Оставайся навсегда.

      Утро началось чертовски рано. Солнце только появилось в поле видимости над деревьями и начало ярко светить в глаза ещё спящим девушкам. Обычно в это время Уэнсдей уже давно бодрствовала, занималась саморазвитием, но за вчерашний день она была слишком вымотана. Энид в принципе не была фанатом раннего пробуждения, но тоже проснулась рано.       Они с большим трудом встали, оделись и одновременно вышли из комнат. Они сразу же были окутаны суетой дома: старшие Аддамсы оживленно обсуждали что-то, Ларч собирал стол к завтраку, Вещь перетаскивал какие-то журналы в свой уголок, Пагсли бегал с арбалетом по дому. Всё было так же, как и всегда.       Девушки увидели друг друга, Энид дружелюбно улыбнулась, сказав: — Доброе утро, Уэнс! Уэнсдей лишь еле заметно кивнула в ответ. После вечерних рассуждений ей стало только хуже: «Я не смогу вернуть себе контроль над чувствами, у меня не осталось шанса. Но я совершенно не знаю, как рассказать обо всем Энид, и надо ли рассказывать вообще... Как бы мне не было неприятно, я должна подойти к маме. Да, это означает, что она была права, и я могу любить, а это означает, что я проиграла. В первую очередь самой себе.»       Энид немного нервно переминалась с ноги на ногу, не зная, как начать разговор. Немного неловкое молчание прервала Уэнсдей: — У нас ещё есть время до завтрака. Мы можем прогуляться. Я покажу тебе наш двор. — Спасибо, Уэнсди!       Уэнсдей развернулась и пошла в сторону улицы, Энид, немного подпрыгивая от радости, пошла за ней. На первом этаже они встретили родителей Уэнсдей, младшая-Аддамс просто проигнорировала их фразы "ужасного утра!" и "надеюсь тебе приснился кошмар!" и продолжила свой путь во двор. Энид же достаточно дружелюбно помахала им и одарила их радостной улыбкой.       Массивные входные двери открылись перед девушками. Двор был точно таким же как вчера, когда приехала Энид. Всё те же орудия для пыток, надгробия и густой туман, плотно обволакивающий весь двор. Только теперь у торца дома стояла чёрная машина родителей Уэнсдей. — А почему такой плотный туман только вокруг вашего дома, если в других местах тумана нет вообще? – Энид осмотрелась по сторонам. — Думаю это связано с тем, что моя мама — сильная ведьма. Проведение разных ритуалов, специальные растения, цветущие тут... да и в принципе у этого места была длинная тёмная история, не просто же так мои родители здесь поселились... Ещё вопросы? – Уэнсдей впервые за сегодняшний день посмотрела в глаза Энид. — А как вашей семье удалось сколотить такое большое, нет, скорее огромное состояние! Если я правильно помню твой рассказ, ваш предок Гуди — бедная осиротевшая изгойка, бежавшая от пилигримов... — Всё просто: ловкость рук, расчётливость и умение обводить людей вокруг пальца. Разумеется, мои родственники занимаются официальной работой, причём всегда выбирают ту, где получать можно много, но разве этого хватит для спокойной жизни? — Но ведь это неправильно... — Они как Робин Гуд, но на половину: забирают деньги у плохих богачей и оставляют себе. Последний банк, который ограбил Фестер, выставил слишком высокий годовой процент по кредитам. – Уэнсдей говорила это и продолжала идти сквозь двор, Энид следовала за ней. – И не мы одни такие... Бабушка Ксавьера и моя бабушка вместе провернули не одно дело... — Так ты знала Ксавьера раньше? Не могу поверить, а вы... — Да, но я его практически не помню, и мне не интересно разговаривать с ним и тем более обсуждать его. Он слишком... надоедлив. А я такое, как ты знаешь, не люблю. — Но ведь меня тоже порой можно считать надоедливой... — Всегда. Но твоя навязчивость и забота меня... гхм... умиляют. Скажем так, тебе я это с полна прощаю. – на бледном лице Уэнсдей покраснели щёки. Обе девушки почувствовали себя неловко, будто сказали что-то лишнее... или наоборот недоговорили чего-то...       