Дело любвеобильного убийства

      Я с утра проснулся и чуть не охуел от самоощущения. Голова трещала, тошнило. Похмелье лютое. Чё то после клуба такого не было… похоже, водка, купленная Гено, всё-таки была не такой уж и классной, как ожидалось. Да, мы хоть и несомненно весело посидели, но, честно, если бы я знал, что буду себя так чувствовать на утро — ни за что бы даже не посмотрел на эту жуткую водяру.       Когда проснулся, заметил, что Эррора и Папса уже не было в комнате. Посмотрел на время… двенадцать. Я удивительно поздно проснулся. Хотя, это неудивительно, я лёг в районе четырёх, что ли. Но я всё равно ненавижу поздно просыпаться, сразу наступает чувство, что проспал всё на свете. Может, это рабочая привычка? Там просыпать вообще нельзя было.       Не смотря на своё плохое состояние, планы на сегодня у меня были великие. Я очень хотел сводить Папайруса в местную кафешку, которую нашёл на днях. Там прикольное меню, отзывы хорошие, и фотки блюд выглядят весьма аппетитно. И персонал, говорят, очень вежливый. Так что там мы обязаны сегодня побывать. А ещё я думал по поводу парка аттракционов, но мы туда уже пойдём только если мне станет легче. А пока что отложу эту идею.       Я вышел из комнаты и пошёл умываться, встретив там Фелла, который выглядел ужасно помято. Он хоть и был уже после душа, умытый и свежий, но было видно, что поспать ему толком не удалось.       — Оу, доброе утро, дружище. — сказал я ему, — Вижу, тебе не очень?       — Доброе. — сказал Фелл, потирая глаза, — Конечно не очень, я пол ночи блевал.       Я ему искренне посочувствовал, поделился своим состоянием, и заодно спросил, не видел ли он кого-то из наших. Он сказал, что видел, как Фреш выходил в круглосутку, и Инка, который заходил в общагу. А где остальные — неизвестно. Можно было догадаться только где Эррор, возможно, он пошел встречать Инка. А остальные ребята, похоже, эту ночь не «пережили».       Я помылся и умылся, и мне стало намного легче. Голова уже не так болела, хоть меня и немного еще подташнивало, но уже не так капитально, как изначально. Вышел из санузла, и пошёл на небольшой обход в поисках приятелей, может, кто-то ещё выжил. Зашёл обратно в комнату, и увидел Эррора с Инком, которые лежали на кровати и нежелись. Как только они меня заметили, сразу отлипли друг от друга, и смутились.       — П… привет, Рипер! — поздоровался со мной Инк.       — Ой, извините, ребят… Привет, Инк. Доброе утро, Эррор.       И вышел, дабы им не мешать. Бля, и куда мне теперь идти? Где кто я не знаю, наша комната занята любовными голубками. О, точно! Зайду к Гено, вдруг он уже не спит.       Зашёл к нему, и увидел, что он сидел за столом. Писал какие-то конспекты, читая информацию из учебника, лежащего перед ним. Когда я зашёл, он оторвался от письма.       — О, доброе утро, Рип!       Он встал со стула, и я думал, что он пожмёт мне руку, но… он обнял меня. Блять, точно, мы же… обнялись вчера на прощание. Это что, теперь всегда так будет? Или что-то поменялось? Или я что-то натворил опять по пьяне?!       Я не понимал, что в наших отношениях изменилось за прошлую ночь, но, растерявшись, неуклюже обнял его в ответ, не найдя, куда положить руки. Я как-то одну руку на плечи, другую куда-то на талию, потом испугался, что она слишком низко, поместил повыше, и короче вообще как истукан себя повёл. Застеснялся, затупил, и в итоге это объятье превратилось в мой очередной позор. Гено даже засмеялся, что вообще меня убило. Я что, настолько плох в объятьях? Или ему просто стало смешно с моей неуклюжести? Или я что-то не так делаю опять??? Вопросов появилась куча, ответов не следовало. А я стоял и волновался, что аж голова по новой заболела. Пиздец, всего лишь обнялись, а ощущается это как целая катастрофа.       — Ты че смеёшься? — спросил я, опуская руки.       — Да ты так неловко это делаешь, хотя вчера сам полез обниматься. — и снова засмеялся.       Я сделал что??? Разве я сам полез??? Я думал, это сделал Гено? Или он про случай на балконе? Так я же просто приобнял, а не прям полез… Блять, ну я и жопный тип, конечно. Я половины не помню вообще, но искренне думал, и всё равно думаю, что ничего такого не сделал. А если сделал??? О боже.       — Оу, извини… я, типа, думал, что всё нормально.       — Ты дурень? Ты зачем извиняешься-то? — сказал он, всё так же легко смеясь, — Я не говорил, что что-то не так. Всё в порядке, успокойся ты. Ты мне лучше скажи, какие у тебя на сегодня планы?       Я ему рассказал, что хочу сводить Папса в кафешку, и, если всё будет нормально, то ещё и в парк аттракционов. Но вот этот случай, только что произошедший, не давал мне никак покоя. Я, вроде, ещё не определился с чувствами, а тут уже на тебе, и объятья при встрече. Может, я тороплюсь? Всё-таки, мы очень мало знакомы. А с другой, ну, и что такого-то? Ну знакомы мы мало, зато как мы знакомы. Я ему ещё не так сильно открывался, конечно, но у нас много точек соприкосновения, много на какие темы мы имеем схожее мнение, он мне нравится как личность, почему нет-то?       А вот и почему: моя неопытность. Я не знал, как себя вести, что говорить, что делать. Банально я не умел целоваться и никогда ещё не испытывал симпатии, про любовь я вообще молчу. Зато сексом заняться я уже успел. Ну я и придурок, конечно… Блять, Гено же еще и в курсе этого, сука! Ну че вот я всё ненужное рассказываю, а про всё нужное молчу!!! Дебил!       — О, планы классные. — повязка сел обратно на стул, — Я тогда, пожалуй, сегодня конспектами займусь, а то год только начался, а работы уже непочатый край… так что удачи вам с Папсом!       — Спасибо. — я ему улыбнулся, — А тебе удачи с конспектами. Не забывай отдыхать. — и открыл входную дверь, чтобы выйти.       — Хах, спасибо! — ответил он, мило улыбаясь.       Я вышел и чуть не начал прыгать на месте. И сам не понимал от чего: то ли от радости, то ли от того, что у меня уже просто крышак едет. Но, сука, почему мы теперь ведём себя как парочка??? Если только… если только я вчера не предложил ему встречаться по пьяне, благополучно сегодня забыв… Не, не-не-не-не-не, такого точно не было. Это я уже точно помню.       Из нашей комнаты вышли Эррор с Инком, миленько держась за руки.       — Извини, что мы тебя немного смутили, ха-ха… — неловко сказал Инк, — Но мы уже уходим, так что можешь спокойно заходить. Прости ещё раз!       — А, да ничего страшного. — ответил я ему, — Вы на свиданку, что ли?       — Да. — довольно сказал Глюк, — Хочется погулять, подышать. Особенно после вчерашнего.       — Хах, это точно. Тогда удачи вам, ребята, хорошего дня.       — Спасибо! — сказали они в один голос и пошли в сторону лестницы. Я же уже который раз зашёл в комнату, о боже.       Пиздец, какое же сегодня общительное утро. Ещё секунда и у меня сядет социальная батарейка. А Папайруса так и не видно! Куда он там пропал?       Решил лечь и немного подумать о насущном. Мне нужно неплохо проанализировать произошедшее последних дней… Че там было вообще?       