Дело любвеобильного убийства

      Мы все очень удивились, когда узнали, что Оутер с Саенсом начали встречаться. Я был очень рад за них, но, они весьма сильно застали нас врасплох.       Уже наступило утро. Опять этот чёртов понедельник, что будет ни разу не легче, чем предыдущие дни… Честно говоря, как бы мне не нравилось посещать пары и что-то делать, но я сильно устал. Каждый день просыпаться в шесть утра это ещё ладно, но потом по семь часов сидеть на лекциях, что-то бесконечно конспектировать… Это очень сильно выматывает. И я скорее ждал наступления каникул, чтобы наконец отдохнуть с друзьями, выпить, отметить новый год, и все такое.       И самое печальное, что помимо учёбы и подготовки к празднику мне ещё надо разобраться в двух важных вещах. Первое, это то, что я хочу начать как-нибудь намекать Гено о своих к нему чувствах… Потому что, если я так и просижу всё это время, как полнейший идиот, то я себя еще больше возненавижу. Мне не хотелось терять ни дня. А второе, это… канитель с кодами. Как бы не был мал мой вклад в это дело, но я бесконечно волновался, что же там такое может быть. И самое главное, чтобы это никак не вредило жителям Подземелья. Для меня это было ещё страшнее, нежели если мы не выясним хоть какую-то причину моих проблем.       Я, как всегда, умылся-помылся, и после этого пришёл обратно в комнату. Эррор тоже уже проснулся и готовился к походу в душ. А Оутера, понятное дело, не было в комнате. Если он и так часто зависал у Саенса, ещё когда они даже не были в отношениях, то сейчас он, скорее всего, вообще пропадёт. Так или иначе, я немного засел в телефоне, пока ждал Эррора из душа, дабы вместе пойти на пары.       В это время мне написал Саенс, чье сообщение мне пришло, пока я листал ленту фейсбука. «Тебе что-нибудь Папайрус писал по поводу кода?» — я принялся печатать ответ, и в это время, ко мне неожиданно зашёл Геноцид.       Он молча стоял в дверном проёме, держа в руках пачку сигарет и зажигалку. Улыбался и мычал в пригласительном тоне, зовя меня на покур. Я перевёл на него взгляд, улыбнулся в ответ, и вышел вместе с ним, идя до балкона.       Пока мы шли я переписывался с Саенсом.       > Нет, он пока мне ниче не ответил. Мне ему написать?       > Да, напиши, пожалуйста. Я не хочу его тревожить, а ты, всё-таки, его брат.       > Да ну ладно те, приятель, ты че? Вы же друзья с ним. Напиши ему тоже.       > Рипер, мы не так уж и давно общаемся. Я ещё, пока что, немного смущаюсь.       > А он хочет пообщаться.       > С тобой. Это важное уточнение.       > … Ладно, я напишу ему. Просто чтобы пообщаться. А ты спроси по поводу кода. Я не хочу самолично его напрягать.       > Решил спихнуть ответственность на меня, учёнышка?       > Ну, а что мне ещё остаётся делать? :)       — Ты переписываешься с кем-то? — резко спросил Гено, выкидывая меня из переписки с Саенсом.       Я немного смутился. Мне стало стыдно, что я так в наглую иду в телефоне. Я, так-то, должен пообщаться и с повязкой.       — Ой. — выпалил я, выключая телефон и убирая его в карман, — Да, извини.       Он лишь усмехнулся в ответ, открывая дверь балкона. Он поделился сигаретой, и мы оба закурили. Наступила какая-то неловкая тишина. Я чувствовал, как Гено, словно, хочет спросить, с кем я там переписывался. Я бы ответил на его немой вопрос, но… будет, наверно, странно, если я отвечу честно. Потому что, объективно говоря, мне словно не о чем переписываться с Саенсом. Геноцид может поинтересоваться, а я, как обычно, не найду быстрых слов, чтобы ответить.       — А с кем ты переписывался, если не секрет? — задал мне ранее немой вопрос приятель.       Ну пиздец, накаркал. И… блять, думай. Нет, Рипер, серьёзно, думай. Придумай какой-нибудь внятный, логичный ответ. Чтобы на выходе он не звучал тупо и странно.       — С Саенсом. — я ответил как-то каменно, стараясь выглядеть невозмутимым. Мда уж, по мне плачет театральный университет, — Учёбу обсуждали. У него появился вопрос по одной теме…       — Пф-ф-ф, чего? — посмеялся Гено, — Чтобы у Саенса появились вопросы по учёбе? Ты уверен, что ты мне не врёшь?       Он, надеюсь, издевается сейчас? Как вообще можно было так быстро просечь, что я пизжу? Я обычно, максимально внятно и правдоподобно ответил. Просто как? Он экстра этот… Экстрасенс? Или экстрасанс?       — Да почему вру-то сразу? — возмутился я, затягиваясь сигаретой, — Я хорошо знаю материал, а он просто хотел кое-что уточнить. Вот я и ответил на его вопрос.       — Ха, ладно. — он докурил и выкинул бычок, — Поверю тебе. Но это разовая акция.       Он плечом несильно пихнул меня в бок и ушёл, оставив меня наедине со своими мыслями. Почему-то даже такое грубое прикосновение казалось самым нежным и желанным. Не начинаю ли я всё романтизировать случаем? Или у меня просто крыша протекает? Мне очень непривычно, что такие мысли для меня становятся чем-то обыденным. И я даже не знаю, нравится ли мне это или нет.       Дальше я вернулся в комнату, где меня уже ждал Эррор. Я собрал сумку, кинув туда учебники и тетрадки, и мы отправились на пары.       

