Дело любвеобильного убийства

      Эта неделя выдалась весьма сложной. Рефераты, доклады, тонна эссе, конспекты, контрольные, проверочные… Перед сессией нас загрузили, как коней, дышать не давали вообще. Но новый год был всё ближе и ближе, что означало скорое отступление всяких проблем и приход алкогольного новогоднего трипа. Сложности этим дням придавали ещё навалившиеся обязательства в виде поэзии про свои чувства и сеансов у врача почти на другом конце города. Короче, помотало меня неплохо так за эту неделю. Очень, блять, даже неплохо.       Но несмотря на все трудности и нагрузку, настроение сегодня у меня было приподнятое. Я вернулся после пар в пятничный вечер, свалился на кровать, и стал мычать в подушку от усталости. Настроение настроением, но ноги отнимались только так. Хотел ещё сегодня поделать что-нибудь из заданий на следующую неделю, чтобы разгрузить выходные, но все силы тут же исчезли. Пиздец, и кто придумал пять пар в пятницу? Что это за правило четырёх «п»? Пиздец, Пять Пар в Пятницу. Ха, звучит забавно.       Забавным не было лишь то, что завтра я уже должен «сдавать» стихи врачу. Не, как бы, я их написал, само собой. Но я так волнуюсь, почему-то… Как будто это какая-то проблема. На деле, никакой проблемы вся эта ситуация из себя вообще не представляла, но я, почему-то, испытывал небольшую тревогу. Эх, блять, скорее бы выяснить, что со мной не так.       В комнату зашёл, по всей видимости, Эррор (ну, я же всё-таки лежу лицом в подушку, и не вижу, кто там зашёл), и тоже свалился без сил. Он пришёл чуть позже, потому что у препода появились вопросы к его работе и он ещё минут двадцать стоял и объяснял свою мысль. Бедолага, задержали его, хотя Глюк торопится на встречу с Инком.       — Ну ёбаный пиздец, никакого спокойствия в этом доме. — прошептал он себе под нос, скидывая сумку с плеч на пол и плюхаясь на кровать.       — Че случилось, дружище? — спросил я, пытаясь быть громче. (да, я всё так же лежу лицом в подушку)       — Ох блять, как бы тебе так… — Эрр сделал паузу на глубокий вдох и затем выдохнул, — Сказать-то… Там у Оутера с Саенсом пиздец.       — Че-че-че? — я наконец поднялся и сел, чтобы послушать.       — Да суки, ссорятся опять, уже который раз.       Ах, да, кстати… Они и правда стали чаще сраться. Я честно не знаю, чем это вызвано, но сам факт этого звучит очень странным. Я думал, что, может, Оутер уже настолько заебался от невзаимности, что у них возникают постоянные конфликты на этой почве, я без понятия.       — Только в этот раз я там сам чуть не ахуел. — Эррор поменял позу, поудобней сев, и продолжил, — До криков аж дошло.       Ахуеть… я бы в жизни не поверил, что Оутер с Саенсом мало того, что будут ругаться (уже на регулярной основе), а то, что они ещё и кричат друг на друга… Честно, хоть мы и, считай, не так долго общаемся, на них это вообще не похоже. Дожили блять, щас если они ещё и подерутся, я честно уеду обратно домой.       И тут резко в комнату ворвался Фреш:       — Ребзя, молю! — он выглядел очень испуганным, — Стопарните их, они щас поубивают друг друга!!!       Мы, не думая, вылетели из комнаты как ужаленные и полетели на второй этаж, где располагалась комната учёного. Так быстро по лестнице я ещё никогда не бегал, но, ебать, они дерутся! Это где такое слыхано вообще? Мне что, уже собирать вещи???       Подбежав к эпицентру пиздеца, мы увидели следующую картину: Саенс в попытках ударить Оутера, махал руками, а звёздный как может уворачивается. Крики стояли не то, что на весь этаж. Казалось, что вся общага слышала, и поэтому вокруг собралось много народу (и много людей, в том числе). Лезть никто не осмеливался, а то, кто знает, что учёный выдаст.       — Да сам ты олень слепой! — кричала жертва нападений злобного гения драки, — Не ори на меня, окстись, Саенс!!!       — Вы совсем ебанутые? Вы че тут делаете??? — выпалил я, сильно удивившись.       Они оба на нас обернулись и заорали:       — Да он полудурок!       «Сладкая парочка» выглядела разъярённой. Причём не только друг на друга, но ещё и на нас всех, кто пришёл спасать положение. Че сегодня за день такой? Это они так из-за скорой сессии одичали? Или причина куда серьёзнее?       Эррор, будучи в полном замешательстве, и успевший разозлиться, громко заорал на весь этаж:       — Так, а ну!!! — звонко прозвучал приятель, — Съебались отсюда все!!!       Люди, всё так же не до конца доверительно настроенные к нам — монстрам — быстро разбежались по комнатам и своим этажам, как только Глюк гавкнул на них. Поразительный талант.       — А теперь, вы, утырки. — обратился он к нашим приятелям, — Ушли нахуй в комнату. Щас я вам, блять, уши на жопу натяну.       — Родной, у нас нет у-…       — В комнату, я сказал!       После того, как Эррор разогнал людей, угомонил Оутера и Саенса, напугал Фреша, причём настолько, что тот даже не стал цензурить выражения брата, ну и привёл меня в состояние ахуя, мы зашли в комнату Саенса. Твиксы (так я прозвал абьюзивую парочку у себя в голове) как миленькие сели на кровать, складывая руки на колени. Было видно, что их малясь припугнул разгневанный Эррор.       — А теперь слушайте сюда, уроды. — начал Ошибкин, — Ещё сука раз я увижу, как вы дерётесь, я сам вклинюсь в драку и надеру вам задницы так, что ещё месяц будете на лекциях за столами стоять, а не сидеть! Вы меня поняли?!       — Поняли! — в один голос ответили запуганные.       — Слава звёздам. — он выдохнул, — А теперь, объясните мне в деталях, что у вас случилось?       Твиксы переглянулись в страхе. «Говорить — не говорить?» читалось у них обоих в глазах. Было видно, что причина явно есть, и она, по всей видимости, весьма серьёзная. Раз уж даже обычно невозмутимый Саенс напугался… значит, что-то здесь не чисто.       Учёный шумно выдохнул и решил проявить смелость сказать первым:       — Мы, эм… — он замялся, поправляя очки, — Пытаемся начать встречаться.       — Что??? — сказали мы все втроём, сильно удивившись.       Вот что-что, но такого ответа я никак ожидать не мог. И… правильно я понимаю, что именно это является причиной огромных криков и драки? По-моему, это немного не клеится, не? Звучит, типа, как полная хуйня.       — Вы не пиздите случаем? — озвучил мои мысли Глюк, — И вы из-за этого последние недели две постоянно орёте друг на друга?       — Понимаешь ли, Эррор… — всё так же нервно говорил Саенс, — Изменения в нас обоих перестали сходиться друг с другом… — пока что казалось, что он несёт полную хуйню, если честно, — Код сильно повреждён, а баланс пошатан, наши характеры меняются и пытаются подстроиться под человеческие реалии. Мы пытаемся решить наши старые обиды друг на друга, из-за которых не можем начать отношения, но появилась проблема в виде, пока что, сломанных характеров.       … Чего нахуй? Погоди, правильно ли я расслышал?       — И из-за этого вы пособачились? — спросил Фреш.       — Да. — учёный немного расслабился, — Драка случилась из-за моего непостоянства. Мне ещё сложно привыкнуть ко всему до конца и сдерживать появившийся у меня в опциях эмоций гнев. Так как-…       — Погоди, стой, приятель. — остановил я его, будучи уже настолько в шоке, что пуще некуда, — Это… всё из-за пошатанного баланса? И расхераченного кода?       — Ну… да. Ты не знал, что ли? — сказал уже Оутер, непонимающе смотря на меня.       То есть блять. Вы хотите сказать, что всё то, что я, нахуй, переживал всё это время — последствия нашего переезда? Все панички, которые я даже на этой недели пережил штуки четыре, это всё из-за этого тупорылого согласия на мирное сожительство? То есть нахуй, правильно ли я понимаю, что это опять вина эгоистичных желаний задниц повыше?       — А… панические атаки? Тревожность? У тебя было такое?       — Нет, не было. А что такое?       Я окончательно запутался. Типа, панички не от переезда, а лютые изменения в характере — от него, как раз таки? Или это у меня особый случай? Я фрик, блять, или всё-таки нет? Что происходит-то в итоге???       От непонимания всей ситуации на меня накатил страх. Меня сковало, потому что я не понимал истинных причин всего происходящего. Что. Нахуй. Происходит. Почему это со мной случается? Даже сейчас, блять, я чувствую страх и тревогу. Даже, сука, сейчас. А причин, поводов — я не знаю и, походу, узнать и не могу.       Голова закружилась, мне в моменте стало плохо, и меня потянуло назад. Эррор с Фрешем резко дёрнулись и чудом меня поймали, усаживая на кровать.       — Эй, друже, всё в порядке? — обеспокоенно спросил Свежий.       — Я… Мне… — паника накрыла с головой, зрение начало мутнеть, слова все сразу убежали изо рта, и я не мог ничего ответить, — Я… я…       Саенс тут же придвинулся ко мне, касаясь лба. По всей видимости, проверял температуру.       — У него жар. Причём весьма сильный. — сказал он.       — И че нам делать? Скорую вызывать? — Эррор снова начинал кипеть, судя по голосу, — Этого нам ещё не хватало. Ты как, Рип?       — Й… — к этому моменту меня уже сковало полностью, и ответить я совсем ничего не мог.       — Да, вызывай скорую. — Саенс пытался быть более невозмутимым, но интонация его выдавала.

