Дело любвеобильного убийства

      Родившись в полуразрушенном роддоме города Фоствульд, Одри словно заранее знала, что её ждёт в этой жизни. Она еще очень долго не хотела начинать дышать, как бы её не били. Не хотела — и всё. Залётная мать, изнемажённая после двенадцатичасовых родов, считающая, что аборты это грех, где-то про себя надеялась, что «долгожданная» девочка Одри Хэнсонн так и не задышит. Но, к её сожалению, случилось чудо, и лёгкие дочки разлиплись. Она кричала и плакала ещё очень долго.       Мать — Эмилия, страдающая послеродовой депрессией, не была отвезена домой хотя бы на такси из роддома. Отец — Эндрю — забухал. То ли от счастья, то ли от горя. Никому не было известно. Не отвечал на звонки или сообщения, тусовался с друзьями целых четыре дня с того момента, как Эмилию забрали, когда у нее отошли воды. Выйдя из старого здания со старыми, грубыми бабулями в качестве окушерок, она тут же пошла в магазин за бутылкой светлого, пока дочь надрывалась и никак не могла успокоиться.       Вернувшись домой, она почти буквально бросила бедную дочь на клопиный, прокуренный и зассаный диван, направившись на кухню. Ей было всё равно, что там будет с этой Одри, она не хотела эту дочь. Она вышла замуж по залёту от случайного механика в местной монтажке. Перспектив никаких не было. Образование бросила, как только забеременела, в восемнадцать лет. Слёзы сами накатывались, вспоминая, что она попала в очень глубокую жопу своей жизни. И из этого вряд ли будет выход.       На дворе было восемнадцатое января. Отметив недавно новый год, она всё так же страдала головными болями от похмелья. Ужасные мысли лезли в пьяную, депрессивную голову. Запретные, но они бы избавили её от всех проблем. Взгляд всё больше устремлялся на только что родившуюся дочь, что была уже синей из-за истерики. Страшно не совладать с руками. Денег не было, как и надежд на что-то хорошее. Поэтому Эмилия пустила всё на самотёк. Ей уже было плевать, где её муж, умрёт ли ее новорождённая дочь. Это всё неважно.       Когда Одри было шесть лет, случилось первое громкое собитые в ее жизни — ушел отец. Смотря, как он с криками и ссорами «прощается» с её мамой, она потихоньку, в силу возраста, осознавала, что тут происходит. Она не сильно грустила, что папа уходит. Он пил, очень вонюче курил и насиловал мать, что мешало спать по ночам. Но из всех троих присутствующих более хорошо относился к Одри — иногда он приносил ей шоколадки, украденные у коллег на работе.       Расставались Эндрю и Эмилия из-за всех разногласий, что присутствовали в их жизни за все 7 лет. Отец не хотел рождения дочки, он, в возрасте тридцати шести лет уже вообще не хотел детей. А в итоге, он приходил с изматывающей работы с маленькой зарплатой, и видел лежащую жену, плачущего ребёнка, и отсутствие ужина на плите. Эмилия же ненавидела всё вокруг себя. Квартиру, в которой сидела словно взаперти уже который год, будучи в декрете, ненавидела своего мужа, ставшего им буквально случайно, и, казалось, сильнее всего, она ненавидела Одри — последствие порванного презерватива, наровившее испортить ей всю малину. В опухшем от алкоголя и травы мозгу не укладывалась мысль, что шестилетний ребёнок не может быть виноват в этом. Эмилия была уверена, что всё дело как раз таки в этой маленькой, кареглазой девочке. И похер, что это было не так.       Хлопнув дверью, предварительно плюнув уже бывшей жене в лицо, он ушёл. Куда, насколько, к кому — неизвестно. Да и это было неважно.       Она смахнула харчок рукой на пол и ушла на кухню. Достав свёрток и бутылку, мать дебоширила. Одри была выбита, как кусок мяса для отбивной. Вся в синяках, следах ремня и кабеля от телевизора. А завтра было первое сентября. Одри впервые идёт в школу.       