Дело любвеобильного убийства

      В итоге я пролежал в больнице все выходные. М-да, это самый отстойный способ провести единственные два свободных дня. Мне выдали справку, прописали успокоительные (какие-то лёгенькие), и, разузнав, что я хожу на сеансы к психотерапевту, сказали, чтобы я обязательно рассказал об этом случае. Я попрощался с врачами, и, сев на автобус, доехал до общаги.       Там меня встретили ребята, выглядевшие очень радостными, но обеспокоенными. Было видно, что вопросов ко мне будет не то, что куча, а целая огромная кипа. Я со всеми поздоровался, зайдя в комнату, и я рассказал, что там со мной вообще делали. В целом, там не было ничего такого, мне просто давали таблетки, в самый первый день, когда я только заехал, меня накормили транквилизаторами, и я спал как убитый до обеда. Когда проснулся мне стало намного легче. Меня отвели на парочку тестовых диагностик для монстров (врать не стану, было страшно, потому что кто знает, чего они там напридумывали). И, в целом, ничего криминального.       Мы ещё немного поболтали и все разошлись. Фреш и Фелл ушли на свой этаж, Эррор ушёл к Инку, у которого был единственный выходной, Оутер с Гено пошли курить на балкон. А вот Саенс остался, зачем-то. Когда прям все уже разбрелись кто куда, учёный начал задавать мне вопросы.       — Слушай, Рипер… — начал он, — Я помню, что ты у меня спрашивал перед тем, как тебе стало плохо. Скажи, тебя мучают панические атаки?       Я смутился. Мне было не сказать бы что очень уютно отвечать на такие вопросы. Особенно это было некомфортно потому, что я чувствовал себя слабаком, что ли. Потому что, ну, что это такое вообще? Бог смерти мучается паничками? Ну и бредятина, конечно.       — Ну… вообще да. — я ответил настороженно.       — Правильно ли я понимаю, что истинных причин ты не знаешь?       — Да, это правда, к сожалению.       — Так, хорошо… — он о чём-то серьёзно задумался, создав неловкую тишину.       Я прям видел по нему, что в раздумья он погрузился нехилые такие. Через, примерно, минуту он наконец до чего-то додумался.       — Не хочешь я помогу тебе разобраться в этом?       — … Чего?       Меня это привело в ступор. Я, конечно, понимаю и совершенно не отрицаю факта того, что он супер умный, но… В теории, как он может помочь вообще? Просто, если честно, я даже не представляю, с чего надо начать. Типа, да, мы единственное, что имеем из зацепок это мои побочки. Но ничего более, кроме этого. Вот что вообще с этим можно сделать?       — Я хочу помочь. Мы же всё-таки друзья. — и улыбнулся, на удивление, совершенно не подозрительно, — Но ещё мне очень любопытно изучить твой случай. Ничего подобного я ещё не слышал.       — Та-а-ак, ладно. — я резко двинулся из своей замершей позы, и начал массировать себе виски, — Мне просто интересно, с чего ты вообще начнёшь? Я просто не представляю, честно.       — Твоя ситуация уходит куда-то намного глубже, чем наш переезд сюда. Я хочу изучить код твоей вселенной и покапаться там, чтобы найти что-то выбивающееся из вида.       Что ж… на то мне и не дан такой огромный ум, как у него. Если говорить честно, я бы никогда не додумался даже хотя бы до этого. Чего уж говорить о том, что в кодах я ничего не мыслю. Да, я прожил на этом свете пятьсот с лишним лет, но никогда не пытался изучать коды. Потому что моя работа чисто душевная, как жнеца, а времени на что-то такое у меня никогда не находилось. Тогда, спрашивается, откуда я так много знаю о медицине? Ха, ну вы что, я это изучал в школе. Да, без шуток, я чертовски долго учился в школе, задротил биологию с химией, изучая как нашу — медицину монстров, так и человеческую. Зачем мне давали это в программу? Понятия не имею.       Но Саенсу я дал абсолютное добро на перекапывание кода, самое главное, чтобы это не было во вред жителям моего Подземелья. И добавил, что если что-то случится с Папайрусом — я откручу ему голову. Учёный не засомневался ни на секунду, преисполнившись тягой к изучению чего-то, и мы пожали руки. Конечно же, перед этим я убедился в том, что на моих руках были перчатки.       Мне искренне было всё равно, чем собирался заниматься Саенс. Опять же, самое главное, чтобы с жителями (и тем более Папсом) ничего не случилось. Мне не хотелось бы, чтобы наш чудик случайно сделал сброс. Потому что копаясь в коде, очевидно, это очень и очень легко сделать. И на всём этом концентрироваться я не хотел вообще. Знал, что если начну задумываться, либо впаду в панику, либо словлю экзистенциальный кризис из-за мыслей о том, что мой мир и дом буквально состоят из строчек кода. … Блять, ладно, всё. Хватит. А то уже потихоньку начинается.       Я решил в единственный оставшийся день от выходного поехать к Роузмари — моему психотерапевту — на сеанс. До этого я предупредил её, что в субботу буду отсутствовать по причине госпитализации. И пообещал объяснить в деталях то, что случилось. И, собравшись, утеплившись, вышел из общаги и сел на автобус.