***

      — Его сопроводит кто-нибудь?       — Я. — прозвучал голос за мной, когда я уже лежал на каталке.       Честно, я без понятия, зачем меня на них положили, ведь, по сути, ходить я мог. Но так же я мог и пиздануться в обморок, по ощущениям. Всё вокруг плыло, как и рассудок, я еле как переваривал поступаемую информацию. Даже бесконечные мысли заткнулись. Но вот тревога никуда не отступала.       Каталки начали толкать со стороны моих ног и вывезли из здания на собачий зимний холод. Пробыл я на этом холоде не долго, меня сразу закатили в машину скорой помощи, и вместе со мной зашёл тот, кто вызвался меня сопровождать, закрывая двери. Мы, не медля, двинулись с места и поехали.       Я начал оглядываться. Типичная скорая помощь. Мой сопровождающий, скажем так, присел рядом.       — Ты как себя чувствуешь?       — Гено?       Из-за мутного зрения я мог еле понять, кто передо мной. Но какие-то черты выдавали мне в этом силуэте мою симпатию. И до того, как получить ответ, я надеялся, что не ошибся.       — Да, это я. — он немного посмеялся.       Невольно, но я криво улыбнулся. Мой разум по ощущениям был пьяный. И узнав, что меня сопровождает никто иной, как монстр, к кому я питаю чувства, я даже обрадовался. Мне стало приятно, что именно он вызвался это сделать, ведь никого кроме него я видеть, пока что, не хотел. И я резко вспомнил, каким именно образом я когда-то принял факт того, что испытываю к нему симпатию.

***

      Это был октябрь, ближе к концу месяца. К нам снова наведался Папайрус, и мы сидели вместе, выпивая. Выжрали мы не мало алкоголя, отмечая конец очередной сложной недели. Мы веселились, пели песни, орали, как не в себя.       И я, будучи уже пьяным в стельку, перестал видеть какие-то лимиты в поглощении алкоголя. Стоп у меня закончился, и я начал уже выходить за рамки своих возможностей, никак не заканчивая выпивать. И, понятное дело, в какой-то момент мне стало очень плохо. Я ринулся в туалет, тут же «сливаясь в поцелуе» с унитазом.       И уже не в первый раз (как было тогда, в клубе у Гриллби, только сейчас мы были в общаге), Гено прибыл мне на помощь. Держал меня, чтобы я не рухнул в унитаз головой. Когда я поблевал, то потом магическим образом оказался в своей кровати. И осознал это всё лишь утром.       Когда я проснулся, то обнаружил около своей кровати тазик (к слову, пустой), а на прикроватной тумбе стакан с какой-то мутной жидкостью и записку. Приподнялся, чтобы почитать, что там написано.       «Рипс, в стакане разведённый с водой хуета от обезвоживания. Проснёшься обязательно выпей, тебе станет лучше»

— Гено

      И внизу, рядом с подписью, было нарисовано сердечко и улыбающийся смайлик. Судя по кривому почерку и парочке ошибок, Геноцид сам был не трезвым, когда писал записку. Прочитав, мне стало так приятно от его заботы. Даже будучи пьяным он подзапарился, поставил тазик, развёл мне какую-то штуку от обезвоживания, и написал записку.       Именно таким образом я окончательно понял, что он мне нравится. Да, весьма сумбурно и странно, но, так или иначе, этот случай помог мне понять мои чувства к нему. И это осознание так резко пришло в голову, что мой организм решил воспользоваться тазиком, который заботливо поставил мой объект симпатии.

***

      И даже сейчас он мне помогал, хотя сам был очень уставшим после долгой учебной недели. Я наверно никогда не пойму, чем заслужил такое к себе отношение от него. Только если… я ему тоже нравлюсь. Но, с другой стороны, может, он просто так дружит со мной? Может, для него это нормально — так проявлять дружескую любовь? Если да, то это весьма грустно. Ведь он меня путает своими действиями. Понятное дело, что виноватым он не будет в таком случае, но… Будет грустно.       Так или иначе, мы через какое-то время приехали в больницу. Меня выгрузили из машины скорой помощи и повезли в приёмную часть, где мне предстоит сдать ещё что пятьсот анализов (ха-ха, а это будет очень и очень сложно), прежде чем меня куда-то положат. Гено, как не странно, пошёл вместе с нами, начав трястись на холоде. Но мы весьма быстро добрались до самого здания, а там уже было тепло. Меня завезли, и врачи сразу собрались вокруг меня.       «Чёрт, и что нам с ним делать…?» прозвучало от какого-то врача. Я же говорил, что им будет сложно взять у меня анализы. Согласие согласием, но медицина для монстров ещё не разрабатывалась, и успехом огромным не пользовалась. Поэтому, врачи что-то усердно обсуждали перед тем, как снова взять каталки и увезти меня уже в мою палату.       Гено не пустили, к сожалению. Они спросили, кем он мне является, а он, понятное дело, ответил «он мой друг». Ну и поэтому не пустили.       Дальше я помню лишь то, как меня завезли в мою палату на втором, вроде, этаже. Даже катетер не поставили, потому что, ну, некуда. Дали выпить каких-то таблеток и я вырубился…

***

Я испытывал страх,

Такой небывалый, что мне даже не снилось в кошмарах,

Моё тело тряслось,

Каждое движение приносило мне боль.

Но я старался быть сильным, хоть сильным и не был,

Никогда не давал я себе слабину,

И впервые, такое чувство заметив, я страх испытал,

Никак не мог принять, что люблю.