Маленькая беседка с красивыми античными колоннами стояла неподалёку от них. Соседки решили там и расположиться. На красивой лавочке с какими-то замудренными объёмными узорами на ней. Слышался только шум ветра, который шевелил листву растений и карканье ворон вдалеке. «Я не выдержу... я просто не выдержу ни минуты нахождения с этой девушкой... Уэнсдей слишком очаровательна. Её идеальные черты бледного лица так и манят прикоснуться к ним рукой... погладить... а потом притянуть к себе и поцеловать. Хочется пододвинуться ближе, обнять и больше никогда не отпускать... Но Уэнсдей настолько доверяет нашей дружбе, что позволяет своим эмоциям немного выходить наружу, я могу в любой момент всё это разрушить, отдалить её от себя... Тогда даже короткий диалог в пару фраз будет невозможен с ней, она начнет меня игнорировать... если я вообще останусь жива после признания.» – Энид сидела и думала, плотно сжав свои руки вместе, заведя ноги под скамейку.       Послышался звук выстрела. Резкость произошедшего заставила обеих девушек быстро повернуться на источник опасности и немного пригнуться. Мимо них пролетело несколько стрел, чудом не задевших их, ведь они были запущены чуть выше головы. — Осторожнее! Справа! – крикнула Уэнсдей.       Справа пролетели ещё две стрелы. Следом из тумана вынырнул Пагсли с арбалетом в руках: — Родители просили позвать вас к завтраку. Я крикнул вам несколько раз, но вы были слишком далеко в мыслях... – брат Уэнсдей быстро начал оправдываться, видя злобный взгляд сестры. — Ты мог просто подойти к нам... – прошипела Уэнсдей. — Ты ведь знаешь, что это не так интересно! — Молись, чтобы в следующий раз не попасть в собственную охотничью ловушку, Пагсли. – Уэнсдей произнесла его имя, почти выплёвывая слоги. — Ну, Уэнс, он ведь твой брат! – Энид попыталась как-то остановить это. — Если следовать твоей логике, то ему следует напомнить, что я его сестра. Старшая сестра. И я сомневаюсь, что ты говорила бы так, попади он в тебя. – Уэнсдей быстро встала и направилась к дому.       Чуть позже подошли к столу Пагсли и Энид: — ...нет, Пагсли, там слишком много костей, какое удовольствие сидеть и обгладывать множество мелких косточек? — Оу, я погляжу Энид и Пагсли уже нашли общую тему для разговоров! – радостно заявил Гомес. — Да, пап, Энид отлично разбирается в охоте! – Пагсли был рад не меньше своего отца, а Гомес вопросительно посмотрел на гостью. — Не удивляйтесь, я росла с братьями, которые к тому же рано обратились. — Значит, ты знаешь теорию, но не имеешь практики? – поинтересовалась Мортиша. — Ну, можно и так сказать. Я превращалась лишь в последнее полнолуние, когда Уэнс... – Энид замолчала, и решила не вспоминать то, что может расстроить каждого сидящего здесь. — А знаешь ли ты, когда следующее полнолуние? – спросила Мортиша с улыбкой, очевидно зная ответ.       Энид начала что-то прикидывать у себя в голове, рассчитывать что-то, считать что-то на пальцах и бормотать что-то. — ... и получается ещё один день... Послезавтра? – спросила Энид Мортишу. Потом до неё дошёл смысл этих цифр. – Оно уже послезавтра! С завтрашнюю по послезавтрашнюю ночь! Вот чёрт! Как же я так... – Энид начала в панике водить глазами по всем членам семьи Аддамс. — Не стоит переживать, Энид. Я наоборот буду рад увидеть настоящего живого... – Гомес быстро понял, что слово было лишним, но было поздно – ...оборотня. Мы с Пагсли можем устроить после завтрака тебе экскурсию по здешнему лесу, чтоб под луной ты не испугалась, оказавшись в неизвестном месте. — Может проще где-нибудь меня запереть? Я не хочу доставлять неудобств ни вам, ни вашим соседям... — Ну что ты такое говоришь, дорогая, ты лишь недавно смогла овладеть волчьим обличием, сдерживать его сейчас, в таком необузданном состоянии, крайне опасно. Я знаю множество рецептов разных успокаивающих и усмиряющих зелий, но я сомневаюсь, что такой неудержимой только что полученной силе оборотня они смогут как-то помочь. – Мортиша говорила спокойно, но при этом ласково. — Не люблю это говорить, но мама права. – после таких слов Уэнсдей, на неё все обернулись. – Не думая ты о моём спасении тогда, в твоё первое обращение, ты бы разорвала Тайлера на мелкие кусочки и не что не смогло бы тебе помешать... Хотя, я даже немного жалею, что из-за твоего желания спасти меня, я не увидела эту прекрасную живописную картину. – Уэнсдей закончила говорить и вновь принялась за кофе.       Мортиша и Гомес одинаково удивлённо посмотрели на дочь, а потом еле заметно переглянулись, убеждаясь в словах, которые вчера сказала Мортиша.       