32. Мартовские коты, последний экзамен.
2 июля 2025 г., 01:45
Второй день экзаменов, прошел менее тревожно. Антон, уже понимающий что его ждет, стойко пережил все аудирование и разговорную часть. Совершенно спокойно отвечал на вопросы, и впервые за долгое время — вообще не волновался ни о произношении, ни о чем. Все это было не важным и не существенным.
Поэтому, выходил из кабинета он с легким сердцем. Спустившись с этажа, вышел из школы, на стоянке встретил Арсения. Он подпирал машину, терпеливо дожидаясь парня.
— У тебя разве сейчас не рабочий день?
— Технически да, но сегодня меня тут ничего не держит. Привилегия малоопытных учителей. — Пожал он плечами.
Так что, Антон закурил, стоя под деревом, и немного запинаясь, пересказал Арсу свой вариант. Ему попалась тема интервью с временами года, и он все никак не мог понять, почему всегда обсуждается либо рождество, либо лето.
— Весной пасха есть, ее почему-то нет в вариантах.
— Я бы повесился, если бы мне нужно было с тобой еще обсуждать масленицу в феврале, пасху в марте, День Победы в мае не только на классных часах, день России в июне, и так по всему календарю.
— Ну, в таком контексте — ладно.
Они помолчали некоторое время, пока Антон докуривал. Потушив бычок, посмотрел на Арсения, и обнаружил, что теперь — не может оторваться.
Пойман на ошибке, получается.
— Ты знаешь, я только что подумал, что мартовские котята — это не только котята которые ебутся в марте, а которые рождаются в марте.
Арсений выслушал это с некоторым удивлением, и несколько секунд обдумывал. Антон наблюдал, как брови у него ползут вверх, и в глазах отражается, как его озадачил этот тейк.
— Я — мартовский кот? — Выдавил он в итоге с каким-то совершенно невероятным выражением лица.
— Получается, что так? — Засмеялся Антон в ответ. Наконец, они двинулись к машине, и провожая взглядом здание школы в окне, Шаст чувствовал, что жить становится все проще и легче с каждой секундой.
***
Устало он прошел вглубь дома, скинул рюкзак куда-то на пол, а себя — бросил на мягкий, обитый темным кожзамом диван. Широкий, приятный, гладкий. После теплой улицы, было приятно прижаться к прохладной поверхности щекой, и потупить прямо перед собой. — У тебя такой крутой дом. — Выдал, наконец, Антон вслух. — Ну… Спасибо, что ли? — Посмеиваясь, упал Арс рядом. Антон смотрел на него не отрываясь, и чувствуя как у него слипаются глаза, потянулся рукой к чужой руке. Пальцы сплелись, и тихонько сжались — в груди стало тепло, как конфорка зажглась. — Ты такой… Такой… — Почти прошептал он, чувствуя как размякает в этой странной, полу-сидячей позиции. — Какой? — Так же тихо спросил Арсений. — …Хороший. — Ответил Антон в итоге через пару мгновений тишины. Не высказанное «любимый» встало в горле, неловким, стесняющим. Сжав пальцы чуть сильнее, подтянул колени к себе, устраиваясь удобнее. Когда-нибудь точно. — Ты решил лечь спать здесь? — Не, я не сплю. — Совершенно уверенно заверил парень его. — Я посижу так пару минут и пойду. Мне ещё нужно почистить телефон от миллионов вкладок Решу ЕГЭ. Кажется, Арсений что-то ему ответил, но он уже толком не слышал. Перед глазами плясали странные образы, вроде бесконечных геометрических фигур, цвет которых он никак не мог описать. Огромные углы не вмещались в его поле зрения, и висели то ли в небе, то ли просто в пространстве, и Антон чувствовал себя таким маленьким среди них, но таким защищённым держа Арса за руку. Наконец-то он мог расслабиться. Он сделал все что от него требовалось.***