Гено. Ох уж этот Гено, заставляющий мою душу вытворять какие-то невероятные выкрутасы. Что же я чувствую вообще? Когда я его вижу, у меня улучшается настроение, как я заметил. И мне очень весело с ним. Я подозреваю, что это симпатия. Почему я так думаю? Потому что душевные выкрутасы. Почему они происходят? Опа! Вот и дырка. Потому что я вообще без понятия, почему такое происходит. Пока что, самая близкая к правде версия, это то, что из-за пошатанного баланса мультивёрса я начал что-то чувствовать. Но и это, к сожалению, может оказаться не так. Могло случиться что-то намного более глобальное, что вызвало такие вот последствия в виде появившихся чувств. Я же вообще родился без них. Был только базовый набор, который присущ мне и моему брату: ответственность, что помогает работать, любовь к родственнику, то бишь к Папсу, сочувствие душам, которые мы находим в смертных безграничьях, и… разве что-то ещё было? В любом случае, всё остальное было притупленно. Потому что с самого начала мы должны были быть не более, чем богами смерти. Наша единственная задача — выполнять свою работу качественно и добросовестно. Но и тут дыра: потому что я отчетливо помню тот день, что мне снился. Когда я сделал свою работу спустя рукава и заставил какого-то Санса пропасть с лица мультивселенной. И почему это случилось вообще?       — Ой, Санс, ты здесь! — резко в комнате появился Папайрус и немного меня испугал, потому что я витал в своих мыслях, — Извини, я там с Оутером и Саенсом общался.       — Фух, о звёзды… Да ничего страшного. — я отдышался от испуга, — Ты давай, знаешь че, собирайся. Свожу тебя кое-куда.       Папайрус обрадовался, как маленький. Принялся одеваться, надел толстовку, которую я ему дал, и вчерашние штаны, тоже мои. И в вьетнамках, в которых приехал. Папс как мог пытался выпытать из меня информацию, куда мы пойдём, но я не сдавался, и никак не говорил ему. Хотел, чтобы это оставалось сюрпризом.       Он собрался и мы вышли из общаги. Пошли до ближайшей остановки, и через какое-то время сели на приехавший автобус. Пока мы ехали, я смотрел точный маршрут до той кафешки, чтобы не тратить время на это потом. Ехали (хоть и не очень долго, всего минут пятнадцать), сидели и разговаривали. Я его спросил о том, как он себя чувствовал утром, он ответил, что так себе, но в целом явно лучше остальных. Поспрашивал, кто ему понравился. Папс с радостью сказал, что Саенс показался ему очень классным, он много о чем спрашивал, а вопросы он очень любит. Я искренне радовался за брата, потому что ему далеко не часто выпадает шанс пообщаться с кем-то, кроме наших ребят из Подземелья. Души в безграничьях я не брал в счёт, потому что общение там чисто формальное, без каких-либо намеков на дальнейшую дружбу или что-то такое.       И мне даже стало грустно, что из-за моего «переезда», скажем так, Папсу приходится выполнять работу и целыми днями торчать в этом пустом тёмном пространстве. И, к сожалению, он его боится. Я помню, как в самый первый раз, ещё когда мы оба были детьми, я впервые привёл его туда. И как он плакал от давящей на него пустоты и тьмы. Он успокоился, только когда нашёл там смертного. Папс успокоился, потому что подумал, что всё-таки в этом месте есть какая-то жизнь. И только через время он понял, что как раз таки наоборот. Они от того и называются «смертными» безграничьями, потому что в них царит только смерть, но никак не жизнь.       Он у меня очень смелый. Не смотря на свои страхи, он выполняет свою работу качественно. Он исполняет свой долг, как жнеца. Хотя, если говорить честно, мне жаль. Мне жаль, что моему младшему брату выпала такая же участь, как и мне. Я всю свою жизнь желаю ему лишь лучшего, и я всегда хотел, чтобы он жил лишь в свое удовольствие. Но избавить его от работы никак не мог. Мы так устроены, и он, и я. Но если бы был хотя бы небольшой шанс обеспечить ему самую обычную, нормальную жизнь, даже если бы это означало конец обычной жизни для меня, я бы не стал думать и сделал. Я его правда безумно люблю, он самый близкий и дорогой мне монстр во всей мультивселенной. И если бы была такая возможность, я бы избавил его от изнуряющей работы в месте, которого он боится.       