Дело любвеобильного убийства

      Я не заметил, как неделя подошла к концу и наконец настала долгожданная суббота. Я проснулся в районе семи утра и в кой то веке выспался. Пошёл в душ, умылся-помылся, и уже свежий зашёл обратно в комнату, обнаружив там Оутера, которого не было этой ночью.       Он стоял, словно вор около кровати Эррора, и пытался что-то достать из его ящика. Заметив меня, он шугнулся, и ударился рукой об прикроватную тумбочку, громко шикнув «блять!». Глюк тут же проснулся.       — Да ты ахуела, мразь! — он принялся орать спросонья, — Оутер, мать твою! Я тебе голову скручу когда-нибудь!!!       — Ну ладно-ладно, Эррор, родненький, любименький, хорошенький, — начал повторять звёздный в надежде на то, что лучший друг перестанет держать его за шкирку, — Извини! Я клянусь больше не буду вообще лазить в твои ящики!       — Че у вас тут происходит вообще? — резко в нашей комнате возник Гено и испугался уже я, — Нахера вы с утра пораньше орёте? Дайте студентам отоспаться!       Мы мельком поздоровались под продолжающиеся мольбы Оутера его отпустить.       — Да этот уёбок уже который раз пытается стырить у меня мой гель для душа! — и грозно посмотрел на него, — Я ему говорил, чтобы он не лез, иначе пизды дам! Он полез, я даю ему пизды, а он возмущается!       Ах, выходные. Вот вам и доброе общажное утро. Ну а как иначе-то? Бедолага Оутер хотел сэкономить денег, купить лишнюю банку розового пива, а ему, видите ли, геля жалко. Для лучшего-то друга! Позор. Кошмар и позор.       В любом случае, сегодня суббота, а это значит что? Правильно! Сегодня приедет Папайрус. Если бы кто знал, как же я этому рад, кто-нибудь заплакал бы. До этого я ещё предупредил ребят, что в «ответь или выпей» мы будем играть еще и с Папсом. Все были рады небольшому и недолгому пополнению в компании. Мой бро останется до воскресенья с ночёвкой в нашей комнате. Потому что как только я сказал о его визите, Оутер тут же поспешил стать чуть ли не главным спасителем наших посиделок. Он предложил, чтобы он сам ушёл ночевать к Саенсу, а Папайрус спал на его кровати. Так что вопрос с ночлегом очень быстро решился.

