Reverse! Omens

Описание: Ангелы и демоны не имеют права вступать в отношения и иметь детей — таков закон, о котором, кажется, никто и не помнил — но одним конкретным сверхъестественным существам было все равно — и они не знали, что их жизни может разрушить симпатия — даже не любовь — даже не секс. Случайность, глупость, мимолетное влечение началось очень даже красиво — один ангел и один демон, случайно оказавшись в одном здании и очень близко друг к другу, завели дежурную беседу — настолько им было скучно. Но уже по итогу, ближе к концу, они умудрились подружиться — ибо зачем враждовать и говорить друг с другом сквозь зубы, если вы можете спокойно и вежливо общаться, нормально контактируя друг с другом? Даже, кажется, этой мысли больше держался именно демон, ибо он за всю свою вечность уже настолько сильно навраждавался, что более не желал с кем-то воевать в целом — а ангелу, в сущности, было вообще все равно, с кем дружить, лишь бы кому-нибудь раскрыть свою душу — прямо как книги, которые оно обожал — демон же не был любителем читать, предпочитая тяжелую физическую, а не умственную работу — да и не то, чтобы у него было время на это самое чтение. Задания, которые им дали их начальства, было очень случайно так не выполнено обоими сторонами — да и зачем стараться, если люди, несмотря на чье-либо влияние, все равно сделают все по своему? Какая им вообще разница, что ему шепчут какие-то там паразиты, если глобально они к нему не касаются? Не глисты же, в конце концов, чтобы на них обращать внимание. Но, зато уже на выходе, стало понятно, что знакомство было не просто знакомством — что у Азирафаэля, что у Азиры, что-то приятно ныло в сердце, в душе, в сущности — и, о, какое совпадение, у них даже имена похожи! Это ли не чудо? Хотя одна разница была. Если Азирафаэль — красивое ангельское имя, такое сладкое, прямо для сахарного херувима, то вот Азира — лишь обрывающийся крик, эхо, какая-то глупая кличка для странной девчонки-утопленницы — и ничего симпатичного здесь не было. В прочем, в их симпатии — и все-таки это не полноценная любовь, черт, — имена, как и ранги, достаточно быстро потеряли значимость — потому что зачем, если вы «полюбили» друг друга явно не за это? Азирафаэль оказался просто запуганной и заруганной Раем невинной овечкой, такой сахарной, что Азире стоило бы внимательно следить, не разъедает ли большая концентрация сахара его ротовую полость — да и зачем, если кариес простейши лечился, а все самое страшное Азира уже пережил? Держал книжный магазинчик, весь такой старый и раритетный, уютный, но — вечно захламленный, а внутри еще прямо было поветрие из какако и книжной пыли — одним словом, в этом книжном была максимально тихая и ламповая атмосфера, и куковал бы в ней ангел один еще долго, если бы случайно не связался с Азирой. А вот с демоном-стахановцем все было куда менее замудреннее — он был просто задолбленным бесом (до демона он не дотягивал, хотя если бы не начальник, то он бы и не пал), тело которого было солянкой из довольно неприятных недугов — причем не от всех можно было спастись (да он и не хотел). Хотя задолбали его даже не болезни, а как раз демонское общество — благо, что их Владыка, сам Сатана, на уши не наступал. Наступал на него (и в прямом и переносном смысле) архидемон Гавриил — архидемон цвета могильного камня, весь такой из себя крутой босс, питомцы которого — печеночные сосальщики — ну и мерзость, да? А вот Азира был вынужден с этим жить, и именно из-за этого придурка он и пал — Гавриил потащил Азиру за собой, и не отпускал его руку ровно до того момента, пока к ним снизошла Богиня — лишь для того, чтобы уронить их туда, вниз, где позже и образовался Ад. Был еще один придурок, он уже назидал и над Гавриилом, и над Азирой — Сандальфон — жирдяй, похожий на Дядюшку Фестера, который кроме испанской инквизиции ничего признавать не хотел. А вот сам Сатана был… Странным мужиком, откровенно говоря. Уставший и задолбавшийся к 21 веку, он давно уже не управлял Адом, и поэтому демоны делали все, что взбредет в беспокойные головушки — и едва ли большой папочка хотел что-либо с этим делать — благо, что Тёмный Совет, да некоторые из самых главных демонов Ада, прячась в так называемых VIP-ложах, еще пытались держать ситуацию под контролем, однако даже они