***

      — Здравствуйте.       — Здравствуй, Рипер. — она приветливо мне улыбнулась, — Ложись, пожалуйста. И рассказывай, что у тебя стряслось.       Я рассказал ей, по какой причине я попал в больницу. Что моим изменениям в характере послужили, всё-таки, не какие-то детские травмы или иные причины, а переезд. Она отметила, что я не первый монстр, кто приходил к ней с такой проблемой. (Я, клянусь, не знаю почему она не сказала это с самого начала, но, слава звёздам, это вообще выяснилось). Я постарался ей объяснить, почему именно это всё происходит. Что мы, как существа исключительно магические, попав сюда, переживаем изменения. Наша магия, атаки — уходят. А характеры, которые в родной Мультивселенной были неотъемлемой частью образов, начинают подстраиваться под людские реалии. Потому что здесь поведение не так сильно влияет на образ, как у нас. Чего уж говорить, например, про Эррора — вечно бурчащего, злого скелета, — он стал добреть. Потому что его взрывной характер не очень классно вписывается в эту Мультивселенную.       — Хм, что ж. — сказала она, закончив записывать, — В целом, мне всё понятно. Как бы сумбурно всё не звучало. А теперь, расскажи подробнее, пожалуйста, какие таблетки тебе выписали в больнице, и какие процедуры ты проходил?       Ох, там вообще было весело. Таблетки это ладно, там обычные успокоительные, которые мне выписали пить две штуки за раз. Кормили транквилизаторами в первый день, когда я только приехал, чтобы успокоился и уснул. А процедуры… ха-ха, это вообще шляпа. Пытались взять у меня узи сердца (в моём случае души), но быстро допёрли, что этот орган у меня на самом видном месте, и его можно просто аккуратно достать. Но они, суки такие, аккуратными быть, по всей видимости, не хотели. Раз десять, пока доставали душу, чуть не насадили её мне на собственные рёбра. Пока держали, в глазах врача я видел огромнейшее желание украсть её на вскрытие и изучение. Мне аж пришлось стопарить человека, объяснив, что я в таком случае умру (соврал, представившись обычным Сансом. Если бы я сказал им, что я бог смерти, крышу у кого-нибудь точно снесло бы). В общем, много где я побывал, и много где меня хотели спиздить на обследования для лаборатории. Отбивался как мог.       — Мда уж, наши врачи такие. — посмеялась она, — В конце концов, такие как вы не часто в больницу попадаете.       Дальше пошёл разговор про мою поэзию, наконец-таки. В будние дни она переносила этот момент, так как хотела собрать больше материала для изучения. Сегодня же у нас встреча короткая, так как незапланированная. Поэтому сегодня у нас времени всего лишь час, вместо привычных двух. Я достал листки тетрадного формата, где дрожащей рукой выписывал слова во время панической атаки или когда испытывал другую сильную эмоцию. Чем ближе было к концу стиха, тем более ровными слова становились, так как, оказалось, что это неплохой такой способ размять нервы и успокоиться.       — Я изучу их уже без тебя, хорошо? — спросила она, — Сегодня у нас короткая встреча, и разобрать всё подробно у нас нет возможности. Поэтому к следующему полноценному сеансу будь готов детально всё обсудить, договорились?       — Да, без проблем. — для меня это и правда не было проблемой, уж лучше пусть она из читает не со мной, так будет менее неловко.       — Тогда ты можешь быть свободен. До встречи! — и по доброму улыбнулась.       — Да, до свидания! — ответил я, выходя из кабинета.