Проснулся он спокойно, впервые за долгое время — как будто бы полноценно отдохнувший. Было темно, но оконные проемы с лестницы — светлые. Оглядевшись, понял, что действительно спит на диване в гостиной, подложив локоть под голову. Приподнявшись, ещё и осознал, что он укрыт пледом. Ощупав себя, нашел телефон где-то между диванных подушек, и включил, чтобы проверить время. Яркий свет ударил по глазам: время только перевалило за десять вечера. А он ожидал увидеть цифры типа 4-5 утра. Получается, это можно было ещё часов десять поспать? Как круто. Ощущение, что ему больше ничего не нужно делать, было странным. Он уже отвык от такого. Словно с плеч сняли тяжёлый груз. Наконец, он был свободен. Ещё раз обдумав эту мысль, он ощутил как лицо само собой расплывается в улыбке. Приятное чувство. Он уже поднялся, было, чтобы найти Арса, но подумал, что никуда не хочет идти. Убрав яркость экрана, зашёл в диалог, и буквально через секунду после его сообщения «ты где?» надпись «Была (а) недавно» сменилась на «В сети». Ответного сообщения не пришло, но через несколько секунд, послышались шорохи со второго этажа. Потом, негромкие шаги, и вот он уже — на лестнице. — Проснулся? — Спросил Арс негромко, спускаясь. Антон похлопал по дивану рядышком. — Ага. — Выспался? — Более чем. — Он протянул руку к опустившемуся рядом Арсению, и упёрся в грудь, на уровне ключиц. Провел рукой вверх, и сдвинув на спину, потянул на себя. Теплые объятия лечили все на свете. А когда лечить было нечего — то только дополняли ощущение, что это и есть наивысшая точка счастья. Лучше будет только после следующего падения. Арсений, видимо, был только рад. Он обвил чужой торс руками, прижался щекой к щеке, и почти что лег на парня. Ещё через какое-то время возни, они уже переплелись ногами. Плед сполз на пол, и никто о нем даже и не думал. Антон, чувствуя на груди приятную тяжесть чужого тела, подумал, что хочет остаться в этом моменте на всю жизнь. «Я точно запомню эту секунду.» — Мелькнула мысль, и он потерся лбом о чужое плечо. — Антон. — Мм? — Мне кажется. Я тебя люблю. В груди что-то екнуло. Прозвучало это скомкано, куда-то в плечо, но было таким нежным и боязливым, что Антону потребовалось несколько секунд, чтобы перевести дух. Буквально — от этого признания ему перехватило дыхание. — Ты же не думаешь, что я тебе сейчас откажу? — Он отстранил чужое лицо, заглядывая в глаза. В полутьме различались они плохо, но на светлой коже найти их все равно было легко. Он без сомнений угадал немного тревожно сведённые брови, и поправил голос. — То есть… Прости, я имел ввиду… Это точно взаимно. Ты точно не ошибся. Кажется, он угадал с формулировкой проблемы настолько точно, насколько вообще мог. Потому что после этого, последовал поцелуй, такой резкий и яростный, что парень буквально не успевал за ним. Они сталкивались зубами, носами, губы сминались, и звучало это все как-то слишком интимно, слишком влажно. Антон ощутил, как пальцы смыкаются на лице, очерчивают линию скул, потом идут к вискам, и закрываются в волосы. Нежные касания спустились по затылку к шее, и от этого слегка щекотного ощущения, он дугой выгибался под Арсением. Все это было так резко, и так чувственно, что Антон в момент ощутил, что если сейчас не укусит Арса куда-то в область ребер, то умрет просто на месте. Сказано (подумано) — сделано. Он провел пальцами по плечам, по бокам, легонько подцепил край футболки, и потянул вверх, не снимая. Просто провел ладонями по широкой спине к красивой, тонкой талии, потом по животу, чуть выше к искомому месту, и ощутил, что там действительно хорошо прощупываются ребра. То ли это все было действительно правильными действиями, то ли Арсений и сам уже не мог терпеть, но Антон понял, что на нем расстегивается рубашка, и как же ему это было сложно. Слегка хихикнув, парень прильнул губами к шее, под футболкой все ещё исследуя ладонями подтянутое тело. — Да ёпт… — Выдал внезапно, совсем не педагогическое Арсений, и сам стянул с себя футболку. Она улетела куда-то в сторону, вслед за ней — наконец побежденная рубашка. — Спасибо, хоть не порвал. — У тебя парадной одежды и так кот наплакал, в чем в универ пойдешь? — Ну дай Бог, я вообще до него доберусь. — Заметил Шаст, и дорожкой из поцелуев спустился к интересующему