Дело любвеобильного убийства

      — Ну, что ж… — Папс горько вздохнул, выпуская меня из объятий, — Погалаю, до встречи? Надеюсь, что получится увидеться как-нибудь…       На меня накатывали слёзы отчаяния. Я не знал, куда отправлюсь, что я там буду делать. Но я понимал одну страшную вещь: туда я отправлюсь без Папайруса. И из-за этого мне даже за порог дома не хотелось ступать.       Я взял какие-то вещи, что нашел в шкафу, и кинул их в сумку, ни о чём не задумываясь. Там ещё два балахона, запасные тапки и кусок рукояти моей косы, который случайно откололся. Но я очень хотел оставить его себе на память.       Смотря на брата, я не хотел уходить и отправляться на «пенсию». Он выглядел так же опечаленно, как и я. И думаю, что чувства у нас с ним сейчас схожие. Я до безумия не хочу прощаться, и прекрасно понимаю, что буду очень больно по нему скучать.       — Я буду тебе обязательно звонить и писать, обещаю. — говорил я ему, взяв за руки, — И постараюсь вернуться, если у меня появится такая возможность.       Он печально улыбнулся и обнял в последний раз. Эти объятья ощущались как последний кусок прежней жизни. Появилось чувство того, что как только он меня отпустит, я тут же ослабну и превращусь в прах, развалившись на месте. Словно выйдя из дома, и помахав ему рукой на прощание, я только усугублю ситуацию и окончательно убью всё вокруг. Вот настолько сильно я не хотел уходить.       Может, мне и правда требовался отдых, причём очень затяжный, года эдак три. Но я точно не хотел, чтобы меня заставили отправиться на пенсию обманом. Я же… ещё гожусь на что-то, между прочим.       Папайрус отпустил меня, и я нехотя, но вышел за пределы дома. Оглянулся и помахал ему рукой на прощание, стараясь позитивно улыбнуться. Но сам прекрасно понимал, что вышло не очень.       Передо мной открылся широкий портал чёрного цвета, издающий звуки вибраций по воздуху. По его краям время и пространство плавилось, сильно перегружаясь. И я, потупив секунд пять, понял, что выбора у меня нет. И зашёл, стараясь держать ровное лицо, когда к горлу уже подкатил ком из слёз и огромной печали, что росла у меня в душе с каждым мгновением.       — Здравствуй, Рипер. — сразу же донеслось эхом откуда-то из пустоты этого места, — Ты согласился на переселение? Не верю, дружище смерть!       — Я не соглашался. — кратко сказал я, не желая вести какого-то диалога с этим созданием.       — Ой, да ну ладно тебе. — весело ответил он, задорно хихикнув, — Не драматизируй. Всё-таки, мы все знаем, что со своей работой ты плохо справлялся.       — «Плохо»? Вы шутите?       — Кто шутит, Санс? А? Кто шутит? — продолжал смеяться он, что-то подписывая за своим огромным столом, — Я, вообще-то, серьёзно говорю. Не ты ли обрёл того смертного на мучения? Ты хоть знаешь, чего нам стоило его вытащить?       Мне и правда до сих пор стыдно. Но я не думаю, что всё это стоит того, что сейчас со мной происходит. Я тоже, между прочим, прошёл через некую мясорубку. Но тем не менее, я осознаю свою ошибку и не думаю от неё отпираться.       С каждой секундой нахождения здесь мне становилось всё более и более неуютно. По позвоночнику бежали табуны мурашек, а боль в груди от резких перемен никак не хотела уходить. Мне казалось, что еще секунда, и я точно свалюсь в обморок от внутренних ощущений. Мне подурнело и начало с небольшой периодичностью темнеть в глазах.       — Ну ты молчи, молчи. — сказал он, щёлкая ручкой, и звонко кладя её на стол, — В любом случае, выбора у тебя и правда не было. Хорошо я тебя подловил, да?       — Так это был ты?!       — Попрошу проявить уважение к моей персоне. — он попытался утихомирить мой пыл этой фразой, но мой гнев даже не думал уменьшаться в размерах после услышанного, — А ты что, не заметил даже? Я поражаюсь твоей туманности! Я так долго водил тебя за нос, высасывал из тебя информацию, а ты и не заметил? Даже обидно, знаешь ли!       Он не на шутку начинает меня раздражать… Обманул и издевается. Посмотри-ка на него, какой же он классный. Ну да, конечно. Ублюдок, что сидит на высоком месте, и занимает большую должность. Да подавись ты.       — Не кипятись, старина. — к нему подошла еще одна чёрная и высокая фигура, которой он передал какие-то бумаги, — Тебя ждёт новая жизнь! Новое место, новые знакомства. Оторвись там, Рипер! Увидимся. — пролепетал он, и я тут же перестал ощущать своё тело.       Всё вокруг меня словно растворилось, теряя весь смысл. Я стал ощущать небывалую легкость, но вместе с этим на меня накатывало чувство тревоги, будто перекрывало дыхание. Я почувствовал удар от падения на пол, но дальше ничего не видел и не запомнил. Словно я просто утонул в чём-то горячем и тянучем, что стало обволакивать мои кости, успокаивая своей температурой.       Я физически ощутил, как за жалкие моменты перестал быть богом. Больше я не бог смерти, и даже не какой-нибудь жнец. Вся могущественность, которую я мог чувствовать, находясь в привычном состоянии — улетучилась. Это отражалось на мне ужасным образом: кости стали будто жидкими, а душу стало тянуть ближе к полу, словно она опустилась, потеряв крылья каких-либо сил.       Очнулся я уже в каком-то кабинете на кушетке. Привычного балахона на мне уже не было, а была какая-то белая сорочка, что была размеров на десять больше меня. Тапки тоже пропали, и я проснулся босым. Пиздец, обокрали.       Я решил оглядеться. Это не сильно большой кабинет, рядом какие-то полки, а на них многочисленные коробки с надписями. Словно я не в кабинете, а на складе, куда меня положили за неимением большего числа мест. Стали появляться мысли, что не меня единственного сюда отправили… Но я искренне надеюсь, что эта участь застала только меня.       Начиная уходить в свои мысли, их прервал зашедший врач. Это был… человек? С каких пор у нас в Мультивёрсе люди? Или я пропустил что-то глобальное? Сколько я вообще провёл в отключке?       — Здравствуй, Рипер. — поздоровался он со мной, — Как себя чувствуешь? Ты пробыл в коме дольше, чем остальные, целых три дня.       Три дня? Что ж, я не думаю, что за этот короткий срок что-то могло настолько координально поменяться…       — Я себя нормально чувствую. — с опаской ответил я, присаживаясь обратно на кушетку, — А могу я уточнить, что происходит вообще? Где я сейчас?       — Скоро к тебе зайдёт куратор и ответит на твои вопросы. — он стал что-то записывать в блокнот, — Я не располагаю такими полномочиями. Я же всего лишь врач.       Ну да, в целом, логично… Спросив, когда ко мне наведуется этот самый «куратор» я получил ответ «в течение нескольких минут». Ну, оставалось только ждать. Но тут, как только врач вышел за пределы кабинета, минуты через две зашла новая фигура. И снова он весь чёрный, на лице не проглядываются глаза, а рот шевелится не в попад словам… Это, случаем, не тот самый ублюдок, который меня сюда затащил обманом?       — Привет. Давай сразу к делу. — эта фигура говорила в спешке, по всей видимости, я, к сожалению, и правда здесь не единственный, — Ты попал в мир людей. Здесь ты будешь обязан пойти учиться куда-нибудь, и жить полноценную жизнь, подобной человеческой. Хочешь, там, детей заведи, или что угодно… — меня скривило от этой фразы, но я продолжил слушать, — Вот. Неделю можешь пересидеть у нас, но потом ты будешь обязан съехать и начать новую жизнь, Рипер.       — Стойте, чего? — выпалил я, еле как открыв рот, — Какой ещё мир людей? Мы совсем не о таком договаривались!       — Ну а как тебя ещё нужно было сюда затащить? Намёки же мы не понимаем.       Это как так получилось вообще? Мне же обещали шезлонги, коктейли! Моря, океаны! Я даже с такими условиями не хотел уходить, а меня, получается, два раза обманули?!       Становилось тошно от любой мысли о человеческом мире. И зачем меня сюда вообще отправили? Чтобы я и тут набедокурил, что ли? Мне же сказали, что я «плохо выполняю свою работу»! Так в чём дело?       Зачем мне начинать здесь новую жизнь? Я и прежней был весьма доволен, не смотря ни на что. Я был рад компании брата, друзьям, которые иногда заходили, когда находили свободную минутку. Или я настолько напортачил…?       