Энид была слишком взволнована, она не хотела доставлять Аддамсам лишние неудобства, но те лишь вновь и вновь говорили ей за завтраком, что без проблем помогут: «Мои родители так бы никогда не сделали... вернее, папа попытался бы, но его бы остановила мама, сказав что-то в духе: "от неё одни проблемы".»       Уэнсдей вновь не притронулась к еде. Она настраивалась на разговор со своей матерью, который, как казалось Уэнсдей, будет означать, что она проиграла и Мортиша была права. — Ну а теперь, оборотень, иди переодевайся в то, что не жалко порвать! Мы направляемся в лес, на охоту! Пагсли, будь добр, захвати карту, на которой отмечены твои ловушки. Вещь, ты пойдешь с нами, думаю, Энид так будет комфортнее. – Гомес возглавил эту странную компанию "охотников" и они покинули столовую.       Мортиша и Уэнсдей сидели одни в комнате. — Ты ничего не съела, дорогая. — Твоя наблюдательность поразительна. – сказала Уэнсдей тоном, полным сарказма. – И что дала тебе эта информация? — Что у моей любимой дочурки что-то случилось. А судя по тому, что изменения в твоём поведении произошли тогда, когда в доме появилась Энид... – Мортиша остановилась и посмотрела на Уэнсдей.       Младшая-Аддамс отлепила взгляд от стола и посмотрела в глаза своей матери: — Я подозревала, что ты уже всё поняла. Почему не призналась раньше? Было утомительно играть прежнюю себя. — Я ждала и надеялась, что ты сама мне всё расскажешь. Ты отрицаешь чувства, любовь... я знаю, но, как видишь, ты сама всё это сейчас ощущаешь. Ты боишься, ведь раньше такого не случалось. – Мортиша пыталась следить за реакцией дочери на её слова, но взгляд Уэнсдей был такой же отстраненный, как и всегда. — Ты должна понимать, что судьба приносит в жизнь много разных сюрпризов, и, поверь, далеко не все из них неприятны. Однажды почувствовав любовь, твоя жизнь будет наполнена чувствами так, что порой будет похожа на сказку... – Мортиша хотела продолжить, но Уэнсдей её прервала. — Жизнь — это кошмар, а не сказка. Какова вероятность того, что я не буду отвергнута? Какова вероятность того, что не потеряю единственную подругу? – злость на себя смешались с отчаянием, Уэнсдей начала плакать. Впервые за много лет. Мортиша удивлённо смотрела на неё. – И я задаюсь этими вопросами каждый день, мама. И Каждый день для меня — это день сурка с одинаковыми переживаниями на счёт Энид.       Громкий всхлип Уэнсдей прервал её речь. — Я с самого начала каникул ни разу не села за роман! Я просто не смогла сосредоточиться! – крупная слеза плюхнулась об стол. Уэнсдей резко поднялась с места. – Всё это — один сплошной бесконечный кошмар!       Уэнсдей тяжело дышала, время от времени всхлипывая. Мортиша сидела и пыталась подобрать слова. В итоге она встала, подошла к Уэнсдей и... обняла её. Впервые, Уэнсдей не оттолкнула мать от себя, а лишь обняла её в ответ. — Дорогая моя Уэнсдей, ты боишься, и этот страх пожирает тебя изнутри... Так не лучше ли признаться? Чтобы подарить себе хоть маленький шанс на сказку. Я знаю, ты скажешь нечто вроде "нерационально", но... такова природа любви, ты не сможешь её обуздать, подчинить... тут можно лишь надеяться...       Они стояли и крепко обнимали друг друга. Слёзы у Уэнсдей почти исчезли, но руки немного подрагивали. — И, подумай, Уэнсдей, о поведении Энид. Она говорила, что только ты научила её подобной решимости, поэтому она пошла на такой тяжёлый шаг, как покидание семьи... Она даже смотрит на тебя с восхищением! И если бы в её жизни не было тебя, надела бы она когда-нибудь чёрную толстовку? Стерла бы яркий радужный лак с ногтей? Не побоялась бы вообще заявиться в этот дом после того, что произошло на родительском дне? – у Мортиши на лице была хитрая улыбка, а Уэнсдей смотрела на неё и осознавала собственную глупость и слепоту: «Шанс есть! Более чем есть! В любом случае, она не пошлёт меня куда подальше. Я важна для неё.» – Уэнсдей улыбнулась... не от того, что поквиталась с очередными обидчиками брата, не от того, что Фестер научил её очередному приёму в фехтовании, не от того, что победила многолетнее зло именуемое "Крекстоун"... а от того, что почувствовала себя счастливой.