месту. То ли это были мышцы, то ли действительно реберные кости, но нежная кожа на выступающих местах была такой красивой, что хотелось прилипнуть к этому месту, и никогда больше не отстраняться, иметь возможность всегда и в любой момент поцеловать, а ещё лучше — оставить пару укусов, чтобы напоминание о нем осталось на неделю минимум. Хотя, он планировал обновлять эту метку собственноручно. — Что ты… Ах! — это был какой-то неприличный вскрик. Антон тут же извиняясь поцеловал покрасневшие место, но продолжил спускаться по светлой коже живота вниз. Такая реакция ему нравилась. Какое-то время оба возились, не рискуя переходить куда-то дальше. Но, чем больше они топтались на этом этапе, тем влажнее и горячее становились поцелуи по шее, плечам, груди, тем плотнее прижимались бедра, тем сложнее становилось дышать без тихих стонов. Домашние шорты стягивать было сложно, не хватало терпения, хотелось всего и сразу. Хотелось коснуться выпирающих подвздошных косточек спуститься ниже к мышцам, пройтись по плотным бедрам поцелуями, и укусить где-то под коленкой, потому что выглядели они так вкусно, что просто не было сил продолжать смотреть на них ничего не делая. И он себе ни в чем не отказывал, руками исследовал все, что его интересуется пока Арс застрял на моменте с ремнем. — АрсеньСергеич, у вас какие-то проблемы? Кнопочку на проекторе нажать? — Ещё одна дерзость, Шастун, и я оставлю вас после уроков. — Прозвучало это настолько непохоже на Арса, что Антон даже удивился, что не знал о подобном тоне столько времени. — Знаете, тогда, пожалуй, напомню вам, что оставлять после уроков меня — и так ваше любимое занятие. — Значит, нужно сделать, чтобы оно и вашим любимым. — Джинсы, наконец, поддались слегка подрагивающим рукам, и Антон сам помог стянуть их с себя. — Все, что связанно с вами — любимое. — Прошептал он в самое ухо, и смачно облизнул его, коленкой осторожно врезаясь между ног. Получив поощрение в виде тихого стона, оторвался наконец от Арса, чтобы спуститься вниз, и влажным поцелуем коснуться внутренней стороны бедра. Под ладонью ощутил стаю мурашек, вызванную этим действием, и усмехнулся, обдавая дыханием горячую кожу. Ласково лизнуть головку, размазывая смазку, смешивая ее со слюной, и несколько мгновений потратить на то, чтобы пройтись по всему напряжённому члену. А потом, словно с головой нырнуть в холодную воду — плавно, но быстро, чувствуя неприятное давление в небо, и практически проглатывая его, расслабляя горло. В награду — тихий протяжный стон, и пальцы, перебирающие волосы на голове. Что-то в этом отдается неприятным чувством где-то на краю сознания, но он запихивает противные воспоминания поглубже, чтобы сначала пройтись медленно, распаляя и без того подрагивающего во всех местах Арсения, а потом медленно начать наращивать темп. На затылке волосы стягиваются, и сейчас — это тоже высшая степень благодарности, потому что сейчас Антон готов себя положить здесь, чтобы просто не переставать слушать эти тихие вздохи, и редкое шипение сквозь зубы. — А… Антон… — Уже только от одного того, как это звучит из уст Арса, парень и сам готов кончить. — Я… Ст… Он только делает ещё пару движений горлом, втягивая щеки вакуумом, и чувствует, как по языку стекает семя. Внизу живота все стягивается в узел, настолько сильно и долго, что практически болезненно. — Прости? — Раздается сверху слегка виноватое. Он не отвечает, собирая все до капельки, и снова чувствует, как его тянут за волосы вверх — это уже похоже на поцелуй с собакой, Антон смеется от ощущения, как язык проходится по всем его зубам. Руки врезались в бедра до боли, и это было самое приятное ощущение в мире. Он только порезал на месте, поднимаясь выше. — Ты… Хочешь?.. — Арс спросил это в губы, не желая отлипать ни на секунду. — Мне нужно попросить? — Почти что жалобно протянул он. Все касания к коже словно электризуются, ощущаются