Секреты мистера Джона

      — Далее вы, по словам свидетеля, вошли в арендованное вами помещение и воспользовались магическими силами для того, чтобы предпринять попытку убийства магглы Алисы Макмиллан, верно? — Сурово спросил дознаватель, подкручивая седой ус и подглядывая в желтый пергамент, лежащий перед ним на столе поверх внушительной стопки похожих бумаг.              — Не совсем так, сэр, — возразил Теодор и подметил, что лица некоторых членов Визенгамота отразили их еле сдерживаемое возмущение. Но Нотт остался невозмутимым. — Я действительно пользовался магией. Но это не было моим выбором. Я был под действием магического приказа. И, предвосхищая ваши вопросы, нет, это было не непростительное заклятье, а нечто иное, основанное на зелье.       В зале суда раздалось несколько потрясенных вздохов.       — Я говорю абсолютную правду, — сдержанно, но уверенно сказал Нотт, — Поэтому я и настаивал на том, чтобы вы допрашивали первой не меня, а ту женщину…       По залу пробежал возмущенный шумок, и пока он не перерос в гвалт, председатель собрания громко приказал:       — Тишина в зале!       Все разом стихли, и председатель продолжил более холодным тоном:       — А вы, мистер Нотт, находитесь не в том положении, чтобы давать Визенгамоту рекомендации о том, как и в каком порядке рассматривать поступившие ему дела. В данный момент… — на его лице появилась гримаса отвращения, — Фигурантка, упомянутая вами, находится в руках Аврората, который устанавливает ее личность. Но после некоторых, предположительно ваших, действий, эта дама временно не вполне способна сотрудничать со следствием. Так что сейчас мы допрашиваем вас. И ваша задача — помочь нам разобраться в произошедшем.       Нотт коротко кивнул, чтобы не увязнуть в бессмысленном препирательства с дознавателем.       — Итак, вы утверждаете, что использовали ряд заклинаний в присутствии магглы, не по собственной воле. Мы это отметили и обязательно проверим, — хладнокровно продолжил дознаватель, попутно перекинувшись многозначительным взглядом с секретарем, который прытко конспектировал происходящее. — Но если вы, пусть, по вашим словам, против собственной воли, но все-таки пытались лишить жизни магглу, почему у вас этого не получилось? Ведь у вас была волшебная палочка.       — Меня остановил анимаг, все это время притворявшийся котом. — Коротко ответил Нотт. И дождавшись, пока взволнованный шепот в зале утихнет, добавил, — Мисс Макмиллан подобрала его на дороге и принесла ко мне. Мы оба были глубоко убеждены, что это всего лишь бродячий кот. И я оставил его у себя в качестве домашнего любимца.       — Вам известно имя этого анимага? — Холодно спросил дознаватель.       Нотт посмотрел на секретаря, взволнованно замершего с пером в руке, и, глядя ему в глаза, ответил:       — Торфинн Роули.       Зал утонул в возмущенных возгласах.       — Не вполне понимаю ваше удивление, — мрачно заметил Нотт, – С учетом того, что он тоже пойман и находится под следствием.       — Воздержитесь от комментариев, — Раздраженно призвал его к порядку дознаватель. И вновь погрузился в пергамент, который держал в руке, — Расскажите лучше, что было дальше. Что вы сделали, когда мистер Роули раскрыл себя?       — Я поблагодарил его за спасение мисс Макмиллан и мое, — честно ответил Нотт, — А затем нанес несколько ударов кулаками по лицу… Может, не только по лицу. Я точно уже не помню.       От изумления у дознавателя так вытянулось лицо, что его очки съехали на нос.       — И чем вы можете аргументировать этот поступок? — Опомнившись спросил он.              В ответ Нотт пожал плечами:       — За обман. За эксплуатацию. А также это был мой способ напомнить ему, что он должен мне более ста маггловских фунтов стерлингов, потраченных мной на его кошачье содержание.