***

      С момента моего пробуждения прошло примерно часа полтора. Мы списались с Папсом, он уточнил, куда ему идти, и мы договорились, что я встречу его на месте, откуда вышли все наши. И я, выпив энергос из круглосутки напротив, сел на автобус до того места. Оно хоть и не особо далеко, но находится на другом конце города, а там маршруты более запутанные, чем тут. Фоствульд хоть и маленький город, но автобусные маршруты тут конченные, чуть ли не из квартиры в квартиру.       Пока ехал, не мог найти себе места от той радости, что меня распирала. Не уж то я, впервые за почти восемь месяцев наконец увижусь со своим братом? Я так счастлив, это просто словами не передать. Тем более, он познакомится с моими друзьями, мы круто проведём время, я его свожу куда-нибудь. Даже вспомнились времена, когда мы были совсем маленькими, и я учил его искать души в безграничье, как быстрее их найти. А после трудоёмкого и успешного дня я его вёл к Гриллби, где он всегда брал себе молочный шоколадный коктейль. А когда я сам уходил на работу, всё так же будучи маленьким, мне часто приходилось оставлять Папса одного дома, из-за чего всегда тревожился, мол, как он там… Хах, я помню, как однажды с ним согласилась посидеть Альфис, а потом невероятно уставшая шла обратно домой. Ох, ну и времена были… несколько веков назад.       И я наконец подъехал к этому месту. Оно представляло из себя большое здание, которое отстроили, считай, недавно. Оно выглядело, как огромный транспортный узел, только заместо автобусов были небольшие порталы в этом помещении. Сейчас наплыв народу был не такой большой, но тем не менее изредка оттуда выходили разные монстры, желающие жить в мире людей.       Принцип работы простой: если хочешь кого-то встретить, тебе нужно знать номер портала, из которого он выйдет. Там его проверяют на наличие документов (да, из-за этого договора придумали и такое), могут проверить сумки, если они есть, а потом пропустят через вот эту чикалку-пикалку, не помню, как зовут. И вот я стоял, оглядывался, проверял взглядом каждый портал, ожидая, из какого выйдет Папс. Смотрел, смотрел, и… о! Восьмой! И ринулся сразу же туда.       Мой брат выглядел до жути стереотипно, словно приехал на отдых: на голове солнечные очки, одет в оранжевую гавайку с какими-то цветулёчками, на ногах тапки, а на лице широкая улыбка. М-да, какой же он всё-таки Папайрус. Кем бы он ни был — младшим богом смерти, или кем повыше — он всё так же остаётся весьма «в характере». Хоть я всегда понимал то, что ни я, ни мой брат не до конца уникальны (тем более он, теряющий память при сбросах), но как родню воспринимал только его, сколько бы ещё таких Папайрусов я не встретил в своей жизни.       Я подбежал ближе к восьмому порталу, и, заметив меня, Папс по виду чуть не лопнул. Он сразу еще сильнее воодушевился, запрыгал на месте, пока бедный работник пытался сверить фотку в его документах с его лицом. Начав смеяться, я попросил его на секунду усмирить пыл, иначе его быстро не пропустят. Как только проверили его документы и чемодан, собранный словно на море, он быстро прошел, и, кинув всё, что держал в руках, крепко меня обнял. Я сделал то же в ответ.       И наконец почувствовал запах родного смерного безграничья. Из-за работы мы с ним вдвоём так пахнем, но он, только вышедший из нашего мира, источал этот аромат сильнее. Наконец-то что-то родное, близкое и тёплое. Душа заликовала ещё сильнее.       — Санс, я так скучал. — я услышал у него в голосе слезливость, словно он сейчас заплачет, — Просто невероятно скучал.       — Я тоже, Папс. — я же заплакал, как только обнялся с ним, — Я тоже.

