Секреты мистера Джона

      Всю дорогу до дома Синклеров Теодор провел словно в Аду.       “Это ты виноват. Тебя предупредили, что следующей жертвой станет Алиса. Это ты виноват в том, что она чуть не погибла”, — неустанно грыз его внутренний голос. Но в какой-то момент он стал звучать тише голоса самой Алисы, которая весьма эмоционально пыталась убедить Теодора немедленно поехать ко врачу.       Тогда Нотт остановился и еще раз предъявил ей и плечо, и ладонь, которой ухватился за лезвие.       — Я правда маг, — флегматично напомнил он девушке, — И могу справиться с порезом.       — Но что если у тебя будет заражение крови? Или столбняк? — всплеснула руками Алиса.       — Это исключено, — отмахнулся Теодор. — Не будем вдаваться в детали… Просто поверь мне, хорошо?       Алиса вздохнула и они продолжили путь. Попутно девушка оглядела себя и Теодора и грустно хмыкнула:       — Мда, шокируем мы сейчас тетушку Мэри… Что ей скажем? Что за нами гнался О’Салливан с ножом и мы его оглушили и бросили без чувств где-то в траве?       Теодор на мгновенье замер и с изумлением спросил:       — А разве мы должны ей что-то говорить?... И к чему это “мы”?       Алиса раздраженно скрестила руки на груди и бросила выразительный взгляд на свои джинсы, которые, к слову, сверху донизу были покрыты коркой засохшей осенней грязи.       — Тогда что мне ей сказать? Что я практиковала с кем-то борьбу в грязи ночью?! — Фыркнула девушка.       Теодор усмехнулся, достал волшебную палочку и наложил на одежду Алисы очищающие чары. Одежда мгновенно приобрела свежий вид.       Алиса приподняла бровь и оглядела себя.       — И все то вы умеете, мистер Засранец, — в ее голосе звучало ироничное недовольство.       На что Нотт ослепительно улыбнулся и ответил:       — Да, тебе со мной просто невероятно повезло. Не забывай об этом.       Алиса шутливо ударила кулачком ему в плечо.       — Себя заколдовать не забудь. А то выглядишь как оборванец.       Нотт очистил одежду и заставил порез на плаще исчезнуть.       — Так что там про “мы”? — Напомнил он.       Алиса немного помялась, зябко обняв себя руками, и ответила:       — Я подумала, что после сегодняшнего безумия стоит предложить тебе переночевать у нас. Становится все не спокойнее. Нам лучше держаться вместе…       Теодора это предложение поставило в тупик. С одной стороны, все это время они с Алисой старательно делали вид, что их практически ничего не связывает, чтобы избежать излишнего давления со стороны местного общества, помешанного на романтике. С другой стороны, Алиса была абсолютно права. Ее родственников кто-то уже пытался отравить. Теодор получил недвусмысленное предупреждение, после которого Алису пытались убить! И меньше всего на свете Теодору хотелось в такой ситуации оставлять ее одну, без защиты.       Заметив замешательство на лице Теодора, Алиса мягко накрыла ладонью его предплечье.       — Извини, я не хотела ставить тебя в неловкое положение, — извиняющимся тоном сказала она. — Мы можем солгать, что что-то произошло в твоей лавке. Например, потоп. Или нашествие крыс. Что-то, из-за чего ты не можешь провести там ночь. Гостевая комната у Синклеров есть, так что все будет выглядеть достаточно невинно. Что думаешь?       Теодор внимательно посмотрел на Алису и не сдержал улыбки. Несмотря на пережитое, на все еще затаенный страх в ее глаза, она явно пыталась заботиться о нем. “И откуда в тебе столько силы?”, — подумал он. И накрыл ее ладонь своей.       — Да, отличная идея. Давай остановимся на крысах, чтобы твоя тетушка не слишком беспокоилась за кота.       Алиса кивнула.       — Пока мы еще не пришли… — Робко начала она, — Скажи, ты искал мистера Борса?       — Да, — ответил Теодор, рассеянно запуская руки в кудрявые волосы. — Как бы это сказать…       — Он мертв? — Тут же с ужасом предположила девушка.       — Нет! — Возразил Теодор, — Но на нем наложено проклятье, обратившее его в камень. Алиса изумленно взглянула на него.       — Да. Он, оказывается, все это время лежал у себя дома, в спальне под одеялом. Мы буквально не дошли до него пару шагов, — усмехнулся Нотт.       — Ты расколдовал его? — встревоженно спросила девушка.       И Нотт вновь не сдержал улыбки. “Находишь время еще и о других заботиться… Какая добрая душа!”, — Теодор и сам не понял, подумал ли он это с иронией или от всей души.       — К сожалению, я пока не умею развеивать такие проклятья. Впервые такое вижу, если честно. Но снять его точно можно, — убедил он ее. — Я узнал еще кое-что интересное. В руке у него было зажато письмо, которое он, видимо, собирался, но не успел отправить.       Теодор опустил руку в карман и, выудив оттуда бумагу, не глядя сунул Алисе. Девушка остановилась и немного повертела пергамент в руках, ища ракурс, с которого луна будет лучше его освещать.       — Так не терпится? — Усмехнулся Нотт, услужливо зажигая свет палочкой. Они стояли прямо посреди дороги, но до ближайших домов было еще далеко. Однако, Теодор, на всякий случай начал внимательно оглядываться по сторонам, пока Алиса вчитывается в текст.       Девушка как-то мрачно молчала, и Теодор с тревогой посмотрел на нее. “Может, слишком много непонятных слов? Вроде, кто такие авроры я уже говорил. Но там еще и “сквиб”... Вроде она пока не знает, что это значит”, — подумал он.       — Боюсь, ты что-то напутал, — настороженно сказала Алиса, — Больше похоже на письмо от твоей загадочной птички.       — Что? — Обомлел Нотт, выхватывая протянутый ему пергамент. И, когда он увидел пляшущие строчки, он почувствовал, как сердце ускорило бег. — Какого хрена?       — Полагаю, ты забыл вынуть это таинственное письмо от своего Доброжелателя из кармана пальто… Ну или носил с собой для пущей сохранности. — Язвительно ответила Алиса. И еще холоднее добавила, — Или, как предположил бы психолог, это было твое бессознательное желание вручить мне доказательство того, что ты кому-то растрещал, что в Линессе, как тут сказано по тексту “потрахиваешь какую-то грязную магглу”.       — Я не… — Начал Теодор, и понял, что вообще не знает, что сказать.       Стыд жег огнем. Но в чем он виноват? В том, что какой-то ублюдок за ним следит? За то, что на него давят какие-то выродки, которым он ничего не обещал? За то, что его отец в жизни сделал такой выбор, который аукался Теодору по сию пору? “Надо как-то ей все объяснить”, — попытался успокоиться Нотт, — “Нужно лишь подобрать нужные слова…”.       Но воспаленный ум, уставший от событий бурного дня, погони, да еще и этим внезапным уличением, отказывался понимать — а с какой, собственно, стороны начинать эту историю? С “Мой отец был частью фракции, желавшей господства над магглами, и сидящий сейчас в тюрьме?”. Он ясно понимал, что после такого Алиса как минимум влепит ему пощечину и больше никогда с ним не заговорит. А как максимум — доделает то, что не успел сделать О’Салливан…       Алиса, внимательно наблюдавшая за его душевными метаниями, сделала глубокий вдох и медленный выдох, явно успокаивая нервы. И, заглянув Теодору в глаза, медленно и отчетливо сказала:       — Судя по всему, за этим письмом кроется какая-то крайне неприглядная история. И ты мне ее расскажешь — хочешь ты или нет. Потому, что от того, насколько мы честны друг с другом, зависит и то, можем ли мы друг другу доверять. А сейчас, когда какой-то маньяк пытается нас убить и мы оба находимся в огромной опасности, доверие очень важно. Согласен?       