горячими и неприлично приятными. Хочется тереться, липнуть, прижиматься, толкать, врезаться, и Арсений рядом, такой красивый, так тяжело дышит, глядя прямо в лицо, и ласково целует щеки. А потом — тянется к столику. Откуда-то снизу появляется ящичек, и Антон с удивлением обнаруживает пачку презервативов и смазку. — Это… Что?.. — После крайнего раза, я подумал, что ты меня четвертуешь, если я снова тебя обломаю, так что у меня стратегические запасы во всех местах. — О, Арсений Сергеевич, вы как всегда правы, и как всегда предусмотрительны. — Антон усмехнулся, наблюдая за движениями чужих рук. Это настолько похоже на него, что даже почти не вызывает смеха. Как будто бы он был готов к чему-то подобному. — Тогда хватит задавать мне лишних вопросов. — Он улыбается в губы, подхватывая под бедра, но не чтобы поднять, а скорее — более устойчиво усадить. — Я… Сверху? — Это немного рвало ожидаемый шаблон. — Ты мне потом ещё спасибо скажешь. — Он провел ладонью до коленки, и обратно вверх. Антон ощутил, как это вызвало приятную лёгкую дрожь. Вот бы он сделал так еще раз, а! — Ладно, верю. — Решил не спорить парень. Кроме того, Арсений все равно был так близко, что своими поцелуями просто не давал разговаривать. И, это было вовремя, потому что он даже прохлада смазки не отвлекала от последующего дискомфорта. Пальцы входят медленно и плавно, и это ощущается вполне комфортно. Сначала один, надавливает на вход, исследуя, затем второй — уже более активно подготавливая. Немного поерзав на месте, он вдруг понял, что имел ввиду Арс. Это действительно была крайне удобная позиция, чтобы держать всю ситуацию под контролем. Вскоре, движения становятся чуть более резкими, и у Антона отключается мозг временами. Он почти не слышит как временами срывается на тихий, позорный скулеж, но сейчас даже не думает о чем-то подобном. В голове белый шум попеременно со всплесками ярких пятен от особо глубокого движения. — Все нормально? — Донеслось тихое через некоторое время уверенных ласк. — Все просто отлично, АрсеньСергеич, трахните меня уже, пожалуйста. — Тихонько проскулил он, насаживаясь глубже на пальцы. Просить дважды не пришлось. Он ощущает, как смазка растирается головкой у входа от каждого движения, и это только сильнее возбуждает. Аккуратное давление было в разы нежнее, чем поцелуи, на которые отвлекся парень. Но даже так, чувствуется все слишком остро. Он почти что всхлипывает, и цепляется за Арсения, не зная куда ещё деть руки. Ногти непроизвольно царапают кожу, и он тихонько хнычет в чужие губы. — Тише… Тише. — Руки прижимают ближе в объятия, успокаивающе приглаживают, а губы что-то без конца шепчут. Антона просто нет, его просто растворяет во всех этих ощущениях. Под коленкой слегка скрипит покрытие дивана, и он снова всхлипывает, продолжая движение. — Все в порядке? — Да чтоб я еще хоть раз сказал, что люблю мужские члены — просипел он не своим голосом в итоге. Арсений издал что-то среднее между фырканьем, и стоном, крепче сжимая чужой торс. Ласковыми поцелуями коснулся плеча, и груди, Антон только выгнулся под нежными пальцами на спине. Он слегка двинулся вперёд назад, и ещё через несколько секунд ощутил, что в целом, все не так уж и плохо. Поэтому, осторожно повел бедрами вперёд, и ощутил касания рук на члене. — Ты в порядке? — Как-то глупо повторил Арс, стараясь успокаивающе пригладить. Антона от этого дергало каждый раз. — Да. — Выдохнул он наконец, и сжав зубы, насадился до конца. Ощущения были непонятными. Вроде, вот он только что недовольно шипит от каждого неосторожного движения, а вот уже и никакого дискомфорта будто и не было. Он плавно движется вперед-назад, упираясь в Арса руками, чтобы иметь хоть какую-то точку опоры, и видит, как тот под ним стремительно дурнеет. Антону не разу не перепало в анальном сексе до сегодняшнего дня, но он вполне себе представляет, как это может ощущаться. Поэтому, только