***

      Мы, наконец добравшись до шараги, уже успели обсудить всё на этом свете. Я рассказал о том, с кем познакомился, что было на учёбе. Он же рассказал про работу, про местные новости, как у кого там дела в Сноудине. Пока шли по шаражным коридорам, на нас пялились абсолютно все, кому не лень. Даже наши — разные Сансы пялились на Папайруса, словно впервые вообще его видят. Ну, я думаю, ладно, пусть смотрят.       Мы зашли в нашу комнату, где нас уже ждали мои друзья. Были все, кроме Инка, у которого шестидневка, и сейчас он на парах. Как только мои ребята увидели Папса, сразу воодушевились и стали обращаться с ним, как с родным — почти все ребята либо очень давно, либо вообще никогда своих братьев не видели (чего уж говорить про внекодового Эррора, у которого брата и не было и не будет). Хотя, если так подумать, им и втроём весело. Уж не знаю, как так сложилось, что Эррор, Гено и Фреш являются братьями. С учётом того, что у Фреша есть брат, у Гено он был, а у Глюка его, опять же, нет. И, блять, эти Папайрусы не являются братьями никому, кроме «своих» Сансов… у меня сейчас голова лопнет.       Я попросил на секунду выйти ребят для того, чтобы мой бро переоделся из своей гавайки в более подходящую под местный климат одежду. Он, в чём я даже не сомневался, не взял ничего, кроме всяких маек и пляжных шорт. Поэтому я дал ему свои чёрные шаровары, а футболку он всё-таки нарыл у себя в чемодане. Всё, он переоделся, и ребята зашли обратно в комнату.       Саенс начал расспрашивать его о нашей работе. Мол, по какому принципу мы находим души, что делаем для того, чтобы сделать это быстрее, и в целом, как это всё вообще работает. В это время я смотрел на Гено, который со смешанным выражением лица смотрел на Папса, рассказывающего про смертные безграничья. И видел в его единственном открытом глазу какую-то мысль, которая крутилась у него в голове, словно что-то не так. И снова начал бояться.       Ведь… если тот сон правда, то я боюсь за то, что со мной будет. Я не думаю, что все сильно обрадуются тому, что я делал свою работу спустя рукава. Что я откровенно забил и выполнил свой долг как можно удобнее для самого себя. Что не подумал о судьбе того Санса с ошибкой в коде. И мне самому было стыдно за то, что я так поступил, даже не смотря на то, что осознание этого пришло ко мне далеко не сразу. И если я правда виноват в том, какой Гено сейчас — расплавленный и постоянно истекающий кровью — то я скорее умру, чем когда-либо снова посмотрю ему в глаза. А, да, точно. Я же даже не умру в таком случае. Пиздец.       — А, кстати, ребят… — обратился ко всем Папайрус, — Как кого зовут? Не могу же я вас всех называть Сансами.       Ребята все представились и Папс удивился такому разнообразию имён. Точнее, это даже не имена, а… а как это назвать тогда, если не имя? Типа, второе имя? Ладно, я начинаю слишком много думать по всяким пустякам. Не во всех моментах это пригождается. И не сейчас тем более. Надо успокоиться.       Я сказал всем, что отойду в туалет, и практически бегом туда ринулся. Чувствовал, как давление в голове становится всё больше, что она сейчас лопнет от количества тревоги и мыслей. Но искренне не понимал, почему это происходит сейчас. У меня же было хорошее настроение, всё было в порядке… да, может быть, я и слишком много думал в моментах, но это же не причина такому состоянию, явно. Но и что-то предположить тоже не мог. Просто бездумно, практически ничего не осознавая, бежал в туалет.       Прибежал и тут же свалился на пол, необычаянно больно приложившись затылком об раковину. Звук удара был такой, что я даже не сразу понял, что надкололось: моя черепушка или всё же раковина. Как оказалось, ничего из этого, это просто я настолько невъебически ударился об это керамическое чудо санузла. В глазах тут же потемнело и рассудок стал совсем мутным, стены начали плыть, голова гудеть, а по всему телу пошла рябь из мурашек, появившихся из-за боли. Меня словно долбануло током и парализовало, поэтому я мог только лежать и смотреть в потолок.       Но помимо этого была другая проблема: паника. Опять эта злоебучая паника, которая меня накрывает ни с того ни с сего. Чё у меня за паническая мания такая? Постоянно ударяться в тревожность и атаки в толканах, ну правда, это уже второй случай. Боль и страх сковали тело и, без моего на то желания, из глаз полились слёзы и душа начала болеть. Пиздец, вот и провёл время с братом. Сейчас самое главное, чтобы меня никто не заметил и не услышал, чтобы не вызвали скорую. Я очень не хочу проёбывать эти выходные лёжа на койке, пока мой новоприбывший брат будет постоянно теряться в местности и волноваться. Этого я вообще, вообще не хотел.       