В любом случае, единственное, что мне оставалось сделать — это смириться. Хотя я очень не хотел. Три дня моего нахождения в этом здании я то и делал, что косячил там, где накосячить было даже невозможно. Ронял подносы с едой, спотыкался о подол сорочки, врезался плечами в проходящих мимо врачей… Но, по всей видимости, это только укрепило их уверенность в том, чтобы оставить меня в мире людей. Более того, я им успел так надоесть, что через эти же три дня меня вышвырнули за порог этого учреждения, сказав «вертись как хочешь, но сюда больше не приходи». Ну и пожалуйста, не очень то я и хотел смотреть на ваши довольные рожи.       И меня, дав мне одежду в отдельном чемодане (моя сумка, к слову, пропала еще на этапе перехода в другой мир), они выпнули меня на улицу. Ну, я походил, поспрашивал у местных, которые были в шоке от моего внешнего вида, что тут и как делается. Много кто мне ничего не ответил, но зато один паренёк не остался равнодушным, подсказав мне, как можно снять комнату. Ну и в тот самый момент началось…

> здравствуйте! я хотел бы снять комнату в вашей квартире.

***

      «Ох, я помню, как ты тогда мучался!» — пронеслась у меня в голове фраза Папса с одной из общих посиделок, когда мы травили истории.       Да, намучался я… неплохо.       Закончив копаться на сегодня в кодах, мы с Гено зашли в мою комнату, чтобы проведать котёнка. Когда мы открыли дверь, маленький сразу бросился на наши ноги, и стал тереться о них, жадно требуя внимания. Было видно, как он соскучился за целый день в одиночестве. Геноцид тут же присел, взяв его на руки, начав чесать по волосатому животику.       — Так… — он на пару секунд перевернул его, положив животом вниз себе на руки, и приподнял хвост котейки, — О, это мальчик! — радостно сказал он, переворачивая его обратно, с искренней любовью глядя на мордочку нашего нового соседа, — Как назовём?       Я, на доли секунды почувствовав себя новоиспечённым родителем, глубоко задумался. А как его назвать-то? Серый? А может, кроха, или, например, маленький? Фантазией я никогда не блистал…       Перечислив свои варианты, Гено задорно скривил лицо, явно намекая, что так дело не пойдёт. Сам задумался, закатывая глаза к потолку, что выглядело забавно, и резко его осенило:       — Может, Дымокур? По-моему, звучит весьма забавно и классно. — он заново глянул на кота, тепло ему улыбнувшись, — Да ведь, маленький? Ты такой дымо, и такой кур.       Я искренне улыбнулся всей этой прелестной картине. Во мне пробуждались какие-то невероятные, тёплые чувства, когда я смотрел на то, как Гено обращается с котёнком. Словно он и являлся моим огоньком надежды в этом мире на какую-то человечность. И я радовался как младенец, видя его отношение к нашему новому хвостатому приятелю.       — Хорошо звучит. — сказал я, вставая с кровати, — Тогда будет Дымокуром.       Я насыпал ещё корма в миску кота, достав большой, увесистый пакет из-под своего стола. Дымокур сразу громко замяучил, желая освободиться из рук Геноцида, чтобы поесть. Он опустил его на пол, и тот сломя голову побежал к миске, сразу нырнув туда почти всей головой, начиная жадно жевать. Хотя ел он последний раз, может, час назад…       Мы засмеялись, наблюдая за нашим новым усатым соседом. Его поведение пробуждало в нас волну умиления, и мы оба не могли сдержать смешков, когда кот немного неуклюже бежал к еде. Коты — удивительные создания, вроде хищники, а к ним испытываешь что ни на есть настоящую, искреннюю и огромную любовь.       Но не меньше меня радовал Гено, стоящий рядом, тоже наблюдающий за Дымокуром. От него я чувствовал что-то тёплое по отношению к брату нашему меньшему. Силу той любви, что сейчас источал Геноцид не передать словами, я буквально чувствую, как она пахнет, витая в воздухе. И казалось, что и мои чувства к своему приятелю тоже росли с каждой секундой нахождения здесь. Было ощущение, словно ещё пару минут, и я признаюсь ему в любви. Но пока ещё рано — так и проносилось у меня в голове.       — Он на ночь у меня останется, ладно? — сказал повязка, присаживаясь на мою кровать, — Хочу тоже его потискать перед сном.       — Да, конечно. — очень тихо ответил я, обомлев от общей атмосферы в комнате.       Сейчас словно всё плохое у меня в голове, наконец-таки, заткнулось. Воздух стал тяжёлым, но таким горячим и спокойным, что это не вызывало никакой тревоги и паники. Мысли в голове угомонились и наступил тотальный штиль, который как море убаюкивал меня своими редкими, мягкими волнами. Возможно, у меня даже поднялась температура, но я был сосредоточен на том, что в голове наконец тишина. Всё замолчало, никто в общаге не кричит, на улице успокоились проезжающие машины.       Я наслаждался тем, как всё стало спокойно и размеренно. Где-то в подсознании я боялся наступления моего привычного состояния, но эта мысль не выходила куда-то ближе, чем самые края головы. Сейчас было не важно, когда настанет следующая паника, было важно только то, как долго продлится это спокойствие. И я жадно хватался за каждую секунду этого момента, стараясь по полной насладиться всеобщим умиротворением. И меня начало убаюкивать.       — Всё в порядке? — мелодично прозвучал голос Геноцида, даже не нарушая моей идиллии.       — Да, просто… — я сделал глубокий вдох из-за тяжести воздуха в помещении, — Просто в голове всё наконец замолчало. Чувствую себя что ни на есть лучше всего, чем когда-либо.       Вспоминая былые дни, я думал только о том, как было постоянно тревожно. Каждый, абсолютно каждый день в одиночестве, работа сплошняком, а потом ещё и голоса. Потом ещё и обман со стороны какой-то важной шишки в Мультивёрсе. Как ни посмотри, там и правда было хуже, чем здесь. Но что-то всегда тянет меня туда, все мысли о доме, и только о нём. Либо это из-за постоянного отсутствия брата рядом, либо просто дело привычки.       Попав сюда, всё в разы обострилось. Появились уже настоебавшие панические атаки, постоянная тревога, и всё это ложилось сверху на изменения в характере из-за попадания сюда.       А сейчас… впервые всё замолчало. Приняло округлую форму и перестало колоться каждый раз, попробуй ты дотронуться. Секунды замедлились, и холодные тона Фоствульда сменились на тёплые. Наша комната теперь не отвратительно старая, с отваливающейся побелкой и гнилыми плинтусами, а вполне себе уютная и уже даже родная.       За всей этой медленностью окружения я не заметил, как Гено положил мне голову на плечо. Дымокур запрыгнул мне на колени, и бледная рука моего приятеля начёсывала его макушку, от чего кот стал громко мурчать.       Сейчас я даже не хотел сходить с ума от внезапного жеста повязки. Мне просто стало ещё теплее на душе, и пуще прежнего поклонило в сон. Но, врать не стану, приятно мне было просто до безумия.       — Я рад, что ты себя хорошо чувствуешь. — ответил он, прижимаясь сильнее, — Фуф… что-то жарко здесь. Не хочешь окно открыть?       — А, так вот почему меня так развезло… — я сказал это, почесав затылок, — А я-то думаю… — и Геноцид легко посмеялся.       Я хотел бы навсегда остаться в этом моменте. Когда в голове пусто, зато на плече голова Гено, которая своим небольшим весом создаёт приятную тяжесть. На коленях тёплый, пушистый кот, накормленный и напоенный, мурлычет и радуется новому дому.       Вот такая новая жизнь мне нравится. Не все её аспекты, само собой. Но то, что происходит сейчас — это то, как я бы хотел проводить свою «пенсию», раз уж меня на неё отправили. Я не хотел бы учиться, ходить куда-то, как-то себя нагружать новыми вещами. Только если… личностями. Новыми личностями в моей жизни, что изо дня в день производят на меня хорошее впечатление.       И я рад, что оказался тут. В этой комнате, в этом общежитии, в этом университете. Я бесконечно рад, что познакомился со всеми своими ребятами. Просто… это могло пройти менее болезненно, если бы меня не мучали перед этим.       Хотя, находясь здесь, с Гено и нашим общим котом, я думаю, что всё-таки не зря я намучался. Весьма и весьма не зря.