Концепция наших отношений

      Справедливости ради, стоит отметить, что отсутствие дружеского плеча и родительской поддержки всесторонней с лихвой компенсируются младшим братом, который у вас, вроде как и есть, а вроде и нет, потому что все лавры семейные именно этому отпрыску достаются, а вы сидите и не отсвечиваете, чтоб в блистании софитов чужой славы не затеряться. И вроде как ненавидеть бы нужно элемент этот жизненный неприятный, да, и подлянки всякие не грех было бы устраивать, только вот как-то с пакостями в адрес кровинушки не складывается, и время жаль на это тратить.       Доверять никому по жизни нельзя, так во всех постулатах и записано. Доверие в себе воспитывать нужно, а если отсутствует положительный опыт перед глазами, то откуда правильным установкам в голове взяться? Оно ж из воздуха-то не берется. В воздухе только пыль и выхлопные газы, и никакого понятия сознательности.       Доверять младшему брату — приговор, даже не требующий согласия сторон. Не нуждающийся в юридическом одобрении и подписи нотариуса не требующий. Не положены такие вольности, ни к чему хорошему инсинуация эта не ведет, и вообще опасно. С хищниками связываться, которые в руках поводок-то от твоего собственного ошейника держат, — самое бестолковое из всех мероприятий, потому что оно только смерть естественную приближает, дыхание ограничивает и забирает свободу слова, а словом, как говорится, можно и убить. Но иногда из самых, казалось бы, неудачных стечений обстоятельств, можно извлекать пользу.       Когда неприятная категория первый раз на пороге этого дома появилась, никто в сторонке не остался. В сторонке вообще скучно, там медали за оригинальное проявление внимания не дают. И что птенчику нашему понадобилось? Да, просто все — дождик пошел, а ему зонтиком не терпелось с кем-то поделиться. Почему делиться своими вещами нужно с теми, кто в этом не нуждается, — история умалчивает. История вообще умалчивает о многом, недоговаривает, в заблуждение вводит и вообще врет. Врать — это не в концепции. Для таких дел безнаказанных лучше другой синоним подобрать: хитрить, преуменьшать и приукрашивать. И только кошка домашняя в этот вечер у окошек дома не появилась, чтоб отследить занятные передвижения перед кустами розовыми, сад ограничивающими, и то потому, что занята была. А занятость — это что? Это отвлечение от бесполезного. Такими свойствами только кошки и обладают, хоть и сознания человеческого не имеют. Кошка зря тратить время не ерунду бессмысленную не станет.       До дома слизень наш провожал и в уши такие песни лил, что Джастин Бибер нервно за голову хватался и все понять пытался, кто его беспалочковой магией убить на расстоянии большом стремится. И пофиг было, что за всю дорогу не ответили ему ни разу. Пенделя вообще такие мелочи не смущали никогда.       Громогласно с трибуны вещать о необходимости внедрения спортивных занятий в жизнь каждого первокурсника? Легко, речь ночами разрабатывалась и с лучшими профессорами согласовывалась. Доклад на восемьдесят листов о вреде курения подготовить, чтоб на внеклассных занятиях половину университета для этого личного триумфа собрать? Еще легче, ведь обаяния и изворотливости примату не занимать, а, значит, любое дело в шляпе. И не заметит уже никто, что овации после прочтения доклада всей пархатой компанией на заднем дворе университетском этими самыми сигаретами и отмечаются.       И все это к чему? К тому, что в ответах существо кудлатое никогда не нуждалось. Ему бы в карцер какой надзирателем, ведь надзирать и умные речи толкать в безмолвную толпу — это то самое правило, которое и порождает беспрепятственную уверенность в себе. А уверенность в себе — это что? Это то, что делает тебя победителем по жизни даже там, где никакие регалии изначально и не предполагались даже.       Уверенности категории не занимать было все это время. С усердием упорного альпиниста крыса цветастая на гору лезла и сильнее звезды Давида в собственном великолепии сияла. Место в аудитории поближе занять? Плевое дело, главное раскидать всех неугодных сопливиков в стороны и тушу свою поудобнее на соседнем стуле разместить. А ежели не стулья в кабинете, а лавочки длинные, то и бедрышком прижаться не грех, и ерзать бесконечно, как будто шило не только в причинных местах, а по всему телу смертоносными иглами рассыпаны. Прийти на те занятия, которые в расписании не совпадают? Говно вопрос, ведь все преподаватели очарованием уже давно сломлены и лишних вопросиков о наличии непонятного студента в воздух не выбрасывают. Мелькать везде и всегда в поле зрения? Так с этого день правильный и начинается. Без этого ни один час университетский не прожить уже без ран на сердце и с целыми почками. А правильно работающие почки у кого? Кто дрянь в себя всякую не забрасывает и вообще примерный. От примерности у нашей категории только упорство в достижениях непонятных целей, которые и в мысли-то стройные облачить никак нельзя.       Надо отдать должное — палку опоссум знойный перегибал редко. Редко, но метко, как говорится. Редкость для него явление непостоянное, обложенное константами по всеми периметру, содержащее в себе теоремы, которые и доказывать-то особо не требуется. А теоремы без доказательств — это аксиомы. Но циркачу нашему такие тонкости научные знать не обязательно.       