***

      Я вернулся в общагу, где меня тут же встретил Саенс, выглядевший почти обезумевшим. О звёзды, что успело случиться за полтора часа моего отсутствия?       — Слушай, Рипер, тут есть небольшая загвоздка. — говорил он, вытирая очки краем свитшота, — Я не могу достать код-…       — Может, мы не будет обсуждать это, типа, буквально в коридоре? — смутился я «бестактности» слов приятеля, — Давай в комнату пойдём. В твою.       Он согласился и мы выдвинулись в сторону его комнаты. Она находилась на втором этаже, там же, где и Фреш. Только соседями они не были, так что до жути любопытный паразит даже не имеет возможности подслушать наш разговор через картонные стены. Мы зашли, заперлись на замок, и сели на кровать.       — В общем… — ученый был уже запыханным, но продолжал говорить, — Я не могу просто так достать код твоей вселенной. Я мог бы, если бы у нас была возможность сейчас туда вернуться. Но это обернется плохим уже для нас.       — В смысле, почему?       — Потому что сейчас мы меняемся под человеческие реалии. Если мы вернёмся в наш Мультивёрс, процесс начнёт работать обратно автоматически. Как минимум, из-за плохого самочувствия у нас не выйдет ничего сделать. Как максимум, вернувшись обратно, процесс снова начнёт работать под людской мир. Всё будет очень нагруженно и банально опасно для наших жизней. Может даже, не только для наших.       Вон оно как… Я, честно, даже не знал этого. Неужели задницы сверху настолько сильно позаботились о том, чтобы мы точно не вернулись обратно, если нам здесь что-то не понравится? Мы, в таком случае, буквально заточены здесь. Не слишком ли это бесчеловечно (в буквальном и переносном смысле) по отношению к нам?       — Так, ладно… — я вылез из своих мыслей, чтобы в очередной раз не сталкиваться с какими-то эмоциональными приколами, — И как нам решить эту проблему?       — Твой Папайрус же дома сейчас? — я утвердительно кивнул, ответив на этот вопрос, — Замечательно. Он может нам помочь. Ты можешь написать ему?       — Могу. Но что ему конкретно нужно сделать? Не что-то опасное ведь, да? — от подозрений я начинал закипать, но Саенс поспешил меня угомонить.       — Нет, вовсе нет. — махал он руками, успокаивая меня, — Для него это вовсе не опасно. Просто ему нужно… эм… сейчас, дай мне момент!       Учёный залез в ящик своего стола и начал что-то активно там искать. Я сидел весь в подозрениях и сомнениях. Почему-то мне кажется, что хорошим это не закончится. Больше всего я боялся за сохранность Папса, лишь бы с ним ничего не случилось. Потому что, кто знает, что там задумал успевший обезуметь Саенс. И я боялся, что он так накопается в коде, что… сделает сброс. Только одна мысль об этом вгоняла меня в тревогу. Я не хочу, чтобы мой брат забыл буквально большую часть своей жизни. Объяснить ему всё происходящее я просто не смогу. Последний сброс был совершён, когда впервые пришел человек, нацелевшись на геноцидную линию. Потом мы его просто искоренили, и больше никогда не видели. Я предупредил всех о такой ужасной штуке, как сброс, и буквально все жители Подземелья стали сторониться и людей, и экрана загрузки, на котором была возможность это сделать. И на меня накатила паника, да такая, что я даже захотел перестать в этом разбираться. Даже с учетом того, что мы ещё ничего не сделали. Но парадокс: если бы не ошибка в коде, тревоги бы не было.       — Слушай, а может… — говорил я, начав волноваться, — Может ты возьмёшь код смертного безграничья? Так будет и проще, и кода там меньше, как будто. И это менее опасно для Папса.       — Хм. — он с хлопком закрыл ящик и сел обратно на кровать, — Это мысль. Давай так и поступим.       Я написал Папайрусу. Заранее предупредил, что у меня есть к нему странная просьба. Так или иначе, он больше в этом всём смыслил. Когда я уходил на работу, ему не оставалось ничего, кроме как что-то изучать. Потому что целыми днями торчать дома, просто смотря телевизор, это ужасно. Ему никогда не нравилось сидеть без дела, и поэтому он копался в кодах, изучая их. Вот я ему и написал с просьбой его дать… Правда, как он его даст? Это уже другой вопрос.       