Дело любвеобильного убийства

      В конечном итоге мы наконец дошли в клуб. Снаружи он выглядел достаточно непримечательно, но зайдя внутрь моё представление о нём поменялось. Внутри был приятный, тёплый, приглушённый свет, на потолке огромные светодиодные лампы, которые включают на вечеринки. Главный зал был достаточно большим, стояла барная стойка, за которой стоял Гриллби, много столиков. И вдоль стены было пять дверей, за каждой из которых находилась випка. Со своими туалетами, шумоизоляцией, но если станет скучно, то можно выйти в главный зал. В общем, очень даже симпатично.       Гено говорил, что они взяли вип-комнату. Мы все зашли туда. В комнате было не шибко просторно, но мы все помещаемся, и не сидим друг на друге. Стоял диван, посреди комнаты стол, и в углу была вешалка для вещей, каждый из ребят повесил туда свои куртки. Справа от стола находилась дверь в туалет. Места там тоже было достаточно, чтобы поместиться как минимум втроём, и не в притык.       Ребята обустроились, как дома. Некоторые уже плюхнулись на диван, принципиальный Саенс первым делом решил помыть руки, потому что мы хотели заказать поесть. Как истинные «бедные студенты» никто из нас не завтракал и не обедал, и поэтому мы скинулись по пятьдесят долларов на карту Фелла, и, усевшись все на диван, стали листать меню.       — Ребята, здесь есть жареный лобстер под соусом терияки! — счастливо сказал Инк, заглядывая в меню.       — Внатуре… Мать моя вселенная. — удивился Фреш неприлично высокой цене, — Нам чтоб одну штуку заказать нужно ещё по десятёрику каждому скинуть, втх.       Когда очередь дошла до меня, я решил сильно не заморачиваться и взять себе карбонару как основное блюдо, салат из свеклы и солёных огурцов на второе, и в качестве питья взял американо. Знаю, что мешать алкоголь и кофе не самая лучшая идея, но, но! Давайте мы не будем забывать, что я скелет, у которого, мало того, что нет органов, так ещё и таких понятий как иммунитет, сосуды, капилляры и так далее.       Ко всему прочему мы заказали ну очень много алкоголя. Все были так рады этому огромному, вкусному и пьяному заказу, что я даже запомнил, кто что себе взял. Гено решил взять бутылку виски, Эррор пять банок розового пива, Фреш пить не стал, Фелл стал рекордсменом, взяв себе две бутылки клубничного ликёра и бутылку карамельного рома, Оутер так же выбрал розовое пиво, заказал три банки, заказ Саенса состоял из бутылки ликёра с бананом и манго, мол, хочет попробовать, а Инк, как истинный художник, взял бутылку красного полусладкого. А у меня в голове выбор пал в пользу двух банок розового и бутылки «отвёртки».       Мы стали ждать заказ и разговаривать. Пока обсуждать было нечего, мы были не разогретые и голодные, парни стали делиться тем, что заказали пожевать.       — Инк, а ты что в итоге заказал-то? — повернулся к нему Эррор.       — Я очень захотел попробовать тех лобстеров, заказал себе три штучки, ну и ещё меня очень привлёк стейк из мраморной говядины с трюфеле-…       Я ашалел. Да и как остальные. Все просто в тупую замолчали и стали глазеть на художника. Мало того, что он заказал три лобстера, так ещё и мраморную говядину… так ещё и с трюфелем! Это ж, сука, сколько денег должно быть у засранца, чтобы умудриться заказать такое.       — Ч… чего нафиг? — сказал Оутер, — Дружбанище, ты вообще сколько в сутки рубишь-то, а?       — Я… ну… — замялся он, — Знаете, я продал пару своих картин и заработал неплохие деньги. А тут вот… блюда вкусные.       — Ого, а что за картины? — спросил Саенс.       — Порнографические.       Тот, кто изначально знал, о чём речь, загоготали во всё горло. Те, кто посчитал это за шутку, стали смеяться шутке. И один только Фреш сидел с пустым лицом, а на его очках высветилась надпись «чего.» Хорошая шутка, Инк.       На самом деле шуткой это не было. Инк же художник, и, к сожалению, сейчас не столько ценится настоящее искусство, сколько какая-нибудь порнушка. Поэтому чувак выкручивается как может.       