Сука, и ведь я уверен, что не попадя сюда со мной такого не случилось бы. Но нет, им — уёбкам, что выше — конечно же было важнее запихнуть в мир людей бога смерти. Придурки блять. Они хоть осознают, как сильно прошатали баланс мультвёрса своими эгоистичными желаниями? Инка выпихнули, Эррора выпихнули, меня тоже. Кучу важных там Сансов оказалось здесь без своей на то воли. А зачем, спрашивается? Для того, чтобы в мультивёрсе, видите ли, стало спокойнее! Чтобы все жили в «мире и согласии», а нейтралы и пацифисты отдохнули от драчек Эррора и Инка, перестали отбиваться от нападок Найтмера и Ко. Мы жили себе, как обычно, никого там сверху не трогали, и тут на тебе. Вот что это за хуйня, мне кто-нибудь на этот вопрос ответит? Для чего надо было всё шатать?       Я и правда вовсе не удивлюсь, если такая ерунда в моей голове начала происходить именно из-за этого. Что я стал что-то ощущать, что мои головные боли и мигрени участились. Что душа, почему-то блять, начала двигаться, не шевелясь до этого кучу сотен лет. И я из-за этого злился. Что тоже было мне не под стать. Ничего из того, что сейчас со мной происходит — ни учёба, ни какие-то чувства, ни даже то, что я валяюсь на холодном кафеле в толкане (уже во второй раз!) — мне не под стать. Этого не должно было случиться. Это всё неправильно.       Но я как мог старался утихомирить свои мысли и ровно дышать. Боль в затылке никак не хотела уходить, как и тонна текста и голосов, бегущие у меня в голове. Из-за всех факторов я отрубился… ну, чего и стоило ожидать.       Я видел что-то прекрасное в дали этого пространства. Всё вокруг белое и пустое, а там — примерно в двух километрах от меня — мерцало словно северное сияние. Я не побежал туда, а поплыл. Плавно, не торопясь.       Я видел что-то прекрасное, что манило меня своими невероятными силами, но в душе становилось всё больнее, чем ближе я подплывал. В итоге это переросло в жуткую боль и…       Очнулся. Блять, да что вообще происходит? Ощущение, словно я либо схожу с ума, либо уже сошёл. Нужно встать и срочно уйти отсюда, либо у меня случится нервный срыв. Всё чувствуется неправильным, неуютным, чужим, ужасным. Одежда начала кусаться, глаза слезиться и откуда-то выросло желание громко зареветь. Я не знаю, что со мной. Я без понятия, что за хуйню я сейчас чувствую. Почему я сейчас так себя ощущаю — остается только догадываться.       — Срочно уйти… требует душа… иначе я… тц, ай, блять… сойду с ума. — пытался успокоиться и начал на ходу сочинять какие-то строчки, — Душа требует… встать и уйти… или я… повешусь бля.       С горем пополам встал и вышел из туалета. Голова всё так же болела и пульсировала. Я блять без понятия куда мне идти в таком состоянии. В компанию мне нельзя, одному остаться не могу. Было чувство, что меня сейчас скрутит и уронит на пол, но только уже в истерике. Снова страх, тревожность. Возможно начало панической атаки.       Мысли, мысли, сука, мысли. Всё началось с мыслей, а продолжается таким вот образом. Мне совершенно не нравится, что со мной происходит. Я, блять, немножко не доволен, что меня кидает в состояниях туда-сюда. Курение сейчас не спасёт, не успокоит, возможно, даже усугубит положение. Но затянуться сигареткой хотелось аж до тряски, челюсть сжимало. Или это очередные выкидоны моего состояния? Если это так, то пошло всё нахуй. Честно.       Я шёл и снова сочинял себе под нос, лишь бы не слышать мыслей.       «Было сложно когда-то смириться с потерей места родного»       «Было трудно привыкнуть к новому городу»       «Но я верю, что справлюсь, даже если вру себе самому»       «Надеюсь и верю, что смогу»       С текучкой случайных, но складных строк, моё плохое состояние улетучивалось само по себе, и я продолжил:       «Было не весело тут оказаться, врать я не буду и скажу вам всем честно»       «Но только когда я увидел его, мне стало полегче»       «Только при виде него все тучи вновь разбегаются»       «Дышать становится проще, и паника отступает»       «И каждый раз просыпаясь, я вижу предложение сходить на балкон»       «Мы разминаем наши нервы с помощью сигарет, что нас убивают»       «Но убивает только любовь»       «Которая внутри меня пылает»       Я до конца не понимал и не знал, кому эти строчки посвящены. И почему сразу вылилась тема про любовь — тоже не понятно. Но пока импровизация мне помогала, я не обращал на это внимания.       «Я знал, что когда-то убью»       «Даже будучи смертью, я сжимал кулаки»       «Я терпел несправедливое отношение мира к себе»       «Я испытывал страх, представляя свою жизнь в бесконечных попытках выбраться из тьмы»       «Моя голова всё болела, сильнее, с каждой секундой»       «Каждый момент причинял мне огромную боль и тоску»       «И я точно знал, кому я посвятил эту боль»