Мы еще какое-то время общались, пытаясь разобраться, как нам всё это провернуть. В итоге сошлись на том, что он купит флешку и запишет на неё всё, что есть в безграничьях. И сильно надеялись, что это всё сработает так, как надо. А то, мало ли, так сделать просто нельзя. И потом, когда он всё сделает, Папс приедет к нам и передаст эту самую флешку для того, чтобы уже Саенс начал в этом копаться. Заодно я обрадовался, что от меня требуется всего по минимуму, и не придётся ломать голову с этими всеми вопросами. Всё-таки, я не спец.       И было видно, как учёный воодушевился, погружаясь в мысли. Он сел за стол, взял листок и начал, по всей видимости, составлять план действий. Я не видел, что он там записывал, но делал он это очень активно и быстро. Я попрощался с ним, сказав, что если ему понадобится помощь — пусть обращается. Он поблагодарил меня, и я вышел из комнаты.       Я решил не мешать ему. Пусть он занимается своими делами без того, чтобы я его отвлекал. Выглядит это, конечно, весьма и весьма эгоистично. Но, с другой стороны, он сам предложил помощь, я же не просил его об этом. И, подумав, что он и без меня прекрасно справится, я отправился уже в свою комнату.       Там меня встретили Эррор и Гено, что-то активно обсуждающие. Когда я зашёл, они резко замолчали, оба посмотрев на меня. Я немного напрягся от такой резкой тишины.       — Извините, я помешал? — спросил я, закрывая дверь комнаты, проходя к своей кровати.       — Нет, нет, всё в порядке. — сказал Гено, — Это… не хочешь сходить покурить?       — Ну… В целом, да, пойдём. — согласился я, и мы выдвинулись в сторону балкона.       Пока мы шли, я всё думал и думал над дальнейшими действиями. Я никогда не подозревал, что ситуация может накалиться до такой степени, что придется заниматься чем-то таким. Коды, хуёды… Честно говоря, звучит очень запарно, долго и душно. Но раз Саенс сам предложил помощь (видать, из интереса покопаться в этом всём), то звучать это начинало в разы легче. Я знал, что он какой-то ультра умный, поэтому сильно на него рассчитывал. Но вместе с этим я не хотел давать кому-то знать о всём этом. Я не был до конца уверен, почему, но было ощущение, что лучше держать это в секрете.       Мы дошли до последнего поворота к балкону, и тут Гено резко остановился, из-за чего я в него врезался. Опять я слишком задумался. Но выпав из своих мыслей, я заметил, что остановились мы из-за появившегося на нашем пути Майкла. Да, того Майкла, который директор всей это шляпы. И че он тут делает?       — Молодые люди, добрый день. — говорил он с одышкой. Опять «молодые»? Ты че, плохо меня запомнил? — Где ваши приятели, э-э-э… — было видно, что людям всё ещё сложно привыкнуть к нашим именам, — Ойтер и Саенс?       — Он Оутер. — сказал я, — Ну здесь они, а что?       — Мне нужно поговорить с ними. Сейчас же. — тон его голоса стал в разы серьёзнее, — Они вчера устроили драку на глазах у всех. Это неприемлемо в моём учебном заведении!       Геноцид припугнулся, но тут же прыснул смешком и сказал:       — Пфф! Так мы и не в учебном заведении. Мы в общаге.       Тот сильно нахохлился. И даже, как будто, покраснел от злости.       — Это не «общага», молодой человек! Это общежитие! «Общагой» называют общежитие с плохими условиями для жизни! А здесь для жизни есть всё, что нужно студентам!       — Что-то вы не особо красноречивы. Сплошные тафтологии, мистер Майкл. — сказал я, и на мою фразу напыщенный мистер директор мира разозлился ещё больше.       Я понимал, что этим двоим «воякам», что вчера выясняли отношения прям в коридоре, пиздец. Им как минимум сделают выговор, как максимум лишат стипендии на два месяца (да, у нас такое наказание присутствует). И сейчас надо как-нибудь их отмазать. Хотя бы Саенса. Он же всё-таки вызвался мне помочь…