с большим наслаждением увеличивает темп, сжимая мышцы, прислушиваясь ко всем вздохам и стонам от Арса. Он так хочет слышать этого больше, что сам давит стоны, которые почти что болезненно давят на грудь от каждого движения. Молчать не хочется, но ему так мало Арсения, даже сейчас, что он готов всю жизнь положить на то, чтобы слышать и видеть такого беззащитного, красивого, и до одури возбуждающего Арсения. Касания на бедрах жгут кожу, и он резко вскрикивает, а после протяжно стонет, когда чужие руки резко и с усилием прижимают его к низу. В глазах заплясали звёздочки, но он не мог бы сказать, что не хотел бы ещё разок ощутить подобное. — Не смог удержаться, прости. — Арсений снова сцеловывает стоны с губ, и все возвращается к ритмичным движениям. Постепенно, темп нарастал, и Антон обратно прилепился к Арсу, руками цепляясь за плечи, волосы, завивающиеся лёгкими, крупными кудрями, лицо. Поцелуи стали более лёгкими, скорее просто на фоне — бедра начинало ломить от неудобной позы, но останавливаться не хотелось, и парень сипло простонал что-то в грудь, когда ощутил касания руки, кольцом сходящейся на члене. Ещё через несколько толчков у него просто потемнело в глазах, чтобы после — загореться белым светом. Он отчётливо ощутил стон куда-то в шею, и всхлипнул, ощущая как снизу становится влажно. Арсений осторожно подхватил его — внезапно обмякшего после приятной судороги, аккуратно опуская на подушки рядом с собой. Лёжа вот так, вплотную друг к другу, на широком диване, но всё ещё узком для двоих, тяжело дыша, глядя друг другу в глаза, и видя как во взошедшей луне поблескивают щеки от пота, Антон вдруг думает о том, что это — стоило всего, что он пережил за этот год. — Не зря весь день продрых, получается. — Засмеялся он вдруг. — Получается, не зря тебя ждал. — Арсений жмурится, улыбаясь, и вздрагивает, когда Антон тянется обратно с объятиями. В голове было как-то туманно, но в общем и целом — было кристально ясно, что хотя бы здесь — все нормально. С этим жить становилось легче.***
Следующие пару дней были похожи на влажный сон. Антон не отлипал от Арса ни на секунду. Тот, кажется, был не против: постоянные касания рук, периодические объятия, поцелуи по лицу, когда этого совершенно не ждешь, совместное придумывание что приготовить поесть, приятное время проведенное вместе за разговорами или просто в тишине, засыпать и просыпаться рядом, и много, очень много поводов просто посмеяться над всем вокруг. Постоянное ощущение праздника не пропадало ни на секунду, ни намека на споры или разногласие. Ни секунды недовольства чем-либо. Все было настолько сладко и нежно, что зубы скрипели, но Антон был уверен что все произошедшее до этого — каждая секунда стоила того, что происходило сейчас. Даже если это продлится два дня, он в целом, в состоянии это принять, потому что он никак не мог поверить в то, что люди могут так жить годами. Это и называется счастье? Единственное, что нарушало душевный покой время от времени — мысль о том, что его в любой момент могут пришить за то, что у него в комнате, в той самой коробке, лежат странные часы, которые он даже не понит как украл. Не помнит, как вообще переложил их куда-то в рюкзак. В какой момент это произошло? Он прокручивал в голове произошедшее раз за разом, все пытаясь найти хоть какую-то зацепку к разгадке этой ситуации, но в глове стоял только мерзкий смех Выграновского, тонущего в своих соплях и крови. Он — первый, кто получил по лицу за то, что часов не оказалось на месте. Антон в этом даже не сомневался. Вместе с этим, не нужно быть интеллектуалом, чтобы понять, что Гнойный в курсе того, как сильно проебался Антон. Ситуация патовая, особенно если учитывать, что в глазах владельца, это уже вторая его ошибка. И когда он очередной раз пытается найти хоть одно адекватное объяснение тому, что произошло, в голове только ошибка 404, и больше