Дело любвеобильного убийства

      Из коробки сразу виднелись карточки, на задней стороне которых красовалась эта вонючая надпись «Правда или Действие?!». Я старался не нервничать перед обычной настолкой, но мало что получалось. Ну я и лох, конечно, боюсь обычной игры…       Мы скинулись на цу-е-фа, кого первого спрашивают. Этим первым оказался Эррор.       — Эррор, правда или действие? — спросил у него Гено.       — Правда.       Гено на секунду засмеялся, читая вопрос на карточке. Похихикал и задал его своему брату.       — Ты жалеешь о дружбе с кем-то из окружающих?       — Конечно. Со всеми вами, блин! Вы уроды конченые, не давали мне собрать все станции одного цвета! Упёрлись в свою Арбатскую, и сидите, как полные дураки!       Мы прервались на пол минуты ради монополистических разборок. Кто кому сколько был должен, у кого было меньше денег, кто больший жмот на станции — всё высказывалось криками. Ровно до тех пор, пока из соседней комнаты не постучали в стену, и не начали грозно кричать:       — Блять, ну потише, пожалуйста, у меня проверочная завтра! Я готовлюсь!       — Извините! — крикнули мы все хором.       Дальше разборки не пошли, потому что эта настолка уже выжала из нас все соки, а поиграть в «правда или действие» ещё хотелось. Следующему задавали по часовой стрелке — им оказался Фелл, выбравшим правду.       — Ты когда-нибудь воровал? — вопросы с карточек всё так же читал Гено. Он внегласно стал ведущим, потому что единственный не стал отпираться.       — Э-э… а кто-то не воровал? — сказал он очень неловко, и мы начали пялиться на него как коршуны на падаль, — Ну ладно-ладно, было дело, не осуждайте!       Следующим в очереди был Фреш, сидящий на своей кровати, в максимально расслабленной и победоносной позе после игры. Выбрал тоже правду.       — Как назовёшь своих будущих… детей? Чёрт, точно, это же людская игра, может, пропустим этот вопрос?       — Гено и Эррор. — невозмутимо ответил Свежий, приспуская очки и подмигивая своим братьям. Те сделали вид, что их тошнит и начали в агонии кашлять. Мы все с этого посмеялись.       Такая здесь атмосфера… классная. После того, как мы все пособачились, в комнате снова воцарила дружба, которая так и витала в воздухе. Счастье всё больше наполняло душу, оно топило вечные льды моего тупорылого характера. Я всю жизнь был замкнутым, необщительным, боялся любви и привязанности. Точнее, нет, я не боялся. Я её максимально сторонился. Но сейчас, когда мы все вместе, веселимся без алкоголя и громких драм, я наполняюсь радостью каждую секунду. Тепло разливается по моим рёбрам, и я чувствую, как оно охватывает каждый сантиметр моего тела. Я оглянул всех ребят: они задорно смеются. И на моем лице невольно сама появилась улыбка, глупая, кривая, но искренняя и полная любви. Любви, которая, кажется, никогда не наполняла меня так, как сейчас.       Но игра всё ещё продолжается. И следующим был я, как и все остальные, выбравший правду.       — О, тут интересный вопрос. — обрадовался Геноцид, — Что бы ты посоветовал прежнему себе?       Я помолчал с пол минуты, формулируя ответ, и как додумался, ответил:       — Поменять мировоззрение и перестать быть придурком.       И я бы действительно хотел начать понимать это намного раньше, чем вышло. Потому что, будь я менее принципиальным в подобных вопросах, я, может быть, уже был бы на все сто процентов счастлив. Но пока что мое счастье только начинает строится, мои взгляды меняются. Ведь… я знаю, что она хотела бы видеть меня счастливым. И, раз это единственное, что сейчас возможно, я буду счастливым ради неё. В честь памяти о ней.       Мой ответ засчитали, и очередь дошла до Оутера, который, о звёзды, тоже выбрал правду. Мне уже перестаёт нравится этот глупый концепт «правды или правды».       — Чего не должен делать парень твоей мечты? — повязка сделал довольное лицо, — Это о-о-очень хороший вопрос, хе-хе.       — Э-э, ну… — звёздный сильно поменялся в лице и перестал быть чертовски уверенным в себе.       