Хэнсонн младшая никогда не была в детском саду, но зато иногда гуляла во дворе, до того, как пошла в школу. Она была знакома с несколькими девочками и они очень даже ладили. Попав все вместе в один класс, так начался, наверно, самый интересный период в жизни маленькой Одри. Самый разрушительный, но самый интересный.       От школы она могла пойти в какой-нибудь бесплатный кружок на выбор. Она выбрала единоборства. Занимавшись до шестого класса, она была вынуждена бросить его из-за боли в суставах. Она больше не могла драться. Но зато она обрела физическую форму, и могла давать сдачи, если к ней приставали мальчики.       У Одри было достаточно много подруг, с которыми она зависала после школы. Она всё так же общалась с девчонками из своего двора, и плюсом, в их класс перевелось пару новеньких, с которыми они тоже заобщались. У них образовалась компания. На первый взгляд, ничего примечательного. Но они часто собирались всей компанией после школы и шли в местный магазинчик, где они могли купить выпить. Таким образом, Одри, в возрасте одиннадцати лет, пристрастилась к алкоголю. Пила на уроках, дома, пока мама лежала в отключке, и даже со старшеклассниками.       Эти старшеклассники в один момент чуть не сгубили маленькую Одри. В возрасте четырнадцати лет, зависая дома у одного из них, кто-то предложил попробовать кое-что интересное… всё закончилось скорой и откачкой малолетнего ребёнка. Маргинальная семья — это всегда как приговор. Словно ты не можешь сойти с этого ужасного пути, как бы не хотел. Не получается и всё. Ну и хуй с ним тогда. Зачем выбиваться из канонов фамилии Хэнсонн?       Одри и правда никак не хотела выбираться из этого. Она видела, что делала её мама, что делал её папа. Значит, всё нормально? Так же можно, верно?       Конечно можно, дорогая. Можно сделать ещё куда больше. Ты ещё пока что маленькая.       Дальше — больше. Когда она выпустилась из школы и поступила в колледж на специальность, с меньшим количеством требований, ей было уже шестнадцать лет. Начав «увлекаться» селфхармом в возрасте тринадцати лет, её пристрастие росло с каждым годом. Каждый день, любой повод — новый шрам. Она переезжала в общежитие, имея у себя в чемодане коробку с лезвиями, которую планировала тчательно ныкать от соседок.       Переехав, Эмилия резко опомнилась. Её ребёнок окончил школу и поступил! Это же невероятно. Да, может она и поступила всего лишь на повара, не имея к этому делу вообще никакого отношения, но она же всё-таки будет получать образование. Начала звонить дочери, что-то шевелиться. Даже папа позвонил на первое число. Спросил, сколько Одри сейчас лет, и закончила ли она школу. Поздравил с поступлением. Казалось, жизнь налаживается. Мама очнулась, папа позвонил. Новое место, в котором она может начать новую жизнь и, может быть, даже вылечиться от всего того, что с ней было.       Но, к сожалению, этого так и не случилось.       Имея по соседству целую комнату симпатичных мальчиков, она начала с ними общаться и часто зависать под баночку пива. Всё начиналось замечательно: они общались, рассказывали о себе, круто проводили время, играя во всякие настолки. Ей даже понравился один парень по имени Алекс. Высокий, накачанный брюнет, с глубокими, зелёными глазами. Ну мечта, а не мужчина. Она призналась ему в симпатии, он ответил взаимностью, и они начали встречаться.       Оказалось, что Алекс был ужасным фетишистом. Узнав, что Одри страдает (или, может, даже наслаждается) селфхармом, он превратил эту плохую привычку в их досуг. Они резались вместе, резали друг друга. Одри изрезала всю его спину, оставляя ужасные, противные рубцы и шрамы. Он же не жалел её руки и полосовал их только так. Во время этого процесса они не разговаривали. Просто «наслаждались» друг другом, причиняя боль. Алекс рычал во время процесса. А для бедной Одри было в новинку резаться просто так, без повода и слёз. И в дальнейшем это приелось.       