***

      События нескольких последних дней смешались в голове у Теодора в сплошную кашу — так много произошло. И, сидя в следственном изоляторе — этой серой, холодной и унылой камере, он пытался отвлечься, структурируя мысли, суетящиеся в его голове.       Это было чертовски сложно. Хотя бы потому, что переплетение лиц, голосов и событий заглушались одной-единственной постоянной тревожной мыслью: что стало с Алисой? Он отчетливо помнил, как Авроры, нахлынувшие на маггловский фестивал, скрутили его и уложили лицом в траву. Он слышал голос Алисы, за которой в этот момент бежала обезумевшая зачарованная толпа линесцев. После, когда Нотт обнаружил себя в Лондоне, в следственном изоляторе Визенгамота, ему отказали в праве узнать о судьбе мисс Макмиллан. И один-единственный рядовой, то ли из садизма, то ли из искреннего наивного человеколюбия, намекнул: “Вы же знаете, сэр… Все магглы, которые видели магию, по Статуту обязаны быть избавлены от таких воспоминаний”.       Мысль о том, что Алиса могла просто забыть Нотта, казалась Теодору абсурдной. Он просто повторял себе: “Это ерунда. Она - ценный свидетель. Да и у нее столько воспоминаний, что их невозможно так просто стереть”. Но факт оставался фактом: стоило этой мысли коснуться сознания, Теодору хотелось крушить все вокруг и выть от отчаяния.       Все, что оставалось Теодору — отвечать на вопросы Визенгамота и ждать своей участи. Причем, с каждым новым допросом дела становились хуже и хуже. Каждая попытка пролить свет на истину, заканчивалась для Теодора тем, что обвинения начинали сыпаться уже на него самого.       “...То есть вы сознаетесь, что ранее добровольно раскрыли мисс Алисе Макмиллан свое магическое происхождение и, более того, рассказали ей о магическом мире? Вы понимаете, что этим нарушили Статус секретности?”.       “...С какой целью невиновный ни в каких злодеяниях молодой маг станет скрываться среди магглов, меняя собственное имя и не сообщая о своем местонахождении даже ближайшим родственникам?”.       “...Трое магглов — некие Стюарт, Твидди и О’Салливан видели, как вы подчинили одного из них через это магическое зелье, и вы отпустили их, не стерев память? Как это понимать?”.       “Вы — весьма талантливый зельевар. И сами рассказали о том, что сумели в довольно короткий срок наварить зелья из Моли в таком масштабе, что его хватило на, пусть и не большой, но все-таки городок. Так что, да, следствие полагает, что за необычным зельем, созданным чтобы подчинять магглов, тоже вполне могли стоять вы. Особенно, беря в расчет репутацию вашей семьи”.       Ситуация нарастала как снежный ком. Что при этом на дознаниях лил в уши Визенгамоту Роули - трудно было даже предположить. И Нотт был уже почти уверен, что Визенгамот найдет способ упрятать его в Азкабан.       “Вот там и расскажешь отцу о резкой смене своих взглядов”, — язвительно предположил внутренний голос.       Сидя на жесткой кровати, Нотт в отчаянии запустил пальцы в кудрявые волосы. Завтра его ждало очередное заседание.       Вдруг он услышал шаги и поднял голову. Дверь в камеру распахнулась, и в тусклом свете единственной зарешеченной потолочной рампы показался дознаватель.       — Добрый вечер, мистер Нотт. Я по делу, — коротко сообщил он, пока дежурный аврор запирал за ним дверь.       — Не переживайте, — ответил Теодор, поднимаясь с кровати, — Не от чего существенного вы меня не отвлекли.       На язвительное замечание дознаватель приподнял бровь, но сдержанно промолчал.       — Итак, завтра у нас очередное заседание следствия. — Сказал дознаватель, прижимая к груди стопку бумаг. — И я полагаю, что после него мы уже назначим судебное заседание.       — А преступница пришла в себя? — Удивился Теодор. — Еще вчера вы говорили, что вам пока не удалось привести ее в чувства.       