Reverse! Omens

Описание: В этой главе будет дано больше информации относительно того, как именно Азирафаэль заболел туберкулезом, что чувствовал, роль Кроули, а также будет в целом рассказано больше о таком феномене, как «Вампирская паника в Новой Англии».

Вампирская паника в Новой Англии (англ. New England vampire panic) — реакция на вспышку туберкулёза в XIX веке в США на территории Род-Айленда, восточного Коннектикута, южного Массачусетса, Вермонта и других районов штатов территории Новой Англии. Вспышки туберкулёза распространились среди населения, и для жителей болезнь стала невидимой угрозой, так как о причине заболевания никто не знал. Эпидемия была настолько серьёзной, что с 1786 по 1800 год она унесла около 2% жителей региона. Некоторые жители считали, что туберкулёз был вызван тем, что «умершие пожирают жизни своих выживших родственников». Известные случаи проведения ритуалов вызвали внимание и комментарии в СМИ, где описывались случаи эксгумации захоронений и ритуальных сожжениях внутренних органов, чтобы остановить «вампира» от нападения на местное население с целью предотвращения распространения болезни и защиты выживших от чахотки. Тела умерших эксгумировали для выявления признаков вампиризма. В Новой Англии признаки вампиров определяли по внешнему виду трупа — насколько он выглядел свежим. Одним из признаков вампиризма считались следы жидкой крови в сердце или других органах. Если труп идентифицировали как вампира, останки либо переворачивали в могиле, либо, в некоторых случаях, сжигали органы, а пострадавшие члены семьи вдыхали дым, чтобы вылечить чахотку. В попытке защитить выживших и предотвратить последствия чахотки тела погибших от этой болезни эксгумировали и исследовали. Предлагалось несколько способов остановить умершего: самым щадящим из них было просто перевернуть тело в могиле. В других случаях семьи сжигали «свежие» органы недавно умерших, в редких случаях тела обезглавливали, а останки перезахоранивали.

Как это и было, ангелы и демоны были зачастую невольными свидетелями разных событий в истории людей, а иногда — и прямыми участниками. Ошибочно считалось, что демоны толкали людей на что-либо — чаще всего это были сами люди, очень редко ангелы — а демоны в откровенную ленились, лишь провожая души в Ад, да составляя глупые и бесконечные отчеты — так себе развлечение, на самом-то деле. А так как людей исторически кошмарили не только люди, но и эпидемии, то и ангелы, и демоны, заставали появление и развитие всякого рода болячек — но никогда ими не болели, отчего думали, что являются недостижимыми для людей — и длилось это очень долго, вот только болезни крепли, мутировали, рождали новые штаммы… Азирафаэль — очень странный демон, который и так был сборником болезней — был первым, кто вообще заболел чем-то людским — так тем более сразу и чем-то страшным, лёгочным, что проходило с офигеть какой тяжестью, — и его случай стал для всех уроком. Началось все в XIX веке в США на территории Род-Айленда, восточного Коннектикута, южного Массачусетса, Вермонта и других районов штатов территории Новой Англии — внезапная вспышка туберкулёза, которая ничем не объяснялась. Ах, туберкулёз! В те времена, туберкулёз — или же чахотка — была романтичной болезнью — женщины гримировались, словно были истощены этой инфекцией, кто-то даже из людей искусства восхищался, говорил, что хотел бы умереть от туберкулёза… Эту инфекцию считали благородной — она позволяла достойно умереть в кругу семьи, и от того ее долгое время особо-то и не лечили, и не изучали. Азирафаэль об этом не знал, да и к тому времени, когда его организм стал крепчать, бороться и восстанавливаться, туберкулёз начали изучать — но когда он узнал об этом, сделал вывод, что это — чушь собачья! В плане — это адские мучения для легких, чего здесь романтичного? Хотя смерть от болезней в целом — не