В конечном итоге они расстались. Вроде бы, на хорошей ноте, но на деле Одри надоело заниматься этой ерундой, она хотела настоящих отношений. Хотела любви, объятий и ласки. Ей нужен был человек, что мог бы вылечить её травмы. Человек, что мог бы помочь ей справиться со всеми проблемами. Она начала искать.       Осознавая всю серьёзность ситуации, она начала искать. Она хотела в конечном итоге вырасти здоровым, нормальным человеком. Возможно, когда-нибудь родить дочку, и жить в большом доме, попивая чай у камина на закате своих дней. Вырастя у маргиналов, она желала себе только лучшего. Хоть и ненавидела себя в подкорках своего мозга. Тем не менее, она выстроила чёткие требования для своего будущего партнёра: заботливый, щадящий, добрый, жертвенный. Тот, кто действительно мог бы ее осчастливить.       Год, два, она искала. Ей наконец стукнуло восемнадцать лет. Проводя время с некоторыми школьными друзьями, которые тоже поступили в тот же колледж, что и Одри, она вернулась к тому, чтобы выпивать. Горе и «тщетность» её поисков убивало ее изнутри, она хотела как можно скорее найти своего суженого, что смог бы отвезти ее в безопасное место. Она ненавидела Фоствульд. Это, по ее мнению, самый ужасный город, в котором только можно жить. Тут нет любви, заботы, или доброты. Тут нет ничего, что могло бы ей помочь. Врачи злые, люди либо наркоманы, либо алкоголики. Очень редко можно было повстречать человека, что полностью бы хорошо относился к Хэнсонн младшей. Ее не обижали, не обсуждали за спиной. У нее были друзья, но дело было в том, что зачастую ее друзья были наркоманами. И будучи либо под кайфом, либо в тяжелой ломке, они несли всякий бред. Бред, что только укоренял в больной голове Одри мысль о том, что она — ничего, ее мечты — брехня, её желание стать лучше, живя в Фоствульде — бред. Но денег на дозу, ты уж пожалуйста, дай.       Будучи уже на третьем курсе колледжа, она познакомилась с выпускницей прошлого года — Элис Синклер. Она была невероятно добра к Одри, понимала её, так как выросла в похожей обстановке. Было такое ощущение, что Элис всё это время была сестрой Одри, потому что их истории были почти что одинаковыми. Ушедший отец, дура-мать, квартира, крики, драки. Девушки начали активно общаться, ходить вместе на тусовки, и гулять вдвоём.       Они стали лучшими подругами. Они понимали друг друга абсолютно во всём. Одри отреклась от своей «дворовой» компании, перестав общаться с девочками из школы, и посвятила всю свою дружелюбность лишь Элис.       Таким образом, это ее привело в хорошую компанию, в которой была Элис. Там было много парней, много девушек, и все они общались друг с другом наравне. Никто не принимал, лишь иногда они выпивали. Там ей было действительно весело и интересно. Комфортно и тепло.       В тот период всё правда стало налаживаться: она была в компании классных людей, у нее была лучшая подруга, которая была готова на всё ради неё, и это было взаимно. У нее появилась симпатия: парень по имени Остин. Ох, этот Остин… он был невероятен. Высокий, голубоглазый брюнет, с большим количеством татуировок и пирсинга. На груди был набит филин, в носу септум, был бридж, и проколота губа. Одри вдохновилась его образом, его словами, заботой. Они общались пол года до того, как он признался ей в чувствах. На тот момент Одри покрасила чёлку в синий цвет, отрезала каре, проколола септум и укус георгина. Она полностью поменялась: из длинноволосой девочки, что носила только оверсайз, не имея никаких изюминок по типу пирсинга в своём образе, она начала носить майки с кружевами, оверсайз штаны с лампасами, выделяла свою тонкую талию и подчёркивала свои сильные руки. Она не боялась показывать свои шрамы: полосатые руки были открыты на показ. Когда она надевала шорты, открывался полный вид на тяготу ее судьбы. Бёдра, икры, все были в шрамах. Имелась парочка на шее. Она перестала стесняться себя и считать это чем-то зазорным. В возрасте двадцати лет, на первую годовщину их с Остином отношений, она так же праздновала два года чистоты от селфхарма.       