начинали опускать руки — оттого в Аду и был сильнейший бардак, разве что в цехах адской черной металлургии, где Азира всем заправлял, был свой порядок — однако даже ему начинало уже как-то в лом, но и пустить все на самотек ему никто не даст — увы. Рай, вроде бы, старался все, особенно Азирафаэля, контролировать намного строже и жестче, но тоже, получается, смотрел на все скозь пальцы, не замечая, во что превращался Азирафаэль — гребаный букинист с гедонистическими наклонностями, он давно уже наслаждался и людьми, и вином, и едой, а сейчас и вовсе подпустил к себе демона, который, в прочем, едва ли может нанести этому ангелу какой-то ощутимый вред — разве что его старомодную одежку, да магазин гарью испачкает — однако этот вред легко стереть даже без помощью магии, а потому даже за это никто не переживал. Хотя, вообще, переживать бы стоило. Как минимум за то, что какая-либо стороны однажды прознает про их отношения — но оба отчего-то были уверены, что никто и ничего не узнает — потому что Ад занимался своим бардаком, а у Рая явно были занятия интереснее, чем следить, чем же тешится их земной агент. Был закон, по которому ангелы и демоны не имели права вступать в отношения, а уж тем более заводить детей. Такое приветствовалось только в формате насилия и рабства, причем сексуального. Однако этот закон был создан давным-давно, да и отчего-то был утерян — а ангел и демон, кажется, о его существовании явно не подозревали, просто проводя свое свободное время не с одиночеством, а друг с другом — так было и лучше, и веселее. Даже если это была не любовь. Даже если это просто временная симпатия. Даже если после симпатии у них останется лишь неловкая дружба. И, как это часто и было, эта сказка началась очень хорошо — вот только конец у этой сказочки был не самый радостный — а возможности переписать, увы, нет. Собратья стали замечать. Демоны и ангелы могли как-бы обмениваться запахами — а после крепкого, забористого поцелуя, их запах друг на друге и вовсе остался. Но, зато, хотя бы после этого пустяка, они оба поняли, что ничего, кроме простой симпатии, их не связывало — возможно они просто не созданы для настоящей любви. Это… Досадно… — тогда сказал ангел, неловко потирая затылок. Простой пустяк, — равнодушно бросил Азира, в очередной раз жалея, что не может почувствовать вкуса — с другой стороны, оно, может, даже и к лучшему — он хотя бы не чувствовал горечи разочарования — он как-то тоже рассчитывал на то, что все у них от искренней любви, а не привязанности, которое вызвало банальное неприятие со стороны тех, кого вы вынуждены называть братьями и сёстрами, хотя даже не родственники друг другу. А потом, склонившись к ангелу, стахановец снова втянул Азирафаэля в поцелуй — уже не любовный, такой, чтобы просто поднять настроение и забрать горечь — зачем этому сахарному ангелу страдать от него, если можно его передать Азире? Ему-то что, он все равно вкусы не чувствует. Вот только они не учли, что обменялись не просто слюной — по сути они обменялись запахами — и теперь от ангела несло каким-то слишком горьким злом, а от демона шло легкое сладкое поветрие. Именно это их «родню» и зацепило. Так как Рай все-таки более внимателен, чем Ад, то кто-то из райской шайки первым и заметил, что от подозрительно окрыленного Азирафаэля несло злом — горьким, каким-то… Слишком нежеланным что-ль? В любом случае, это было очень подозрительно, но и прямо спрашивать в лоб тоже было бессмысленно — этот толстяк был слишком толстокожим и непробиваемым во всех смыслах. Какое-то время они еще терпели, принюхивались — но вот когда этот запах начал раздражать, Вельзевул — странный серафим в теле конфетной девочки — ни придумал ничего лучше, чем послать весточку прямо туда, вниз — чтобы Гавриил и другие принюхались к своим. И, на удивление, в этот раз демоны среагировали достаточно быстро — по большей части потому, что запах, принадлежащий не боли, пыткам, страданиям и т.