романтична — мучительная и позорная, особенно в доантибиотические времена — это сейчас все простейше лечится, а тогда… Когда все еще приправленно людской глупостью… Короче, бред это, а не романтика, к тому же и очень заразная — много позже Азире сделали выговор, что из-за него кто-то из Тёмного Совета заболел — а это, между прочим, крупные шишки! Нечто такое было и людей — если заболевал кто-то из членов семьи, то в скоре заболевала и вся семья. В прочем, умершему даже спокойной лежать в могиле не давали — родственники, веря в то, что умерший становится вампиром — хотя вампирами они, скорее всего, их не называли — это уже их окрестили газетчики — занимались эксгумацией — и ладно, если бы труп просто переворачивали лицом в пол, но эй! Зачем останавливаться только на этом? Почему бы лучше не разрезать труп, не вскрыть его, не сделать из него настойку, или что они там пили? Азирафаэль видел, как вскрывают могилы, но лично — не учавствовал. Не из-за высокой морали, или чего-то такого — просто поразился тому, что мертвецов боится — сникает сразу же. Да и когда ты сам рискуешь стать вампиром — не клыкастым Дракулой, а гребаным трупом, — тебе и не до морали, и не до чужой эксгумации — в этот момент хочешь, чтобы эксгумировали уже тебя. Когда начальство посылало демона туда, где во всю шел туберкулез, они, да и он, не думали, что Азирафаэль может от кого-то заразиться — а если не было подтвержденных случаев, когда демоны болели людскими болезнями, то и зачем беспокоиться? И, увы и ах, если бы все так гладко прошло… Конечно, по закону жанра, ничего хорошо не прошло — контактируя с уродами, у которых был туберкулез открытого типа, Азирафаэль в какой-то момент и сам почувствовал недомогание, а потом — и вовсе заболел. Как-то так резко и неожиданно — однажды, умудрившись уснуть за отчетом, проснулся — и понял, что ему больно вдохнуть, а самого била слабость и температура. За случайность это списать нельзя — не тогда, когда ты от простой царапинки умереть мог — Азирафаэль, черт его побери, заболел! В прочем, его болезнь вполне доступно обьяснила все те загадочные симптомы, которые у него были — и он тогда лишь рассмеялся над своей глупостью, склонившись над пергаментом, невольно заразив этот несчастный клочок. Азирафаэль прижался к какому-то покосившемуся дереву спиной, заходясь мучительным кашлем — полудурок, как он себя сам уже окрестил, умудрился заболеть загадочной болезнью — как могло показаться сначала, но чуть позже выяснилось, что это был туберкулёз — тогда ещё чахотка — просто хорошо приправленная человеческим бредом. Люди массово заболевали и умирали, бредили, проводили эксгумации умерших и их могил, инициируя некоторых как вампиров — кроме здоровья люди теряли рассудок и разум. И после этого, эти ангелы смеют утверждать, что эти двуногие обезьяны — лучший Ее проект? Ха! Да не в жизни! Азирафаэль, в прочем, не лучше — шатался по инфицированной деревушке под строгим надзором начальства и наивно полагал, что не заразиться? Ну не придурок ли, а? Туберкулёз — как его потом назовут — Зира даже не уверен, какая у него форма, — высасывал из демона все силы похлеще Гавриила, когда ему срочно надо было до кого-нибудь домотаться — благо, что этого чокнутого ангела — ой, простите, архангела, на горизонте не предвидится — того, вроде, в Рай упекли — что-то он там им сдать очень важное не успел, за что должен получить по шее — ну и пусть, так спокойнее — металлург хотя бы спокойно отболеет… Ну или это ему так казалось — в плане, что он сейчас побыстренькому отболеет — перед глазами он уже во всех подробностях видел, как теряет тело из-за этих чертовых микобактерий в какой-нибудь канаве и внизу над ним ржут и заставляют писать заявку на новое тело — демона аж передёрнуло от этих мыслей — после чего заставил себя оторваться от дерева — как жаль, оно так хорошо держало его воспалённые