Дело любвеобильного убийства

      После этого мы ещё совсем немного поболтали и разошлись. Мне стало жалко за судьбу этого монстра. И словно в который раз я убедился, что в этом мире никому не обрести счастья. Куда не взгляни — везде одна лишь тоска и скука.       Но я не хотел погружаться с головой в эти размышления. Как только я зашёл обратно в кабинет и сел к Эррору, он решил спросить, куда я выходил, и почему меня так долго не было. Я не стал отвечать ему честно, просто сказал, мол «была охото покурить». Не хочу и его нагружать всем, что происходит вокруг.       Остаток пары я провёл в своих мыслях. Ничего не писал, не слушал лекцию, а просто втыкал в стол.

***

      Я наконец плюхнулся на кровать. Даже ничего не делая, я как будто устал так, как отпахал бы двадцати четырёх часовую смену в самом адском пекле и бесами на своей жопе. Им бы пришлось вцепиться в неё клыками, потому что я скелет, и жопы у меня нет, как таковой. И это был только первый день…       Я закрыл глаза, и меня словно потянуло рекой вниз. Я плыл, как лист, упавший в воду. Меня колеблит в стороны, легонько, голова не кружится, но ощущение движения есть. Я плыву на встречу, скорее всего, водопаду. Но я лист, я плоский, и мне не страшна никакая высота. Даже если я упаду с самого неба на камень, мне не будет больно, я буду лететь аккуратно. Путь реки немного извилистый, но в ней нет сильных поворотов, сужений. Река ровная, меня подгоняют небольшие волны течения, которые проходят подо мной. Я плыву, плыву, плыву…       — Рипе-е-е-р!       — Ёбаный-! — я упал с кровати. Вот тебе и водопад, упав с которого я не почувствую боли.       — Ты там вообще? Выходи давай! — звучал знакомый голос из-за двери.       Я встал с пола и открыл дверь. Как и ожидалось, я увидел, как ни странно, Гено, который стоял в уличной одежде. Так, что происходит?       Он посмеялся: — Давай, пойдём! Я прогуляться хочу по городу. Сегодня погода прям то, что надо.       Я посмотрел в окно и увидел там пасмурность, дождя не было, а люди на улице ходили в толстовках.       — Любишь осень? — спросил я, приглашая Гено войти, закрыл дверь, и полез в свои сумки искать одежду, подходящую для прогулки.       — Да, честно говоря, очень! — с великим энтузиазмом ответил он.       Было странно слышать это от него. с тем учётом, что я постоянно видел, как он трясся, совсем немного, но каждый раз выходя на балкон его пробирала дрожь.       — В общем, мы щас погуляем, встретимся со всеми, и уже в клуб пойдём. — сказал Гено, поправляя лямку сумки, весящую через тело. — Ты не против, если мы встретимся с ребятами пораньше?       — Я-то нет, не против. — и открыл шкаф.       На самом деле, мне нравится, как Гено одевается. Сейчас он стоит в штанах с кучей карманов, на креплениях для ремня висят всяческие брелоки, в футболке с принтом Нирваны, на руках браслеты, и сумка, которую я уже упоминал, такая, максимально нейтральная, серого цвета. Такой он прям весь незамысловатый, расслабленный, не гонится за всей этой модой, или что-то типа того.       Я же решил немного нарядиться, чтобы произвести на себя хорошее впечатление перед теми, кого увижу впервые. Надел чёрные джинсы с дырками на коленях, белую футболку с чёрной полоской по диаметру выреза, поверх накинул гавайку с принтом синих листьев, а на ноги решил надеть конверсы, большой фантазии на обувь у меня никогда не было. По украшениям напялил подвеску с бутыльком, наполненным какой-то синей жижой, и несколько всяческих колец. Вот такой вот красивый я сегодня получился.       — Р-и-и-ипер, а я не знал, что ты такой модник. — удивлённо сказал Геноцид, стоя, сложив руки у груди.       Я повернулся на него и увидел в его единственном глазу (как бы то не звучало) некое изумление. От его взгляда мне стало что ни на есть приятно, давненько меня никто не хвалил за мой стиль. Я как-то глупо улыбнулся.       — Спасибо, приятно. — я по-дурацки потёр затылок, — Так… щас, я куртку найду, и пойдём.