Она выпустилась, получила диплом. Ее окружали любящие друзья, лучшая подруга и самый лучший парень на свете. Одри Хэнсонн наконец стала на все сто процентов счастлива. Она была благодарна всему, что происходит в её жизни, была благодарна каждому, кто приложил руку к её счастью. Она наконец определилась, что она хочет от своей жизни: она планировала пойти в университет на дизайнера одежды. Остин привил ей хороший вкус в одежде. Одри стала подрабатывать в тату салоне, с самого детства она любила рисовать, и это у неё хорошо выходило.       Успешно поступила, вся компания это праздновала. Все были невероятно за нее рады. Они съехались с Остином на вторую их годовщину, в возрасте двадцати одного года, когда ему было уже двадцать два. У нее был стабильный, хороший заработок. Остин работал в детском саду поваром, привлекая большое внимание детей своим внешним видом. Всё было замечательно: работа, квартира в аренду, любящий парень, который вот-вот, казалось, хотел сделать предложение. Лучшая подруга, из-за которой это всё и случилось. Только благодаря ей. Большая компания друзей, где все любили друг друга и уважали. Всё было прекрасно.       Пока в один злосчастный день, Остин не вернулся домой, будучи под кайфом. Одри невероятно испугалась: как, что? Почему? Зачем? Он жестоко избил её, побил почти всю посуду в доме, разбил окна. Кровь бедной девушки запачкала белоснежные простыни кровати, на которой Остин и Одри когда-то любили друг друга. Место, в котором жила невероятная, большая любовь, резко рухнуло прямо на голову Хэнсонн. Она хотела выносить и родить детей Остина, создать уютный уголок для своей семьи, где они могли бы все любить друг друга. Но он всё порушил, приняв наркотик. В тот вечер, сначала забрали на скорой Остина по причине передозировки. А потом забрали и Одри, когда она осталась одна дома наедине со своей панической атакой: у нее случился выкидыш. Эта беременность должна была стать сюрпризом для любимого мужчины, но стала лишь причиной депрессии Одри ещё на долгие годы вперёд. А ведь ей на тот момент было всего лишь двадцать один.       Остин Максвелл так и не узнал про тот случай. Приехав на следующий день домой, он слёзно извинялся перед Одри. Стоял на коленях, ревел, просил прощения. Клялся, что такого больше не случится и ему очень жаль. В это было трудно не поверить. По мнению Хэнсонн, один поступок не может разрушить большие отношения, которые они так долго выстраивали. Да, может он и избил её, и она потеряла ребенка из-за этого, но… по ее мнению, этого было недостаточно, чтобы вот так просто оторвать кусок от сердца и отказаться от любимого человека. Простила.       Еще неделю он каждый день дарил ей цветы и шоколад, готовил завтрак в постель, лишь бы загладить вину перед любимой. Неделя прошла — ситуация повторилась. Не точь в точь, но он снова был под кайфом. И снова ужасно, грязно избил. Нёс бред про бога и эволюцию. А потом снова отъехал на скорой.       Несколько раз такое происходило, и он заново прибегал и извинялся на коленях. Одри прощала, она невероятно любила Остина. Просто безумно.       