И пока я думал, мы наконец подъехали к нужной остановке. Вышли из автобуса, и я, пряча от брата телефон, смотрел в навигатор, дабы он не подглядывал и не испортил самому себе сюрприз. Он хоть и уже почти клялся, что не будет подглядывать, но я ему максимально не верил и всё так же продолжал закрывать телефон рукой.       И вот, мы подошли. Кафешка, называющаяся «Вкуснятинка». Ха-ха, пиздец, ну и название. Но из-за отзывов я верил, что там и правда будет вкусно.       Но тут, я резко придумал, как будет лучше поступить. Я всё же стал чувствовать себя лучше, и решил, что на аттракционы мы обязаны сегодня сходить. Поэтому, я подошёл к окну быстрого заказа, и заказал нам напитков.       — Ты хочешь просто попить коктейлей? — непонимающе спросил Папс.       — Не-а, не совсем. — ответил я, оплачивая покупку, — Скоро увидишь.       Через, примерно, минуты две, дяденька из окна высунул нам два стакана с молочными коктейлями. Я заказал себе банановый, а ему, конечно же, шоколадный, его любимый. Протянул Папайрусу его стакан, и он почти запрыгал на месте от радости.       — Ну Са-а-анс!!! — радовался он, — Это очень мило, спасибо!!!       Мы обнялись, и, решив не тратить время зря, отправились в парк аттракционов. Он всё так же не знал, куда мы идём. А я вот знал, ха-ха. И, слава звёздам, туда не очень долго идти, примерно полтора километра.       Мы дошли прогулочным шагом, идя примерно минут двадцать. Он своей рукой сделал себе «козырёк» по моей просьбе, чтобы не смотреть наверх, и не заметил ничего раньше времени. Подошли к кассе, и я оплатил билеты, Папайрус же уже полностью закрыл себе глаза ладонью. И когда мы зашли на основную территорию, я позволил ему убрать руку.       — Вау-ви, Санс! — у него почти появились звезды в глазах, — Как я давно не был в парке аттракционов! Спасибо-спасибо-спасибо!!!       Первым делом мы решили пойти на «разогрев» и посетили колесо обозрения. Оно было весьма и весьма высоким. Дождавшись, когда до нас доедет свободная кабинка, мы забрались в неё и начали медленно подниматься. Папс, как маленький ребёнок, смотрел в окно и разглядывал весь город, который выглядел как на ладони.       Фоствульд хоть и был маленьким и серым городом, но достаточно красивым. На нас смотрели высотки, большое количество расписных домов, и поразительно много музеев. Я видел институты, они выглядели очень красивыми… колонны, фрески, всё было вытачено просто прекрасно. О! А там вон уник Инка! Вау, он прям… передаёт свою цель. Здание было очень красочным, снизу колонн были видны кляксы краски, а чуть выше были прекрасные картины в стиле рококо… откуда я это знаю вообще? О, а там наша общага! Она выглядит такой маленькой отсюда… Мне казалось, что если хорошо присмотреться, то можно было заметить кого-то курящего на балконе. Я посмотрел в другую сторону, и увидел там большой лес, протягивающийся на несколько километров. А за лесом виднелся уже другой город, название которого я не знаю. Вид невероятно живописный. Оказывается, в Фоствульде и правда красиво… Как бы я не ненавидел этот мир, этот город, но он уже успел подарить мне многое, и очень многое показать. Может, не так уж я его и ненавижу.       Через какое-то время мы докрутились до конца и вышли из кабинки. Только выйдя, Папс сразу потащил меня на башню свободного падения… и понеслось.