лёгкие — и пошел туда, где много людей. В какой-то момент момент Зиру начало уводить куда-то в сторону — ноги подкашивались, тяжелели, перед глазами появилась пелена, уши заложило, а очередной кашель и вовсе подбил его, заставив упасть на колени — явно в интересную или пикантную позу, как-бы выразился этот чокнутый пернатый — вот только сейчас его не хватало! И словно услышав, сзади раздался шорох — так появляется только… — Привет, бесёнок, — ласково, сладенько и влюбенно сказал Кроули, склонившись над Азирой — Развлекаешься, да?! — в этом тоне мелькнули едкие нотки ревности. — При… Вет… Кха!.. — издал демон, сгибаясь в три погибели и даже складывая руки на животе — эта часть тела уже болела от постоянного кашля, чаще всего кровавого, а как только глотку немного перестало драть, демон нехотя поднял поплывший взгляд на Кроули — с тех пор, как его перевели в ранг архангела, он стал намного выше, более костистым (а может это людские условия наложились?), а сила била из него прям напором, заставляя демонскую сущность Азиры шипеть, сопротивляться, но подчиняться. Ну и ещё он стал ещё дурнее, ага. Этот ангел… Архангел сейчас выглядел прямо-таки греховно-красиво — во всем белом, по последнему шику людской знати, волосы были стянуты в косу шелковой лентой, на мордашке — маленькие очки с розовыми стеклами и издевательская ухмылочка. — А ты что тут делаешь? — интересуется Зира, когда Кроули опускается рядом с ним на корточки и тянется руками в коротких белых перчатках к болеющему, на что тот тяжело морщится и пытается избежать прикосновений, но не получается — и головешка демона оказывается в «захвате» змея. — Наверху хотят, чтобы я убедил людей прекратить эксгумации, — лениво бросает Кроули, и приблизившись к грудной клетки демона, прижимается ухом к сердцу Азирафаэля — внутри у него все булькало. — Не боишься заразиться? — ехидно хмыкает Зира, не пытаясь уже улизнуть — парадоксально, но прикосновения и само присутствие архангела сейчас успокаивает — и болезнь словно бы даже немного оступается в груди металлурга. — Нет, — хитро фыркает Кроули и утыкается носом в макушку Азиры — засаленную, грязную, ещё более темную из-за грязи — архангел словно этого не чувствует — в потом добавляет: — Я просто приостановил все свои системы — и теперь я не доступен для чахотки, — в оскале змия появилось что-то от Сатаны, когда он в хорошем настроении — Ну и я немного поколдовал над своей иммунной системой. — Ты чт- Кх-кх?! — воскликнул демон, снова зайдясь в приступе кашля. — Не, ну а что? — сладенько спросил змий и мило похлопал ресницами — Я — слишком ценный агент, — он горделиво фыркнул. Демон уже хотел как-нибудь оскорбить Кроули — вот только кровяной кашель заставил Азирафаэля прикусить язык в самом прямом смысле. — Бедный мой бесёнок, — начал с ним сюсюкаться Кроули, искренне приобняв — Ты тоже сражен этой страшной болезнью, да? — архангел встал с колен и рывком выпрямил демона — Пошли, я тебе помогу… Облегчить страдания, — и мелькнувшая тень на лице Кроули ни разу не радовала ослабшего демона, с которым обращались, как с куклой со сломанными шарнирами. На улице довольно быстро наступает вечер — и пока люди на улице занимались эксгумацией, проводя какие-то свои ритуалы, Азирафаэль был «пойман» в крепкие объятия Кроули, с которым расположился на чердаке, на широкой кровати, от которой ощутимо несло лавандой и чем-то… Таким ангельским. Некоторые ангелы пахли детьми, материнством, теплым грудным молоком — а Кроули, ко всему прочему, раз так, словно в молоко матери добавили змеиную желчь — очень кисло, запивать нельзя. Демоны же пахли по другому — по разному. У каждого свой, индивидуальный запах. Тот же Гавриил пах трауром по не любимому человеку в ливень и разворованной могилой, Сандальфон — главный зачинщик всего — пах испанской инквизицией в темно-красных балахонах… Хастур пах