д, а принадлежащий чему-то сладкому и невинному, ни с чем не спутать — однако они еще долго думали, а он ли это, и как-то хватать его за руку не спешили — если уж когда-то этот идиот умудрился заболеть довольно тяжелой человеческой болезнью, то взять и поменять запах для него явно бы не составило труда. Ну а спрашивать в лоб… Возможно, Азира не самый хороший врун, но вот врать начальству так качественно, что лож не отличить от правды из его уст со временем стало невозможно, он умел — а потому надо было не спрашивать, а ловить на конкретных действиях. Для того, чтобы у обоих сторон были доказательства, им понадобилось лишь несколько Эриков — одноразовых демонов-болванчиков, которым каким-то образом удалось сделать не просто кадры, где ангел и демон были вместе, а еще и запечатлеть их в довольно неоднозначных моментах — и теперь у обоих сторон были просто неоспоримые доказательства. Как это часто и бывало, Рай подсуетился раньше — пришел к Азирафаэлю для того, чтобы зачем-то забрать его туда, в Рай, обвинив в том, что он «посмел возлечь с врагом своим» — и даже несмотря на то, что ничего такого между ними не было, его начальство даже слушать не захотело, лишь презрительно махнув на это рукой, случайно задев свечу, вызвав пожар — и когда Азирафаэля насильно утаскивали туда, наверх, он был вынужден наблюдать за тем, как-то, что он так долго собирал, легко таяло от злых поцелуев огня — и это было так больно, и несправедливо, особенно если знать, что пустяк приняли за чистую монету… Азирафаэлю было невдомек, что более страшные вещи ожидали их еще впереди. Когда Азира пришел к магазину, с целую нормально обсудить с ангелом все, что между ними закрутилось, он сразу понял, что Они все прознали — а пылающий книжный был самым верным и плохим предзнаменованием. Поймали Азиру не так красиво, конечно, но тоже эффективно. Он стоял и пялился на книжный ровно до тех пор, пока его полностью не затушили, пока не приехали эксперты — и возвращался пешком, потому что на автобусе не хотелось ехать — а уже было темно, и в какой-то момент стахановец понял, что его преследуют, но вот момент, когда к нему подошли сзади особенно близко и ударили чем-то тяжелым — он пропустил. Лишь прекрасно запомнил, как больно ему было при ударе о жесткий асфальт. Когда он пришел в себя, он понял, что он не на земле, но и не в Аду. Неужели в Раю? Это было странно, но судя по всему, да, это был именно Рай — хотя комнатка и была достаточно темной, больше напоминала камеру допроса, да освещалась лишь одной свечой — и едва ли ее света хватало для полного обзора. Ох, свечи… Что-то Азире шептало, что теперь он будет боятся свеч. Но, кроме этого, его сильно удивил тот факт, что его не обжигало — либо же здесь была такая низкая концентрация освященных предметов? В прочем, сейчас это явно была его наименьшая проблема из уже образовавшихся — и черт знает, кого в этом винить, и стоит ли винить вообще, если такой исход был лишь вопросом времени. Неожиданно, кто-то берет и прижимается к Азире, который сидел связанный на жестком стуле, и ещё ласково так ведет по скуле длинным и острым ногтем — и внутри стахановца что-то обрывается. — Ку-ку, — сладко чирикают у него над ухом, а потом обладатель этого голоса и сам плавно выходит из-за плеча демона, широко улыбаясь. Архангел Энтони. Странный, мальца (а вообще, уже не мальца) двинутый архангел — он был первым, с кем Азира познакомился из райской породы — и пусть они и виделись раньше, давным-давно, может несколько раз за 3 столетия, но Азиру коробило, когда он вспоминал его — гребаный змий-искуситель, даром что архангел, его любимым развлечением было отравлять стахановцу жизнь, а заодно и пытаться его и убить, и завалить — черт его знает, зачем он это делал, но они виделись так редко и давно… А сейчас, смотря на это сумашедшее лицо, на котором была написана искренняя любовь и плохо скрываемые нотки садизма, Азире уже было очень плохо — но, конечно, все самое плохое было впереди. — О, блеск, — шипит демон, плохо скрывая досаду в голосе — Снова ты? Энтони на это берет и так искренне смеётся, пряча лицо в ладонях с огромными острыми ногтями — Азира уже не без ужаса представлял, как эти самые когти его рвут — а Энтони явно мог. — Сладкий, ты говоришь так, словно мы видимся регулярно, — говорит архангел и жмурится, словно довольный рыжий кот. — Мне и тех встреч хватило, — отзывается падший, чуть дергается — и понимает, что кроме того, что привязан особым ангельским волокном — нити, которые лишают демона его сил, — на нем еще и ограничители из ангельской стали — металл, внешне напоминающий белое золото, но по свойствам — сильнее волокна раз