Дело любвеобильного убийства

      Наконец, люди из очереди зашли в зал, и мы вместе с ними. Весь зал делился на две части: левая на людей, правая на монстров. Я увидел знакомые физиономии в виде Эррора и Оутера, и решил сесть рядом с ними. Хлопком пригласив Гено присесть справа от меня, тот плюхнулся и благодарственно мне улыбнулся.       Ещё какое-то время в помещении стоял гул, отражаясь от высоких потолков актового зала, и в момент все замолчали, когда на сцену вышел весь преподавательский состав, включая высокого мужика, которого мы видели вчера у кафедры при посвящении в студенты.       — Здравствуйте, дорогие первокурсники университета имени Уила Лидиз! — торжественно и громко произнёс тот в микрофон. — Ещё вчера вы были посвящены в студенты, начали заселяться в общежитие, знакомиться с остальными… А уже сегодня вы официально начинаете обучение в нашем университете, дабы построить свою блестящую врачебную карьеру!       Все присутствующие начали хлопать ему. Я даже не стал, потому что из-за своих перчаток хлопков и вовсе не будет слышно.       — И для того, чтобы чувствовать себя в своей тарелке с первого же дня обучения, нам стоит познакомиться! Я — директор этого университета, Мистер Майкл Лидиз. Директорство передавалось из поколения в поколение от моего прадеда — Уила Лидиз — человека, который спроэктировал и построил этот университет! Аплодисменты!       Охх, сколько самолюбия в одних только его словах. Видно, как он горд за это наследие. Народ подхватил эту гордость и начал громко аплодировать, подкармливая эго Майкла. Я перевёл взгляд на Геноцида, и удивился, когда обнаружил, что он тоже сидит и просто смотрит, но не хлопает.       — А ты-то чего, приятель? — мне стала интересна причина, по которой он не стал аплодировать.       — Та ну его нахер, ещё подкидывать ему одобрение в его пузатую копилку одобрений. — недовольно проговорил он, — Сам стоит, самый гордый и крутой. У него на лице прям написано, что от него добра не жди. Вот и я не жду, потому не хлопаю.       Я, как мне показалось, через чур сильно улыбнулся. Меня почему-то так сильно пригрел факт того, что у нас с ним одинаковое мнение… Это мне казалось весьма неожиданным.       — А теперь, я хочу представить вам наш преподавательский состав! Встречайте!       Из-за кулис вышла низкоростлая женщина средних лет, в очках, пиджаке и юбке-карандаш. От её крашенных блондинистых волос очень ярко отражался свет прожектора.       — Здравствуйте, я — Миссис Лейла Миллер. Я преподаватель органической химии. — весь зал похлопал ей и она ушла.       — Я — Мистер Дэнис МакКолли, и я преподаватель биологии. — сказал высокий темнокожий мужчина, в подтяжках, рубашке, тоже в очках.       Где-то тут мне стало лень слушать. Я погрузился исключительно в свои мысли и потерялся среди них же.       Я стал думать о завтрашнем дне. Уже завтра похороны Одри. Это я обнаружил, когда листал фейсбук и заметил, что изначально неправильно трактовал смысл поста её мамы. Да, уже завтра я буду присутствовать на похоронах девушки, с которой жил пол года, с которой мы пили пиво по вечерам, и с которой мы однажды переспали. Тоже по пьяне. Честно, я не знаю, что говорить, что думать, что чувствовать по поводу её смерти и всего этого. В силу моей профессии, смерть для меня обычное явление, которое в моих кругах не вызывает такого ажиотажа, нежели здесь. В этом мире все относятся к этому как в правду ужасающей трагедии. Особенно метод её смерти — самоубийство. Конечно же это вызовет шумиху, тем более в таком маленьком городке.       