***

      > Он ответил тебе что-нибудь?       У меня завибрировал телефон в кармане худи, и я, отвлекнувшись от лекции, принялся отвечать Саенсу, написавшему мне.       > Папс сказал, что раздобыл код и будет уже завтра. Не хочешь, кстати, со мной скататься его встретить? Он будет очень рад.       > Я даже не знаю, Рипер… Не будет ли это странным?       > А что в этом странного?       Пока мой приятель печатал ответ, я на пару секунд вернулся к слушанию слов преподавателя. Что-то опять про эволюцию человека. И как-то параллельно идёт тема про религию. Весьма, кстати, интересно.       > Ну… мы поедем вдвоём. Даже если мы скажем, что едем встречать Папайруса, это будет выглядеть странно. Я имею в виду… Я не хочу, чтобы Оутер начинал ревновать. К сожалению, он может. И не хочу, чтобы Гено тоже что-то подумал.       > Саенс, вообще-то, мы с Гено не встречаемся.       Было, почему-то, грустно сознаваться в этом факте. Словно это означало моё поражение в том, чтобы сблизиться с ним. Тем более, как-то это глупо, по моему. Мой приятель думает, что мы в отношениях с Гено… Ха, мы что, разве выглядим как парочка? Не то, что бы я против, конечно, но…       > Оу, извини. Просто… вы так друг с другом взаимодействуете. Трудно не подумать, что вы в отношениях.       > А что не так в наших с ним взаимодействиях?       > Давай объективно: вы проводите много времени вместе, много курите вместе, на тусовках в компании постоянно друг на друга смотрите и улыбаетесь. Тем более, я не видел, чтобы ты смеялся с кем-то, кроме него.       > Вот и думай, что не так в ваших взаимодействиях.       Чёт я не задумывался над этим… Это что, правда так выглядит? Я даже никогда не замечал прям такого очевидного… э-э-э… такой очевидной химии между нами.       > Так, ну ладно, хорош меня унижать уже.       > Разве я тебя где-то унизил?       > Рипер, я ведь даже не написал ничего такого.       Да блять. У меня, похоже, и правда в голове насрано. Где-то внутри просыпалась паника. Нахуя она это делала — неясно.       > Рипер, ты что, стесняешься своей к нему симпатии?       > С чего ты это взял-то? Откуда тебе вообще знать, что он мне симпатизирует?

> Это видно.

      