ничего. Потому что, ну никак он не мог объяснить, как он мог осматривать часы в кабинете, а через час обнаружить их в рюкзаке, который даже не был ни разу в этом кабинете. Обычно, все мысли заканчивались в тот момент, когда рядом возникал Арс, своим сногсшибающим запахом одеколона заставляя Антона почти что жмуриться от удовольствия. — За продуктами надо съездить, я до тц. — О, я с тобой. — Как раз хотелось проветриться и прогуляться. Парень поднялся из-за стола, на котором осталась стопка тетрадей: в последние дни подготовки к экзаменам он нервно перечитывал все записи, а сейчас просматривал их, скорее, в порыве ностальгии: в паять хорошо врезались зимние вечера где он один, или у Арса под бочком с искренним интересом тратил километры пасты из шариковых ручек. И в итоге - все таки, это все закончилось. — Ты уверен? — Да, на все сто. - Собрав стопку тетрадок, отложил одну, которая больше всего цепляла что-то в сердце: на память. - Как раз до мусорки донесу. Арс на этот подростковый порыв сжечь все что напоминало о школе отвечал улыбкой. Улица пахла тепом. Ветер был прохладный, но в общем было достаточно комфортно. Края футболки легонько развевались, легкие кроссовки приятно ощущались на ноге. Солнце закатными лучами отражалось в бесконечных стеклах домов, и огромными желтыми пятнами лежало то тут, то там. Машины, дорога, знаки, магазины — все ощущалось по-другому. В голове у Антона играло вступление, и строчки «Мы разрисуем все заборы своими стихами — достань, пожалуйста, краску из рюкзака». И было это так тепло, ярко, так живописно и от этого так сильно хотелось жить, что в животе каким-то волнением занималось от одного только взгляда на мир. Он, наконец, полноценно ощутил, что наступило лето. Когда они встали на перекрестке, на светофоре горело число 52. Антон повернулся на Арсения, чтобы посмотреть на его красивые темные волосы обрамляющие светлое лицо, и угадал. Светлые глаза из хрусталя неотрывно рассматривали его в ответ. Воротник его легкой куртки стоял, но был немного расстегнут. Белая синтетика ярко контрастировала с черной футболкой. И было что-то такое свежее и завораживающее в этом виде, что Антон сначала улыбнулся, потом прикрыл глаза, щурясь от удовольствия, а потом — засмеялся. Арсений чуть-чуть боднул его плечом, и тоже захихикал, своим ясным, лучезарным смехом, от которого в груди что-то начинало чесаться от не умещающейся на месте радости. Было так хорошо, что даже мокли глаза. Он плотнее перехватил пакет из Перекрестка, у Арсения — такой же. До парковки идти еще метров двадцать, считай — уже почти дома. А там их ждет вечер за просмотром чего-нибудь, и так хочется быстрее оказаться дома, чтобы прижаться к Арсу, что он первый ступил на дорогу, когда загорелся зеленый свет. Четырехполосная дорога была немного бугристой, легковушки проездили колеи в асфальте. В голове возникло воспоминание, как отец, лет девять назад, обсуждал это с кем-то. Типичная физика, фуры не так быстро изнашивали дороги, как маленькие жоповозки. Шаст поднял взгляд от ног, и сцепился взглядом с кем-то удивительно знакомым. Он не затормозил, но ощутил, как улыбка начинает сползать с лица. Проследив глазами за темными радужками, он не поворачивая головы двинулся дальше. На несколько секунд он панически обдумывал что только что произошло, и в итоге — все-таки развернулся. Нет. Это не Эд. Просто… Очень похож. Очередной порыв ветра принес запах тепла и золотого солнца. Арсений пихнул Антона, что-то показывая рядом, и так же смеясь, но тот не слышал. — Арс… Повисла короткая пауза. — Что такое? — Он настолько серьезно это спросил, что остановившись рядом, и повернувшись всем телом, что Антону на секунду стало стыдно, что он прервал его душевное спокойствие. Он помолчал еще пару секунд формулируя мысль, и Арсений бледнел все больше с каждым мгновением. — Кажется, я понял. Часов все это время было двое.