Хотя, один хрен, я очень тяжело это всё переживал. Как бы я не хотел самому себе показать, что я, вообще-то, закрытый и крутой, но я испытывал боль. Да, в наших кругах это нормально, но теперь… Мной это стало восприниматься иначе.       Наступила какая-то небольшая внутренняя паника. Раз уж здесь так к этому относятся, то, должно быть, если вскроются причины поступка Одри, то я стану врагом народа. Против моей воли, против здравого смысла. Даже с тем учётом, что я никогда бы не пожелал того, что с ней случилось. В любых обстоятельствах, в любой одежде, если всё узнается — я стану виноватым в считанные секунды.       Это одна из огромных причин, по которым я и не люблю мир людей. Чтобы ты не сделал и как бы не поступил — ты виновен. Опять же, даже если ты не хотел. Тебя могут обвинить в ужасных вещах, и к огромному несчастью, ты не сможешь доказать остальным, что это был не ты, или что этого вовсе не случалось. Тебя накажут по полной катушке, дадут по шапке, изобьют, убьют, в конце концов. Поэтому мир монстров, мир подземелья меня привлекал всегда больше, чем этот. Там меньше принципиальности, нет осуждения, обвинений. Там думают головой, а не очком, извините за выражение. Так что я бы не хотел здесь находиться, но мне нужно, к сожалению.       — …Одри…       Я почти вскочил как ужаленный. Услышав такое больное имя, я тут час выскочил из своей головы.       — Ч-че? — я обратился к Гено, — Я чет прослушал.       — Это Одри Паркер, преподавательница начального курса нейрохирургии. — ответил мне мой приятель, не отворачиваясь от сцены, на которой один за другим выходили люди.       — Паркер, Хуяркер… Маркер… — недовольно пробубнил я, — Пошла нахуй.       — Пффт-!!!       Геноцид ужасно громко засмеялся, попытавшись закрыться рукой, но его взвизг было уж очень хорошо слышно. Во всём зале настала гробовая тишина. Боже, серьёзно? Это же было не настолько звонко.       Директор и преподаватель, стоящий на сцене в этот момент, сильно осуждающе посмотрели на наш ряд. Абсолютно ВСЕ со стороны монстров обернулись на нас.       — Молодые люди, если вы не умеете вести себя прилично в серьёзных заведениях, то выйдите из зала, будьте добры. — грозно и недовольно прозвучал крутышка-Майкл.       Мы с Гено молча встали и вышли оттуда. Закрыв двери, мы встали как истуканы. Постояв в тишине с секунду, нам стоило лишь на момент глянуть друг на друга, чтобы нас разобрал дикий смех. Геноцид даже присел в коленях, хватаясь за живот, а я думал, что просто тупо ору, не то чтобы смеюсь. Было видно, что он, как и я, в тупую задыхались от смеха, мне не хватало воздуха, с глаз полились слёзы ручьём.       — Приятель… приятель… — пытался перестать я, — Чего тебя так р… разнесло-то?       — Бля, ну ты еблан? — он посмотрел на меня еле живыми глазами, — Какой в пизду маркер? — его вновь разобрал смех, — Я думал я взорвусь к хуям, пока они все молчали… Й… я… бля, ты дурак нахуй…       И только минут через десять мы, вроде как, точно перестали смеяться.