Но и не сказать, что ему что-то не нравится. Инка я знаю давно, и когда мы только-только переехали, он стал делиться впечатлениями об этом месте. Рассказал, что рисует подобного рода картины. Мы заболтались, и он поделился тем, что рисует с натуры вживую. По его словам, эти картины заказывают люди, которые либо очень помешаны на себе, либо как минимум шесть раз смотрели Титаник. Чаще всего второе. Знаете, как та сцена с Джеком и Розой, когда парниша рисовал её «как тех француженок». Но, по заявлениям Инка, с ними всё равно приятно работать, не смотря на такие приколы. Платят хорошо, общаются вежливо, и на этом огромное спасибо.       В общем, мы посмеялись, все дела. Дальше мы сидели просто общались, делились впечатлениями от жизни в обществе людей. Как хорошими, так и плохими. И мне опять вспомнилась Одри… я не знаю, каким впечатлением её назвать. Ни хорошим, ни плохим. Скорее, выбивающим из колеи, с учётом того, что она была моим первым опытом как и общения с людьми, так и секса. Странная тема.       — Я хоть и только поступил, но уже записался в один очень интересный проект по биотехнике, — говорил Саенс — и я работаю в паре с одной девушкой… Она хоть и странная, весьма, но не сказать бы что плохая. Она забавная, но некоторые её привычки меня очень смущают…       — А что тебя в ней смущает? — спросил я, поправляясь на диване.       — Она, эм… как бы это так повежливее сказать…? — Саенс замялся и немного съёжился, по всей видимости, от воспоминаний — Очень странно смеётся. Что-то типа приступа астмы и захлёбывание соплями.       Нас снова разобрал смех, и все ребята тут же повалились на пол. Саенс хоть и пытался сдерживаться из уважения, но в моменте сдался и смеясь уткнулся в плечо Оутера.       — А у меня знаете как было? Я короче… — Фелл на секунду умер где-то на полу, пытаясь перестать гоготать, — Я короче шёл по улице, клянусь, никого не трогаю, и тут… — вторая трагическая смерть героя, пытавшегося рассказать свою историю, — Я хотел перейти дорогу, и тут я вижу, как… как какой-то мужик вышел в халате на улицу, а халат… халат…       Тут уже умер и я, поняв, к чему всё ведёт. Люди и правда странные, если могут позволить себе что-то такое. Остальные тоже уже покраснели от смеха и ушедшего за минуты воздуха из комнаты, но Эррор почему-то, как будто, смеялся больше всех.       Я видел, как Гено очень сильно схватился за живот, и его словно скрутило уже не от смеха, а от боли. Он зажмурился на пол секунды, а потом буквально полетел в туалет, который находился в нашей випке.       Я решил бежать за ним, потому что волнение резко ударило в виски. Ребята обернулись и заметили нашу пропажу только тогда, когда уже я улетел в тот же туалет.       Не зная что делать, я машинально вместе с ним забежал в туалет, и увидев, как он просто свалился на пол, я упал вместе с ним на колени и схватил его за плечи.       У меня поднялось давление. Самое главное, чтобы я сейчас сам не грохнулся в обморок от лишнего движения. Всё так же держа Гено за плечи, я не знал, что мне делать, и как поступать. Стресс и резкость действий выбили меня из темпа, который был в воздухе до этого, и мне в голову ударил адреналин. Я не умел настолько быстро думать, но думать нужно было. Решил действовать сосредоточенно, но не тупить: усадил его на пол, перевернул животом к верху.       И тут я просто ахуел. Вся его толстовка была в крови, сам он выглядел очень сильно побитым, словно только что с кем-то дрался. Я приподнял толстовку и увидел огромный порез, будто от меча, проходящего через всё его тело. Ему было больно, он тяжело дышал и трясся. Я тоже, но больно мне не было.       — Рип, бля, зачем… — Геноцид пытался выдавить из себя какие-то слова, — Я бы сам справился.       — Да что ты? — я пытался сохранять спокойствие и не подавать виду, что я где-то на грани обморока, — Тебе по виду пизда, дружище.       Он усмехнулся, но тут же заново схватился за живот. Я нашёл взглядом аптечку на стене, встал, но у меня потемнело в глазах. Упал, приложился затылком о кафель.       