Потом же, он перестал извиняться вовсе. Стал бить её, будучи трезвым, потому что она «развела панику на ровном месте» подозревая его в очередном употреблении. Помногу, помалу, он заработал себе зависимость. Побои участились, истерики и слезы не прекращались. Возвращаясь домой после прибывания в компании левых парней, после тяжелой наркотической ночи, будил Одри рано утром и заставлял готовить ему поесть. Его уволили с работы, как только разузнали, что он употребляет. Дальше он стал употреблять вне компании тех парней, прямо при Одри. Она ревела, билась, молила не делать этого. Он не слушал.       Так продлилось два долгих месяца, с самого первого случая. Последние несколько недель были адом для бедной Хэнсонн: только истерики, ругань, избиения. В её голове уже полностью порушился тот былой образ заботливого и доброго Остина, что вдохновил её на изменения и выздоровление. Она долго держалась от рецидива, но не получилось, она вновь взялась за лезвие. Не рассказывала компании, не рассказывала Элис, не звонила маме. Игнорировала звонки всех, кто звонил. Не появлялась на учёбе — её отчислили, хотя до выпуска оставался последний курс.       За два месяца вся жизнь Одри заново рухнула, не смотря на то, как крепко и уверенно она держалась. Не вытерпев всего случившегося, она собралась с силами и выгнала Максвелла из квартиры. Выставила за пределы дома. Попрощалась. Тут же позвонила Элис и рассказала всю правду. В тот же день она встретилась со всеми ребятами и они отреклись от Остина, хотя он был практически прародителем этой компании. Удалили его из совместного чата, заблокировали везде, где только можно.       Было сложно возвращаться в квартиру, где еще буквально недавно они друг друга обожали, а сейчас она осталась одна наедине со своими мыслями. Выкинула совместные фотки, его бельё и подарки. Все букеты цветов полетели в мусорку. Она пообещала себе отпустить его.       Элис стала чаще навещать свою лучшую подругу и поддерживать её. Они начали чаще гулять, Одри вернулась в привычный темп компании, и они, как в былые времена, стали гулять и веселиться.       Пока в один день в дверь Хэнсонн не постучались. По ту сторону двери стоял Остин, с букетом цветов. Она не хотела его пускать, но он так жалобно просился, что отказывать казалось преступлением. Они переспали, и Одри понадеялась, что всё встанет на свои места. Ведь она любит его, и она верила, что это взаимно. Но на следующее утро он ушёл и перестал отвечать на звонки.       Через неделю после этого случая, Элис пришла к Одри и сообщила радостную новость. Она поступила заграницу, и улетает через пять дней. Хэнсонн радовалась за свою подругу, но не знала, как она дальше протянет.       Все время до отлёта они проводили вместе: гуляли, болтали, несколько раз выпили. Всё закончилось в аэропорту, где они, все в слезах и соплях, прощались. Элис улетает на целых три года. Она не успеет отпраздновать завтрашний день рождения Одри, не успеет увидеть, как она вылечится и станет сильнее. Проводив лучшую подругу почти до самого самолёта, они поцеловались, и та ушла. Вернувшись домой, Одри сильно плакала, ведь знала, что будет сильно скучать.       Без постоянного присутствия Элис, жизнь Одри пошла под откос. Остин стал чаще навещать её на одну ночь, а потом не отвечал. Иногда, ночью, после полового акта, он избивал её, говоря, что она зря его выгнала и еще пожалеет об этом. К всеобщему сожалению, Максвелл был уже не в адеквате из-за зависимости. Он начал общаться с некоторыми мужчинами, кто изредка забирал детей из сада. Попал в плохую компанию, увлёкся веществами. На самом деле, Остин не был плохим парнем, вообще нет. Он и правда очень любил Одри, хотел подарить ей весь мир, хотел сделать ее счастливой, сделать смелее к новым возможностям. Но его любопытство и желание попробовать всё в этом мире сгубило его. Он думал, что совладает, но не смог. Не выдержал, и постоянно срывался, хотя обещал самому себе быть лучше и сильнее для Одри. Но из-за уже порушенной психики, в попытках прийти и всё исправить, в конечном