Я смотрел на его лицо и отчётливо понимал, что он сейчас думает о Саенсе. Мне уже становилось его понемногу жалко, потому что, я уверен, что он и так постоянно думает о нём. А тут ещё такой вопрос, ещё и взгляды всех нас — как стервятники. Оутер вжался в стул, оглядываясь по сторонам, но всё же отвечая на вопрос:       — Он не должен делать всего того, что не делает Саенс…? — и неловко улыбнулся, пробегаясь глазами по каждому из нас. Но ответ засчитали.       Дальше шёл сам Гено, он сам для себя перемешал рукой карточки в коробке, выбрав тоже правду (о боже), и, закончив, закрыл глаза и взял случайную.       — Целовал когда-нибудь пар… о звёзды, не-е-ет… — он сильно засмеялся, прикрываясь рукой, — Ну чё это за вопрос вообще, ну честное слово… — и заметно покраснел.       Какой же это неловкий вопрос… на месте Геноцида я бы, наверно, даже отказался на него отвечать. Но, с другой стороны, мне любопытно, был ли у него такой опыт или нет. Пока он смущался, мы все уговаривали его ответить, хором говорили «от-ве-чай! от-ве-чай!».       — Ну ладно, ладно… Был один разок. — и зарыл лицо в своих руках, окончательно умирая от смущения.       Мы все разом заверещали, кто от удивления, кто от радости. Лично Эррор, видно, что был рад, но в полном смутении. Как и я. И, блин, как бы я хотел узнать, с кем он целовался «один разок». Нет, нет! Ничего не думаем, мне просто любопытно. Клянусь всеми своими костями. У меня их хоть и много, но каждая мне необходима!       — И сразу скажу, нет, я не скажу кто это был! — сквозь ладони кричал повязка, — Даже не умоляйте! Всё!!! Следующий вопрос!!! Я достаю карточку!!!       Мы ещё покричали и успокоились, позволив Гено наконец достать карточку с действием для Эррора.       — Повтори шёпотом любую фразу на ухо игроку, что сидит слева от тебя. Ха-ха!       Эрр посидел в раздумьях около полуминуты, и, наконец придумав фразу, поднялся со стула, приближаясь к Феллу. Прошептал, и тот «взбудоражился», чуть приподнимаясь.       — Ух как возбуждающе. — сказал Фелл, — Он сказал «не хочешь по розовому?».       Мы все вновь засмеялись. Следующей была очередь Фреша, который во второй раз выбрал правду. И мы договорились не выбирать правду больше трёх раз подряд, потому что так менее интересно.       — Что последнее тебе снилось?       — О, это кстати вообще конченная тема! — воодушевлённо сказал Свежий, принимая сидячую позу на своей кровати, — Мне снилось, как я заразил всех в общаге паразитами и они требовали с меня алименты… И ходили говорили «Папа-а-а-а! Мы очень голодны-ы-ы! Мы хотим ку-у-ушать!». Я обосрался со страху, чесслово! Я бегал от них по всему унику, но меня настиг мой препод по истории и заставил писать зачёт, а пока я писал его, он сам стал паразитом и тоже начал требовать от меня еды!       Мы очень не хотели кричать от смеха, чтобы не мешать пареньку по соседству готовится к завтрашней проверочной, но, к сожалению, не получилось. Мы чуть ли не рыдали, зарывая головы в кофты и подушки, дабы быть тише. Я так вообще слезу пустил, кислорода стало очень мало и я начал задыхаться. И честно не понимал, что такого надо принимать, чтобы приснилась такая хуйня. Но звучало это просто поразительно смешно.       Так мы сидели играли очень долго, много смеялись, веселились, и максимально старались не визжать. Время перекатило за десять вечера, и мы хотели прочитать ещё пару карточек и закругляться. Но в какой-то момент ситуация начала набирать обороты, и желание заканчивать игру с каждым разом становилось всё меньше. Мы повыполняли действия, Гено пару раз отжался, Фреш невероятно громко крикнул в окно «жопа!», а я пару раз покорчил рожу. Прозвучало ещё парочку каверзных вопросов, на которые не всегда хотелось отвечать, и мы договорились однажды собраться и поиграть в «ответь или выпей», как-то так она называется. Потому что концепт горячих вопросов и пары банок розового нам очень зашёл, да так, что забились повторить на выходных. И мы сидели веселились до поры, до времени, пока в мой адрес не прилетел вопрос, когда я выбрал «правду».       Гено, прочитав карточку, немного на нее попялился, после того как прочитал вопрос. Подумал, повтыкал, и демонстративно положил её лицевой стороной в стол. Подпёр голову руками, поставив их локтями на стол, и смотрел настолько игривым взглядом, что мне стало действительно некомфортно.       — Какие девушки тебе нравятся? — спросил Геноцид, хищно улыбаясь. Это что, флирт такой? Если да, то у меня, если честно, от страха не стоит.       Я выпучил глаза и начал бегать взглядом по всем присутствующим, что уставились на меня в ожидании. Почему все так хотят узнать ответ? Нет, точнее, это ещё ладно. Почему Гено хочет узнать ответ на этот вопрос? Особенно, с учётом того, что это не вопрос с карточки, а придуманный лично им, если я всё правильно понял. Но даже если я еблан, то это полная жопа. И дело было не в том, что «о боже, мне не всегда нравятся девушки» или что-то подобное. Дело в том, что я, блять, мало вообще когда испытываю симпатию к кому-либо. А это высказывать я не хотел. Знал, что очень заебенно подчеркну свой образ «не такого как все». Типа, нелюдимый, любящий тишину (и всё еще набухавшийся вчера в слюни в громкой компании), такой весь из себя мрачный и, в общем, пизда мне.       Я ужасно замешкал, затупил, мой мозг к хуям отключился, но я хотел выйти сухим из воды. Хотел продолжать казаться невероятно уверенным в себе, чтобы не подпустить к себе симпатию. Нет, НЕТ, стоять, я не ЭТО хотел думать. Я хотел менять мировоззрение. Хотел менять отношение к чувствам. Почему эти мысли продолжают посещать мою тупую голову? Да блять потому что я пиздабол. Я боюсь чувств. Я боюсь любви. Все, кто становится мне по душе как личности — ВСЕ умерли. Никто ещё не остался со мной навечно. И я правда боюсь, но… я не хочу так думать.       Паника накрыла в секунду. Все эти тупые мысли закружили буквами перед глазами, и я, смотря на каждого монстра в этой комнате, читал эти надписи. Я не хочу отвечать на этот вопрос. Это слишком для всех парадоксов в моей личности, это слишком для меня в целом. И, смешав панику, гнев на себя, воспоминания, боль от них, смешав всё, что в секунду случилось у меня в голове, я ответил просто НЕВЕРОЯТНО тупо.       — Мне, э-э-э… — моя дикция ещё давала мне шанс перестать нести хуйню, но я этим шансом не воспользовался, — Мне нравятся такие «девушки» как ты, Гено. — и ещё до кучи улыбнулся, криво, косо, и вообще как полный мудак, оперевшись на одну руку.       — Ч… чего? — он в моменте покраснел и выдал эмоцию самого небывалого шока, что он испытывал в жизни.       И тут в комнату резко ворвались. Пока мы успели обратить на это внимание, я держал зрительный контакт с повязкой. Его глаза выражали самое что ни на есть искреннее удивление и откровенный ахуй. Я пытался извиниться перед ним взглядом, но вряд ли он что-то понял под пеленой сильной эмоции.       — Ой, Фреш, у тебя гости? — хрипло спросил страшно выглядевший Санс, — Не хотел мешать…       — Нет, нет, ты что, дружище! — весело ответил Свежий, — Ты не помешал, заходи.       Пред нами предстал Санс с дырой в голове и странным пакетом в руках. Он был в кровавой синей куртке, под которой красовалась не менее кровавая серая футболка. На ногах розовые тапочки. Это… вроде Хоррор, если я правильно помню. Выглядел он пугающе, но своим поведением давал понять, что нам он вреда не причинит. И в каком-то смысле он выглядел дружелюбно и безобидно. Может быть, только для него подобных, а не людей.       — Оу, привет, Хоррор! — сказал Фелл, вставая со стула и пожимая руку приятелю, — Ты чего на парах не появляешься?       — Ха… — на выходе усмехнулся тот, — Я в основном в морге тусуюсь. Ништячки себе подбираю, вот буду кушать. — и невероятно мило улыбнулся, что в данном контексте выглядело больше устрашающе.       Он сказал это и помахал пакетом в руках. Чёрный полиэтилен был сильно натянут под весом содержимого. Я, ну… не совсем тупой и достаточно быстро понял, что там находилось. Исходя из его имени, и того, что он зависает в морге, я… блять, фу, я просто в ахуе. Я типа, вроде как, слышал про него что-то, но вот этого не знал и знать не хотел.       — Ой, только это, Хоррор… — Фреш пытался говорить максимально мягко, — Можешь не тут кушать? Извини, но мы твоих вкусовых предпочтений не разделяем.       — Да, хорошо. — ответил он, открывая дверь, — Тогда удачно вам посидеть. Веселитесь. — и перед тем, как уйти, одарил нас «милой» улыбкой, обнажая зубы.       