      

«Ни себе, ни кому-либо ещё, а лишь ему одному»

      И меня наконец отпустило. На душе стало в тысячу раз легче, и я уже передумал идти на балкон, остановившись около двери в комнату. Вдох-выдох, и я открыл дверь.       Ребята всё так же общались, как ни в чём не бывало. Одновременно и жаль, и круто, что никто не догадывается, что со мной вообще было. Жаль было потому что я в какой-то степени ждал помощи, что ли. Не в том плане, что «ой, никто не пришёл, когда меня не было пару минут, ну что у меня за друзья такие». А просто, ну, было бы круто, если бы я нашёл в ком-то утешение. И заметил, что только Гено обернулся, когда я зашёл в комнату.

***

      Ну уж очень неправильным ощущался наш алкогольный поход в магазин. С учётом того, что со мной был мой младший брат, и он, так-то, будет пить сегодня, я чувствовал себя очень странно. Ладно эти лбы все, они пусть спиваются, херовы любители пары баночек розового, но Папс… мой маленький Папайрус будет пить алкоголь? Это где такое слыхано вообще?       Но сегодня мы решили жестить. Ох, ребята вообще не желали сжаливаться над теми, кто не захочет отвечать на какой-либо вопрос. Хоть мы и пили за счёт Геноцида, который всю эту заваруху и предложил, но он вообще не жалел своей стипендии на эти ужасные бутылки. Он взял три (!!!) бутылки водки. Не, ну вот что у монстра в голове ваще?       — Слыш, а мы не умрём нахуй? — задал логичный вопрос Оутер, — А то, ха-ха, чёт я боюсь, что моя розовая душа не выдержит.       — Не бойся, дружище, уж в тебя-то мы затолкаем пару бутылок. — ляпнул Эррор, вообще в процессе не осознавая, что такого он сморозил, — Че вы ржёте? А?! Чё вы ржёте, спрашиваю?! Я что-то не так сказал?! — и от злости почти покраснел… ну, бля, если бы мог, то покраснел бы.       Повязка отдал за эту посиделку около шестидесяти долларов, но даже после такой траты денег остался доволен как слон. Мы шли обратно до общаги и словестно боялись, как мы сегодня ужрёмся. Но тем не менее, прекрасно все понимали, что будет весело просто до усрачки. А ещё я, может, узнаю много чего нового про ребят… В общем, скучно точно не будет.       Я шёл, общаясь со всеми, и максимально стараясь не падать в свои мысли. Специально встревал вообще в каждый момент, лишь бы не задумываться даже на секунду. И видел, как Гено, словно сильнее всех остальных, пытается меня расшевелить из моего состояния. Скорее всего, я почти даже в этом уверен, что он это делает, как узнал про Одри. Он наверняка думает, что какая-то усталость и измученность в моих глазах вызвана именно её смертью и похоронами… Не скажу, что это не правда, так оно от части и есть, но не до конца же. Вторую половину «правды» я и сам не знал. И сомневался, что узнаю хотя бы скоро. Но мне было приятно видеть, как мой приятель максимально расшатывал меня из депрессухи. Он правда классный.

***

      «Одного «спасибо» будет мало, я считаю»       «Я должен тебя благодарить сильнее, чем могу это показать»       «Я понимаю далеко не все вещи, что со мной творятся, к сожалению»       «Но надеюсь, что мы сможем с ними совладать»       «Тебе я обещаю быть чуть смелее и на оттенок ярче»       «Со временем серость моих дней заменит жёлтый цвет»       «Я знаю, знал всегда, с первого момента нашей встречи, что палитра моих чувств и настроений у тебя»

«И искренне надеюсь, что чёрного там нет»