      Вот именно после этого сообщения меня кинуло в тревогу. Блять. Я обещал себе быть смелее в своих чувствах. Ну сука, почему это делается не так быстро? И почему это всегда приводит к панической атаке? Это что, проклятье такое?       Я выбежал из аудитории. Эррор провожал меня взволнованным взглядом, понимая, что со мной опять что-то происходит. В очередной раз. Но я испытывал сейчас такой ужасный пиздец, что уже было не важно, как я со стороны выгляжу, узнает ли кто что-то, пойдут ли сплетни на всю группу. Я просто бежал прочь, стараясь оставить все негативные эмоции где-то в кабинете.       Добежал до туалета и быстро заперся в узкой кабинке. Облокотился спиной на холодную, плиточную стену и съехал по ней вниз, садясь на не менее холодный пол. Мороз паники и кафеля объединились, вызывая у меня сильную дрожь, что пробиралась по всему телу, добираясь до головы. Я никак не хотел признавать какие-то факты.       В моём понимании не могло быть такого, что эмоции так видны. Что мои чувства к Геноциду как-то заметны. Сука, я не устану повторять, что до этого момента прожил пятьсот с хвостом лет не испытывая сильных эмоций. Я просто не привык к такому… И попутно пытался себя успокоить, что это может быть не ошибка в коде, а просто я так, с непривычки. Но с другой стороны, видимость моего отношения к Гено вызывала у меня самый что ни на есть животный страх. И почему он возникал — я без понятия. Словно никто и никогда, даже сам Гено, не должны узнать о моих истинных к нему чувствах. Я сам ставил себе рамки в голове, запирая всё под замок.       Я даже не хотел этого. Я искренне хочу, чтобы в один день он узнал. Чтобы мы вступили в отношения, любили друг друга, поддерживали, росли вместе как личности. Я хотел всего этого. Даже когда я не испытывал чувств хотя бы к своему существованию, я всё равно хотел любви. Я хотел её ощутить, я полноценно об этом мечтал. Почему тогда сейчас это выглядит так страшно?       И я не понимал, почему это было страшно. Я не понимал, что именно было страшным здесь — сама моя любовь или ее очевидность для окружающих. И не понимал, кого я так хочу впечатлить своей невозмутимостью. Думаю, что это идёт именно отсюда. Произвести хорошее впечатление. Произвести впечатление холодного, почти бездушного существа, которому нет дела до проблем обычных монстров. Быть богом смерти, в конце концов. Идти именно по тому пути, который мне диктовали с пелёнок.       Но быть загнанным в рамки я вообще не хотел. Ведь не зря же всё-таки придумали такую «замечательную» штуку — адаптация характеров. Именно поэтому она и существует, чтобы такие, как я, вылезли из репертуара безжалостных, холодных и отстранённых.       Я ненавидел эту хуйню. Всей душой ненавидел. Терпеть не могу этот мир. Он приносит мне слишком много проблем. И далеко не со всеми я могу справиться. И очень вряд ли тут можно чем-то помочь. Хотя Саенс пытается.       > Всё нормально?       Но я даже не знаю, выйдет ли. Всё это выглядит несуразным и невозможным.       > Если что, не подумай ничего такого.       Выберусь ли я когда-нибудь из этого круга ада? Закончится ли это когда-нибудь?       > Я действительно не хотел, чтобы тебя это как-то смутило.       Сука, а что здесь можно сделать? Даже если он найдёт ошибку в коде. Что, блять, дальше?       > И в целом я не имел ничего такого в виду.       А если это всё карма? Если это всё мне за то, что я сделал тогда?       > Так что, пожалуйста, прости, если я полез не в своё дело.       Это что, ответка, да? Это мне за то, что я тогда заебался? Батрача на одно и то же дело несколько, сука, веков.       > И прости, если я в целом сказал что-то не так, пока мы переписывались.       Это за то, что я, блять, один раз халатно к чему-то отнёсся? Это я за это испытываю сейчас самое ужасное, блять, из всего того, что вообще можно испытывать? Вы, суки, издеваетесь?       > В любом случае, вы хорошо смотритесь вместе.       — Сука!       Я зачем-то выкрикнул это. Просто сорвалось. Мыслей в голове наплодилось ужасно много. Так, мне нужно разрядиться. Мне нужно успокоиться и прийти в себя. Мне нужно начать сочинять на ходу. Именно на ходу, не сидя. Надо сходить в магазин, проветриться.       — Чувства постигли. За что — я не знаю.       Я вышел из уника, накинув только куртку. Посчитал, что сильный мороз поможет мне прийти в себя.       — Возможно, это месть тех, кто повыше.

«Мне не понять всех вещей, что я сделал»

«Далеко не во всём я признаюсь себе самому»

«Но даже если я где-то косячил…»

«Я не думаю, что сильно настолько»

«Заслужил ли я этого? Справедливо ли это?»

«Больно. В любом случае больно»

«И мне стыдно, клянусь»

«Если я всё правильно думаю, то я честно признаюсь, скажу, что мне стыдно»

«Моментная слабость пленила мой разум, всё затмевая»

«Я устал, я выдохся, лежал, почти умирая»

«Мечтал о любви, что даже не была на горизонте мира моего»

«Но хотел и желал. Мечтал и лелеял»

«Лелеял мысли о том, что в один прекрасный день счастлив окажусь»

«Но ни завтра, ни послезавтра»

«Ни через ёбаный год»

«Ничего не настало»

      Продолжая сочинять строчки даже на кассе в круглосутке, через какое-то время я наконец пришёл в себя. Хоть эта очкастая кассирша снова странно на меня смотрела, я, совершенно не смущённый, говорил себе под нос. Расплатился и решил уже сегодня не возвращаться на пары, уйдя в комнату. Напишу Эррору, чтобы он забрал мои вещи с лекции.