в 5. — Детка, как думаешь, за что ты у нас, здесь, в обители добра? — интересуется архангел и ещё так невинно хлопает длинными ресницами — словно бы ему все равно, словно бы он сейчас не рад. У Азиры нет ни сил, ни желания говорить, за что же — да и зачем, если все и так понятно? Энтони молчит буквально минуту — а потом говорит: — За то, что вступил в отношения с ангелом. Как неприятно получилось, да? — и, схватив демона за волосы, змий приближается ближе к лицу демона, обдавая его запахом чистого вождения. — А знаешь… Если бы ты не воротил свой милый носик, то… У нас бы все получилось. И ни ты, и уж тем более он, не пострадали, — Энтони приближается еще ближе, создавая вокруг какую-то интимную атмосферу — И ты бы не оказался здесь, в Раю, в такой ситуации… В прочем, нет. Ты бы может и оказался, только это было не так мучительно, — и с каким-то особым шипением выпускает язык, интимно поглаживая им кожу демона — в меру сухую, но очень горячую — лихорадка, и так свыше 45 градусов, начинает становится еще более горячим, а на лице стахановца выступает чернильный румянец. — Ты… Гребанный извращенец, — шипит Азира, зажмуривается, пытается отстраниться — но Энтони очень близко к нему, и это так… Интимно? — Почему же? — посмеивается, недобро скалится Энтони — Я просто все еще люблю тебя, даже после такого. — Тогда с чего ты решил, что если бы поймали нас, то не пострадали бы мы? — интересуется Азира, натягиваясь подобно струне. — Потому что в Раю все решает ранг и привелегии, детка, — хихикает архангел, путаясь ногтями в жестких локонах — Он — ангел низшего ранга, так и к тому же уже давно на карандашике у начальства, — Азира чувствует, что этот чокнутый легко садиться ему на колени, обнимая за шею, и это со стороны явно было комично (особенно если учитывать, насколько демон ниже архангела) — А я — архангел, и я для начальства кристально чист. Так что если бы у них появились вопросы, то я бы их легко уладил. А вот он… — Энтони хихикает слишком торжествующе. Упоминание Азирафаэля заставляет резко задрать голову, едва не попав затылком по наглому носу архангела. — Что с ним? — грубовато интересуется демон, щурится. — О, с ним все будет хорошо. Неверное. В Аду же с ангелами хорошо обращаются, да? — интересуется Энтони, резко задирая демону голову. Что ж. Похоже, у Азирафаэля будут еще большие проблемы, чем у него. Когда Азирафаэль был в Раю, его тоже оглушили чем-то тяжелым — а очнулся он уже в Аду, распятый около какой-то тёмной стены. Сначала ангел даже запаниковал, а когда понял, что он здесь не один — немного расслабился (что, в прочем, было зря). То был тощий мужчина с бледной, практически серой, кожей, темно-рыжими волосами, которые были уложены в какую-то модную человеческую укладку, острыми и выступающими костями, а еще — змеиными глазами, которые устрошающе светились янтарным — злым и жадным. Одет он был во что-то модное, но не проглядно черное, а с минимальным освещением видно не было. — Оу, эм… Здравствуйте? — обратился к нему Азирафаэль, нервно улыбаясь — Вы не подскажете, где я? И… Что тут происходит? Неизвестный рассмеялся — и это напоминало какофонию тысячи змей. Азира же звучал как туберкулезница, которая погибла от осложнений. — Правду говорили — ты вежливый. Очень, — мужчина плавно приблизился ближе, схватив ангела за мягкий подбородок — Ты же должен был знать о законе, разве нет? — О… Законе? — ангел нахмурился, мысленно перебирая те ангельские трактаты, которые он когда-либо мог прочитать. — Ну да. Там еще указано, что ангелы и демоны не имеют права вступать в отношения и заводить потомство друг с другом, — мужчина легко пожимает плечами — Ладно этот чахоточный, но ты… Почему же ты не знал? Азирафаэль закусил нижнюю губу, не имея ни сил, ни желания отвечать. Мужчина же продолжил: — Если ты не догадываешься, что произошло, то скажу прямо — Рай и Ад не захотели сюсюкаться именно со своим, и просто обменялись вами. И теперь ты — здесь, в Аду, а твой любовник заперт вон, в Раю. — Он мне не любовник! — взвизгивает Азирафаэль, хмурится, пытается отдернуться. — Да ну? А кто же? — едко посмеивается рыжий, стискивая больнее — В прочем, сейчас это не имеет значения. — В смысле? — испуганно ляпает ангел, смотря во все глаза. — Ну… Поверь, никто уже не будет разбираться, были ли