медикаментами, прокипяченными бинтами и отшелушевающейся кожей. Лигур пах равнодушием, бесчувствием, прохладным и бесконечным днём… Не все ангелы пахли счастьем, также как и не все демоны пахли горем. Азирафаэль пах какой-то гарью и шлаком — осадок черной металлургии. Ртуть же запаха не имела — она просто тихо испарялась. Гавриил часто сокрушался, что от металлурга воняет ангельской благодатью — молоко словно бы гасило отходы. Азирафаэль его пытался свести, правда, но ничего не выходило — или же, может, это демон так плохо старался? От Кроули сейчас несло каким-то лёгким одеколоном — он, слава Сатаны, не раздражал и без того нарушенные рецепторы — а Азирафаэль тихонько дремал на его груди — полноценно он никогда не спал — в то время как змий успокаивающее гладил измученную спину Зиры — и тихо шептал слова успокоения, обещая забрать всю его боль… Не то обман, не то ловушка — демон это понимал, также как и понимал, что архангел не должен преследовать демона с любовными целями и спасать его от чахотки — но Кроули же это делал. И пусть Азирафаэль будет проклят за это. Тяжесть болезни росла, все больше укладывая демона на лопатки — а его естественная лихорадка и инсомния лишь помогали инфекции его уничтожать, отчего в какой-то момент он стал лежать, вообще не вставая с кровати, почти не разговаривая — это было физически больно, словно легкие стали просто гнить и рассыпаться у него в груди. И пока Кроули пытался лечить Азирафаэля, готовя ему всякие отвары из целебных трав, он нет-нет, но приглядывал за людьми — однако в открытую к ним не лез, понимая, что сраженые не столько инфекцией, сколько глупостью, они его не послушают. И демон однажды спросил: — А тебе за это ничего не будет?.. Под «это» подразумевалось безделье — то есть тем, что Кроули сейчас занимался по отношению к людям. Сам же змий на это только махнул рукой: — Начальство просто пожмет плечами. Знаешь… Они давно уже разочаровались в людях. Темные брови от удивления даже подпрыгнули — вот только возможный вопрос скрыл новый кровавый кашель, который выделял в атмосферу микобактерии — опасные для людей, они оказались безопасны для более продуманистого архангела — и беря из его рук пузатую кружку с настоем, Азирафаэль по новому кругу пускал мысли — ну и кто из них двоих идиот? А в сердце начало что-то приятно ныть — и это уже был не туберкулез. Азирафаэль болел долго, очень долго — но, все-таки нашел в себе силы окрепнуть, подняться на ноги — пусть сначала и не в прямом смысле, а в переносном, но… Кроули едва ли ему помог — только был рядом, варил отвары — в понимании Азирафаэля, они должны быть очень горькими, как и вся трава — но откуда ему-то знать? Однако само присутствие этого сумашедшего было приятным явлением — впервые, и он оказался не таким уж и сумашедшим, каким виделся до этого, даже роль заботливой и сердобольной матушки сыграл… Что ж. Азирафаэль понял, что влюбился в ответ — и именно тогда он осознал, насколько же любовь была разрушающим оружием — еще большим, чем войны или эпидемии — и, возможно, тогда он немного понял и принял чувства Кроули — но был вынужден его все еще отталкивать — он не мог сказать наверняка, о чем Ад думал, насколько наперед — и кто знал, что же их ожидало, люби оно открыто? Благо, что это любовное проклятие демон был вынужден пережить в одиночестве — также, как и полностью излечиться от чахотки — Кроули было дано новое задание, вообще не на территории Старой или Новой Англии, отчего он, дико извиняясь, собрал вещи — а потом исчез, оставив демона наедине с микобактериями, разложением легких, дураками-людьми (хотя к тому моменту случаи эксгумаций стали относительно не частыми) и собственными чувствами — такими смешанными, и непонятными, что… Азирафаэль тогда сделал важный вывод — людей убивал туберкулез, глупость и любовь — и все это так больно, и пережить все это заново так тяжело…