***

      Лес был просто огромен. Даже не все тропинки в нём хорошо прослеживались, ведь путей было много. Густые кроны деревьев огораживали это место от солнца, поэтому внизу было немного темно. Несмотря на это, на некоторых стволах деревьев и в некоторых кустах виднелись какие-то верёвки и железки — Пагсли прочесал здесь каждый уголок. Они вышли к какой-то полянке. — Теперь раздаю задания! Пагсли, на пятнадцать градусов от того дерева — сеть натянута слишком слабо, а ещё проверь крючки у спускного механизма. Вещь, иди ровно на восток, проверь попался ли кто-нибудь в мою новую разработку. А мы с Энид останемся тут. – Гомес закончил речь и вышел к центру поляны. – Тут ты и будешь обращаться, удобное место, ничего не сломаешь...       Аддамс подождал пока ребята уйдут, чтоб поговорить с Энид. — Я не хочу долго говорить вступление, поэтому перейду сразу к делу, ведь этот вопрос очень волнует и меня... В каких ты отношениях с моей дочерью?       «Ну вот и всё, Энид, финита ля комедия! Я пропала! Не удивлюсь, если я окажусь в том овраге, что был чуть южнее или в гильотине, что стоит у Аддамсов во дворе...» — Мы с ней лучшие подруги. – «Держаться надо до конца. Я смогу. Мы ведь действительно с Уэнсдей друзья... к сожалению только друзья...» — Прости, я, видимо не так задал вопрос. Попробую ещё раз. Что ты к ней чувствуешь? – Гомес говорил размеренно, немного взволнованно, но Энид всё равно боялась. — Я... я не... — Да, ты совершенно просто подружилась с самой нелюдимой девочкой Невермора, помогала ей, спасла ей жизнь и за помощью тоже, совершенно случайно, пришла именно к ней. Энид, глупо пытаться оправдаться, я не ругать тебя пришёл, не прогонять... а подтолкнуть к правильному решению.       Энид ошарашенно смотрела на отца своей возлюбленной. — Ты боишься признаться, так? Боишься потерять доверие? – Гомес говорил успокаивающе, Энид понуро кивнула. — Моя дочь не из тех, кто просто так выкинет важного для себя человека из жизни. А ты важна для неё. Думаю, по ней заметно, приехал бы к ней кто-то другой — она бы выпроводила его назад, а не взволнованно спросила о самочувствии и заплатила за такси... – Гомес доброжелательно улыбнулся.       Сначала Гомес подождал, пока Энид немного переварит информацию и успокоится, а затем продолжил: — Знаешь, её телефон всегда лежал на тумбочке в главном холе, он был ей не нужен. На него не раз звонил и писал какой-то Ксавьер, но моя грозовая тучка ни разу не подняла трубку. Но случайно увидев на экране, среди кучи повторяющихся сообщений от него, твоё имя... Я и не думал, что она может так взволнованно и озадачено ходить по комнате из угла в угол... — Вы правда думаете, что у меня есть шанс? — Я это вижу, Энид, я это вижу...       Энид набросилась на Гомеса с объятьями, повторяя: "Спасибо! Спасибо!"

***

      День прошёл незаметно. Время близилось к семи вечера. Уэнсдей читала книги, чтобы отвлечься, а Энид ходила по лесу в компании Гомеса, Вещи и Пагсли.       Когда Энид вошла во двор, она увидела Уэнсдей на балконе. Она сидела на небольшом стуле и держала виолончель. Энид очень соскучилась по этим чудесным звукам, они одновременно и успокаивали, и волновали душу.       Энид издалека увидела на лице Уэнсдей тревогу, услышала, что игра её была какой-то взволнованной. Энид приняла решение, что поговорит с Уэнсдей в ближайшее время...       Гомес и Мортиша, встречавшая его, переглянулись и удовлетворённо улыбнулись.