С той стороны двери, которая из-за тупости замка заперлась, слышались стуки и взволнованные слова Инка и Эррора.       — Ребят, у вас нормально там всё? — спросил Эррор.       — Да, всё в порядке, приятель, мы просто пиздим по душам. — я боялся пропустить какой-нибудь лишних хрип из-за боли от удара.       Я не стал говорить о том, что у нас тут происходит. До конца не зная, тайна это или нет, я не хотел, чтобы кто-то видел Гено в таком виде. Кто знает, секрет это или нет.       Это все было ужасно глупо. Лежат два придурка, один истекает кровью, а другой упал из-за давления. Я немного посмеялся из-за тупости всей ситуации. Но рядом валялся истекающий кровью Гено.       Я предпринял вторую попытку встать на ноги: вроде даже удачно, пошатываюсь, но зрение уже не мыльное. Не выравниваясь, облокотился на аптечку и открыл ее. Увидел там бинты, хлоргексидин, спирт… пиздец, набор для пирсинга, не сильнее. Пришлось работать с тем, что имеем.       Достав всю эту ерунду из шкафчика, я принялся открывать бутыль со спиртом. На храбрость, опрокинул глоток этого же самого спирта, и принялся поливать смеющегося Гено.       — Не смейся, ебло, ты щас опять умрёшь. — говорил я, сам немного улыбаясь.       — Да это ты еблан, зачем ты шутишь вообще в такой ситуации? — он старался не смеяться, но выходило плохо, — И зачем ты вообще меня спиртом поливаешь?       — Ты придурок? Может для того, чтобы рану тебе обработать?       — Рипс, успокойся… — Геноцид стал говорить намного более спокойно. Настолько, что я вправду перестал, и уставился на него.       Он легонько улыбался. Мои глаза бегали по его лицу, я всё еще волновался и был на иголках. Из-за его пронзительного взгляда, я убрал бутыль спирта, поставил ее на пол, и как-то неожиданно успокоился. Моё дыхание выровнялось, давление пришло в норму, голова перестала кружится. Запах спирта наконец ударил в нос, словно стрелой, имея на задних нотах запах крови. Почувствовался холод кафеля, стали слышны звуки из зала, где сидели ребята и бурно волновались. Всё наконец перестало вертеться и остановилось. Я расслабился и немного обмяк.       — Всё, спокойно. — говорил он, — Такое бывает. Знаю, как странно это прозвучит, но для меня это нормально.       В каком смысле «нормально»? Истекать кровью от смеха это разве нормально?       — Но…       — Поверь мне, Рип. — продолжал Гено, всё так же смотря мне в глаза, — Всё правда нормально.       Я ужаснулся. Не зная, что чувствовать и думать на этот счёт, я просто продолжал ошарашенно таращиться на лицо своего нового приятеля, всё так же лежащего на полу в луже крови, разбавленной спиртом. Думаю, это одно из самых болезненных впечатлений о Гено. То, что ему часто приходится сталкиваться с такими вещами, просто смеясь, это вправду ужасно. Мне стало так досадно от этого. Он ведь просто смеялся, веселился со своими друзьями. Почему в какой-то момент судьба решила, что ему нужно подкинуть такой сюрприз?       — Я могу как-то помочь?       Я говорил уже из отчаяния. Видев, что это не шутки, что не смотря на то, что по его словам это происходит часто… и ему всё равно больно. Это было видно по его выражению лица, по его дыханию, поведению. Это не просто ради скрытия факта, это боль. Физическая, настоящая. Пахнущая железом.       — И да, и нет. — ответил он, попытавшись приподняться. Я ему помог, подав руку, — В такие моменты я обычно убегаю в укромное место и жду, пока кровь остановится. Если я с братьями, то я могу и остаться. Сейчас же я… не хотел тебя пугать.       Он даже в такой патовой ситуации подумал о том, что мог меня напугать. Нет, ну что за идиот…       — Ты придурок. — я смеялся, практически сквозь слёзы. Адреналин отлил обратно, и эмоции сами дали себе волю. Я не хотел.       Я хотел найти плюс в этой ситуации. Теперь я хотя бы знаю, что такое может случиться. И буду знать, что делать. Как минимум, точно уж не поливать его спиртом, будучи практически в отключке.

