот от удивления. — Да. Я исповедую религию поклонения Сатане. Люциферу. Дьяволу, — и еще умудряется спокойно так пожать плечами, словно говорит о простых вещах. — Может, тебе сменить свою религию на более веселую? Почему бы тебе тоже не стать хиппи? «Потому что папочка не разрешит», — не без презрения думает она, начиная хмурится. — Потому что. А раз уж ты мне встретился… Ты случайно с Антуанеттой Кроули не знаком? Насколько мне известно, она должна быть у вас. Парень на миг задумываться, что под веществами явно было не просто — а потом выдает: — Знаком. Но я тебя к ней не отведу. — Да? Это почему же? — Потому что я тебя не знаю. И ты еще не сказала, зачем ее ищешь? — Главное, что я ее знаю. А ищу я ее потому, что… Мы давно не виделись. Не переживай, я не коп, просто отведи меня к ней, — и смотрит еще таким пронзающим взглядом, что парень немного удивленно трясет головой, а потом, бросив: — Ладно. Сейчас отведу, — хватает ее за руку и тянет за собой, в поток таких же укурышей, как и он, не заметив, что на одном из плакатов с лозунгом хиппи «Make love, not war!» поверх надписи появилась перевернутая звезда Сатаны. А Азирафаэла очень надеялась, чтобы этот парень ей через кожу никакую болячку не занёс. Кроули сидела среди разных девченок и парней, зная, что внешне на их фоне выглядела как достаточно взрослая женщина — но здесь это никого не интересовало, а значит и что-то менять Кроули не была намерена. Да и зачем, если здесь — все свои? Сейчас она сидела, прижав колени в просторной юбке к груди, и о чем-то таком интересном рассказывала, что ее все слушали, восхищенно разинув рты, а она умудрялась параллельно делать затяжки, сжимая косячок между двумя пальцами, которые уже успели забыть, что такое маникюр и лаки для ногтей. Кажется, она в какой-то момент уже и сама потеряла нить разговора — настолько была успокаивающая атмосфера, да и под травкой все так лениво и тихо текло… Когда она замечает, что к ней приближается знакомый ей парень, который довольно влюбенно на нее посматривал, она приветствует его легким взмахом руки. — О, ты наконец-то пришел! Как здорово! — И я рад тебя видеть! — говорит он ей, глуповато улыбаясь — Слушай, тут к тебе какая-та сатанистка пришла, говорит, мол, вы знакомы и давно не виделись. — Сатанистка? — удивляется Кроули, а потом пытается вспомнить — вот только мозг ворочается туго. — Да. Только не «какая-та», а очень даже конкретная, — раздается до боли знакомый голос — и Антуанетта наконец замечает его обладательницу — в тяжелом черном и газовом желтом, это была Азирафаэла — как всегда чем-то недовольная, воняющая гарью, одетая как всегда не по канонам времени — но своя, родная, такая привычная… — Ахах, какие… Люди, — немножко нервно усмехнулась Антуанетта, дрожащими пальчиками запахивая прядь за ухо с длинной сережкой. — Ну да, — недовольно кивает Азира, складывая руки на груди — Твое развлечение затянулось. Давай, вставай, мы уходим. И можешь даже не ерничать, — голос такой строгий-строгий, не то как у учительницы, не то как у матери. Конечно, архангел не должна подчиняться какому-то падшему — но Кроули уже давно разменяла свою гордость на черт знает что, а потому — сразу же следует за ней. На улице — прохладно, даже холодно, и Азира словно бы на показ сильнее кутается в газовый платок, да уничтожающе так косится — точно поджечь взглядом пытается. — Я не фитиль, — как-бы невзначай замечает Антуанетта, докуривая косячок. — Ты не фитиль, это да, — мурлычет Азира — Ты идиотка. Как ты вообще связалась с ними?! — А вот так, — архангел спокойно пожимает плечами — Тебя не было 20 лет, ты пропала без объявления, а мне здесь было одиноко. — Ты бы могла заняться более… Полезными делами, — парирует стахановка и плавно опускается рядом, прижимаясь к холодному плечу подруги своим, обжигая лихорадкой. — А ты бы могла хотя бы предупредить, — отзывается архангелица и протягивает стахановке косячок. Азира лишь тяжко вздыхает, аккуратно сжимает бумагу с травкой — и косяк превращается в слабо тлеющий пепел.