Секреты мистера Джона

      Деревянный амбар с покатой крышей. На полу и вдоль стен — солома, наполняющая помещение характерным прелым запахом. В середине, аккурат под балкой, к которой примотана проводом одинокая лампочка, стоит стол, сколоченный из деревянных щербатых ящиков и куска фанеры вместо столешницы. Импровизированный стол чуть заметно покачивается каждый раз, когда кто-то слишком азартно швыряет на него карту, и щетинится на собравшихся необработанными краями, ища кого бы угостить занозой. Пока раздают карты, слышно, как под потолком жужжат жирные мухи.       “Вот это колорит”, — думает про себя Теодор, с благосклонным кивком принимая из рук Дугласа отсчитанные ему карты.       Алиса сидит напротив. При каждом взгляде на нее Нотту хочется засмеяться в голос — настолько нелепо она смотрится в этом окружении в черном коктейльном платье. При этом сама Алиса выглядит невозмутимо. Сидит ровно, закинув одну стройную ножку на вторую, покачивая в воздухе чуть съехавшей остроносой чёрной туфелькой. Ни дать ни взять — леди в элитном покерном клубе… Но они здесь — в затхлом старом амбаре, сидят на разномастных скрипучих стульях и табуретках и отмахиваются от мух выданными картами. И играют не в покер, а в шотландский вист.       Впрочем, в неуместном наряде Алисы был и явный плюс: пока окружающие пялились на ее стройные ножки и, выкладывая карты, пытались незаметно заглянуть в ее декольте, у них просто не оставалось сил и времени замечать, как плохо Нотту даются правила этой игры.       Вообще, Теодора не покидало ощущение, что он попал в какой-то театр абсурда. Он, наследник древнего магического рода, один из самых завидных женихов магической Британии… И здесь! Казалось, что ему выдали роль в пьесе с очень дешевыми декорациями и актерами третьего сорта, и он должен делать вид, что все нормально, так и должно быть. Да, амбар. Да, наспех сколоченный стол. Да, непонятная карточная игра со ставкой в пять пенсов.       Действующие лица:       Фрэнк Финниган — долговязый жилистый мужлан, ввалившийся однажды в его лавку и чуть не избивший якобы за то, что Теодор имел виды на его девушку. А теперь, после того, как Нотт спас его от отравления белладонной, смеющий называть его не иначе как “братишка” и фамильярно хлопать по плечу.       Дункан Стюарт — его друг с неполным набором передних зубов и ужасно оттого шепелявящий, и тоже решивший, что Теодор ему друг и товарищ. Но в отличие от Фрэнка, хотя бы не называвший его “братишкой”.       Патрик О’Салливан — тот самый приметный рыжий друг Фрэнка и Дункана, которого Теодор смутно помнил еще с паба, потому, что тот впечатлил его своим умением пить и громко гоготать. Судя по тому, что на рябой от веснушек роже Патрика почти не было переносицы, кроме выпивки он ценил еще и драку… А еще он постоянно остервенело тер шею, то и дело роняя карты. То ли мухи облюбовали его чрезмерно веснушчатое тело, то ли считать очки в уме было для него непосильной задачей, требующей усиливать поступление крови в мозг.       И последний герой этой безумной пьесы — Билл Твидди. Жеманный молодой парень, судя по бархатному бордовому пиджаку, ярко-желтому галстуку и зеленой гвоздике в петлице, считающий себя главным местным модником. Он сидел вплотную к Алисе и гораздо больше внимания уделял не игре, а обнаженным коленям единственной девушки за столом. Свинья.       — Хорофо, фто наф опять фефть, — отметил Дункан, — Фдавать привыфнее. Итак. Кофырь эфого круга, — торжественно объявил он, демонстрируя червовую десятку, — Ферви.       Игра началась.       