***

      Ситуация разрулилась банально. Мы вышли, объяснили ребятам, что случилось. Они начали переживать и ругаться, что мы идиоты, потому что не додумались позвать на помощь. Особенно ругались Саенс и Инк. Инк ругался как заботливая мама, Саенс — как препод, которому ты неправильно ответил. Но, в любом случае, мы все успокоились только через пол часа после ситуации, я помог Гено оттереть кровь в туалете, мне дали таблетки от головы.       Наконец, спустя долгое время ожидания, нам принесли наш заказ. Начался шум и гам, все стали есть и разговаривать.       — Ну чего, Инк, как тебе твои эти лобстеры с трюфелем? — саркастично спросил Фреш       — Ну кстати очень даже ничего, — у него в глазах появились звёзды, — Банально, но, со вкусом.       Мы поели, наелись. Все остались довольны ужином, сидели и снова болтали. Я же еле отошёл от того, что случилось. Где-то в голове у меня всё ещё была ужасная картина того, как Гено лежит на холодном белом кафеле и заливает его кровью. Как я, трясясь, поливал его рану спиртом, не зная, что делать. Это было тупо, и мне даже неловко, но я лишь пытался помочь. И Геноцид не выглядел так, как будто я опростоволосился. Было видно, что он всё понимал и не осуждал. А меня же съедало это чувство, и я не знал, что делать. Как только отвлекался, тут же заново уходил в себя и загонялся. Загонялся, что мол, вдруг я и правда идиот. Может вообще не нужно было в это лезть? А может надо было сначала послушать его, а уже потом действовать, если бы понадобилось? В любом случае, это уже не важно, потому что мне бы стало стыдно в любом случае, скорее всего.       И мне вспомнилась одна ситуация, из-за которой я понял, почему так запаниковал. Да, приятель, все дела, но суть не только в этом…

***

      — Одри? — я кричал через всю квартиру, закрыв дверь, — Ало, придурошная, ты где?       Я разулся и прыгнул в тапки, повесил куртку на крючок в прихожей. Кинув сумку где-то по пути в комнату, я уже было завернул направо, чтобы открыть дверь.       — Почему ты на звонки не о-…       — Рипер! Рипер, извини! Извини!       Она лежала, оперевшись на кровать шеей, будучи на полу. Рука была откинута в сторону, в одной лезвие, на другой глубокие порезы вдоль. Крови было мама не горюй. Ее трясло, ей было холодно, она была вся заплаканная и еле одетая. Одна лишь белая майка с кружевами и белые трусы с котом. Мой взгляд уткнулся в этот дешёвый линолеум, залитый кровью. Взглянул на нее. Она безумолку извиняется и плачет. Кричит, визжит, заливается слезами. Страшно.       — Рипер, я не хотела, честно, извини меня! — ее было еле понять через слёзы, — Он приходил, и… и…       Я присел на колени, не смотря на лужу крови, достал телефон. И пока я набрал скорую и зажал телефон между плечом и головой, перекрыл ей рукой вены. Обычно скорая быстро приезжает.       — Рипер, извини, он приходил и мы… он… изнасиловал… он избил меня после этого я… я… — она пыталась дышать, — Я не хочу без него жить. Но мне так больно, Рипер…       — Ты на голову ебанутая дура. Закрой уже рот и дыши равномерно.       