итоге избивал её. Она его выбешивала — допросами, а затем молчанием. В последние разы она и вовсе не разговаривала: пускала его в квартиру и раздевалась. Его это раздражало, неужели она не хочет спросить, что с ним было? Он не хотел ничего того, что между ними было. Настоящий Остин — не тот, кто принимает наркотики и живёт на улице — а тот, кто любит Одри и работает в детском саду, хочет завести детей с любимой женщиной, и носит кольцо в кармане, в поисках подходящего момента, плакал бы горькими слезами. Видя то, что между ними сейчас происходит, настоящий Остин ненавидел бы себя. Но он уже не тот, что был раньше. Этот Остин не любит Одри. Он не хочет детей, а кольцо сдал в ломбард, дабы иметь денег на дозу. Их дом рухнул. Мечты повыпадали. Мир Одри Хэнсонн умер.       Таким образом прошёл целый год, ей уже двадцать три. Пока жизнь шла своим чередом, Остин стал реже её навещать, скорее всего, совсем снюхался и где-то сгнил. Одри потихоньку лечилась. Примерно через пол года после этого, по всему миру прозвучала громкая новость: правительство подписало мирный договор и всем монстрам подземелья был выдан вид на жительство. Теперь они на свободе и спокойно могут ходить по нашей земле и получать образование. Она, подумав, что может заработать немного денег, решила сдавать комнату у себя в квартире. Она всё равно простаивает уже долгое время.       Сначала туда заселился монстр по имени Бёрд. Они ладили, иногда вместе гуляли, она сделала ему скидку на аренду. Не сказать, что они были очень близки, но друг друга не ненавидели. Через два месяца, когда Бёрд поступил в училище пилотов, он съехал, дабы проживать в общежитии. Они попрощались, но стали изредка списываться, дабы спросить, как у кого дела.       После того, как она на долгое время осталась без соседей, без работы, без увлечений, она начала потихоньку ехать крышей. Постоянное нахождение в одиночку не очень хорошо на ней сказывалось. У неё не выходило встречаться с друзьями хотя бы изредка, потому что они все были заняты работой и своими семьями, уже почти у всех появились дети. Иногда она списывалась с Элис, но у той было так много дел с документами и учёбой, что хотя бы лишней секунды не всегда находилось, чтобы ответить лучшей подруге. Особенно мешали разные часовые пояса.       Время шло. И в один момент, на ее телефон приходит сообщение.       > здравствуйте! я хотел бы снять комнату в вашей квартире.       Одри ответила, они договорились о цене, и через два дня монстр постучался в дверь.       Когда Хэнсонн открыла, она увидела перед собой модно одетого скелета, на плече у него висела большая сумка, которую он держал за ручку, будучи в перчатке.       — Здравствуйте, я Рипер. Где я могу расположиться?       — Вон та комната. Проходите, пожалуйста.       Рипер поставил сумку и распаковал её. Достал оттуда свой скудный гардероб и разложил некоторые вещи. Одри сделала монстру комплимент по поводу его вкуса, на что тот ответил благодарностью.       Примерно через неделю они уже были практически друзьями. Пили пиво на балконе и рассказывали друг о друге. Тогда Рипер и узнал про все ужасы ее жизни, про всю тяжесть ее судьбы. Он поделился своими историями на работе жнеца.       Через пять дней, когда Рипер был на работе, в квартиру постучался Остин. Она не хотела его видеть, ведь ей только стало лучше. Не открыв дверь, она послала его на все четыре стороны, но этот проклятый наркоман, как оказалось, всё еще имел при себе ключ от квартиры. Отперев дверь, он набросился на Одри и стал над ней надругаться. Он её буквально изнасиловал прямо в прихожей квартиры, где они раньше жили вдвоём. Он кричал, бил её, был слишком груб. Ей было больно. Но она не нашла в себе сил сопротивляться и дать сдачи, в его руках она обмякла, хоть и кричала, но хотела дать себе последнюю возможность почувствовать Максвелла близко. Раньше моменты близости ощущались как прибывание в раю, как самое высокое удовольствие, которое только можно получить. От него шла огромная любовь, которую Одри принимала с распростёртыми объятиями. Но сейчас это не так, они на полу, он рычит и плюётся, он нанюханный, безмозглый ублюдок, который не нашёл в себе стержня, чтобы не пробовать наркотики.       