***

      Мы успели побывать почти на всех аттракционах. Башня свободного падения, американская горка, плаванье на каноэ, тир (я ему даже выбил небольшой брелок), и ещё куча всякого… Меня хоть и тошнило от всяких экстремальных горок, но видя счастье своего брата, я забивал тут же. Ведь это было для меня важнее любого плохого самочувствия.       Время было уже семь вечера, и мы наконец выдвинулись обратно в сторону того кафе. После такого активного дня надо обязательно поесть. Пока мы шли, Папс делился всей радостью, что получил за сегодняшний день, и выглядел по-прежнему активным, как будто и не провёл весь день на ногах. А я, хоть и ужасно устал, слушал его и был счастлив, что смог устроить своему любимому брату такой классный день. Если бы мне сказали, что когда-нибудь я свожу Папайруса на аттракционы в мире людей, учась здесь, я бы не поверил. Но такова реальность. И, видя его улыбку, понимал, что не так уж и плоха эта самая реальность.       Мы дошли до кафешки и зашли вовнутрь. Там было много столов, и немало народу. Официанты только и успевали, что бегать от посетителя к посетителю, разнося заказы. Нас сразу встретил официант, почему-то, презрительно на нас поглядывая. Я тут же сделал недовольное лицо.       — Ну-с… — сказал дядька с какими-то пидорковатыми усами, зализанными в спирали, — Вечер добрый. У вас есть бронь?       — Драсть. — я специально сделал плохой тон, — Нет, брони нет.       — Стол на сколько… персон? Монстров? Или кто вы там? Чудища? — он начал по уебански смеяться, кокетно прикрывая рот ладонью в перчатке.       — Ты много-то не пизди, чучело. Стол на двух монстров.       — Да как вы-! — его перебил недовольный кашель какого-то мужика сзади, который неодобрительно посмотрел на него, — … Я сейчас посмотрю, есть ли у нас свободные столики. Одну секундочку. — и оскалился, показывая свои жёлтые зубы.       — Санс, может уйдём? — сказал мне Папс, наклонившись, — Мне кажется, здесь нам не очень рады.       — Не-а, Папс. Это уже дело принципа.       Мужик прошелся туда-обратно, и, подойдя заново к нам, выглядел чёт уж больно довольным.       — Нет, извините, мест нет. У нас сегодня полная посадка.       — Эй, Майк, не ври! — кричал тот же мужик, что изначально покашлял, — Есть ещё два столика! И один из них как раз таки на двух персон!       Мужчина вышел из-за стола. Он оказался в разы больше, чем этот пидорковатый Майк. Он был одет в то же, что и это чучело. На его лице была весьма длинная, рыжая борода, а на руках красовалось большое количество татуировок.       — Иди-ка ты других обслужи. Или усики поправь, ха-ха! — он одной рукой отодвинул Майка в сторону, и встал на его место, приветливо нам улыбаясь, — Добрый вечер, молодые люди. Меня зовут Феликс, сегодня я буду вашим официантом. Пройдёмте к вашему столику, пожалуйста.       Феликс прям поднял мне настроение своим отношением к нам. Хоть и за всё время жизни здесь я весьма часто сталкивался с… как это назвать? Расизм? Не знаю. В общем, я часто сталкивался с такими, как Майк, но редко видел таких, как Феликс. Мы с Папсом друг другу улыбнулись, он тоже обрадовался, что за нас заступились. И нас провели к нашему столику. Мы сели на удобные кресла, и нам тут же вручили меню.       — Вот ваше меню. — клядя их на стол перед нами, сказал Феликс, — Дайте знать, когда что-то выберите. — и ушёл обслуживать другие столики.       Мы принялись тчательно их изучать… Чего я вообще пожевать хочу? Я вижу тут много всего мясного и грибного… О, тут есть жюльен! Так, хорошо, возьму его, и-и-и… картошку с тушёным мясом. А попить? Попить, попить, попить… Так, мохито, алкогольный мохито… фу… Розовый чай? Со вкусом персика и вишни. Звучит вкусно, но как-то вообще не к тому, что я буду есть. Ну, ладно, возьму яблочный сок. В целом, не так плохо сочетается. Всё, значит, жюльен, картошка с тушеным мясом, и яблочный сок.       — Бро, ты выбрал что-нибудь? — спросил я у Папайруса, закрыв меню.       — Агась! Я возьму курицу с сыром, овощную тарелку, и зелёный чай. — он тоже закрыл меню, клядя его обратно на стол.       Мы подозвали Феликса, он записал, что мы будем брать, и удалился. Мы стали ждать, и немного болтали, но не уже не так много, потому что весьма сильно устали за сегодняшний активный день. Я разглядывал людей, которые тут сидели… пиздец, ни одного монстра, кроме нас. А че сюда никто не ходит то из наших? Как-то странно.       Примерно через двадцать минут, нам принесли нашу еду, и Папайрус, с горящими глазами, поблагодарил нашего официанта. Я сделал то же самое, и мы начали есть.       Что ж, жюльен был очень вкусным. Нежный, сливочный вкус, шампиньоны буквально таяли во рту, просто невероятное наслаждение… Картошка с тушеным мясом оказались тоже ничего, картошка была маслянистой, с привкусом зеленушки и приправ, а мясо расслаивалось на волокна и было как будто шёлковым. А сок, ну, обычный сок. Очевидно не прямого отжима, ха-ха. Обычный покупной сок, ничего особенного.       Папайрус сказал, что его блюда тоже очень вкусные. Я даже попробовал у него немного, в обмен на попробовать моё. Курица была мягкой, но немного суховатой, хотя сыр отчасти компенсировал эту сухость. Овощная тарелка представляла из себя нарезку из баклажанов, свеклы и огурцов, приправленных кунжутом и оливковым маслом. Тоже очень и очень съедобное сочетание. Вот только напитки у них были самые обыкновенные, тут то же самое, зелёный чай как зелёный чай.       Мы ели около получаса, растягивая наслаждение и сегодняшний день. Но в какой-то момент мы всё доели и позвали Феликса, чтобы он принёс нам счёт. Я открыл его, и увидел там, не много, не мало, но семьдесят долларов. Ахереть, а это точно кафе, а не полноценный ресторан? На картах было написано именно «кафе», никак иначе. Но, ладно, что есть, то есть. Мне что, теперь денег жалеть?       Заодно оставил чаевые нашему официанту, положив их в счёт. За его вежливость, и за то, что он за нас заступился, я отдал сто долларов. Да, много, да, чаевые вышли больше, чем сама еда, но зато, я хоть как-то поблагодарил Феликса.       Мы его поблагодарили и направились к выходу. Когда я открыл дверь, напоследок повернулся, смотря на официанта: он стоял и улыбался мне, видно, будучи очень благодарным. Я улыбнулся ему в ответ и помахал рукой на прощание, он сделал то же самое, и мы удалились. Ай, как приятно, как я люблю отвечать добротой на доброту хорошим людям. К слову, я заметил, как у этого Майка отвисла челюсть от зависти. Ну, пусть теперь подавится своими усами. Кхм, ладно. Проехали.