***

      После этого мы вышли на общий балкон покурить. Из-за столь сильного смеха мне было тяжело делать затяжки сигаретой, лицо болело ужасно. Хотя, ужаснее всего было то, что у меня на лице даже нет мышц, я скелет, мать вашу, а лицо то болело, зараза. Вот это реально ужасно.       — Че, ты идёшь всё-таки сегодня с нами? — повязка выдохнул дым, — Ты сори, что так часто спрашиваю. Ты просто ну ахереть какой смешной, с тобой будет в разы веселее.       Я посмеялся. Не знаю, было ли это смущение, или ещё что-то, может, даже некая защитная реакция. Чувак правда считает меня крутым, даже не смотря на то, что мы знакомы меньше суток. Возможно, это мне льстило, в какой-то степени.       — Ну, я подумал, почему бы и нет. — ответил я, — Думаю, с вами будет весело.       — О, замечательно! — Гено сразу же достал телефон и зашёл в фейсбук, — Я тогда остальных ребят предупрежу.       Почему-то мой взгляд остановился на его лице. Я заметил счастье, которое он излучает. А ещё он очень усердно тыкал по клавиатуре, набирая кому-то сообщение. Он тоже забавный малый, я знатно посмеялся с ним, и меньше чем за сутки обнаружил в нём большую человечность, чем во всём человеческом мире.       — Ой, а время-то… Сейчас уже вторая пара начнётся, а мы проворонили распределение по группам… — Геноцид повернулся на меня с долей испуга в глазах.       И мы снова начали смеяться. Потому что положение и правда странное. Из-за того, что мы чуть не обоссались со смеху, нас выгнали, и теперь мы не знаем, кто в какой группе. Тупо? Определённо. Тупее ситуации не придумаешь.       — О, подожди, мне Эррор что-то гневное прислал. — это прозвучало слишком невозмутимо, что вызвало у меня очередной приступ смеха. Сначала у меня, потом заразился и он.       > Дебилы!!! Я знаю, что вы курите на общем балконе. Гено, ты в группе №ВХ-112, а твой дебильный приятель Рипер в №ВП-114, вместе со мной. У тебя сейчас пара в 302 кабинете, у него в 209. Не опаздывайте, придурки!!!       — Чёрт, ты на патологоанатома поступал?       — Ну откуда мне надо было знать, что здесь я встречу хорошего приятеля? А щас уже и не переделаешь ничего, уже посвятили… — мы с ним как будто бы немного расстроились, — А сам зато на хирурга пошёл, сам не лучше.       И мы принялись бежать из общежития. Время поджимало, пары скоро начинались, и снова нас застал смех. Мы бежали и смеялись, как ненормальные. И сейчас даже неясно, из-за чего конкретно. Просто смех сам вырывался из наших ртов, ударяясь о стены коридоров, отражаясь от чужих дверей комнат, разлетаясь в стороны. Небыло причины, по которой мы это делали.       Я чувствовал лёгкость, небывалую лёгкость. Такого я не ощущал с тех пор, когда мне определилась моя профессия. Тогда я напрочь позабыл об этом. А сейчас я вновь вспомнил. И мне хотелось и дальше так бежать. Бежать, пока времени становилось всё меньше, пока на нас злились кураторы, директора, их заместители и все остальные. От их неодобрения становилось даже веселее, что мы — будто враги всего мира, неуважительно отнеслись к людям, наплевали на правила, наплевали на всех вокруг.       Но реальность, к сожалению, всегда сильнее мечтаний. Ни в какой вселенной я не окажусь с Гено, который после трёх выкуренных сигарет бежит сломя голову к знаниям. Мы остановились около триста второго кабинета, я считай, проводил его.       — Всё, бывай, дружище, увидимся ещё! — задорно произнёс он, держась за ручку кабинета.       — Давай, до встречи! — не менее весело сказал я.       Дверь в кабинет открылась, и он невозмутимо зашёл с опозданием в три минуты. Я пока ещё стоял и улыбался. Классный он парень, ничего не сказать.       Я поуверенне закинул рюкзак себе на плечо и направился на этаж ниже, уже на свою пару.       Знаете, я даже не жалею, что опоздал. Ни капельки. Пусть меня отчитывают, пусть меня ругают и ненавидят, я почти смирился с тем, что этот мир не излечить. Зато сейчас я чувствую себя счастливее, чем за последние четыреста лет своей однотонной и однообразной жизни.