вы любовниками, или просто, трахались без чувств. Вы оба потеряли имена, статусы… Просто один теперь — игрушка пернатых ублюдков, а другой — зверушка ангельской породы для демонов, — мужчина так спокойно произносит такие страшные вещи, что Азирафаэль внутри сильно леденеет. — То есть?.. — Ага. Смотри, как у вас все удачно сложилось, — и мерзко так хихикает — О, кстати. Забыл представиться. Мужчина, наконец, отпускает ангела, и отвешивает издевательский реверанс, после чего говорит: — Герцог Кроули. Теперь ты под моей опекой. Азирафаэль на это лишь трагически поджимает губы, прекрасно понимая, что же их обоих ждет дальше. Весь мир Азиры достаточно резко сокращается до не большой черной комнатке, где было очень холодно, но очень шумно — до того было много Энтони, которому официально разрешили делать с демоном-стахановцем все, что его душе было угодно — бить, пытать, насиловать, унижать… Этот список был довольно длинным. А чтобы Азире жизнь казалась медом, его начали подсаживать на разнообразные ангельские наркотики — правда наркотиками, за их свойства, их назвать будет не совсем правильно или корректно — по сути это были очень мощные седативные, но, в отличии от человеческих, они имели еще более разрушающий эффект, просто купируя сознание и волю — а в купе с тем, что ангельская сталь и ангельское волокно, по сути, стали частью кожи довольно слабого демона, это вызвало еще более скорейшее помутнение рассудка — а каждый раз падать в ледяную прорубь (так это ощущалось) было очень неприятно… Побольшей части такое должно отрезвлять, а не наоборот, вводя в еще большее помутнение. Какую-либо одежду у несчастного падшего отобрали сразу же — и если бы не своеобразные седативные, то он бы и не мерз так сильно, что у него постоянно синели кончики пальцев рук, а конечности не отнимались, становясь какими-то онемевшими обрубками. Также, невесть каким образом, Энтони умудрился подключить биологию демона к себе, отчего физиология Азиры была полностью под его контролем — и он явно сильно развлекался, заставляя несчастного падшего корчитья и видеть глюки. Причем сначала они появлялись только по желанию архангела — а потом стали переодически возникать сами по себе, пугая и сводя демона с ума. Вот, например, как сейчас — Энтони был черт знает где, а Азирафаэль сидел, сжавшись в углу, уткнувшись носом в колени, изподлобья следя за возникшим перед ним монстром — белым, костистым, со страшной рожей и ослепшими глазами — а из его рта капала вязкая кровь. — Я красив? — спрашивает существо и чуть склоняет свой лысый череп, внимательно смотря на Азиру. — Просто прелесть, — саркастично бросает стахановец и сильнее морщится, когда монстр начинает улыбаться, да издавать булькующие звуки. — Прекрати, — требует Азира — Это раздражает. Существо начинает сразу же недовольно мычать. — Ты раньше таким не был. Почему ты такой злой? — и делает пробные шаги ближе. — Не приближайся! — сразу нервничает Азира, а в его сорванной и не до конца зажившей глотке застревает крик гнева, недовольство и паники. Горло сразу отдало болью — Энтони показалось смешным дать стахановцу опрокинуть в себя стакан с соляной кислотой, которая сразу же разъела ему глотку, пищевод… Это было очень больно, даже больнее, чем туберкулез — а Энтони на это все смотрел с самой милой улыбочкой, и только когда демон перестал мило биться в агонии — начал медленное восстановление его организма. Это все было так… Ужасно! Но Энтони лишь невинно заявлял, что если бы демон выбрал его, то сейчас бы не расплачивался за все… Произошедшее. Кроули, определённо, не был злым, но он был грубым и жестоким. Он сразу же заклеймил Азирафаэля раскаленным адским железом, что на нежной плоти ангела ощущалось еще более остро, чем планировалось — но теперь, под ключицей у ангела был знак беспокойно шевелящейся змеи, которая более чем полностью отражала его хозяина — такого же шипящего, плавно двигающегося, обжигающего своими прикосновениями — зачастую в прямом смысле, ибо он иногда раскалял свое тело, обжигая ангела, оставляя на Азирафаэле воспаленные места, а в воздухе — приятный запах жареного мяса. Ах, мясо… Ангела кормили редко, а даже если и кормили, то это были не те изысканные блюда, которыми он наслаждался до… Всего этого. То, чем его иногда кормили, где-то напоминало