Я всё ещё пребывал в шоке от того, что случилось парой минутами назад, и к моему состоянию добавилось ещё содержимое пакета Хоррора. Он вышел, но легче не стало. Словно запах (которого, кстати, даже не чувствовалось изначально) еще оставался в комнате, причём только у меня в носу. Я очень сдерживал рвотные позывы. И в глазах что-то темнеть начало немного…       И тут мы снова встретились взглядами с Геноцидом. Он повернулся, и я увидел что-то типа разочарования на его лице. И моментально расстроился, ведь он мне нравился. Он очень хороший приятель, с которым у меня поразительно много общего… и тут я додумался ляпнуть такую хуйню. Я искренне надеялся, что не порушил наше, хоть и не долгое на данный момент, но очень крепкое общение. Но пока что по его выражению лица можно было сказать только обратное. И мне этого видеть совсем не хотелось.       Я же смотрел на него с грустью. Понимая, что до этого сморозил полный бред, я уже не знал, что делать дальше. Если спросит? Что мне тогда отвечать на это? А если он скажет, что это взаимно, и я, как полный придурок, почувствовавший шанс, сделаю ему больно? Почему-то, в какой-то момент, я стал падок на такое. А делать ему больно, даже без учёта того, что он пережил ещё до знакомства со мной — не хотелось от слова «совсем».       — Так, ну… — начал Оутер, — Поздновато уже. Надо бы и правда закругляться.       Мы все с ним согласились. Хотя, честно, у меня было огромное желание остаться и еще минут десять объяснять ребятам, что я обосрался со своими шутеечками, и что это вообще не то, о чём можно подумать на первый взгляд. И этот застой моих слов в воздухе летал и давал мне пизды каждую секунду. Оставив эту брошенную фразу, как только зашёл Хоррор, мне, с такой точки зрения, хотелось бы уже её продолжить и сказать «Ага, повёлся! Гений флирта Рипер как всегда на коне!». Да блять, нет, это тоже бы звучало тупо, о чём я вообще думаю…       В общем и целом, мы попрощались с Фрешем и ушли обратно на третий этаж. Уже там Фелл ушёл в свою комнату, находящуюся в другом конце коридора. И мы остались в тупом молчании, стоя вчетвером. Ребята стали прощаться с Гено, что собирался пойти к себе в соседнюю. И когда дошла очередь до меня, он… просто попрощался. Как обычно попрощался. Словно до этого ничего не случилось. Пожал мне руку, улыбнулся без капли какого-то подтекста и ушёл восвояси. И от этого как будто стало еще не комфортнее. Лучше бы нахуй меня послал, честное слово.       Мы втроём зашли к себе и разлеглись по своим кроватям. Я еле разделся, оставшись только в рубашке и трусах. И лежал, как дебил, глазел в потолок, пытаясь не думать обо всём произошедшем.       День сегодня одновременно и полная хуйня, и приемлемый. С одной стороны похороны, эта моя фраза, общая усталось, а с другой… провёл время с друзьями. М-да уж, лучше бы отказался. Меньше бы каши наварил. А сейчас, в данной ситуации… Я даже не знаю, наврал ли. Гено правда классный парень, и… я не понимаю, симпатия ли это. Вот, сука, чего больше всего в этой жизни ненавижу, так это быстрые чувства. Они настигают неожиданно, очень скоро после знакомства, и всегда ужасно сильные. Будто головная химия спешит влюбиться до беспамятства, дать потомство, а потом стоять в ЗАГСе спустя пол года после расписки с документами о расторжении брака. И тем более я не верил, что все эти серьёзные чувства, как любовь и привязанность, могут так быстро появиться. Ну просто не верю и всё. И поэтому сейчас, что-то ощущая, впервые за очень долгое время, я не хочу даже верить в правдивость этого. Ещё слишком рано о такой думать, говорить и строить какие-то планы.       — Ну всё, пацанва, спокойной ночи! — довольно сказал Оутер, — Круто сегодня посидели.       — Да, согласен, спокойной. — чуть менее удовлетворённо из-за усталости ответил Эррор.       А я даже не знал, желать того же, или нет. Мы ведь правда круто посидели… не могла же моя одна фраза прям всё обосрать, верно?       — Спокич, ребята.       И продолжил втыкать в потолок. Решил всё же снять рубашку, кинув ее куда-то на пол. А домашнюю футболку было лень надевать. И поэтому я лежал, голый, весьма грустный, смотрящий в потрескавшуюся побелку и её извилистые пути. Думал о насущном. И искренне надеялся, что всё же не обосрал всё своей фразой. Ладно бы уже с этой посиделкой, но общение с Гено…