***

      — О, смотри, какой кот лежит! — Гено заприметил серого кота, деловито лежащего на лавке, — Давай в магазин сходим, покормим его?       Мы гуляли по улицам Фоствульда, и сейчас проходили по жилому району около проезжей части. Дул лёгкий ветерок, погода в целом очень хорошая. По небу плыли серые осенние облака, загораживая изредко появлявшееся солнце.       Кот смотрел на нас своими большими, жёлтыми глазами, и словно просил накормить его вкусным кормом. Я всегда любил животных, вообще любых, поэтому не задумываясь согласился с затеей приятеля. Мы перешли через дорогу и зашли в местный супермаркет.       Сразу пройдя к стенду с кормами, я удивился столь бедному ассортименту вкусов и марок. Им что, так жалко завезти по-больше корма для животных? Ужас.       — М-да… выбор скудный. — тоже заметил Гено, — Но ладно, спасибо, что он хотя бы есть.       — На сколько я знаю, в каждом маркете должен продаваться корм для животных.       — А вот, кстати, нет! — сказал он и одним движением обернулся ко мне, — Ты прикинь, я недавно ходил в магазин в другом районе Фоствульда, и там кормов не было! Хотя это был маркет, со всеми прочими товарами и продуктами.       Я начал сильно негодовать: — Чего? Правда?       — Да! Я весь магазин несколько раз обошёл вдоль и поперёк, и нашёл ровным счётом ничего. — его взгляд стал очень разочарованным, — Я порой так ненавижу людской мир. Аж бесит.       Опа, душа ёкнула. Так, хорошо, это ещё одна точка нашего соприкосновения. Казалось бы, ничего такого, но… Я так рад, если честно. Впервые за очень долгое время я нашёл того, кто меня ну очень хорошо понимает. Даже в таких банальных вещах, как любовь к животным, и даже в более сложных, как ненависть к людям.       Гено взял два пакетика корма, один с тунцом, другой с говядиной. Я же купил маленькому приятелю молока, так как сразу заприметил стеклянную миску под лавкой. Корм обошёлся в три доллара, а сто миллилитров молока вышли в полтора.       Мы направились к коту, тот всё так же лежал клубком на лавке, как будто ждал именно нас. Меня наполнило тепло внутри, когда мы подошли к нему, и он сразу оживился, встав на лавку, немного замяучив.       — Хоро-о-оший! — подошёл к нему Гено и стал наглаживать серую шёрстку, приговаривая комплименты. — Сладенький, вкусненький, вообще, душечка.       Присев в коленях, я достал из-под лавки стоящее там блюдце, и налил туда молока, повязка же открыл пакетик корма и выдавил его рядом на асфальт, потому что, к сожалению, других вариантов не было. Кот сначала начал жадно есть, полностью сосредоточившись на еде.       — Слушай, приятель. — обратился я к нему, — Почему ты ещё ненавидишь мир людей?       Геноцид обернулся на меня с удивлённым взглядом.       — Оу, эм… — он немного задумался, — Вообще, есть достаточно причин. А что?       — Да так, просто стало интересно. Это неплохая такая точка нашего соприкосновения.       — Да? — он словно обрадовался, а я кивнул ему в ответ, — Знаешь, если честно, здесь очень несправедливо. Вот хотя бы посмотреть как здесь относятся к животным. Не знаю, как ты, но я люблю почитать новости, и всякий раз вижу что-то типа «безумный чел откуда-то там разбил кошке голову камнем», или ещё что. Это же ужасно, согласись? Вспомни хотя бы, как относились к животным у нас в Подземелье. Хоть раз ты слышал, чтобы у нас кто-то обидел кота или собаку? — я помотал головой, — Вот и я о том же…       Гено прав как никогда. Я правда не помню ни одного момента, чтобы кто-то из наших плохо относился к животным. А здесь, хоть и не часто листаю новости, но тоже слышал новость, про которую рассказал повязка. Да и ещё несколько подобных. И это впрямь ужасно. То, как их здесь не ценят — настоящая подлость и маразм. Иначе это назвать нельзя.       — В принципе, на сколько я заметил, во всём этом мире справедливости мало. Этот вывод можно сделать даже из тех же новостей. Чувак избивал свою жену несколько часов, в итоге убил её, а ему дают смехотворно маленький срок. И для того, чтобы добиться своего, людям нужно подписывать петиции, подавать заявки на повторное рассмотрение дела, оплачивать адвокатов, сидеть несколько часов на суде, искать дополнительные доказательства… Работы куча, только ради того, чтобы убийцу посадили.       Кот доел корм и принялся лакать молоко из миски. Шершавым языком он захватывал молоко и доносил его себе в рот. Пил он жадно, разбрызгивая половину в стороны.       — Рипер, я здесь всего пол года, как и остальные монстры, но много от кого я слышал многократные жалобы на этот мир. О звёзды, честно, не думаю, что вообще стоило подписывать эту тупую бумажку о мирном сожительстве людей и монстров. Ради этого дерьма было проделано куча работы. А так бы сейчас сидели бы себе, как раньше. Здесь хоть и больше разнообразности, чем там, где я был до этого, и я даже чуточку рад, что попал сюда. Но я был бы доволен на все сто, не будь здесь этой гадости.       Мне стало больно. Я хоть и был воодушевлён тем, что у меня есть с Гено много общего, но я явно не хотел, чтобы он чувствовал все знакомые мне ужасы на себе. Мне стало обидно и неприятно. Судя по его судьбе, он много чего пережил. Он сам говорил, что его личность — это порождение геноцидной линии, об этом говорит само его имя. Он видел экран загрузки, видел множество смертей своих родных и знакомых, его буквально воскресили и отправили чёрт пойми куда. Но даже он — монстр, переживший на своём веку много боли — страдает по миру, к которому даже никогда не принадлежал. Он продолжает любить осень, котов, собак и всех остальных, он продолжает улыбаться, смеяться, как не в себя, жить полную жизнь, хотя однажды её лишился. Я не представляю, какой силой духа нужно обладать, чтобы продолжать жить, как прежде.       Я — сама смерть, жнец, провожаю существ в мир иной, видел тысячи, миллионы упокоенных душ, которые страдали своей смертью. Я видел слёзы, страх, обиду, отчаяние, гнев, ненависть, я видел все эмоции этой вселенной, но никогда не смогу объяснить ту, которую испытываю сейчас. Мне не понять и не рассказать этот груз, который я ношу сейчас с собой, смотря на Гено, смотря на этого бездомного кота. Это тяжело. Несомненно тяжело.       — Я понимаю тебя, приятель. Очень понимаю. — это всё, что я смог сказать.       Моя рука опустилась погладить кота, которому Гено принялся открывать вторую пачку корма. Я посмотрел в небо, на серые облака, плывущие куда-то вдаль. И сейчас, как с Оутером на пороге института, я искал в этих облаках лучшую жизнь, отличную от этой. Я был рад схожестям в мировоззрении с Геноцидом, но не был рад всему тому, что ему поспособствовало.