манку, но по цвету и вкусу таковым не являлось — по сути это была субстанция светло-картонного оттенка и такая пресная, разве что с легким оттенком соли. Конечно, ангелу это не нравились, но он жевал и это, лишь бы хоть немного поддерживать имеющиеся в нем силы — а их и так с каждым… Днем? Оставалось мало. Также, как и разума. Азирафаэль чуствовал, что начинал медленно деградировать, личностно разлагаясь, превращаясь в неразумного питомца — дело было не только в таком образе жизни, но и в составе всего того, чем несчастного ангела пичкали. Иногда заходили и другие демоны — и начинали хвалить Кроули, говоря, что он очень хороший воспитатель — сначала Азирафаэль их побаивался, стремался, но со временем перестал их воспринимать, как угрозу — просто нежелательные гости. Просто нежелательные гости, которые иногда насиловали ангела, больно выгибая ему руки, а иногда и ломая кости — просто так, потому что это весело. В прочем, и загребли их точно также — просто потому, что это весело — что Ад, что Рай, тех, кто ниже по рангу, никогда себе достойными не считали, да и к тому же те единицы, которыми они любезно обменялись, и так не устраивали свое начальство — Азирафаэль был слишком, слишком отуземлен — а Азира, при имеющейся пассивности, был крайне своенравным, и свое мнение не просто имел, но и отстаивал — даже если из-за этого ему приходилось обламывать ногти и получать выговоры от Тёмного Совета. Что один, что второй — оба представлялись их начальству той еще угрозой, а потому они даже были рады от них избавиться, аа заодно и сломать, и подавить волю, рассудок, под корень загубить разумность… Азиру было довольно просто подсадить на своеобразные ангельские седативные, а потом с чистой совестью (а другой у ангелов и не было) следить за всеми изменениями, в то время как Азирафаэлю ломали не только волю, но и рассудок, заставляя деградировать, заодно и постоянно подвергая разному насилию — и никому за это даже стыдно не было, никто не собирался брать и останавливать это. А ведь жизнь этих ангела и демона разрушила не любовь, и даже не секс (а его там и не было) — просто мимолетная симпатия, ошибка одиноких душ. Однажды, когда оба уже стали просто оболочками без разума — хотя у Азиры очень редкие проблески были — кому-то и снизу, и сверху, пришло в голову их запереть в одной пустой комнате — посмотреть, как они оба прореагируют, набросится ли животный ангел на этого беса, который настолько был изъеден наркотиками, что не просыхал от них, лишь изредка реагируя на что-то. Сначала в эту комнату запихнули Азиру, глаза которого постоянно закрывались, а еще были мутные-мутные — не то, чтобы он как-либо сопротивлялся, так трогательно цепляясь за длинные пальцы Энтони, лишь бы не упасть, но даже это его не спасло от грубого тычка в поясничные позвонки — а вообще, с позвоночником Азиры стоило бы обращаться немного нежнее, все-таки по вине Энтони, позвоночник демона недавно лопнул, — и какое-то время стахановец там провел в одиночестве, постоянно гладя лицо, пытаясь хоть немного прийти в себя — но, увы, наркотики уже разрушили в нем все, что можно было. А спустя какое-то время, в комнату завели и Азирафаэля — обнаженного, на четвереньках и поводке, с тёмными следами грязной спермы и пыток… Стахановец уже хотел было ужаснуться, однако едва у него хватило сил кое-как прижаться выбитым плечом к серому подобию стены, пытаясь заставить свой мозг начать обрабатывать информацию. Азирафаэль, кажется, сначала не узнал демона — рычал на него, шипел, скулил, потом — замолчал, поджав губы — словно бы начал вспоминать, а потом, скуля уже более жалостливо, подполз к Азире ближе и начал его обнюхивать — так по собачьи, что сердце демона немного даже начало ныть — а может просто от наркотиков, а не от жалости. — Я это, я… — кое-как разлепляя губы, выдавил демон, и даже попытался натянуть улыбку — Сильно же нас потрепало, да? Ангел молча утнулся ему в выпирающую ключицу, требуя поддержки — и, возможно, Азире стоило бы соврать, что все-то у них будет хорошо, но нет, это не так — да и зачем им ждать и надеяться на чудо, если рассудки обоих были сильно нарушены — у одного сильно деградировавший, а у другого — сырой от постоянной циркуляции разнообразнейших веществ. Так должно ли все стать хорошо? Определенно… Нет.