В те дни, когда особой ласки организм требовал, караулила наша курочка нужный объект при выходе из дверей университетских. Молча сзади плелся и томно вздыхал. Но все же какие-то понятия в голове смогли уместиться на нужных ярусах, поэтому язык умело к небу прилипал и излишняя болтливость улетучивалась куда-то, оставляя только намеки на невысказанное.       Зимой пальтишко снимать и надевать помогал. Весной с собой дополнительный шарфик таскал. И никого, конечно же, не задевало, что чаще всего этот самый шарфик малышке клыкастой доставался, которая, как мы знаем, от любого ветерочка мерзнет. Летом регулярно около дома прогуливался. Вычислял и принюхивался. Тогда, видимо, необремененного излишними личными комплексами братика-то и приметил, и самым паскудным из всех способов действовать начал. И как только провернуть им это все удалось? Чтоб папка с мамкой и не против были, чтобы какая-то шкафообразная детина любимого сыночка по вечерам в пыльной тачке катала? И в страшном сне такой ужас не приснится, что уж говорить о реальности.       Отец обычно лишних вопросов не задает. Сколько денег надо и на что каждый центик ушел — вот и все диалоги по душам. Чеки слюнявит и в широкую папочку подшивает по вечерам, находя в этом единственный способ расслабления. Маман следит в бинокль свой, поверх очечей нанизанный, за каждым действием каждого члена семьи, и сын любимый, блондинистый, в списке подглядываний первый. Надежда семьи, опора будущая и взгляд в беспроблемное старческое существование. До старших сыновей обычно и дела нет, ведь что с них взять? Неприметные и нервные, в себе запертые и вообще странные. А странный — это что? Это не вписывающийся в концепцию. Странная, по всей видимости, у нас мамочка, раз вольности такие старшекласснику необузданному позволяет. Братьям оставшимся, неприкаянным, дела и вовсе до сторонней жизни нет. Где присели — там и тепленько. Главное, чтоб кормили по расписанию и в табель оценочный не заглядывали.       И все бы складывалось, как нельзя кстати для нашего хомяка облезлого, если бы ответные реакции изобиловали таким же напором. Если б каждое сказанное неровно слово правильно с языка оппонента отбивалось и выстраивалось в нужную конструкцию, именуемую коммуникацией. А правильная коммуникация — это что? Это то, что обоим участникам беседы доставляет удовольствие. Про удовольствие мы с вами все уже выяснили, тут и говорить нечего.       Не найдя нужной отдачи в неудачный день, зубр наш во все тяжкие пускался. Зажать старшекурсницу на верхнем этаже? Какие проблемы, все барышни, от мала до велика, притязания все свои по карманам прячут, когда категорию эту в поле зрения видят. Хохотать при этом, как гиена носорогом укушенная, да, так, чтобы аж до первого этажа рокот растекался и больше зрителей к вершине храма наук подтягивал. А потом и мимо демонстративно пройти, глаза скашивая, чтобы реакцию сличить и галочку поставить. А когда реакции нет, с такой же самоотдачей ручку наманикюренную из лапищи своей выпустить, в реверансах раскланяться и гордо удалиться. От гордости в покемоне этом одна буква «Г» и осталась. И нужно ли уточнять, что для этой категории каждый день был неудачным?       Старался, пыжился, но о себе не забывал. Себя вообще любить в первую очередь нужно, своим хотелкам потакать и разум собственный от излишнего напряжения оберегать. И не то, чтобы пень кустистый особо напрягался: если с одной стороны горы уже тень, то с другой — солнышко. Где солнышко — туда и тащится, инстинкты низменные ведь никто не отменял. Против природы не попрешь, как ни старайся.       Решения принимать — это в концепции. Цепочки там всякие в голове выстраивать и воспоминания возрождать. На одну чашу весов — понятие собственного достоинства, на другую — все ту же природу и яркие сигнальные знаки, которые на карте мозга-то уже давно и отпечатались.       Что ж, выгоняем любимого брата и думаем. Думаем тщательно, в шкафу спрятавшись от посторонних глаз. В том месте, где тебя не шибко-то и жалуют, любой глаз посторонний. Ну, что тут у нас: толстовка вышеупомянутая. И кто сказал, что вещи вообще должны быть уместными и под цвет глаз подходить? Вот если вещь вам вполне себе условно нравится, по каким-то личным критериям, то не грех ее в гардеробе иметь и правильно применять. Правильно применять — это что? Это когда делаешь с вещью то, что считаешь нужным. Если вещь сама в руки прыгнула — то она ваша по определению. Бесплатно все, что взято без спроса. А если никто не спрашивает, то и разговаривать не о чем.       Что еще для принятия решения имеется? Ручка обгрызенная. Синяя. Стикер цветной с пожеланием хорошего дня и нарисованной мордочкой. Носовой платок с особой тщательностью выстиранный и в карманчик толстовочный припрятанный. Заколка розовая, которой челка регулярно закалывалась, когда для парикмахерской времени в личном расписании не нашлось. Корешки билетов из кино. Матчей по бейсболу. Салфетка из пиццерии с какими-то каракулями. Карты игральные, случайно в аудитории на последнем ряду оставленные после отчаянного сражения за место главного шулера. Конспект по французскому, элегантно из рюкзака украденный.       Коробку большую неприметную пришлось искать, чтобы сокровища все в одном месте спрятать, да, так, чтобы всевидящее матушкино око до драгоценностей не добралось.       Осталось только в угол шкафа забиться, рукавами леопардовыми себя приобнять и задуматься крепко о ценности системы образования, неловко на молчащий телефон поглядывая.       И ведь не было совершенно никакого смысла сопротивляться.