Он изнасиловал ее и удрал как трус, поджав хвост, но явно не жалея. Дверь он запер, оставив её биться на полу в панической атаке, в слезах. Она еле как доползла до своей комнаты. Её сердце не выдерживало этого, ее психика была слишком травмирована, чтобы здорово реагировать на то, что сейчас случилось. В руке оказалось лезвие из коробки, что лежала под кроватью. Она даже глазом не моргнула, как стала делать себе больно, она резала так глубоко, как не делала этого раньше. Ей было плевать, что скоро придёт сосед. Ей было плевать, как громко она сейчас кричит. Она просто делала это. И один роковой порез вдоль должен был закончить всё — она его сделала. Ее трясло от осознания того, что она сейчас сделала, но она знала, что так будет проще. Так ей станет легче. Её кровь залила весь пол, испачкала её самую любимую майку с кружевами и трусы с котом.       — Одри? Ало, придурошная, ты где?       Она обмякла. Слыша, как шаги соседа приближаются к ее комнате, она перепугалась еще сильнее.       — Почему ты на звонки не о-…       Рипер замер. Всё было в крови, а Одри пыталась что-то сказать, захлёбываясь в слезах.       Он сел, перекрывая ей вены рукой, начал звонить в скорую. Её забрали в скором времени, дальше она мало что помнит. Но помнит, как Рип держал её руку в своей, и гладил её большим пальцем, пока они ехали. В этот момент она поклялась себе, что обязательно в него влюбится. Он точно не бросит и не предаст её. Тот, кто сопровождает её в скорой точно не может сделать ей больно. Она была уверена в этом.       Рипер помог ей разобраться с бумажной волокитой, когда они добивались запрета на приближение Остина к Одри. Так же, она знала, что Рип избил Максвелла. Когда она узнала об этом, Хэнсонн стало легче. Намного легче. И ей больше не было больно.       И её мама внезапно снова проснулась. Она отдала деньги, чтобы записать свою дочь на терапию. Одри ходила туда не особо долго, это всё были пустые диалоги, которые никак ей не помогали. Она в сотый, тысячный раз в своей жизни делилась историями из своей жизни, о том, как ее травмировали последствия ухода отца, какая у нее тяжелая жизнь. Она всегда знала, что в Фоствульде никогда не будет нормальных врачей.       Проходит месяц с момента попытки суицида. Рипер и Одри выпивали на кухне. Они были достаточно пьяными, чтобы придаться чувствам. Доковыляв до комнаты, они рухнули на кровать и начали страстно целоваться. Эмоции Одри было не передать. Это было такое счастье — целоваться с другим мужчиной. Она чувствовала себя так, словно изменяет Остину, и это ощущалось невероятно хорошо. Хотелось, чтобы этот урод стоял прямо здесь, будучи в полном рассудке, и смотрел на то, как скелет берёт её. Как она получает удовольствие под другим мужчиной. Как она наконец счастлива без этого ублюдка, что избивал её. Но она, к сожалению или к счастью, не знала, что Остин стал таким лишь из-за наркотиков. Рипер и Одри провели правда очень хорошую ночь друг с другом. Они занялись страстным сексом, отдаваясь в него с головой, словно оба не занимались этим столетиями. Одри не была против этого, этот секс не вызвал триггер из-за изнасилования. Ей не было больно, она не плакала и не кричала. Ее мнением интересовались в этот момент. И она была счастлива.       