Я пытался быть сильнее нее в данный момент. Зная, что она дура, я хотел, чтобы она помолчала. Я больше никогда не хотел слышать про этого типа — ее бывшего, которого она который год не может забыть — но это снова случилось. Только сейчас это серьёзнее, ведь, она вскрыла вены. Клянусь, когда-нибудь я найду этого Остина и натяну ему глаз на жопу. И не смотря на свою уверенность, я трясся. Я знал, что она выживет в любом случае, но тремор меня схватил. Я чувствовал, как земля уходит из пол ног, вдыхаемый воздух стал солоноватого вкуса. На лбу проступил пот, я боялся, трясся, и почти терял сознание. Стресс бил куда-то в голову, как нашатырь, и не давал мне отключиться. Она невероятно тупая. Иногда я даже не знаю, что сказать.       Скорая приехала буквально через три минуты после вызова. Ее забрали, и я сопровождал ее до прибытия в больницу. Дальше я с ней попрощался и наказал позвонить, когда ей станет легче. Или когда ее будут выписывать. Там она пролежала месяц с копейками. Её сердобольная мамаша, которая изначально плевать хотела на ее проблемы с селфхармом, записала Одри на терапию. В итоге она позвонила мне в день выписки, и я забрал её домой. Мы еще около недели после возвращения не разговаривали.       Пока Одри была в больнице, я всё-таки встретился с этим Остином. Сначала разговаривали, но он как-то странно общался со мной. Ну и закончилось всё тем, что я всё-таки сломал ему ебало. Совру, если скажу, что с самого начала не планировал этого. Сказал ни на шаг больше не приближаться к ней, иначе еще раз получит. В конечном итоге, мы сняли побои, и добились запрета на приближение. Больше я про Остина не слышал.

***

      Вспомнив это, я понял, откуда у меня такой панический страх крови. Потряс головой, дабы забыть эту ситуацию как страшный сон.       — Рипер? — донеслось от Оутера, — Ты что-то притих. Всё в порядке?       — Да, конечно. Просто задумался на пару моментов.       Пока мы болтали, самым первым открыл алкоголь, на удивление, Гено. Я не знал, нормально ли ему от алко, но на всякий случай напрягся.       Я открыл своё розовое пиво для разгона. Пил, и заметил одну забавную деталь. Я видел, как мило взаимодействуют между собой Эррор и Инк: они стоят в обнимку, смеются над своими локальными приколами, не обделяя других. Изредка целовались. И было прекрасно видно, как сильно они друг друга любят. Они прям горят. В общем, прям эталон замечательной пары. И я видел, как Оутер пытался быть чем-то таким же для Саенса. Но это выглядело раз в десять более неловко. Пока я смотрел на это, я встретился взглядом с Гено. Он неловко улыбнулся мне, и кинул взгляд на Оутера и Саенса. Явно выкупив, что мой приятель тоже в сердцах хихикает с этой неловкости моего соседа, я принял смелое, но немного глупое решение.       — Оутер? — я подошёл к их парочке и наклонился к приятелю, — Пойдем покурим? Нужно обсудить кое-что.       — Да, конечно, пойдём. — он встал, посмотрел на Саенса и мило ему улыбнулся. Тот сделал то же в ответ.       Мы вышли на улицу из клуба. Уже неплохо так потемнело. Я достал пачку сигарет и протянул ему одну. Он её взял и мы раскурились.       Обстановка была очень благоприятной. Темно, улицу словно освещали только светильники из окон клуба. Мимо изредка проезжали машины, разливая лужи. С деревьев, что стояли за клубом, падали листья, и их ветром приносило на дорогу. Было немного прохладно, но мы были согреты алкоголем.       — Так о чём ты хотел поговорить? — спросил Оутер, затягиваясь сигаретой.       — У тебя всё в порядке? — резко выпалил я.       