Дознаватель как-то нервно переступил и ответил:       — Нет, она не пришла в себя. И то, что вы настаиваете на ее вине… В данный момент все, кто ведет это следствие не разделяют вашего мнения насчет ее вины.       От такого заявления Нотт опешил. Он полагал, что ему поставят в виду нарушения Статута о секретности, но явно не ожидал, что попытаются повесить все дело целиком.       — Вы пытаетесь сказать, что считаете меня виновным в нападениях в Линессе? — Изумленно спросил он. — Я же варил противоядие. Зачем мне это делать?       Щека дознавателя нервно дернулась.       — Легко. Вы пытались замести следы… Послушайте. Что бы там ни произошло… Вы подделали документы, приехали в какую-то глушь, где немедленно начали погибать магглы. Причем под воздействием весьма необычного зелья. А как известно следствию, вы - талантливый зельевар. Кроме того, нет никаких доказательств, что флейтой пользовалась именно задержанная дама. Обвиняемая вами леди поступила к нам с такой тяжелой травмой головы, что ее до сих пор не могут привести в чувства. При ней не было найдено никакого оборотного зелья, о котором вы заявили, что ставит эти ваши свидетельства тоже под большое сомнение. А авроров вызвали не вы, а мистер Роули… Одному Мерлину известно, зачем он это сделал. Но я полагаю, чтобы по-своему очень нелепо помочь вам скрыть следы ваших злодеяний.       — У вас есть свидетели! — Возмутился Нотт. — Тот же Борс!       — Все, что известно мистеру Борсу — это что в Линессе кто-то травил магглов, используя для этого докси. И он подтвердил, что смерти в городе начались именно с вашим приездом. — Отрезал дознаватель.       — Вы можете вызвать мисс Макмиллан, — с вызовом сказал Теодор.       — Не можем, — Выплюнул ему в лицо дознаватель, — Мисс Макмиллан - маггл. Одно то, что вы рассказали ей о себе, является грубым нарушением Статута о секретности. Закон запрещает вызывать магглов в суд, так как это тоже будет нарушением Статута.       — Но это полный идиотизм… — всплеснул руками Теодор. — Она была там, видела все своими глазами. И вы сейчас прикрываетесь Статутом только потому, что ее сведения — честные и очень ценные для следствия — могут помешать вам повесить на меня это дело.       — Ну знаете ли… — Возмутился дознаватель, — Я пришел сюда, чтобы предложить вам хорошую сделку. Вы честно рассказываете о том, зачем и как травили жителей Линесса, а мы даем вам всего лишь десять лет Азкабана. Если же вы продолжите упираться, вы, конечно, несколько затрудните для нас следствие. Но уверяю вас, мы добьемся истины, и тогда вас ждет пожизненное заключение. А доказать вашу вину будет не сложно с учетом… — на последней фразе дознаватель осекся и смущенно смолк.       Нотт окинул его оценивающим взглядом и все понял.       — С учетом того, что я Нотт, да? Вы же это хотели сказать?       — Не важно, — крякнув, ответил дознаватель, — Мы добьемся истины. Так что искренне советую вам подумать над тем, что завтра вы скажете следствию.       В дверь постучали, и дознаватель резко открыл ее:       — Почему вы меня прерываете?       — Простите, сэр, это очень срочно, — взволнованно протараторил низкорослый клерк, просовывая в дверную щель пергамент прямо в руки начальнику. — И очень-очень важно.       Дознаватель возмущенно фыркнул и, заглянув в пергамент, охнул:       — Макмиллан?       — Да, сэр.       Нотт почувствовал, как его пульс учащается.       — Что с Алисой? — Нетерпеливо спросил он.       Дознаватель наградил его холодным суровым взглядом:       — Это совершенно не ваше дело, я вам уже десять раз говорил.       — Мое, — с вызовом ответил Теодор. — Она - моя девушка.       И, увидев, как опешил от этого неслыханного заявления дознаватель и его помощник, гордо добавил:       — Можете подшить это к делу.