***

      Мы доехали до общаги, чтобы Папс собрал вещи. Зашли в здание и поднялись на этаж, заходя в нашу комнату. Там сидели все наши ребята, даже Инк. И все принялись грустить, когда увидели моего бро, потому что понимали, что он сейчас уедет. Папайрус собрал вещи в чемодан. Я разрешил ему оставить свои вещи, в которых он сейчас был. Я не хочу, чтобы он мёрз, пока мы будем ехать до порталов. Ребята попрощались с Папсом, по очереди обнявшись с ним. Он сказал, что очень был рад познакомиться со всеми ними, и что они крутые ребята. Особенно усердно пообещал Саенсу ещё как-нибудь приехать и пообщаться. Учёный был счастлив, ответив, что будет с нетерпением ждать следующего его визита.       И мы вышли, придя уже на другую остановку. И ждали автобус, который идёт до порталов. Он приехал, мы сели, и пока мы ехали, я положил голову брату на плечо. Я был очень рад, что мы провели вместе выходные, причём, провели время не самым плохим образом. Папс прикорнул на мою голову. И как-то не хотелось, чтобы он возвращался обратно. Не хотелось, чтобы Папайрус снова вернулся к рутине, к работе. Я не хотел, чтобы мой младший брат трудился себе на вред, проводя в ходьбе большую часть дня.       Но, к сожалению, мы уже приехали. О звёзды, как же я не хотел с ним прощаться. Мы прошли к порталам, и стояли у контрольно-пропускного пункта.       — Ну вот и… — он знатно погрустнел, — Пора прощаться?       — К сожалению, да… — ответил я, — Но мы ещё обязательно увидимся. Обещаю.       И обнялись. Так крепко, как только возможно было. Я понимал, что через мгновения мне придется его отпустить, чтобы он отправился домой. Но мне так чертовски не хотелось. Я хотел, чтобы он остался здесь, полноценно отдохнул, а не просто приехал на два дня, потом возвращаясь обратно. Я хочу, чтобы он был тут, рядом, чтобы я всегда знал, как дела у моего самого любимого и единственного брата. И на душе стало тяжело от всех осознаний. Это прощание тяжёлое, но не тяжелее того, когда я переезжал сюда. Тогда мы оба не то, что плакали, а полноценно ревели. Как мы не хотели расставаться друг с другом. Даже не смотря на то, что на протяжении более пятиста лет мы видели друг друга ежедневно, никто никому ни на грамм не надоел. Наоборот, когда я был вынужден уехать из родного дома, казалось, что мы провели нечестно мало времени друг с другом. Словно мы прожили вместе максимум неделю, а не целые столетия под одной крышей. Но и сейчас тоже не легко. Эти два дня пролетели, как одна секунда. Но я всё равно небывало рад, что мы встретились, что провели вместе время, причём провели его очень и очень весело.       Я плакал. Вспоминал, как тогда не хотел уезжать и плакал. Мне тяжело отпускать его, хоть я и знаю, что мы еще увидимся, ведь, слава создателям, это не запрещается. Но ощущалось это именно так. Словно, если он пересечёт границу портала, то пути обратно не будет, и это наша последняя встреча. Как мог пытался доказать себе, что это не так, но никак не получалось. И слёзы всё текли ручьём из глаз.       — Ну же, Санс, не плачь, ты чего? — говорил мне Папс, будучи сам со слезами на глазах, — Мы же еще увидимся, верно?       — Конечно увидимся. — отвечал я, безрезультатно вытирая слёзы, — Просто… грустно. Не хочу, чтобы ты уезжал.       — Я тоже не хочу уезжать, брат. — он стал улыбаться, хотя всё его лицо блестело от того, что было мокрым.       И мы снова обнялись, но сейчас я уже понимал, что в последний раз. Он отстранился, и по новой улыбнулся.       — Вы с Гено хорошо смотритесь вместе. — сказал он, — Попробуй, ладно? Будь смелее, ради меня, пожалуйста.       Я не мог полноценно удивиться из-за переизбытка эмоций, но по правде я действительно выпал. Как он… а, в прочем, я не удивлён. И даже благодарен ему. Я никогда не сомневался, что он всегда на моей стороне. И что он всегда меня поддержит.

***

      Я ехал обратно к общаге, и немного грустил. Но больше радовался, и старался, как раз таки, не депрессовать. Доехал, зашел в здание, зашел в комнату и сразу лёг спать. Не было никакого желания ещё сидеть. Я, так или иначе, безумно рад, что мы встретились, и что классно провели вместе выходные. И, всё-таки больше счастливым, чем расстроенным, уснул примерно за пол минуты.