Понимаю, звучало резко. Но смотря на то, как он пытался быть таким же тёплым, как монстры, находившиеся в отношениях уже около десятка лет, становилось не по себе. И по нему это было видно.       — Э… что ты имеешь ввиду?       — Ты насмотрелся на Инка и Эррора, насколько я понимаю?       Звёздный знатно вжался в куртку. Мне стало стыдно, что я так прижал его вопросом, но пиво — двигатель моего сегодняшнего вечера. Я уже, считай что, ничего не мог поделать.       — Да блин… Ну насмотрелся, дальше что? — он немного разозлился, — Я лишь хочу, чтобы у нас с Саенсом всё было так же круто, как у этих двоих, чёрт бы их побрал. А что делать — я без понятия. Сука.       У него весьма сложная ситуация. Я ведь… впизду, мне лень думать об этом.       — Дружище… хорош уже. — у меня продырявился рот, — Не нужно копировать поведение своих друзей. Они уже очень много лет вместе, а вы с Саенсом — еще нисколько.       — Чего?       — Не дави на него. Ты же сам говорил, что он парень застенчивый. Вот ёпта и это… не того самого. Не прессуй его короче.       Оутер залился смехом. Настолько, что у него проступили слёзы. Хотя я не понял, были ли это слезы от смеха, или его малясь прорвало.       — Спасибо, дружище. — он похлопал меня по плечу и кинул сигу на асфальт, — Пойдём обратно.       Чёт я так ниче и не понял. Зачем выходил? Че сказать хотел? Я походу чисто хотел выставить себя придурошным, и всё. Ну, да и пусть, я уже досточно пьяненький, чтобы не испытывать столько стыда, сколько нужно.       Мы зашли обратно в здание. Я сел на диван. Допил пиво. Допил второе. Расчехлил «отвёртку». Выпил половину.       События закрутились перед глазами. Ребята смеются, я смеюсь… Инк растрогался от нашей сплочённости и пустил слезу. Его успокаивали, потом… я оказался в туалете. Отлил, вернулся. Все уже пьяные. Я что-то кричу, подпевая песне. Я приобнял Фелла, обменялись любезностями, мол, ты крутой, я крутой. Приобнял Гено, и…       Запах железа и спирта снова ударил в голову. Всё закрутилось еще сильнее. Я посмотрел на него: бедолага был весь в крови, и зловеще смотрел на меня. Не, это бред какой-то… Но запах меня словно отрезвил, но опьянил всё, что находилось вокруг. Стены закружились, ребята попадали. Понятно, кажись я словил что-то… ни то глюки, ни то хер пойми что. Но паника выросла в разы. Мне стало страшно из-за запаха крови. Он дурманил, жалил в груди, я начал кашлять. Даже задыхаться. Я пытался смеяться, ведь, ало, мы пьём, нам должно быть весело. Но все смотрели на меня с взволнованностью. Меня начало жутко тошнить, я пытался сказать об этом. Вышло только что-то «мэа тшнит». Я почувствовал, как запах крови понёс меня в туалет, и затем опустил почти полностью головой в унитаз. Меня тут же начало рвать. Захлёбываясь, я, после очередного «залпа», пытался сделать вздох, но в нос снова ударял запах. Меня держали за плечо и успокаивали. И я снова залповал. Ощущения ужасные. И пока блевал, понял, что рядом сидит Гено. Как раз таки, источник запаха.       Проблевался — стало легче, немного отрезвел. Отвели лежать на диван, дали воды. И я, весь такой красивый, при параде, но заблёванный, утверждающий, что люблю «тишину и эстетику сигарет на балконе», отрубился на диване, после того, как поблевал, выжрав немало алкоголя.       Позорненько. Но, что уж поделаешь.