Тон Алисы был настолько назидательным, а взгляд… Как у змеи, гипнотизирующей мышь. Так что Нотт растерялся и не нашел ничего лучше, чем просто кивнуть.       “Хуже уже точно не будет”, — обреченно подумал он.       — Итак, мистер… — Начала Алиса, грозно скрестив руки на груди, — Ты кому-то бахвалился, что занимался со мной сексом?       — Нет! — Возмущенно отрезал Теодор. — Я думаю, что за мной проследили… Ну или это просто гипотеза, так неожиданно попавшая в цель.       — Хорошо, — настороженно кивнула Алиса, продолжая почти хищно смотреть на Нотта. — Теперь скажи мне, кто такие “Пожиратели Смерти”.       Нотт замялся. И пока он лихорадочно подбирал слова помягче, а выражения пообтекаемее, Алиса задала следующий вопрос: — Я верно поняла, что это как-то связано с тем, что ты прячешься от своих друзей-магов в глуши?       “В точку”, — с изумлением подумал Теодор, — “И как она?...”.       Но он не успел ни додумать эту мысль, ни что-то ответить, как Алиса задала следующий вопрос:       — Это твои друзья или твои враги?       — Отличный вопрос! — Почти в отчаянии выпалил Теодор, взъерошивая волосы. Он чувствовал себя так, будто Алиса разделывает его без ножа. — Точно не друзья. Могу ли я назвать их именно врагами? Скорее навязчивыми идиотами.       Алиса бросила на него еще один испепеляющий взгляд:       — Определение “грязная маггла”, которое дали мне в этом очаровательном письме. Ты его разделяешь?       — Нет! — Выпалил Теодор возмущенно. И тут же замер, пытаясь по выражению лица Алисы понять — верит она ему или нет? Но девушка выглядела холодно и непробиваемо.       — Что-то подсказывает мне, что организация по спасению пушистых котят не стала бы называть себя Пожирателями Смерти. Звучит, скорее, как название какой-то банды. Я верно понимаю, что это какие-то головорезы?       — Весьма точное определение, — нехотя признался Теодор. — По крайней мере, в данный момент.       — Хорошо, мне все понятно, — более расслабленно ответила Алиса, — Пойдем.       — Куда? — Опешил Нотт.       Он был абсолютно потерян. Что ей понятно? Что значило это ее “понятно”? Лично ему было непонятно ничего.       Алиса посмотрела на него как на конченного идиота и ответила:       — К Синклерам. Или у тебя планы изменились?       — Нет, — торопливо ответил он, — Но… Я не понял… Так ты мне веришь? Или что? В ответил Алиса рассмеялась. Легко, добродушно:       — Ты сейчас такой напуганный… Не переживай. Я тебе верю.       — Просто ты сказала, что все поняла… — настороженно сказал Теодор.       — Ну да. Ты влип в историю. Какая-то банда магов-головорезов решила сделать тебя своим лидером. Я не очень пока понимаю, почему, но это ведь не так существенно. Ты явно этой чести не обрадовался. Иначе не стал бы прятаться от них у черта на рогах. А ведь ты, судя по всему, приложил немало усилий, чтобы скрыться из их вида в весьма некомфортном для тебя месте и столько страдать. Ну и, конечно, чем бы они ни занимались, видимо, ты не слишком горячо их поддерживаешь. Ведь если бы поддерживал, согласился на предложение. Зная тебя, от лидерства ты отказался вовсе не потому, что боишься ответственности. Ты, конечно, оболтус, но не трус.       — А как ты?... — Теодор был настолько потрясен, что не мог выразить это словами. Только руками взмахнул. — Я же на половину вопросов и не ответил.       — У тебя на лице все написано, — с высокомерной ухмылкой ответила Алиса, — Или ты решил, что я впервые в жизни веду допрос?       — Страшная ты женщина, — с искренностью, плохо замаскированной под иронию, ответил Нотт.       — Да, — самодовольно ответила девушка, — Тебе стоит радоваться, что я на твоей стороне. Так что? Не расскажешь, почему они решили, что тебе нужно быть их лидером? Теодор немного подумал и кивнул.       — Давай продолжим путь. Это долгая история…       И он ей рассказал. Про Пожирателей Смерти, решивших, что чистокровные маги лучше всех остальных. И что они должны править миром — и остальными магами, и, в особенности, магглами. И про то, что Нотт ни капли не шутил, когда говорил ей, что принадлежит к древнему чистокровному роду. И что его отец примкнул к Пожирателям, но они проиграли, и сейчас мистер Нотт в Азкабане, как и многие другие его боевые товарищи. И что остаткам Пожирателей Теодор нужен, скорее, как какой-то символ — флаг, поднятый над головой, который якобы должен сплотить и вдохновить их на объединение. Но сам он считает это полным бредом — и их трепыхания, и идиотское упорство, с которым они отказываются признать крах своих идей.       Под конец своего рассказа, Теодор почувствовал себя так, будто гора упала с его плеч. Он и не догадывался, насколько эта история тяготила его. Даже не потому, что ему приходилось скрывать ее от Алисы. А потому, что, на самом-то деле, ему в целом мире не с кем было поделиться своими переживаниями на этот счет. С матушкой? Она еще не отошла от того, что случилось с отцом, и ее мог, наверное, хватить удар. Он даже скрывал от нее то, что Пожиратели вообще решили связаться с ним. С родственниками? Добрая их половина была готова завернуть Теодора в подарочную бумагу, налепить бантик и отдать Пожирателям. С друзьями? Всем им было сейчас не до его нытья: у кого родственники в Азкабане, у кого под следствием, а кто-то еще оплакивает погибших. Тревожить их раны Нотт просто не имел морального права.       — …А на тему “грязной магглы” и вот этого всего, — печально выдохнул Теодор, — Мне жаль. Я надеюсь, ты веришь, что я не настолько жалок, чтобы бахвалиться своими победами. Ну и… Я бы никогда так не назвал тебя.       — Знаю, — как ни в чем не бывало ответила Алиса.       — Но… — немного удивился Теодор.       — Знаю, что выглядела грозной, когда допрашивала тебя, — пожала плечами девушка, — Это нужно было, чтобы привести тебя в замешательство. Чтобы ты точно мне все рассказал.       — На самом деле, — скрепя сердце начал Теодор, — Меня действительно с детства учили, что магглы хуже нас. Глупее нас. Ничего не могут… Но здесь, в Линессе, я… Пожалуй, пересмотрел эти убеждения.       Алиса остановилась и развернула Теодора к себе.       Они стояли почти на самом пороге дома Синклеров. И свет фонаря, висевшего на их воротах, золотом разлился по ее волосам, создавая вокруг головы нечто наподобие сияющего ореола. Нотт невольно залюбовался. Она улыбалась.       — Я знаю, что ты не думаешь обо мне дурно. И не считаешь меня грязной или глупой.       — Ох, и как же ты догадалась? — С иронией спросил Теодор.       — Легко, — ответила она, становясь вплотную к нему. Так, что он мог почувствовать ее дыхание на своих губах. — Если бы ты считал, что я недостойная. Что я хуже или менее ценна, чем ты сам… Ты не стал бы рисковать собой, чтобы защитить меня. А ведь сегодня ради меня ты кинулся на нож.       “А ведь и вправду”, — пораженно подумал Теодор, чувствуя, как внутри у него все холодеет. — “Когда все успело так перемениться?”.       Но эту мысль он не успел додумать. Утонул в поцелуе Алисы — нежном, полном благодарности и ласки. После него все уже казалось совершенно неважным.