Фрэнк Финниган играл азартно, нервно зыркая на противников, будто проигрывает дом. Дуглас Стюарт был более уравновешенным игроком и по большей части флегматично смотрел в свои карты. Патрик О’Салливан продолжал натирать шею и зыркать глазами в разные стороны, явно пытаясь подглядеть чужие карты. А Билл Твидди ерзал на стуле, не зная уж как и привлечь внимание Алисы.       Теодору было душно и неприятно. Он был бы рад бросить карты и уйти по своим делам, но обещал себе и Алисе, что сделает все возможное, чтобы найти маньяка-отравителя. А сейчас единственной ниточкой, ведущей к нему, был Финниган, за которым они и решили понаблюдать.       Пока наблюдения навели Теодора только на мысль, что Фрэнк выбирает себе крайне сомнительную компанию и места столь антисанитарные, что вообще не удивительно, почему он отравился.       — Дфон, твой ход, — одернул Дункан задумавшегося Нотта Теодор взглянул на выпавшие ему карты. Нужно было ходить любой, и Теодор выбрал шестерку бубен, которую Фрэнк встретил как старого друга — с теплой улыбкой. Чего не скажешь об остальных игроках.       Патрик поерзал на стуле, потер шею и сбросил козырную шестерку. Фрэнк зашипел:       — Первый ход, а ты уже козырями соришь?       О’Салливан поднял на друга унылое веснушчатое лицо с раздавленной переносицей и пожал плечами:       — У меня больше ничего нет.       Финниган тихо чертыхнулся, провожая взглядом бубновую даму, уходящую в руки Патрика.       — Ну-ну, Фрэнни, — с легкой издевкой подбодрил его Твидди, — Сейчас быстренько проиграешь и будет ланч.       — Так он фе его и готофил фегодня, — с усмешкой ответил Дункан, — Так фто едва ли там фто-то, фто мофет порадовать его или наф!       — А что у нас на ланч, голубчик? — Взволнованно спросил Твидди.       — Сэндвичи, — бросил Фрэнк.       — Скукота какая, — фыркнул Билл, — В прошлый раз тоже были сэндвичи. И в позапрошлый, — и с театральным надрывом добавил, — Неужели во всем Линессе не осталось ни одной добросердечной женщины, готовой сотворить для несчастных холостяков сносный ланч? Может, мы уговорим прелестную Алису спасти нас от этого ужаса в следующий раз?       Нахальный Твидди почти краснел от удовольствия каждый раз, когда Алиса глядела на него. Это вызывало у Теодора такое отвращение, что хотелось встать и отвесить деревенщине оплеуху, чтобы больше в карты смотрел, чем на девиц. Но Теодор ничем не выдавал раздражения, уговаривая себя, что не время, не место и вообще, с чего бы ему опускаться до того, чтобы вступать в конфликт с каким-то там магглом-пастухом. Но сейчас Твидди позволил себе еще и подсесть к Алисе так близко, что их бедра начали соприкасаться…       — Неужели буквально больше некому, что вы решили превратить свою гостью в кухарку? — не выдержал Теодор. Его вопрос был задан достаточно холодным тоном, чтобы хоть немного остудить пыл Билла.       Твидди замер, как кролик, взятый под прицел заклинания, и уставился на Нотта. Затем он нервно хихикнул и, пытаясь сгладить неловкость, ответил:       — Ну в данный момент эту обязанность взял на себя Фрэнни. И, зная его, результат очень печальный.       — Если печальный, можешь не жрать, — грубо отрезал Фрэнк, перебирая карты. Наконец, он нашел, чем ответить на трефовую семерку, которой О’Салливан начал следующую взятку.       Услышав реплику друга и оценив, как переполошился от нее Твидди, О’Салливан заржал. Билл окончательно приуныл и, к огромному удовольствию Нотта, даже немного отсел от Алисы.       — А кто занимался этим до вас? — с улыбкой, как ни в чем не бывало спросила Дункана Алиса.       — Иногда мефтные дамы ифъявляют фелание наф прикормить, — ответил Дункан. —       Например, миффиф Уайт и миффиф Милфорд время от времени нам фто-то готовят. И дафе миффиф Фоу.       — Даже? — уточнил Теодор, сбрасывая трефового короля..       — Ну…. — протянул Дункан, опасливо поглядывая на Финнигана.       Алиса понимающе кивнула:       — Она еще не дала своего благословения на отношения мистера Финнигана и Розалид, я полагаю.       Фрэнк взглянул на девушку с самым несчастным видом и промолчал.       — Фего вы фидите, Дфон? — Спросил Дункан, —Вфятка вафа.       Теодор раздраженно цокнул языком и забрал карты со стола.       — Да, были времена! И пирог с бараниной, и тыквенная кулебяка… — мечтательно закатил глаза Твидди. — Все бы отдал, чтобы вернуть это!       — А вы с ними рассорились? — Спросил Теодор.       — С дамами? — Спросил Фрэнк, — Нет. Они просто все сейчас по выходным заняты организацией праздника по случаю Хэллоуина. А вот с вами можем и рассориться, если сейчас же не начнете новую взятку.       “Мерлинова борода!”, — мысленно вздохнул Теодор, — “Какой безумец придумал эти правила?”.       Но, подумав, выложил на стол бубнового валета. Фрэнк поморщился, а Патрик опять начал остервенело тереть шею.       — К моему глубочайшему сожалению, — сдержанно сказала Алиса, — Я абсолютно не умею готовить. Да и к тому же скоро покину Линесс. На вашем месте, я бы на себя не рассчитывала.       Билл хихикнул и скинул с рук бесполезную пиковую шестерку.       — Неужели нет ничего в масть или козырей? — раздраженно призвал его к ответу Фрэнк, пытаясь заглянуть в карты Твидди.       Но Билл демонстративно любовным жестом прижал к себе веер карт и ответил:       — На кону несколько ржавых пенни и наша бесценная дружба! Неужели ты считаешь что я могу оказаться настолько вероломным?       Эту пламенную речь Твидди сопроводил трепетным похлопыванием ресничками, что вызвало у Фрэнка неприкрытое отвращение. Однако он все-таки отодвинулся от Твидди и оставил его пиковую шестерку в покое.       — А вы не думали играть на какие-то… эм… более нормальные суммы? — Спросил Нотт, глядя на скромный “банк” в тридцать пенсов.       Мужчины посмотрели на Теодора с нескрываемым осуждением.       — Афартные игры — больфой грех! — Уверенно и внушительно сообщил Дункан.       — Тогда зачем вообще ввели деньги? — Парировал Нотт.       Фрэнк и Патрик переглянулись и засмеялись. А Дункан решил продолжить растолковывать:       — Ну мы фе фсе-таки врофлые муффины! Не на фелбаны фе нам играть.       Нотт попытался представить себе, что сделал бы, например, с Твидди, реши тот в качестве приза вручить ему щелбан…       “Я бы кинул в него непростительное. И пусть в Линессе за меня дерутся авроры с       Пожирателями — не спустил бы такого”, — уверенно подумал он.       Еще пара взяток, и Теодор подумал, что надо бы написать профессору Трелони, чтобы она исправила его “Выше ожиданий” по Прорицаниям на “Превосходно”. Ведь по сумме баллов выиграл именно Твидди. Дункан, хранитель мятого листка бумаги, на который записывались результаты каждого круга, разочарованно сообщил, что мистер Твидди достиг победных сорока одного очка. Фрэнк раздосадованно стукнул кулаком по столу, да так, что самодельная мебель скрипнула, угрожая развалиться.       Билл апплодировал сам себе, сгребая банк в карман. Он вновь опасно приблизился к       Алисе, на этот раз касаясь плечом ее плеча, и игриво сообщил:       — Знаете, все мы тут одинокие холостяки. Но до вашего появления здесь, я и не осознавал, насколько мы одиноки!       “Фуу… Ну и убожество”, — подумал Теодор, едва сдерживаясь от того, чтобы передернуть плечами.       Еще неприятнее было то, что в ответ ему Алиса слегка улыбнулась.       “Какого хрена ты делаешь, идиотка? Он же решит, что тебе нравится, когда он к тебе липнет!”, — раздраженно подумал Теодор и даже немного пожалел, что так и не научился создавать заклинание легилименции без палочки. А то, может, всерьез бы спросил, что с ней не так.       Меж тем Алиса продолжала сдержанно улыбаться, но все-таки села так, чтобы не касаться плечом этого наглеца. Вовремя. Ведь Теодору казалось, что еще чуть-чуть, и его злость и врожденная магия заставят голову Твидди взорваться.       Билл немного приуныл, но быстро взбодрился, когда трудами Финнигана на столе появились сэндвичи и бутылка виски. Все принялись разбирать стаканы и закуски.       — А когда у вас следующая партия? — спросила Алиса, благосклонно разглядывая кривоватый и явно наспех собранный сэндвич с сыром и салатом.       — В пофлефледуюфее воскрефенье, — буркнул Дункан, слегка разочарованный проигрышем.       — В послеследующее? — Уточнил Патрик. И тут же хлопнул себя по лбу: — Точно! Праздник же! Значит, одну пропустим.       — А вы каждое воскресенье собираетесь? — Спросил Нотт.       Мужчины дружно закивали, активно жуя.       — Довольно часто.       Твидди поспешно запил сэндвич виски, картинно поморщившись, и ответил:       — О, дорогой! — Лучезарно улыбнулся Твидди, — Разумеется! Мы же известный “Воскресный клуб богохульников”. Разумеется, наш священный долг собираться каждое воскресенье.       — А что за “Воскресный клуб богохульников”? — удивился Теодор.       Финниган и О’Салливан побледнели. Дункан вздернул бровь. А Твидди громко рассмеялся.       — На самом деле это такая шутка. Пожалуйста, не воспринимайте ее всерьез! — сказал Патрик, похлопывая по плечу Фрэнка. — Мы все здесь добропорядочные христиане. — Затем он мельком бросил взгляд на Билла, прячущего ухмылку за стаканом, и добавил, — Или почти все.       — Эфо у наф давно нафялось, — вклинился Дункан, — Вы фе фнаете, фто в Линеффе пофти фсе протефтанты?       — Разумеется, — улыбнулась в ответ Алиса.       — И церковь на весь Линесс тут только одна, — развел руками Патрик, — святого Иоанна. И почти все Линессцы ходят в нее по воскресеньям на проповедь. “Куда ходят? Чего делают?”, — не понял Теодор, но по лицу Алисы понял, что она более чем в курсе, о чем речь, и решил оставить вопросы при себе.       — А все собравшиеся здесь, — девушка обвела мужчин взглядом, — Либо добрые ирландские католики, либо…       — Атеисты, — ответил Твидди, отвешивая Алисе шутовской поклон. — Ну тут таких только я. Был еще Мар, но…       При упоминании Оливера Фрэнк, Дункан и Патрик как-то странно, быстрыми рваными движениями потрогали себя за лоб, живот и плечи. Нотт посмотрел на Алису — нет ли в их поведении чего-то, что может казаться необычным и для магглов? Но ее лицо осталось абсолютно невозмутимым.       Закончив короткий и странный ритуал Дункан, будто немного смутившись, начал нервно и яростно чесать грудь, запустив руку под воротник свитера.       — Получается, весь Линесс по воскресеньям уходит в церковь, а вы остаетесь одни. И поэтому вы образовали этот очаровательный кружок? — Кокетливо спросила Алиса, вызывая очередной смешок у Твидди.       — Очень точно подмечено, — просиял Билл. — Справедливости ради, Финниган пытался как-то наладить отношения с местным пастором, но разошелся с ним во взглядах на… так сказать… некоторые фундаментальные ценности!       