Но на следующее утро, Рипер дал отказ на предложение начать отношения. Одри не стала сильно расстраиваться, хоть это и сбило ее позитивный настрой. Она была уверена в себе, и четко знала, чего она хочет. И она была намерена добиться согласия, во что бы то не стало.       И никто из них двоих не заметил, как наступил сентябрь. Весь прошлый год Рипер занимался документами для поступления. И вот настало то время, когда ему нужно будет поступать, и в его жизни начнутся великие перемены. Он заявил, что переезжает. И мир Одри Хэнсонн снова треснул.       Она не понимала: что она сделала не так? Почему он переезжает? Но остановить его не могла. Он стоял на своём, говорил, что так нужно. Что они не могут быть вместе, и всё прочее. Она как могла пыталась смириться. Но за неделю до отъезда Рипера приняла уверенное, но очень и очень глупое решение.       Когда Рипер уехал в первый раз в университет, она уже была готова, она точно знала, что будет делать. За неделю до этого момента она продала большую часть своей одежды, какие-то свои картины, заработала денег, отдала их маме. Сказала «мамуля, я хочу отблагодарить тебя за попытку мне помочь» и ушла. Скинула последние деньги с карты Элис, прислав сообщение «лю <3 моей малышке на карманные». И за двадцать минут до возвращения Рипера выпила таблеток, что остались у неё от Остина. Тот лечился от своих болячек, но когда она его выгнала, тому уже было плевать, лечиться или нет. Написала письма тем, кому посчитала нужным. И вот, тот самый ужасный момент прощания.       Он еле её обнял, и ушёл. Не хлопнув дверью, а аккуратно её закрыл и исчез.       Одри легла на пол в своей комнате, уставившись в потолок. Её разум начал мутнеть, а значит, ее план работает. Ее мучения заканчиваются.       Она знала, что никому вокруг не станет легче от ее смерти. Но зато станет легче ей. Она прекратит этот ужасный круг своих страданий, она закончит свою жизнь именно на такой ноте. Позорно? Не то слово. Но у нее лопнуло терпение. И она, на полностью холодную голову, уже не с криками Остина, без пьяных истерик матери, решила покончить с собой.       Она вспоминала Остина. Как сильно они друг друга любили. Как сильно она хотела родить ему ребенка, но у нее случился выкидыш, о котором Максвелл даже не знает. Как сильно они хотели создать семью, но у них не вышло из-за того, как Остин был слаб. Она вспоминала маму… она была ужасной женщиной. Била, издевалась, не заботилась. Папа просто пропал, иногда звонил, примерно раз в два года. А Элис… ох, ее малышка Элис. Это самый лучший человек, что был в её жизни. Одри безумно ее любила. Элис Синклер — единственный человек, кто правда осчастливил Одри в её небольшой, но сложной жизни. И ей стыдно перед ней за своё решение. Как и перед всеми её друзьями. Они все были замечательными людьми, и она безумно рада, что у них всё хорошо. Они создали семьи, женились и вышли замуж, родили детей, и сейчас живут свою счастливую жизнь. У них вышло, но не вышло у Одри. И ей жаль. Ей жаль, что она совершила череду ошибок, что привели ее сюда. Но она не жалеет о том, что познакомилась с Элис, что вступила в эту компанию, что познакомилась с Остином. Она не жалеет о том, что полюбила этого человека. Но ужасно, что такое случилось с их отношениями. А Рипер… она не знает, что о нём думать. Может, она зря понадеялась на то, что это выйдет. Но в любом случае, пути назад нет. Она прошла точку невозврата. Попрощалась со всеми, продала свои вещи. Хоть она и не умирает в своей тёплой постели, окружённая своими любимыми детьми, как она того и хотела. Но зато она умирает, а значит, ее мучения закончились.       Таким образом, в возрасте двадцати четырёх лет умерла Одри Хэнсонн в следствии передозировки рецептурными медикаментами. Её нашли на полу своей квартиры, одетой в белую майку с кружевами и чёрные оверсайз штаны с лампасами.