***

      — Фух, наконец-то… «любимая» комната, ха-ха. — с такими словами в комнату зашёл Глюк, сразу бросая вещи на пол, — А ты тут че-е-е… о?       Он обернулся на меня и увидел, скорее всего, не самую лицеприятную картину. Я сидел на полу, как какой-то отшельник. Вокруг лежало около пяти пустых банок розового пива. А я сам выглядел так, словно бухаю уже месяц, и в подобной «компании» мусора сижу не первый день.       — Ёпта, о звёзды. — он присел на корточки напротив меня, заглядывая прямо мне в глаза, — Рипс, ты чего?       — Бля, приятель, да пиздец… — я звучал сильно пьяным, — Я так заебался. Это уже невозможно.       — Что у тебя случилось?       — Да я бля… Ой.       Я посмотрел куда-то за Эррора и увидел там Гено. О создатели, каким же испуганным он выглядел. Молча стоял в дверном проёме и просто смотрел на меня. Выглядело даже, в какой-то степени, жутко.       — Что за хуйня? — это было первое, что он сказал, заметив моё состояние, — Что случилось?       — Я пока сам не знаю. — ответил Эррор, — Я только пришёл а он уже… пьяный в слюни.       Я смотрел на Геноцида и видел там только любовь. Я был настолько пьяным, что улыбался от обычного его нахождения в одной со мной комнате. Не смотря на его испуг, смотрелся он, как всегда, просто прелестно. Я, казалось, не видел в нём совершенно никаких изъянов. И наконец, будучи сильно расслабленным, я мог позволить себе что-то такое думать. Мог позволить себе, хотя бы даже в мыслях, сделать ему пару комплиментов. Он очень красивый.       — И что мы с ним делать будем? — он так же сел на корточки.       — Гено. — я, несомненно, не хотел до такого прям доходить, но… — Ты хорошо сегодня выглядишь.       — Эх… — он даже не улыбнулся, и пьяного меня это задело, — Спасибо. Че, может умоем его?       — Ну нет, только не умываться! — я опёрся спиной на дверцу шкафа, перед которым сидел, закрывая глаза, — Ну мне очень лень, ребят, мы же друзья.       — Не-не-не. Давай, вставай. — Гено был непреклонен к моим просьбам, — Эррор, поможешь?       — Не рискну. — ответил он, — Я-то вас с Фрешем еле трогаю, а тут… целый бог смерти. Даже не половина, хотя бы.       — Понял. — на выдохе ответил он, засовывая мне руки подмышки, — Давай тогда, приятель, сам тебя дотащу. И не сопротивляйся.       Сопротивляться я и вправду не стал. Как только он меня тронул, даже если с целями дотащить до умывальника… Эти прикосновения казались чем-то ужасно мне нужным. А меня ведь и правда давно никто не трогал. А тут ещё такой момент… Я к нему ужасно близко. Меня даже на секунду начало это смущать, но вспомнив, сколько во мне алкоголя, смущаться я перестал. И просто позволил объекту моей симпатии тащить меня до санузла. Хоть и напрягать мне его не хотелось, но и ноги мои не сказать бы что хорошо сейчас работали.       Мы дошли до ванной, и он аккуратно наклонил мою голову над раковиной. Ох уж эта раковина… Как же я об неё пизданулся один раз. Навсегда запомню.       Гено включил воду и набрал немного в ладонь, сразу начав умывать моё лицо.       — Ну Гено, холодно… — мычал я сквозь воду, почти булькая.       — Я понимаю, прости. — ответил он, — Потерпи немного. Поверь, тебе потом станет намного легче.       — Но я не хочу легче. Мне нравится быть пьяным.        — Но похмелье же тебе не нравится, верно?       — Ну… ну да. Не люблю похмелье.       — Тогда, пожалуйста, потерпи.       От такого обеспокоенного тона его голоса я просто не мог не потерпеть. И я даже не понимал, действительно ли он волнуется, или это просто дружеская забота… Но в любом случае мне было приятно. Его прикосновения были аккуратными, лёгкими. Холодная вода заставляла меня трезветь.       Дальше он отвёл меня обратно в комнату, где тут же положил на кровать, укрывая одеялом. И снова заботливо поставил стакан воды на прикроватной тумбе… Не, ну че ты делаешь вообще такое, а? Думаешь, мне и так мало поводов тебя любить, или что?       — Всё, спи. Зови если что-о-а-а! Рипер!       Я, сам того не понимая, утянул его в объятья, положив на себя. Пока я пьяный, я хочу воспользоваться возможностью побыть смелее и сделать что-то такое. Поэтому я весьма резко утянул его за руку, заставляя его упасть на меня.       — Спасибо тебе большое. — почти сопел я, начиная засыпать из-за выключенного в комнате света, — Ты очень хороший.       — Пф-ф-ф… Да ну ладно тебе. — он аккуратно, словно недоверчиво, ответил на мои объятья. — Мне не сложно.       И то ли он остался спать со мной, то ли это я так быстро уснул, что ничего не заметил. Но в любом случае, мы обнимались. Прям как парочка, на кровати. И я уснул, уже точно не испытывая никакой тревожности. С души, наконец, окончательно всё отлегло. И вот это чувство мне очень нравилось. Вот оно точно было приятным.