Сказав это, Билл визгливо рассмеялся. Стюарт и О‘Салливан поддержали его дружным гоготом. А Фрэнк сурово сдвинул брови и покраснел.       — Простите мое чрезмерное любопытство, — сказала Алиса, — Но я правильно понимаю, что мой зять, Альберт Дэвидсон, тоже состоял в вашем клубе?       Патрик округлил глаза:       — Кто вам сказал?       — Никто, — быстро откликнулась Алиса, — Я как-то догадалась. Он был католиком. И, к тому же, в самом начале мистер Стюарт сказал, что привык сдавать карты на шестерых. Вот я и предположила…       — Он не был большим любителем карт, но да, частенько заглядывал к нам, — честно признался Патрик. — Мы даже смеялись, что у нас есть вахтовое место. В смысле, на нем посменно были то Альберт, то Томас. Ни один из них больше двух воскресений подряд не играли.       Теодор не понимал, что значат эти странные слова про “атеистов”, “католиков”, “пасторов”... Но уловил самое главное: все пострадавшие имели отношение к этому “кружку богохульников”. И встречались здесь каждое или почти каждое воскресенье. И все вместе ели одну и ту же еду и пили один виски…       В голове заплясали мысли:       “Белладонна не очень хорошо дружит со спиртом, и если подмешать яд в виски, он может повести себя непредсказуемо — убить на месте или напротив нейтрализоваться.       Опытный зельевар не станет так рисковать. И лучше выберет еду. Альберт умер в четверг 15 октября, а Мар в субботу 17 октября. Следовательно, если яд был в еде, то той, которую подавали на партии 11 числа…”.       Теодор подхватил один из сэндвичей и, придирчиво его осмотрев, спросил:       — Вы сказали, что в прошлый и позапрошлый раз тоже были сэндвичи. А кто их готовил? Тоже Фрэнк?       Услышав этот вопрос, Финниган расплылся в улыбке и потрепал Теодора по плечу. Нотт сперва не понял, с чего такая реакция, но маггл тут же пояснил:       — Братишка! Наконец, начал называть меня по имени!       Нотту захотелось сбросить с плеча руку Фиггигана, но он сдержался. Это было бы слишком грубо. Лучше было подыграть:       — Ну так что, братишка? Тот, кто кормил вас сэндвичами справился лучше тебя?       — Нет, конечно! — Фыркнул Фрэнк, — Томас даже сыр нормально порезать не может. У него холостяцкий стаж такой, что он наверное состоит из одних консервов!       — Томас? — делая вид, что вспоминает человека, спросил Теодор, — Я с ним знаком?       — Этого старика знают все! — Фыркнул Патрик, — Если у вас слишком хорошее настроение или вы соскучились по тому, как вам хамят — это вам к нему. Нашему столетнему холостяку и злобному отшельнику Томасу Борсу.       — Он тоже атеист или католик? — спросила Алиса. Мужчины вразнобой пожали плечами и покачали головами.       — Он никогда нам не говорил, — признался Патрик, — Но вроде иногда ходит в местную церковь. А вроде и не ходит. Никто толком ничего не знает, он же в принципе не разговорчивый.       — А чего же он сегодня не с вами? — настороженно спросил Теодор.       — Да черт его знает! — Выплюнул Финниган, — Он хочет — приходит, не хочет — не приходит. То приходит и ворчит, что мы все пропащие, и нас надо всех перевешать на площади. То просто мрачно молчит, зато приносит свои криво нарезанные сэндвичи. А нам-то что с него? Мы ребята простые. Нам все равно с кем картишками перекидываться.       Теодор и Алиса встретились взглядами. И, судя по тревоге в серых глазах, девушка думала о том же, о чем и Нотт. Мрачный и странный мужчина, который приходит в клуб, к которому относятся все пострадавшие, и кормит их…. Очевидно, теперь у них был подозреваемый.