***

      На паре я, кажется, даже никого не слушал. Я выслушал нотации Эррора, не более. А ещё я узнал, что Оутер пошёл на один факультет с Саенсом, но в одну группу их не определили. Из-за этого он ещё половину пары жаловался Глюку, мол, как ужасна и несправедлива жизнь, что не помогла двум голубкам сойтись в одной науке. Ну, давайте будем честны, этот звёздный ловелас не выглядит как кандидат ядерно-физических наук. Боже, я сам удивился, когда узнал, что задрот-заучка пошёл на факультет нейрохирургии, а в качестве дополнительного образования взял курсы ядерной физики. И то, он отметил это, как «Я хотел бы отточить свои знания в этой сфере». Я даже поинтересовался, в какой науке он НЕ чёртов профи. Мне ответили «Ну, он не брался с головой за философию». Чёрт его дери, мне бы хоть каплю его знаний, и я с помощью этого куплю себе отдельную планету и буду там жить. Пошёл в жопу, короче.       А ещё я немного попереписывался с Гено. Ему тоже было скучно на паре, поэтому он написал мне. Из этого разговора, я выяснил, что пары заканчиваются у нас в половину второго, у него так же. А в клуб мы собираемся в шесть вечера, и будем там примерно до одиннадцати или двенадцати. Сказали, что там уже посмотрим. Я не сказать бы что сильно рад тому, что вообще куда-то иду сегодня. Как я уже говорил, я больше люблю тишину, нежели весь этот шум и всякое такое. Но, повязка уточнил, что хочет меня там видеть, а отказать, в таком случае, я не в праве.       И настало время последней, третьей пары. Тут я уже начал что-то да записывать, потому что, всё-таки, я не просто так именно сюда поступил. Было, конечно, трудным решением, из одного города переезжать в другой, просто потому что я куда-то поступаю. И это даже не из-за Одри, а потому что я знал, что в Фоствульде будет много народу, особенно знакомого. Это было правда тяжело. Но, главный плюс, что меня как-то завлекает медицина, и даже спустя четыреста лет своей карьеры как, можно сказать, патологоанатом, увлекать меня это не перестало. Да, рутинно, да, я много чего знаю, но всё же это было одним из самых наукоёмких развлечений в бесконечной пустоте смерти.       Но когда я начал записывать лекцию, я понял, что материал я знаю уже не первый десяток лет. То, что мы сейчас проходим, я знал, когда был ещё совсем мелким и неокрепшим. Вообще, есть какой-то смысл мне сейчас записывать? Чёт я боюсь, что ещё как минимум первый курс мои тетради с конспектами будут пустовать, или же будут заполнены бессмысленными каракулями.       От скуки я закрылся массивным учебником и достал телефон.       > бля, в чём прикол? какого хера я всё знаю…       Написал мне Гено, недовольный положением, которое до безумия походит на моё.       > у тебя тоже? я щас так же сижу и просто со скуки в фб зашёл. уже не знаю, куда свою работоспособность деть.       > вот да! я подумываю взять допку какую-нить, микрохирургия, например       Оу, точно, у нас же можно взять курсы дополнительного образования по какой-либо дисциплине. Выбор огромен, можно брать курсы не только медицинских наук, а ещё какую-нибудь точную.       Тут я подумал, что у меня всё-таки есть шанс попасть куда-нибудь вместе с Гено.       > слушай, а что насчёт психологии? интересная наука же.       > оу, слушай, и правда… может, туда податься? <: ]       > я вот хочу эту допку взять. не хочешь тоже? сможем вместе ходить.       Наверно, я слишком навязчивый. Вряд ли такая схема прокатит. Тем более, с чего я взял, что Гено согласится проводить со мной время где-то более, чем общий балкон общежития? Так я думал, пока не получил ответ.       > ахах, подкатываешь ко мне, красавчик? ; }       Не понял. Вот тут я вообще не понял.       То есть, вы хотите сказать, что помимо хорошего приятеля, помимо монстра, который отлично меня понимает, помимо чувака, который сумел вселить в меня мотивацию и веру в этот мир, я дополнительно получил ещё и того, кто поддерживает мой несерьёзный флирт и желание общаться?       Но я не знал, что ответить. С одной стороны, я как будто испытывал к нему симпатию, как бы то странно не звучало. А с другой, я просто жажду общения с тем, кто меня понимает. Очень двоякая ситуация, из которой хер знаешь как надо выходить.       > ну, раз уж тебе хочется это так воспринимать, то пожалуйста :)       Чёт я забоялся, что в считанные секунды отобью у него всё желание разговаривать подобным ответом. Хотя, постойте, почему я вообще хватаюсь за этот «шанс»? С каких пор я стал так падок на это? Эх, Рипер, старина, сдаёшь позиции.       Повязка ответил мне стикером с котом, по всей видимости, не найдя подходящего ответа на мою бредятину. М-да уж, стало так стыдно и неловко, что я отпросился выйти в туалет, а сам вышел перекурить, чтобы заглушить накопившийся от переписки стресс.       Я не стал мелочиться и вышел на улицу, потому что идти в общежитие на балкон будет слишком большой запарой ради пары сигарет. Пройдя через турникет, я открыл железную дверь, и сходу достал пачку с зажигалкой.       И на моё удивление я увидел своего соседа по комнате Оутера, стоявшего в своей звёздной куртке, вместе с сигаретой в зубах. Он отчаянно пытался привести к жизни свою неработавшую зажигалку, но та отказалась подчиняться воле своего владельца.       Я тихо подошёл к нему, зажёг свою, и поднёс к его сигарете. Он растопырил глаза, заметив меня, и сразу принялся раскуривать. Когда из смертельной палочки посочился вверх дым, Оутер вынул её из зубов.       — Спасибо, приятель! — искренне сказал он, — Ты тут какими судьбами?       — Такими же, какими и ты. Вышел покурить. Но мне ещё и стресс снять нужно. — я раскурил свою сигарету и сделал затяжку, — Не знал, что ты куришь.       — О, я да. От меня никогда не ожидаешь. — сказал он, — Ну, собственно, чего ещё делать, когда вообще материала не понимаешь.       Я немного посмеялся: — А зачем же ты тогда сюда поступал?       Звёздный затянулся и выдохнул дым в самое небо, немного грустно посмотрев туда же. Я сразу понял, что у него на душе не пусто, и что-то его гложет. Похлопав его по плечу, я дал ему понять, что его сердечные драмы никому не выдам даже под дулом пистолета, и если он хочет, то может рассказать. Оутер взглянул на меня опечаленным взглядом и приулыбнулся.       — Понимаешь ли… — начал он, — Любовь это невероятно сложная штука. Вот прям как в моём случае. Особенно, когда объект твоего обожания знает намного больше, чем ты сам. Я тебе честно скажу, Рип, — он затянулся и тут же выдохнул, — я дебил полнейший. Я не знаю ничего про медицину, химию, физику, хирургию и всё подобное. Мне неинтересны эти науки. Я их знать не знаю, и не собирался. Но я так сильно влюбился в одного очень умного парня, что пошёл на подобную авантюру и поступил в место, где никогда не найду себя. Он пока не ответил мне взаимностью, но я поэтому и не первый раз пропадаю по ночам, потому что я с ним. Он очень неуверенный в себе, замкнутый, вечно в этих своих книжках…       Оутер сделал последнюю затяжку и кинул сигарету на асфальт, затоптав кроссовкой, разрисованной звёздами. Я понимал, к чему он всё клонит. И пусть по его интонации было понятно, что он ещё не закончил свой монолог, мне уже стало тягостно от его истории любви.       — Но таких как он я ещё никогда не встречал. С самого первого момента нашей встречи я понял, что хочу быть лишь с ним. Но… ему сложно всё это даётся, из-за чего мы договорились не торопиться. Он давно в курсе моих к нему чувств, и давить я на него не хочу, но я скажу тебе честно, я так устал от всего этого. Он меня маринует несколько лет, мы ведём себя как парочка, но слов любви я от него ещё не слышал. Я лишь хочу быть любимым им. Ничего более. Именно из-за этого я сейчас в этом… чёртовом университете, хотя мог бы сидеть в другом месте и изучать любимую мною астрономию. Но, реальность всегда сильнее мечтаний, да, приятель?       Я грустно ему улыбнулся. Я даже не мог представить, что за призмой крутого парня, который пьёт пиво по выходным и за которым бегают толпища девочек, стоит такая чувственная натура. Мне стало его по истенее жалко за его ощущения.       Мы одновременно устремили взгляд в небо. Где-то там явно должна быть лучшая жизнь, отличная от той, в которой мы пребываем. Он явно хочет видеть там любовь. А я же пока не знаю, чего хочу. Но каждый в облаках ищет то, что нужно ему больше всего. И где-то внутри у меня проснулось желание сделать всех счастливыми. Даже Одри, которая, возможно, смотрела на меня сквозь густые, пасмурные, осенние облака.