***

      Мы просидели так ещё около получаса, гладили кота и разговаривали о всяких различных вещах. Мы решили не углубляться в такие сложные темы, чтобы не портить себе настроение перед вечеринкой, так что разговаривали мы о чем-то отдалённом. Спустя минут десять эмоционального затишья, мы успокоились, отошли от рассуждений, и уже стали шутить и подкалывать друг друга, снова смеялись как дураки, и хорошо проводили время. Мы сели на лавочку, а кот, уже записав нас в друзья, устроился у меня на коленях, довольно замурчав после вкусной и сытной трапезы. Мы так сидели до тех пор, пока не прозвучал знакомый голос.       — Иуу, дурни! — громко крикнули, — Здароу!       Мы подняли взгляды и увидели наших ребят: Эррор, Оутер, и… какой-то скелет в очках. Вот этого я не знаю.       — О, брат, привет! Оутер, Саенс, вам тоже! — оу… похоже, это тот самый Саенс, о котором я сегодня узнал, вот оно что. — Эррор, как прошёл первый день?       — Слушай, вообще, мне понравилось. — довольно сказал Глюк, — Лекции интересные, правда рука писать устаёт.       Мы посмотрели с Гено друг на друга, ухмыляясь. Мы оба понимали, о чём мы думаем. Да, стоят два гения медицины, которые за весь день не писали ни на одной лекции, потому что и так всё знают. Звёзды, я чертовски горд нашим уровнем взаимопонимания и своими знаниями. Да, я хорош.       — О, кстати, — резко подорвался я, вспомнив, что с Саенсом я ещё не знакомился, — Я Рипер, приятно познакомиться.       — Я Саенс, взаимно, дружище, — и протянул мне руку. Хорошо, что я помнил, что надел перчатки.       Саенс не выглядел как скелет, из-за которого Оутер мог так сильно страдать. Я не про то, что он выглядит как-то не так, нет. Одет он очень даже прилично и стильно, в однотонном свитере болотно-зелёного цвета, в чёрных широких штанах и кроссовках. Просто… не похож Саенс на сердцееда. Я, несомненно, помню их историю, и что он делает это не потому что хочет поиграться с чувствами моего соседа, а потому что не уверен в себе и боится открываться. Но, всё же, по нему это изначально и не скажешь.       — Так, ребята, — прервал мои мысли Эррор, — Скоро Инк подойдёт, так что посидим здесь, сойдёт?       Получив одногласное «без проблем», мы все присели на лавочку, а кот уже залез на коленки Гено и стал ластиться с ним.       Я буквально видел, как нервничает Оутер, хотя и не хотел того показывать. Он въелся в скамью, боялся сделать лишнее движение, лишь бы не спугнуть. Выглядело это, честно сказать, странно. Но было прикольно наблюдать за тем, как звёздный старается аккуратничать, подбирать слова в своём непроглядном говоре, не действовать резко, но и не медлить.       — Ребята-а-а-а! — раздалось сзади, — Привет!       — Инк!       Первым подбежал Эррор и обнял бывшего хранителя альтернатив. Выглядело мило, но до тошнотворности клешированно. Не знаю, почему это вызвало у меня такие чувства. Я был в курсе их отношений, но не знал, что Глюк стал готов к такому тесному тактильному контакту.       Мы переглянулись с Гено и посмеялись. Я понимал его реакцию. Странно было видеть, как твой родной брат обнимается со своим, когда-то заклятым врагом, так ещё будучи с ним отношениях. Я бы тоже удивился. Да буду честен: я бы удивился, если бы вообще увидел, как мой брат с кем-то обнимается. Из-за особенностей устройства нашей вселенной, со смертельными касаниями рук, он остерегается вообще кого-либо как-либо трогать. Разве что мы с ним на прощание обнялись, ибо наши прикосновения друг друга уничтожить не могут. Так уж вот сложилось. Интересно, как он там сейчас?       Мы разговорились с Инком. Было неудивительно, но он поступил в художественный институт, дальше планируя выйти в великие личности. По его словам, там невероятно интересно, и первый день прошёл очень насыщенно, он уже завёл новых друзей и завтра пойдёт с ними тусить. Я ему даже завидую, в каком-то плане.       Потом пришёл Фелл, которого я не знал до этого. Мы познакомились и он оказался уморительным парнем, с которым есть, о чём поговорить. Он пошёл учиться на юриста. Как оказалось, он очень хорошо знает историю, и его забавляет историко-общажный факультет. Фелл начитанный, умный парень, но не засиживает штаны за вечной учёбой. Как он сказал, у него просто лежит к этому душа, и поэтому ему не приходится извечно сидеть за учебниками, ведь информация легко запоминается и усваивается.       Дальше «парочка пацанов из параллели». Ими оказались Фреш, как бы то странно не звучало. Второй слился и не придёт. Ну и ладно. Про Фреша я был наслышан, но не знал его лично. Он такой, своеобразный парень, мягко говоря. Но зато я узнал, что наш университет позиционируется не только на медицине. А ещё на… я благополучно забыл название направления. Но, в общем и целом, у универа есть два корпуса, один из которых, который наш, лежит на меде, а другой, находящийся в полукилометре от меда, на чем-то там другом. Ну, правда, из головы вылетело. Ну а ещё странно, что чувак из другого корпуса считается нашей параллельной группой, хотя это уже другая специальность. Ну да ладно.       Вот так и собрались все те, кто изначально хотел с нами идти. Мы шли по улице, весело болтали, и никто вниманием обделён не был. Это то, что меня невероятно порадовало. Я хоть и общительный парень, но в немаленькой компании меня тяжело расшевелить, потому что обычно все разделяются по группам и разговаривают о своём. Но здесь мы участвовали все, никто не молчал, никто никого не перебивал. Мы шли в одинаковом темпе, никто не выбивался и не старался занять доминирующую позицию в разговоре. Удалось ввести в разговор даже молчаливого Саенса, который очень стеснялся новых лиц. Но, как итог, он вместе со всеми рассказывал смешные истории из своей жизни.       Я вдоволь насмеялся, и моя душа пела от радости. Наверное, впервые я чувствовал себя так хорошо в компании абсолютно разных личностей. Я видел, как Гено радовался, что мы все нашли общий язык. Как Эррор наслаждался временем со знакомыми и своим возлюбленным. Как Инк весело рассказывал о своём институте. Как Фелл смеялся во весь голос. Как Саенс открылся и травил истории из жизни. Как Оутер сиял, когда смотрел на счастливое лицо объекта своего обожания. Как Фреш подкидывал шутки в рассказы, и с этого все смеялись.       Я был рад, как никогда раньше. Машины проезжали мимо нас в противоположную сторону, и никто из водителей даже представить себе не мог, что я сейчас ощущаю. Какой яркий свет загорается во мне, какое тепло разливается по моей грудной клетке. Я вдволь насытился счастьем и радостью, исходящими от этих личностей. Они все разные, они уникальны, но все разговаривают на ровне.       Наверно, это самое главное отличие людей от монстров. Никто никогда не разделяется по группам и все разговаривают, как с родными. Даже если видят их впервые в жизни.